Универсальный союз

Тишина в мельнице стала такой глубокой, что было слышно, как в углу вздыхают пленённые тени.

Мельник долго молчал, и жернова его скрипели тихо, печально:

— Твоя история… — он запнулся, — …про зерно. Про то, как оно прорастает даже сквозь камень. Сено для зверя — в углу. Свеча догорит через шесть часов. Не выходите до рассвета.

Он встал и, не оборачиваясь, ушёл в темноту лестничного пролёта.

Кай, выждав, пока стихнут шаги, повернулся к Ивэ. На его лице не было жалости — только глубокое, сосредоточенное молчание. Потом он сказал тихо:

— Тот зеркальный осколок… я до сих пор храню его. Если когда-нибудь вам понадобится одолжить — просто скажите.

Ивэ вскинула бровь, но голос её дрогнул — самую малость:

— Вы сентиментальны, Кай-Буреход.

— Нет. Просто я знаю, каково это — годами таскать внутри незаконченную месть. И ещё я знаю, что иногда полезно, чтобы кто-то подержал зеркало, пока ты смотришь в него сам.

Когда они расстилали плащи на полу возле очага, Ивэ бросила Каю свой плед из шкуры виверны.

— Он теплее, чем ваша северная дерюга. Не благодарите.

— Я и не собирался, — соврал Кай, укутываясь в мягкий, пахнущий полынью мех.

Ночью, когда свеча почти догорела, а Жёлудь и Зола мирно сопели в стойлах, Кай проснулся от того, что кто-то тихо напевал. Это была колыбельная — старая, протяжная, на языке, которого он не знал. Ивэ сидела у окна и смотрела на топи, а из её приоткрытых губ выходил не пар, а крошечные светящиеся искры, похожие на светлячков. Они гасли, едва коснувшись стекла.

Кай закрыл глаза и притворился спящим. У ведьмы должно быть право на свои колыбельные, даже если она об этом не просила. Даже если она никогда не признается, что всё ещё помнит слова.

Утром они не увидели мельника. Только на пороге лежали два свёртка: хлеб, запечённый с травами, и маленький пузырёк с болотной водой, которая, как гласила привязанная записка корявым почерком, «покажет дорогу, когда туман решит обмануть».

— В путь, — сказала Ивэ, забирая пузырёк. — Сегодня к вечеру будем у подножия горы Мёртвого Короля. И там, Кай, начнётся самое трудное.

— А разве до этого было легко? — усмехнулся тот, скармливая Жёлудю краюху хлеба.

Ивэ посмотрела на него долгим взглядом и ответила почти серьёзно:

— До этого мы просто ехали. А дальше придётся принимать решения, после которых люди обычно не остаются прежними. Вы готовы?

Кай затянул подпругу, проверил меч в ножнах и кивнул. Готов он был. Ко всему. Кроме, пожалуй, одного — того, что в её колыбельной было произнесено его имя. Но об этом он решил подумать позже.

Топи расступились, выпуская их на твёрдую землю. Впереди, пронзая облака, чернела гора Мёртвого Короля.

Глава 4. Сердце горы

Гора Мёртвого Короля вырастала из земли не как обычная скала, а как нечто, что однажды рухнуло с небес и застыло, не долетев до дна. Склоны её были чёрными, словно обугленными, а на вершине, даже в ясный день, клубилась грозовая туча — неподвижная, лениво ворочающая молниями внутри себя. У подножия росли не деревья, а окаменелые стволы, в которых ветер иногда застревал и выл на разные голоса.

Кай спешился первым. Жёлудь, едва ступив на пепельную почву, всхрапнул и попятился.

— Тише, дружище, тише, — Кай провёл ладонью по его храпящей морде. — Дальше мы пешком.

Ивэ уже стояла на земле и разглядывала скальную стену, ведя по ней раскрытой ладонью, не касаясь, но будто считывая что-то невидимое.

— Вход здесь. Заперт на голос. Ваш голос, Кай. Карта в вашей голове — не просто набор образов, так ведь? Это ключ. Живой ключ. И пока вы не произнесёте слова, которые видели на той карте, гора будет молчать.

Кай медленно подошёл к скале. Он помнил. Помнил наизусть все сто двадцать шесть образов, что врезались в память в чреве каменной рыбы. Но первый образ — он был странным и тревожным. Не карта. Стих. Детский стих, который пела ему мать перед сном, только написанный задом наперёд и на языке, которого он не знал, но понимал.

Он набрал в грудь воздуха и произнёс — сначала тихо, потом громче, и голос его эхом отразился от склонов:

— Aht ni ecalp erehw eht daed gnik smaerd…

Слова повисли в воздухе. Какое-то время ничего не происходило. Потом скала дрогнула, и прямо перед ними протаял проход — высокий, арочный, уводящий в чёрную глубину. Изнутри пахнуло временем: пылью, забвением и чем-то сладковатым, как ладан.

— «В месте, где мёртвый король видит сны», — перевела Ивэ, чуть склонив голову. — Мило. Ваша матушка знала толк в колыбельных.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.