Солд-аут нашей любви
- -
- 100%
- +
Она потянула его за майку, увлекая в номер. «Боже, что я делаю?» — в панике пронеслось у нее в голове.
Высокий, атлетически сложенный мужчина, чей рев мог оглушить концертный зал и зажечь сердца тысяч фанаток, сейчас стоял перед ней, выглядя почти по-юношески уязвимым. Его бездонные черные глаза прожигали ее насквозь, но в этом взгляде сквозила странная робость, будто он боялся к ней прикоснуться. Диана вспомнила его откровения в интервью о первой любви и то, как он вкладывал эту боль в свои песни. Больше всего она боялась, что он до сих пор любит ту, бывшую девушку — Диана не хотела становиться лишь временным обезболивающим.
На его светлой коже с характерным для американцев розоватым оттенком пробивалась свежая щетина. Пряди русых волос с медным отливом слегка вились от влажности, спадая на лицо.
«Неужели я ему нравлюсь? Я ведь совсем не похожа на американку», — вдруг пронеслось у нее в голове.
Молчание прервал Себастьян.
— Ты сводишь меня с ума, — Он прохрипел эту фразу, словно зверь попавший в охотничью ловушку.
— И насколько сильно? — Диана задала этот нелепый вопрос, наблюдая, как под разноцветной татуировкой на его шее бешено пульсирует вена.
— Ты можешь делать со мной всё, что захочешь, — он опустился перед ней на колени. Это было похоже на сцену его выступления, но вместо многотысячного зала перед ним была только она.
Диана положила ладонь ему на голову, ласково поглаживая, словно он был не двухметровым, покрытым татуировками и пылающим страстью мужчиной, а домашним питомцем. Затем ее пальцы скользнули ниже, нежно оглаживая его щеку. Он обхватил ее бедра и прижался лицом к животу, запечатлев поцелуй на коже. Диана запустила пальцы в его волосы, чувствуя собственническое желание — она больше не хотела его никому отдавать.
Он легко поднял ее и перенес на кровать. Себастьян стягивал с себя майку, а Диана всё еще не могла поверить в происходящее. Сбросив одежду, он замер перед ней — обнаженный, возбужденный, словно безмолвно умоляя: «Любуйся мной, я твой». Где-то внутри шевельнулся страх перед этой мощной грудой мышц, столь разительно контрастировавшей с ее хрупкой комплекцией.
Себастьян склонился над ней, касаясь губами ее шеи. Его гипнотизировал этот чужой, восточный аромат. Ее кожа — белая, тонкая и невероятно нежная — казалась ему чем-то хрупким, что он боялся повредить своей щетиной. Диана не была похожа на девушек, которых он знал. Его фанатки, привыкшие к яркому макияжу, кислотным волосам и коротким топам, часто покрывали тела татуировками с его инициалами. Тело Дианы было воплощением природной чистоты: безупречная кожа, лишь несколько родинок, подчеркивающих естественную красоту. Эта разница в их природе ощущалась физически.
В момент близости Диана почувствовала боль, осознав, что Себастьян впечатляет не только своим ростом. Она прикусила губу, заставляя себя терпеть, но спустя мгновения дискомфорт сменился ошеломляющим наслаждением. По телу Себастьяна скользили капли пота, что лишь сильнее разжигало страсть. С невероятной силой он менял позы, словно стремясь испробовать всё и не упустить ни секунды. Диана не раз вскрикивала, впиваясь ногтями в простыни. Себастьян хрипел, сдерживая себя, но, сделав короткую передышку, не мог оставить ее в томительном ожидании.
Сейчас одно из ее самых сокровенных желаний сбывалось: те самые руки, что привыкли сжимать микрофон, теперь неустанно дарили ей наслаждение, пронизывая ее тело насквозь. И ей этого было мало.
Сначала Диана лишь шептала, едва слышно повторяя его имя, но вскоре перешла на громкие, отчаянные возгласы.
— Себастьян, Себастьян!
— Я еще не закончил, — отозвался он.
В тот момент, когда он вновь вошел в нее, их тела словно скрепились волной жара. Себастьян закричал — и этот звук показался ей мощнее, чем на его самых громких концертах. В это мгновение его не волновал даже собственный голос или страх его сорвать. Наслаждение накрыло их обоих нескончаемой волной. Притянув Диану к себе, он крепко обнял ее.
Диана никогда не думала, что можно так сладко засыпать под стук чужого сердца. Его пульс словно отбивал ритм одной из его собственных песен.
Утреннее солнце светило слишком ярко для столь раннего часа. Кондиционер был выключен, и в воздухе застыл густой аромат страсти, смешанный с запахом пота Себастьяна. Приоткрыв глаза, она не могла отвести от него взгляда. Его черты лица казались почти ангельскими: прямой нос, четко очерченные губы, ямочка на подбородке. Стоило ей вспомнить его улыбку, как желание прикоснуться к нему вспыхнуло с новой силой.
Боясь разбудить его, она осторожно коснулась его горячей шеи, затем спустилась к мощной груди, полностью покрытой татуировками. Кожа была соленой и безупречно гладкой. Лишь внизу живота, где заканчивались рисунки, он оставался нетронутым — так же, как и его густые подмышки. Он выглядел как настоящий мужчина, и это приводило ее в восторг. Слегка откинув край простыни, она поняла, что его внушительные размеры не были преувеличением. Закрыв глаза, чтобы унять смущение, она коснулась его самой чувствительной зоны.
Себастьян застонал сквозь сон. Его ладонь легла на ее голову, словно задавая темп. Через несколько мгновений его длинные пальцы запутались в ее волосах, потянув их вверх. Он не хотел торопиться, стремясь растянуть это удовольствие.
Когда Диана открыла глаза, она почувствовала, как краска заливает лицо, но желание взяло верх. Она села сверху, и спустя пару движений Себастьян глухо захрипел.
Диана вновь ощутила дискомфорт. Как бы ей ни хотелось проникновения, пришлось приподняться на бедрах. «Мы даже физически не подходим друг другу», — с грустью подумала она. Но, желая доставить ему наслаждение, она не стала менять позу.
Он метался во сне, по его лбу скатывались капли пота; он тяжело дышал, что-то невнятно бормоча.
Его крик, вероятно, разбудил бы соседей, но Диана была рада слышать его реакцию на наслаждение.
Не выдержав усталости после концерта, перелета и бурного соития, Себастьян просто провалился в глубокий сон, не замечая ничего вокруг. Воспользовавшись моментом, Диана начала собирать вещи — вылет был уже через пару часов. Быстро собрав ручную кладь и приняв душ, она спустилась к стойке регистрации, попросив персонал не посещать ее номер до обеда.
Завтракая на террасе, она в последний раз наслаждалась природой. Допивая кофе, Диана пыталась убедить себя в правильности принятого решения. «Все равно мы не можем быть вместе. Разные страны, разные графики, разные часовые пояса и цели в жизни».
Бросив взгляд на влюбленную пару за соседним столиком, она лишь искренне улыбнулась своим мыслям. «Даже если бы Себастьян захотел отношений со мной, его фанатки не дали бы нам долго быть вместе. Ему пришлось бы бросить музыку, а я этого никогда не допущу.»
— Диана, вы готовы? — к ее столику подошел переводчик, бросив мимолетный взгляд на сумку.
— Да. Менеджер Себастьяна передал вам подписанные документы?
Сотрудник кивнул и с довольным видом опустился на стул рядом.
— Отличная поездка, согласны? — он прищурился от яркого солнца.
— Поездка мечты, — призналась Диана. И это была чистая правда.
Едва переступив порог квартиры и небрежно бросив сумку, она тут же набрала подругу. Та обрушила на нее такой поток оскорблений, какого Диана не слышала даже в день разрыва с архитектором — а это случилось всего за день до вылета в Париж на четырнадцатое февраля.
— Ты хоть понимаешь, о чем я думала всё это время? Жива ты или нет! Я даже твоего Давида ни на минуту не оставляла в покое!
— Ну, он не мой...
— Какая разница! Зато теперь я знаю, во сколько он просыпается, завтракает, обедает и ложится спать. Хотя и спать я ему тоже не давала.
Диана на мгновение представила, насколько теперь Давид ее ненавидит.
— Ну, рассказывай, что произошло! — потребовала подруга.
— Знаешь, это долго объяснять...
— Я выезжаю! Жди! — перебила Вероника, не дав ей договорить.
Вскоре Вероника уже ломилась в дверь, словно на пожар. Сбросив очередные новые сапоги, она надвигалась на Диану с предельно серьезным видом:
— Выкладывай всё, и живо!
Диане вдруг стало неловко за свою легкомысленность, хотя именно об этом она и мечтала. Но, поддавшись напору, она начала рассказывать, фразу за фразой, обо всем, что произошло за эти дни. Вероника слушала, затаив дыхание, словно эротический подкаст: она замерла, расслабилась и погрузилась в фантазии.
— Эй, подруга, ты меня слушаешь? — окликнула ее Диана, заметив странную улыбку на лице собеседницы.
Вероника поерзала на стуле и глубоко выдохнула:
— Ты сделала всё правильно! Ты получила то, что хотела! — она громко рассмеялась. — Мужчины ведь только этого и ждут, им порой больше ничего и не нужно.
— Но мне всё равно его жалко. Он действительно в меня влюбился и теперь будет страдать.
— Ну и что? Напишет еще не одну песню о своих терзаниях. Так он еще и в плюсе останется.
— Да, ты права.
— Хотя... Ваши отношения могли бы быть и на расстоянии. Помнишь ту итальянскую актрису и французского актера с его специфической внешностью? У них же был гостевой брак.
— В моем случае это превратилось бы в ад. У него сумасшедшие фанатки, даже в нашем городе.
— Как хорошо, что у моего Максима нет такой фанатичной публики.
— Максима?
— Да, это мой новый возлюбленный. Он руководитель проекта в компании, с которой мы пару дней назад заключили контракт, — Вероника перешла к рассказам о переменах в личной жизни, которые, казалось, были куда драматичнее истории Дианы.
Глава 4
Пока Диана с головой погружалась в продвижение книги, открывая для себя новый этап жизни, мир Себастьяна постепенно терял краски. Сначала он легко принял исчезновение Дианы: прочитав сюжет ее романа, он словно заранее подготовился к такому повороту, ведь именно так поступила главная героиня. День за днем он тешил себя надеждой, что это лишь художественный прием, способ отточить характеры персонажей, и ничего личного. Он пытался связаться с ней, но издательство отказывалось выдавать личные контакты, ограничиваясь сухими рабочими вопросами через менеджеров. Себастьян хотел поставить ультиматум, но понимал: с уже подписанным разрешением на публикацию он не имеет никакой власти — ему остается лишь ждать гонораров от совместных кампаний.
Турне продолжалось, города сменяли друг друга, и у него не было ни единого шанса выкроить день, чтобы приехать в другую страну и лично посетить издательство в надежде встретить Диану. Его всё больше раздражали мелочи: ошибки звукорежиссера, нерадивость барабанщика, который вместо подготовки оборудования предпочитал проводить время с фанатками за сценой. Поклонницы стали настолько навязчивыми, что Себастьян изменил привычный ритуал: если раньше в конце концерта он раздавал автографы, палочки и сувениры, то теперь просто уходил за кулисы, не желая ни с кем контактировать.
Забыться он пытался алкоголем: сначала несколько бокалов виски на ночь, затем — бутылка за бутылкой текилы. Как только тур завершился, он практически поселился в звукостудии. Там он ел, ночевал и методично опустошал новые бутылки. Себастьян почти не выходил в сеть, но, наткнувшись на очередной фан-арт, где он запечатлен в объятиях фанатки, пришел в ярость. Изображение было настолько убедительным, что только он знал, насколько оно далеко от реальности. Себастьян несколько раз жаловался на публикацию, но поддержка игнорировала его запросы. В один из таких вечеров, окончательно захмелев, он просто потерял сознание.
Клавишник обнаружил его случайно, вернувшись на студию из-за забытых ключей. Он вызвал скорую, которая вовремя успела довезти его до больницы. Всю дорогу в машине Себастьян повторял лишь одно имя: «Диана». После экстренных обследований его направили в реанимацию — это состояние не было для него новым. Много лет назад, на заре музыкальной карьеры, он встретил свою первую любовь. Она подарила ему вдохновение, но, не дождавшись взлета его популярности, так же легко и бросила. Именно тогда, в глубокой депрессии, он написал тексты своих нынешних хитов, но это была лишь одна сторона его творчества: за кулисами он годами заглушал душевную боль спиртным, пока не довел организм до предела.
Когда он пришел в себя, Себастьян зарекся влюбляться, и это было бы легко: фанатки менялись с каждым концертом, становясь безликой массой. Он даже сейчас не помнил ни цвета их глаз, ни причесок, ни запаха. Но с Дианой всё было иначе. Даже когда он впервые прочитал её книгу, его словно коснулось что-то глубокое и настоящее. Сквозь строки он почувствовал её тонкую, чистую душу. Она не была очередной «пустышкой» вроде блогеров, чьи искусственные эмоции служат лишь одной цели — погоне за славой.
В памяти всплыл момент их первой встречи. Диана не подавала виду, что волнуется, но он чувствовал это кожей. Ее длинные черные волосы волнами спадали на плечи, и ему хотелось окунуться в них навечно. Ее белоснежная кожа, лишенная даже намека на загар, казалась ему невероятно экзотичной — для американца, привыкшего видеть вокруг лишь людей с розовой от солнца кожей и веснушками.
Пока медсестра устанавливала новый катетер, резкий медицинский запах перебивал тот аромат, что, казалось, навсегда запечатлелся в его памяти. Аромат кожи Дианы и восточных масел, окутывавший его, словно невидимая сеть, из которой не хотелось выбираться.
Медсестра что-то говорила, но Себастьян ее не слышал. Ему мерещились стоны — те самые, в которых смешивались боль и наслаждение, — которые он слышал, когда Диана была с ним в постели. Он пристально всматривался в лицо медсестры, пытаясь найти в ней хоть что-то от любимой, но тщетно. У медсестры были карие, абсолютно равнодушные глаза. В памяти же запечатлелись зеленые глаза Дианы — глаза, в которых он тонул, веря, что они настолько чисты, что в них нет ни капли лжи. «Лжи» — хрипло выдохнул он, но звук потонул в резком сигнале медицинских приборов: показатели пациента стремительно падали до критических.
В палату вбежала бригада медиков. Они пытались подключить новые капельницы, с трудом находя вены под татуировками, покрывавшими почти всё его тело. Но Себастьяну было все равно. Все равно, что они могут повредить кожу или оставить шрамы. Он хотел лишь одного — избавиться от душевной боли, преследовавшей его с того самого дня, как Диана ушла.
Себастьян провел в коме несколько дней. Когда его перевели в обычную палату, он снова был подключен к капельницам. Участники группы, потерявшие сон и практически не покидавшие больницу, видели его мучения и не знали, как помочь. Они пытались отвлечь его обсуждением сюжета нового клипа, показывали эскизы обновленной линейки мерча, но всё было напрасно. Себастьян, словно разочаровавшийся во всем мире, не реагировал ни на что.
Единственным, чьего визита никто не ожидал, был отец Себастьяна. Много лет назад тот расстался с матерью и фактически исчез из жизни сына. Себастьян давно это пережил, и в нынешнем возрасте его присутствие уже не вызывало отторжения. Отец не стал бередить раны расспросами о прошлом, а просто предложил взглянуть на ситуацию иначе.
— Ты понимаешь, что жизнь успешного артиста имеет свои границы? — произнес он. — Сотни тысяч буйных фанаток, запись альбома, съемки, туры... У тебя просто физически не было бы времени на такие отношения.
— Но другие артисты находят время и заводят семьи, — с трудом выдавил Себастьян.
— У каждого свои проблемы, которые не принято выносить на публику, — отец тяжело вздохнул. — Твои поклонницы тоже разные. Мне рассказывали о твоих безбашенных иностранных фанатках, и я боюсь за тебя. Если бы они узнали, что у тебя есть любимая девушка, то не оставили бы ее в покое.
Себастьян молчал. Он мог бы ответить, но не находил в себе сил.
— Знаешь, все твои эмоциональные надломы, должно быть, из-за нас с матерью. Признаю: будучи молодым, я не захотел брать на себя груз ответственности за семью, а тебе, как сыну, нужна была мужская опора. — Он положил ладонь на плечо Себастьяна. — А твоя мать после нашего разрыва не смогла дать тебе любви — она лишь пыталась строить новые отношения, чтобы не остаться в одиночестве.
— Я давно вас простил.
— Но ты не получил достаточно тепла. Ты ищешь его повсюду и, найдя хотя бы кроху, вцепляешься в нее мертвой хваткой. А любовь должна приносить счастье, а не боль.
— Я был счастлив.
— Был...
— И сейчас счастлив, вспоминая то короткое время с Дианой.
— Мой бедный мальчик, — отец опустил голову, что-то невнятно пробормотав.
Внезапно в палату ворвалась женщина — ровесница отца Себастьяна. Густые черные волосы и черты лица, совсем не характерные для типичной американки, выделяли ее из толпы. От нее исходил яркий аромат специй, принесший ощущение жизни в помещение, пропитанное запахом лекарств.
— Знаешь, если ты не можешь жить как прежде, попробуй жить иначе, — обратилась она к Себастьяну.— Попробуй хотя бы притвориться, что всё хорошо — глядишь, и жизнь тебе улыбнется. — Затем она взглянула на отца Себастьяна и широко улыбнулась. —
Никто не заставляет тебя становиться разгульным бабником или прожигать дни в беспробудном кутеже. Но попробуй порадоваться хотя бы тому, что на этой планете есть шанс — пусть даже один на тысячу — вновь встретить свою возлюбленную.
Отец Себастьяна хмуро посмотрел на нее, но женщина лишь толкнула его локтем в бок и продолжила улыбаться.
— Самира права, сынок, — закивал отец. — Или ты вдруг встретишь другую прекрасную девушку.
Женщина недовольно взглянула на пожилого мужчину и снова толкнула его.
— Твой отец — вечный пессимист! Нужно смотреть на мир с улыбкой. Представь, что твоя любимая увидит твой новый клип, одумается и вернется.
— Я не пессимист! — перебил ее отец. — И не надо относиться к нему как к маленькому мальчику. Он должен быть зрелым мужчиной!
Глава 5
После выписки из больницы Себастьян заперся в студии, посвятив всё время работе над новым альбомом. Однако его решение ограничить контакты с фанатками лишь подогрело их интерес. Теперь поклонницы отслеживали каждый его шаг: от магазинов и списков продуктов до подарков, которые он делал соседям.
В сети разгорелась настоящая война: девушки соревновались в создании фанатского контента, используя нейросети и монтаж, чтобы «присутствовать» в жизни кумира.
Себастьян менял арендуемые дома, продавал и покупал машины, но фанатки выслеживали его повсюду. Не выдержав этого давления, за день до релиза он принял радикальное решение — отменить выход альбома. Продюсерская компания пыталась замять скандал, попутно отменяя и запланированный тур.
Себастьян удалил все страницы в социальных сетях, пытаясь хоть так утихомирить преследовательниц. Но продюсеры, не желая терять прибыль, решили сыграть на популярности артиста: вспомнив о растущем интересе к произведению, они планировали перезаключить договор с издательским домом, чтобы вывести книгу на международный уровень — на рынки Европы и Америки.
— Вы хотите, чтобы я окончательно сошел с ума? — в очередной раз сорвался на крик Себастьян в офисе его продюсирующей компании.
— Ну почему ты так остро реагируешь? Пока ты на пике популярности, нужно использовать каждый шанс, — в сотый раз пытался успокоить артиста продюсер. — Тебя обожают миллионы девушек. Выбирай любую и наслаждайся!
— Со своей личной жизнью я разберусь сам! — прорычал Себастьян.
— Да-да, разбирайся...
Себастьян в недоумении посмотрел на руководство.
— Я не знаю, что у вас там произошло с этой писательницей, — продюсер намеренно закашлялся, — но сейчас у нас назревают серьезные проблемы.
— На что вы намекаете? — вспылил артист. — Я подписал все бумаги еще год назад, и в ее стране все пошло в печать.
— Себастьян, чтобы запустить книгу на новых территориях, нам необходим новый договор. Но...
От напряжения глаза Себастьяна налились кровью.
— Что «но»?
— Издательство не может подписать документы из-за юридических сложностей,
— продюсер понизил голос, словно боясь выдать лишнее.
— Так решите это через юристов! Мы платим им огромные деньги! — почти прокричал Себастьян.
— Вот они и ломают голову, — продюсер отвел взгляд.
— Только не говорите мне, что мне снова придется встречаться с этой девушкой!
— Себастьян вскипел и одним ударом снес стоящее рядом студийное оборудование.
— Сколько лет ты мечтал о такой студии? — с издевкой бросил продюсер. — Ради тебя мы везли технику со всех концов света, чтобы добиться именно «того» звучания. А ты уничтожаешь всё в одну минуту.
— Это всё куплено на те немалые деньги, которые ваша компания заработала на мне, на моем творчестве и моей группе! — Себастьян кричал прямо в лицо начальнику.
Продюсер надменно усмехнулся.
— А без моей компании о тебе бы никто и не узнал.
— Если бы вы отказали, я бы ушел к другим!
Мужчина поднялся из кресла и небрежно поправил воротник рубашки.
— Меня сейчас интересует только контракт на книгу. Разберись в своих отношениях с писательницей, — он снова бросил взгляд на разъяренного артиста. — Издательство заявляет, что теперь права на книгу принадлежат не ей, а другому человеку.
Схватив со стола документы и телефон, он оставил Себастьяна одного в разгромленном офисе.
На следующий день Себастьян прибыл на встречу с юристами, которых наняла продюсерская компания для защиты его интересов и интересов группы.
— Оливер, объясните, что происходит с переговорами по поводу этой чертовой книги! — он изо всех сил старался усмирить гнев.
— Себастьян, мы направили повторный запрос на получение документов о передаче авторских прав.
— В каком смысле «передача прав»? Эту книгу написала Диана, и права принадлежат ей!
Оливер был опытным юристом и понимал, что разговор рискует перерасти в скандал. Он промолчал, сделав вид, что поглощен изучением бумаг.
— Оливер, я плачу вам не за сокрытие информации, — с трудом сдерживаясь, произнес Себастьян.
Юрист приспустил очки на кончик носа и пристально посмотрел на него.
— Молодой человек, не стоит поддаваться эмоциям. Хорошо?
— Я слушаю.
Неохотно достав из папки распечатки, Оливер поправил очки и зачитал:
— Права на книгу переданы госпоже Веронике Митте.
— Какой еще Веронике? Здесь явно какая-то ошибка! — воскликнул Себастьян.
— Прошу вас, успокойтесь, — резко оборвал его Оливер. — Подобные условия передачи прав обычно прописываются в пунктах договора.
Себастьян испепелял юриста взглядом. Оливер достал из папки дополнительные листы и протянул их артисту.
— Эти пункты редко включают в договоры, иногда их относят к форс-мажорам, — он сделал паузу.
Себастьян в недоумении уставился на Оливера; на лбу выступил холодный пот. Было заметно, что артиста начинает бить крупная дрожь.
— Джулия, принеси нашему клиенту воды! — крикнул юрист секретарю.
Выхватив стакан, Себастьян жадно осушил его и в оцепенении опустился на стул.
— Единственное, что остается добавить: Вероника пока не вступила в права, так как является третьим лицом. Кто был вторым владельцем, нас информировать отказываются, — Оливер замолчал, наблюдая за Себастьяном и ощущая тяжелую тишину, повисшую в кабинете.
— И что же нам делать?
— Ждать, пока госпожа Вероника официально оформит права, — юрист вновь взглянул на клиента. — Но вы можете сами выйти на представителей издательства — контакты у вас еще остались?
Глава 6
Себастьян возвращался домой в скверном настроении. К его изумлению, замок на входной двери был взломан. Ценности остались на месте, однако кто-то успел забрать личные вещи, включая одежду. Судя по всему, это были навязчивые поклонницы. Поднявшись на второй этаж, Себастьян замер: они добрались до рабочего стола. Самым тревожным было то, что пропали черновики песен и блокнот, в котором были записаны все его ключевые контакты.
Нутро Себастьяна требовало алкоголя, чтобы заглушить стресс, но сил хватило лишь на то, чтобы доползти до кровати. Он провалился в тяжелый сон и проспал до самого рассвета. Его прервал настойчивый телефонный звонок. Номер был незнакомым, и, решив, что это снова фанатки, Себастьян не спешил отвечать. Телефон продолжал разрываться, и, предположив, что звонок может быть связан с издательством, он все же поднял трубку.
— Алло, Себастьян, — раздался в трубке звонкий женский голос.
— Я слушаю, — недовольно прохрипел он.
— Ко мне попал ваш блокнот с личными контактами. Как мне его вернуть? — спокойным тоном пояснила девушка.
— Слушай, ты одна из этих сумасшедших фанаток! — сорвался на крик Себастьян. — Я подам на тебя в суд! Ты хоть понимаешь, как это разрушит твое будущее? Ты не поступишь в престижный университет, тебя не возьмут на достойную работу!