- -
- 100%
- +
Эрис положила подушку для булавок обратно в ящик туалетного столика, уверенная, что теперь куклу никто не найдет. «Что сделано, то сделано», – думала она, когда шла обратно в большой зал.
***
На следующий день за завтраком Авэйна заметила, что Эрис как будто не в духе. Старшая принцесса почти ничего не ела, ни с кем не разговаривала. Если кто-нибудь пытался завести с ней беседу, она отвечала немногословно.
Когда в зал вошла кормилица маленького Дальвейна, Эрис покосилась на нее, но продолжила свою медленную трапезу. Круглое лицо кормилицы было бледно, а глаза выражали тревогу. Она подошла к королю Ривальду и королеве Анхейлис, и что-то тихо им сказала. Королева встала со своего места, и Авэйна сразу же спросила:
– Что случилось, матушка?
– Принц Дальвейн заболел, – испуганно прошептала Анхейлис, и направилась к выходу быстрым шагом.
Авэйна поспешно поднялась и последовала за матерью. Эрис и Амилла тоже пошли за ними. Дамы из свиты королевы повскакивали со своих мест и хотели сопровождать ее, но Анхейлис остановила их жестом.
– Со мной пойдут только мои дочери, – сказала она.
***
– Я же говорила, – причитала Авэйна по дороге в детскую. – Я словно чувствовала! Надо было скорее посвящать его в Эмаатство. Тогда бы ничего с ним не случилось. Олэм бы уберег его.
– Он же совсем маленький, – возразила Амилла, – он безгрешен.
– Но сила «ока господнего» сберегла бы его от злых чар, – ответила Авэйна.
– Иногда дети болеют, такова жизнь, – сказала Эрис.
Младенец был бледен и неподвижен, лежал тихо, не замечая смотревших на него родителей и сестер. Пришел отец Абенар и Азистор Гаттэлан, который был не только алхимиком, но и лекарем. Азистор сказал, что было бы лучше, если бы все, кроме королевской четы, священника и кормилицы покинули детскую. Принцессы послушались. Эрис чуть дольше задержалась у колыбели, и в этот момент опустошенный взгляд младенца столкнулся с ее взглядом. Дальвейн заревел. Его плач был монотонным и тихим, больным. Эрис поспешила отвернуться.
Когда они вышли из детской, Амилла сказала:
– Я знаю, Авэйна, нам сейчас следует сходить в храм, помолиться за здоровье брата.
– Хоть иногда ты бываешь благоразумна, – ответила Авэйна. – А ты, Эрис, пойдешь с нами? Или ты будешь просить дьявола о том, чтобы Дальвейну стало еще хуже?
– Авэйна, – удивилась Амилла, – как не стыдно тебе, праведной девушке, произносить такие речи в адрес нашей сестры?
– Мне не стыдно! – воскликнула Авэйна. – Она же мечтает о его смерти!
Эрис, недолго думая, одарила свою праведную сестру крепким подзатыльником. Амилла ахнула. Авэйна снесла удар молча, потом повернулась к Эрис и залепила ей пощечину. Амилла встала между сестрами, пытаясь оттолкнуть их друг от друга.
– Ведьма! Ты ведьма! – закричала Авэйна в адрес старшей сестры. – Это твоя ненависть принесла ему болезнь! Дьявол услышал твои мольбы! Ты этого хотела? Ведь это ты виновата!
– Авэйна, прекрати, – умоляюще сказала Амилла. – Многие дети болеют, это не может быть поводом, чтобы обвинять Эрис в ведьмовстве.
– Нет, я знаю! – не унималась Авэйна. – Это ее ненависть напустила на принца Дальвейна болезнь! Я чувствую, от кого исходит зло!
Эрис, оттолкнув Амиллу, вцепилась Авэйне в волосы. Средняя сестра закричала и попыталась тоже схватить за волосы старшую принцессу. Амилла попробовала оттащить их друг от друга, но Эрис пнула ее ногой, и младшая принцесса потеряла равновесие, чуть было не упав на пол.
На крики прибежал отец Абенар. Увидев его, Эрис отпустила волосы Авэйны.
– Какой стыд! – Абенар повернул Эрис к себе за плечи. – Что же вы, ваше высочество, себе позволяете!
– Отец Абенар, я даже не берусь повторить то, что она наговорила про меня! – воскликнула Эрис.
Авэйна смотрела на старшую принцессу исподлобья.
– Немедленно успокойтесь! – сказал Абенар. – И пойдемте в храм, чтобы примириться там за молитвой во здравие вашего брата, принца Дальвейна.
***
Когда Эрис переступила порог святой обители Олэма, молния не поразила ее, а каменные плиты под ногами не разверзлись, унося в чертоги ада. И святая вода, которой принцесса окропила себя, не обожгла ее рук и лица. Привычный запах благовоний заполнял помещение, собираясь под сводами. Отец Абенар начал читать молитву. Авэйна повторяла шепотом каждое его слово.
Вскоре в храм пришла королева Анхейлис и король Ривальд. Они присоединились к богослужению. По щекам королевы текли слезы, и Эрис отвернулась, чтобы не видеть их. «Жили ведь без этого ребенка, – думала она. – Когда они успели полюбить его? Еще недавно его и вовсе не было».
***
В последующие два дня состояние младенца только ухудшалось. Анхейлис не сдерживала слез. Король Ривальд был мрачен и молчалив. Жизнь в замке стала тихой – празднества прекратились, музыканты, целый месяц работавшие сутки напролет, теперь отдыхали.
Был созван совет из лекарей Вальданы, но предлагаемые ими разные способы лечения одинаково не помогали.
Ко двору прибыл дард Вальданский и другие священнослужители города, чтобы рассмотреть вопрос о возможном колдовстве. Из города Фларо уже выехал дард Фларский, который специализировался на поисках ведьм и колдунов.
Авэйна подозревала, что Эрис имеет отношение к недугу Дальвейна. Она не была уверена, что болезнь вызвана прямым колдовством, но ей казалось, что ее старшая сестра определенно сглазила брата. Авэйна весь день была рядом с матерью – сначала в храме, потом в покоях королевы. Амилла тоже была здесь, она сидела среди придворных дам, иногда тихо перешептываясь с ними. А Эрис тут не было.
Авэйна попросила у матери разрешения удалиться в библиотеку. Королева кивнула. Одна из старших фрейлин молча поднялась с лавки и последовала за Авэйной, чтобы проводить ее.
Пройдя через анфиладу комнат королевы, Авэйна оказалась в спальне фрейлин. Здесь был выход из женских покоев, а также по левой стене в ряд шли три двери, ведущие в комнаты принцесс. Авэйна покосилась на дверь Эрис, и подумала, где же сейчас ее старшая сестра, не там ли?
Принцесса сообщила фрейлине, что намерена навестить сестру, и постучала в дверь. Ей открыла служанка Майла с веником в руках.
– Ваше высочество, – сказала Майла, кланяясь, – принцесса Эрис не изволит находиться в своих покоях. Не прикажете ли передать ей весть о вашем посещении?
– Не нужно, продолжай уборку, – ответила Авэйна.
Принцесса как будто чувствовала что здесь, в комнате Эрис, что-то не так. После недолгих раздумий Авэйна вошла в спальню сестры. Фрейлина осталась стоять в дверном проеме.
Авэйна оглядела аккуратно убранную комнату. Свечи ещё не горели, и тут было почти темно. Туалетный столик стоял у окна в тени стены, но Авэйна остановила свой взгляд на нём. Принцесса неторопливо подошла к нему и подняла крышку.
– Ваше высочество, что вы делаете? – позвала ее фрейлина, – Так поступать некрасиво! Нельзя трогать чужие вещи. Уж от вас такого я никак не могла ожидать. Прекратите немедленно! Я все доложу королеве.
– Дэйна Дениза, – обернулась к ней Авэйна, – я ощущаю, что в этой спальне есть что-то потустороннее. У меня сердце сжимается, и тоска щемит. И, кажется, около этого столика я чувствую это сильнее всего
Дениза, услышав слова принцессы, начертила в воздухе знак ока господнего. То же самое сделала и служанка.
В ящике стола было много вещей, но взгляд Авэйны сразу упал туда, где между гребешками для волос и зеркальцем лежала бархатная подушечка с булавками. Авэйна вынула одну булавку, и обнаружила, что та испачкана воском. Принцесса удивилась и взяла игольницу в руки. Она была немного теплой, а один ее край был зашит так, что кое-где торчали нитки, не очень подходившие по цвету. С бешено колотящимся сердцем Авэйна достала остальные булавки, и все они оказались испачканы. Подушка была тверже и тяжелее, чем должна быть. Взяв ножницы, лежавшие там же в столе, принцесса разрезала игольницу и вытряхнула ее содержимое на кровать.
– О, Великий Олэм! Что это за чертовщина? – воскликнула Авэйна и в ужасе закрыла рот руками.
Фрейлина и служанка подбежали к кровати. Дениза неустанно чертила в воздухе знак ока господнего, Майла старалась не отставать от нее.
Среди наполнителя из овечьей шерсти лежала безобразная восковая фигурка. Ее центр был весь в дырках от булавок, но еще можно было разглядеть остатки надписи, выдавленной на ней. Первая и две последние буквы читались хорошо.
***
Эрис не находила себе места. Когда она шла к ведьме, она не задумывалась над тем, как будет тяжело все это. Теперь ее терзали душевные муки, но что-то мешало спасти принца. Как только она думала о том, чтобы вытащить булавки из куклы, сердце леденело внутри, заполняя душу холодным безразличием.
Сегодня после обеда она осталась в своей спальне, но и там ее душе не было покоя, и она улизнула в библиотеку, одна, без фрейлин и какой-либо компании.
Эрис нравилось бывать здесь, раздражала только досадная возможность пересечься тут с Авэйной. Но в эти дни средняя сестра постоянно была или в покоях королевы, или в храме.
Стеллажи из потемневшего от времени дерева хранили на своих полках старинные книги и свитки. Потолок был отделан резными деревянными пластинами, тоже темными. Из высоких, но узких окон проникал бледно-голубой свет сумерок.
Здесь никого не было, кроме Эрис и пажа, который подкладывал дрова в камин. Треск огня успокаивал, навевал давние детские воспоминания. Здесь пахло книгами, деревом и ламповым маслом. Эрис сидела на мягких подушках в большом кресле, одетая в новое платье из изумрудной парчи. Принцесса не могла читать, не отвлекаясь на свои мысли, поэтому она взяла книгу, где иллюстраций было больше, чем текста. Это был сборник легенд Лимиширы. Принцесса знала сюжеты этих легенд не хуже, чем Святое Писание Эмаата, но она не уставала разглядывать королей и королев, изображенных на миниатюрах, рыцарей в длинных кольчугах вместо лат и в старинных угловатых шлемах, лесных фей, русалок, драконов, единорогов и прочих знакомых с детства персонажей.
Покой Эрис был нарушен внезапно. Двери со скрипом распахнулись, и в библиотеку вошли трое мужчин – отец Абенар, канцлер Гискар Ориваль и капитан замковой стражи. Капитан был одет в легкие доспехи, а в ножнах на его поясе висел меч. В дверях за ними показались несколько солдат, вооруженных алебардами.
Отец Абенар печально смотрел на принцессу. Он держал в руках сосуд со святой водой, кропило и веревку с висящим на ней символом ока господнего в качестве защиты от колдовства.
– Дэйни Эрис, вы обвиняетесь в колдовстве и злом умысле против королевской семьи, – медленно выговорил канцлер.
Принцесса выронила книгу из рук, испуганно глядя в глаза канцера, которые только на первый взгляд могли показаться равнодушными, но Эрис видела, что канцлер Гискар сам обескуражен и просто держит лицо.
– Ваше высочество, у меня есть приказ о вашем аресте, – сказал капитан стражи, протягивая принцессе свиток, скрепленный королевской печатью.
– Это невероятно, – прошептала Эрис.
– Вы должны проследовать за нами, – сказал капитан.
Принцесса сидела неподвижно, держа в руках свиток, но не разворачивала его. Капитан повторил требование.
– Я властью дочери короля приказываю вам оставить меня в покое, – ответила Эрис.
– Мы действуем согласно приказу самого короля, и если вы не пойдете с нами добровольно, придется применить силу, – настаивал капитан. – Если вы не хотите верить моим словам, то разверните свиток, который держите в руках. Я предоставил его вам именно для этого.
Эрис вскочила со своего кресла и бросила бумагу в камин.
– Это ничего не изменит, – голос канцлера прозвучал глухо и печально.
Отец Абенар передал веревку капитану стражи.
– Ваше высочество, принцесса Эрис, – сказал канцлер Гискар, – я знаю вас хорошо, и я хочу верить в то, что это всё просто недоразумение. Но у нас есть приказ, согласно которому вы должны пойти с нами. Я очень надеюсь, что после всех разбирательств вы будете свободны.
Гискар успокаивающе смотрел на Эрис. Он был невысокого роста и широкий в плечах. Будучи чуть старше короля Ривальда, он всегда относился к Эрис по-отечески.
Принцесса понимала, что нет никакого смысла пытаться убежать, и позволила капитану стражи связать ей руки за спиной. Отец Абенар окропил святой водой кресло, где только что сидела Эрис. Паж с изумлением наблюдал за этой сценой.
***
Эрис отвели в зал, где обычно заседал королевский совет.
Король Ривальд встретил свою дочь холодным, гневным, пробирающим насквозь взглядом. На длинном столе перед ним лежала восковая кукла. Королева Анхейлис стояла рядом с креслом своего мужа и, отвернув лицо от Эрис, вытирала слезы шелковым платком. Авэйна, стоящая по другую сторону от короля, с презрением и страхом смотрела на свою старшую сестру. Фрейлина Дениза и служанка Майла – две свидетельницы находки Авэйны – наблюдали за Эрис из угла зала.
Канцлер Гискар сел за стол на место, которое он обычно занимал во время королевского совета, а отец Абенар остался стоять, возвышаясь над Эрис и держа четки с подвеской в виде ока господнего перед собой.
– Это лежало у тебя в столе, – король брезгливо указал на восковую фигурку. – Ты это сделала?
Эрис молча стояла со связанными руками и смотрела, как за мутными стеклами высоких окон сгущаются сумерки. Ей хотелось укрыться в темноте, слиться с мраком у дальней стены зала, чтобы ее никто не видел.
Отец Абенар выступил вперед и заговорил:
– Принцесса Эрис, вы знаете, в чем вас обвиняют. Вы признаете, что с помощью колдовства напустили болезнь на принца Дальвейна?
Эрис не проронила ни слова.
– Не молчи! – король с трудом сдерживался, чтобы не закричать. Его руки, лежащие на столе, сжались в кулаки. В глазах, так похожих на глаза Эрис, пылал огонь ярости. – Ты, моя старшая дочь, презрела веру и Господа нашего Олэма! Ты совершила страшное злодеяние! И, как я вижу, тебе нечего сказать. Значит, ты признаешь свою вину?
Эрис молчала.
– Или тебя подставили? – продолжил король с надеждой. – Скажи, что ты ничего про это не знаешь! Скажи, что тебя подставили! Скажи хоть что-нибудь!
– Растопите куклу... на огне... чтобы принц выздоровел, – произнесла Эрис тихо. Слова как будто застревали у нее в горле.
– Что ты сказала? Повтори! – прорычал Ривальд.
Эрис затихла, слушая как скрипят перья писцов, поспешно документирующих допрос.
– Ее высочество сообщила, что фигурку следует растопить на огне, – вмешался Гискар Ориваль, сохраняя хладнокровие. – Выходит, ей известно что это. Дэйни Эрис, вы знаете это из книг или из своего опыта?
– Она ведьма... – прошептала принцесса Авэйна, не в силах молчать.
– Принцесса Эрис, вы сами изготовили эту куклу? – в свою очередь спросил отец Абенар.
Старшая принцесса снова ничего не ответила.
– Это сделала одна из твоих служанок? – В голосе короля была надежда, а в глазах Майлы ужас.
– Нет, – твердо сказала Эрис.
– Вы уверенно отвечаете, что это не дело рук ваших служанок, значит вы знаете, кто это сделал, – сказал Гискар Ориваль, озадаченно смотря на Эрис.
– Отвечайте, кто виноват в этом злодеянии? – спросил отец Абенар строго.
Принцесса не произнесла ни слова.
– Это вы воткнули в куклу булавки? – Абенар продолжил вопросы.
Эрис молчала.
Глава 8
Пробудившись, но еще не открыв глаза, Эрис привычно потянулась в постели. Но тут же принцесса обнаружила, что вместо ночной рубашки на ней надето то же изумрудное платье, в котором она была вчера. И кровать жестче, чем та, на которой обычно спала Эрис. Принцесса вспомнила все, что с ней произошло. Эрис застонала, схватив себя за волосы в надежде все-таки проснуться от этого сна. Ее голос отразился от голых каменных стен.
В окованной железом двери отворилось маленькое окошко, и там показалось лицо незнакомой женщины.
– Ваше высочество, вам нехорошо? – спросила она. – Чем я могла бы вам помочь?
– Выпусти меня отсюда, – ответила Эрис с сарказмом.
– Извините, но это не в моей власти, – сказала женщина. – Не прикажете ли принести Вам завтрак?
– Да, принеси. Чем теперь меня будут кормить? Черствым хлебом?
Служанка не ответила и закрыла окошко.
Эрис находилась в самой высокой башне замка – донжоне, на верхнем этаже. Комната была вымыта наспех, под потолком между деревянных балок висела паутина. Камин, растопленный вчера вечером, уже остыл. Ближе к окну располагалась ниша в стене, закрытая занавеской – там было отхожее место. Из мебели здесь был только сундук, который принесли ночью, и кровать без балдахина. Открыв крышку сундука, принцесса обнаружила там сменное белье.
Эрис закуталась в одеяло и подошла к окну. Открыть его было непростым делом. Тяжелая рама с трудом поддалась, но Эрис все таки справилась с ней. Принцесса обнаружила, что за часто переплетенной рамой с маленькими мутными стеклами была скрыта еще и железная решетка.
Земля внизу за окном была покрыта инеем, но солнце слепило глаза. Сквозь решетку Эрис видела двор, стены замка, ратушу, кафедральный собор и главную городскую площадь, которая уже заполнилась народом. Сегодня был базарный день, и крестьяне съезжались в Вальдану из окрестных деревень, чтобы продать лишнее и купить необходимое. Торговля уже началась. Бродячие музыканты вытаскивали из повозки свои инструменты, народ уже собрался вокруг них, ожидая музыки и сатирических стишков.
В дверь постучали.
– Ваше Высочество, – сказала служанка, открывая маленькое окошко, – ваш завтрак готов.
– Давай скорее, – ответила Эрис.
Послышался звон ключей, и тяжелая дверь открылась. Служанка, стараясь избегать взглядом Эрис, внесла поднос с завтраком. Она растерянно оглядела комнату, не зная, куда его поставить, но вскоре догадалась оставить поднос на сундуке.
Дверь была открыта настежь, и три стражника, стоящих снаружи, внимательно смотрели за происходящим в комнате. У двоих из них были шлемы без забрала, но с полями – железные шапки, а в руках они держали алебарды. Третий стражник носил рыцарский пояс с гербовыми накладками, был вооружен мечом и кинжалом. К его поясу был привязан сигнальный рог. Эрис отметила, что этот стражник из благородных, но скорее всего из обедневшего рода.
– Почему эти вояки так нагло смотрят в мою... спальню? – обратилась Эрис к служанке. – Это неприлично.
– Прошу прощения, ваше высочество, – сказал главный стражник. – Нам приказано не спускать с вас глаз пока открыта дверь.
Завтрак принесли с королевского стола, и он был не хуже, чем принцесса привыкла. Не доев до конца, Эрис оставила поднос на сундуке и легла на кровать.
День тянулся бесконечно долго. Скука становилась невыносимой. Через некоторое время принцесса попыталась еще понаблюдать за жизнью города, но при открытом окне становилось совсем холодно. Эрис постучала в дверь, и велела служанке растопить камин. Женщина ушла за углями.
Эрис снова постучала. Окошко открылось, и там показалось лицо главного стражника. Его светлые глаза смотрели в комнату мимо Эрис, как будто он боялся встретиться с ней взглядом.
– Впредь поддерживайте тепло в этой комнате постоянно. Я не понимаю, почему я должна просить об этом? – раздраженно сказала принцесса.
– Я дам необходимые распоряжения, – сухо ответил стражник.
– Как твое имя? – поинтересовалась принцесса.
– Мне запрещено заводить с вами беседу.
– Ах вот как. Видимо, я должна умереть тут со скуки.
– Вам что-то еще нужно, ваше высочество? – стражник уже собирался закрыть окошко.
– Да, мне нужны некоторые книги, лютня и набор для вышивания.
– Мне запрещено передавать вам вещи.
– Все-то тебе запрещено. Ты не находишь странным, что трое вооруженных мужчин охраняют девушку, которая не справилась бы и с одним?
– Не нахожу, ваше высочество, если учитывать, что эта девушка ведьма, – ответил стражник и захлопнул окошко.
***
Ривальд сидел уставший в кресле с высокими подлокотниками, оперев голову на руку. В зале королевского совета этим утром было не слишком много людей, но король, не желавший иметь тайн и недосказанностей перед аншорскими гостями, пригласил и их к обсуждению случившегося.
Дард Логр из Фларо, которого ждали ради помощи болеющему принцу Дальвейну, как раз приехал сегодня со вторым утренними колоколом, и уже сидел рядом с другими священнослужителями. В лучах холодного солнца, проникающих сквозь мутные окна, блестели висящие в воздухе пылинки.
– Господа, – сказал король Ривальд, – все вы знаете о том прискорбном происшествии, что вчера имело несчастье случиться. Я не могу выразить, как я удручен этим событием. Я нахожу возможным, что мы имеем дело с заговором с целью опорочить мою семью и даже расстроить наш союз с Аншорой. – король посмотрел на принца Альреда и герцога Кейрида. – Не исключаю, что здесь замешано королевство Бергедон. Но это только мои домыслы, прямых доказательств этому пока не нашлось. Мои люди допрашивают всех, кто был приближен к принцессе Эрис.
– Что бы ни случилось, я уверен, что вы, ваше величество, лично не имеете никакого отношения к колдовству, – сказал герцог Кейрид. – Так же как и остальная ваша семья, за исключением принцессы Эрис. У нас нет к вам никаких претензий.
– Я надеюсь, что будет проведено тщательное расследование, – сказал принц Альред, мрачно косясь на своего дядю, – и будут наказаны действительно виновные в этом злодеянии.
– Позвольте провести дознание подозреваемых, а главное самой принцессы Эрис, нашими привычными методами, – слово взял дард Логр Фларский. – Они показывают свою крайнюю эффективность в делах колдовства.
– Признания полученные под пытками не могут считаться достоверными, – возразил ему дард Тибиан Вальданский.
– Некоторым ведьмам достаточно только показать пыточные инструменты, и они уже рассказывают все, – сообщил дард Логр. – Уж поверьте мне, у меня большой опыт в выведении на чистую воду всех, кто замешан в колдовстве. Вы же, господин Тибиан, как я знаю, на ведьмах не специализируетесь, и вряд ли можете иметь мнение, настолько же обоснованное, каковое имею я.
Дард Логр Фларский оглядывал по очереди всех присутствующих. Его рябое, почти безбровое лицо с круглыми водянистыми глазами, выражало уверенность профессора, выступающего перед учениками.
– Я согласен с господином Тибианом в том, что применение пыток в отношении принцессы Эрис недопустимо, – сказал король Ривальд. – Вы можете обвинить меня в сочувствии к моей дочери, но я также уверен, что данные методы не принесут истинных признаний.
– Не думаю, что вы знаете методы лучше, государь, – сказал Логр Фларский. – И позвольте мне кое что уточнить. Вы говорили, что вы задержали всех подозреваемых в этом деле. Но вы ничего не говорите о другой своей дочери, принцессе Авэйне, которая оказалась разоблачительницей колдовства. Я уже имел возможность поговорить в замке с некоторыми людьми, и услышал, что ваша средняя дочь и ранее обвиняла принцессу Эрис в связях с дьяволом, но голословно, не предоставляя никаких доказательств. А вчера она внезапно нашла эти доказательства, без спроса проникнув в покои своей старшей сестры. Возможно, она положила эту куклу туда собственноручно и обвинила принцессу Эрис?
Все присутствующие в зале недоуменно переглянулись.
– Это абсолютно невозможно, – сказал отец Абенар. – Я являюсь духовником принцессы Авэйны, и знаю ее с очень юных лет. Она набожная и праведная девушка. И кроме того, у нее нет никаких мотивов желать зла принцу Дальвейну. А мы рассматриваем дело в первую очередь о попытке навредить принцу, а не о попытке обвинить в колдовстве принцессу Эрис.
Все, кроме дарда Фларского, поддержали слова отца Абенара одобрительными кивками.
– Господин Логр, – раздраженно сказал король Ривальд, – вы переходите границы дозволенного, обвиняя еще одну мою дочь в возможном колдовстве. Принцесса Авэйна никогда не стала бы замышлять что-то в тайне, и желать зла своему брату, и кому бы то ни было еще.
– Мы должны рассмотреть все варианты, – спокойно сказал дард Фларский. – Поверьте мне, зло часто идет оттуда, где его никто не ожидает встретить. А что насчет третьей вашей дочери, принцессы Амиллы? Как тесно она общалась с Эрис? Есть ли у нее мотивы внести смуту в вашу семью?
Глаза короля блестели гневом.
– Господин Логр, – сказал он, смотря в упор на дарда Логра Фларского, – какое отношение может иметь к этому делу принцесса Амилла? Может вы еще и меня самого обвините?
– Ваше величество, – продолжал Логр, – мы должны учесть все вероятности. Я бы допросил и вас в качестве обвиняемого, если бы нашел мотив.
– Вы слишком много на себя берете, господин Логр, – король повысил голос.
– Не более, чем позволяет мне моя должность посланника Всевидящего Олэма, мой государь. Я служитель святого трибунала Чистого Пламени, который с дозволения Великого Дарданиона Танкреда третьего, наместника Олэма на земле, может отлучать от церкви даже королей, – ответил дард Фларский с надменной улыбкой. – Анафема это такое несмываемое пятно на репутации, что я не завидую тем, кто когда-либо был подвергнут данному наказанию.