Операция "Попаданец". Первые шаги

Незадавшийся день пережить можно, куда хуже, если такие дни следуют один за другим.

— Нет! Это просто невыносимо! — воскликнула стоявшая перед зеркалом студентка второго курса Института Межмировых Отношений.

Она только что чудом поймала пуговицу, отлетевшую от «счастливой» блузки, в которой сдавала все экзамены, начиная с вступительных. Времени, чтобы пришить пуговицу, уже не оставалось, пришлось переодеваться.

Студентка натянула платье длиной до колен, единственное такое в гардеробе, отчаянно нелюбимое и хранящееся для особых случаев. И вот звёздный час для этого строгого закрытого платьица настал. Не наденешь же мини, идя на зачёт к преподавателю-женоненавистнику. Умудряясь одновременно одёргивать платье и собирать пышные волосы в хвост на затылке, студентка принялась жаловаться своему отражению:

— Вот смотри, в понедельник сломался каблук, во вторник идиот на байке окатил грязью. Специально по луже рядом проехал! В среду Стас забыл о нашей дате. Пришлось с ним порвать. Что это за парень, который вчера не вспомнил, что ровно месяц, как мы встречаемся! Сегодня вот, пуговица. Если ещё и с зачётом пролечу, завтра иду фамилию менять.

Какой-то резон в словах невезучей девушки имелся, ведь при обычном имени Марина, фамилию она носила Неудачина. С момента получения паспорта она несколько раз порывалась идти менять его данные. Отговаривали родители, аргументируя так: выйдешь замуж, поменяешь.

Марина или Рина, как привыкли называть её все окружающие и она сама, лет до тридцати планировала погулять на свободе. Родителям, мечтавшим о внуках, она, разумеется об этих планах не рассказывала. Зачем? Меньше знают — крепче спят.

К аудитории Рина подбежала, когда туда входила последняя одногруппница. И то, успела лишь потому, что, выбирая между туфлями на каблучке и балетками, предпочла последние.

— Ринка, быстрее, — поторопила одногруппница и замерла в двери, чтобы зайти вместе.

Преподаватель смерил студенток недовольным взглядом. Почему-то так получалось, что Рина опаздывала на занятия только этого педанта. «Ноги не идут», — отшучивалась она на подколки друзей.

Выждав, пока студенты рассядутся за столы, преподаватель кафедры порталоведения Егор Никитич Шмелёв вышел из-за кафедры, встал неподалёку от стола, за которым сидела ассистентка, разложившая билеты, и произнёс:

— Подходите по одному, берите билеты и готовьтесь. Время подготовки сорок минут. Отсчёт с момента, когда последняя студентка получит задание.

Шмелёв с насмешкой посмотрел на Рину, но той было не до него. Её удивило поразительное спокойствие одногруппников. Посмотрев, как первые из них подходят и берут билет, особо не выбирая, она догадалась, в чём дело. Пока преподавателя не было группа чем-то «подогрела» ассистентку, конфетами или духами, неважно. А она, Рина, опоздала. Мелькнула зловредная мысль втиснуться между очередными и спутать всем карты, взяв чей-нибудь билет. Но Рина не стала вредничать, экзаменов и зачётов впереди ещё море, нарываться не стоит.

Свой билет она вытянула последней и прочла: «Стихийные порталы, их разновидности, отличие от магических ловушек. Сравнительная характеристика тоннельных и спиральных порталов». До этого раздела Рина не дошла, а лекцию по этой теме прогуляла.

Вернувшись на место, она попробовала вспомнить хоть что-то. Тщетно. Рина делала вид, что пишет наброски ответа на листке, сама же украдкой разглядывала преподавателя. Шмелёв появился в институте в начале второго семестра. Ещё до того, как он провёл первое занятие, студенты постарались разузнать о новом преподавателе побольше. Помогла староста курса, имевшая в близких подругах личного секретаря ректора.

Староста рассказала, что Шмелёв служил в армии, в особом отряде, проводящем военные или спасательные операции в других мирах. Считался лучшим, пока не провалил две миссии подряд, да ещё настолько феерично, что получил прозвище: «Майор-катастрофа». Его не уволили, ценные специалисты по другим мирам на вес золота, Шмелёв вышел в отставку сам. Психолог посоветовал ему сменить род деятельности на более спокойный.

— Ну, это он промахнулся. Только сумасшедший посчитает преподавание у студентов спокойным занятием, — сказала тогда Рина, а девчонки поинтересовались, насколько бывший майор молод, красив и имеет ли семью.

— Забудьте, — ответила староста. — Его жена бросила, когда на службе неприятности начались. С тех пор он женоненавистник. Чуть не забыла, на его лекции и занятия одеваться нужно скромно. Четвёртый курс уже нарвался, да ещё и спорить вздумали.

— И что? — одновременно спросили несколько второкурсниц.

— Получили неуды по дисциплине, — ответила староста.

— Да ладно? — удивилась Рина.

В их институте, единственном, если не считать военные училища, оценивалось поведение. Был в ходу каламбур: учебная дисциплина по дисциплине. В конце года даже выставлялись оценки в зачётку. Правда и студенты, и сами преподаватели, относились к этому предмету скептически. Чтобы получить по нему неуд нужно было очень постараться. На памяти Рины никто двоек по поведению не получал.

Зародившееся сочувствие к новому преподавателю у Рины слегка уменьшилось, и вовсе пропало после первого занятия, когда Шмелёв отчитал её группу за отвратительное знание материала.

«Нужно было перед зачётом хотя бы пролистать учебник», — с запоздалым раскаянием подумала Рина. Она посмотрела на листок, сама не заметила, как сделала набросок преподавателя. Получилось очень похоже. Вот только на наброске Шмелёв улыбался, чего в реальной жизни Рине наблюдать не доводилось.

К преподавателю подсел первый отвечающий, и Рина смогла наблюдать за происходящим открыто. Она отметила, что Шмелёв довольно молод, чуть больше тридцати, не старила его даже седая прядь в волосах, был бы даже привлекателен, если бы не строгая складка у губ. Помимо наблюдения за преподавателем Рина вслушивалась в ответы, вдруг повезёт и у кого-то попадётся смежный билет. Не повезло.

Отвечала Рина последней, остальные, уже получившие заветную подпись в зачётках, сидели за столами, ожидая окончания зачёта. Общее определение порталов и их классификацию Рина из своей памяти выжала и замолчала, понятия не имея, что говорить дальше.

Шмелёв ждал ответ, пока, молча. Воцарилась тишина, стало слышно, как в аудитории наверху кто-то работает дрелью и стучит молотком. Там уже месяц шёл ремонт.

— Дайте ваши записи, раз говорить, похоже, разучились, — попросил Шмелёв. Рина машинально протянула ему листок с наброском, спохватилась, но поздно. Преподаватель внимательно рассмотрел рисунок и заключил: — Мило, но материал вы абсолютно не знаете. Жду на пересдаче через неделю.

Рина вскочила со стула и попросила:

— Егор Никитович, спросите меня по другим темам, пожалуйста!

— Никитич, — поправил её Шмелёв и язвительно добавил: — Похоже, Неудачина, знание русского языка у вас на том же уровне, что и знание порталов.

Сверху грохнуло, задрожали стёкла. Неожиданно Шмелёв вскочил, обхватил Рину и сдвинулся вместе с ней к стене. Рина даже понять ничего не успела, как сверху рухнули шаровидный светильник и большой кусок штукатурки прямо на то место, где она до этого стояла.

Студенты вскочили с мест, ассистентка тоненько взвизгнула.

— Тихо, — негромко, но властно приказал Шмелёв. — Выходить быстро по одному, держаться около стены.

Рину он из объятий выпустил, но крепко взял под руку. Они вышли последними, сразу после этого рухнул второй светильник, ближе к окну, подняв клубы пыли. Шмелёв захлопнул дверь и обратился к ассистентке:

— Приведите сюда завхоза, пусть лично полюбуется на якобы прочные ретро-светильники.

Ассистентка почти бегом пустилась к лестнице. Студенты пришли в себя быстро, один воскликнул:

— Препод-катастрофа и студентка-неудача — это мощно!

И тут же, ойкнув, спрятался за спины остальных. Шмелёв посмотрел на Рину и сказал:

— Давайте зачётку, Неудачина. На этот раз обойдёмся без дополнительной встречи, а то ещё весь корпус рухнет.

Рина протянула зачётку, Шмелёв поставил зачёт и расписался. Затем, видимо, для очистки совести, принялся кратко рассказывать Рине содержимое злосчастного билета. Поскольку говорил он кратко, выделяя самое важное, с интересом слушали все.

Завхоз предстать перед преподавателем, которого чуть не пришибло, не торопился, поэтому студенты успели хорошо усвоить материал.

Рине лучше всего запомнилось, что магический портал-ловушка выглядит как небольшая лужица с еле заметными серебряными блёстками, а стихийный портал — как мокрое пятно, с идеально ровными контурами.

— Магические порталы-ловушки выстраиваются с введёнными параметрами жертвы. Если в другой мир злоумышленники намерены переместить сильного мужчину, то Неудачина, к примеру, может по нему пройти без опаски, — произнёс Шмелёв.

— Вы меня недооцениваете, — трагически произнесла Рина.

Одногруппники засмеялись и даже строгий Шмелёв улыбнулся. Но улыбка сползла с его лица, когда он заметил идущего по коридору завхоза. Попрощавшись с группой, Шмелёв уверенным шагом пошёл тому навстречу.

— Кому-то сейчас прилетит, и это не мы, — философски заметил одногруппник Рины, который говорил про катастрофу и неудачу.

Студенты вновь рассмеялись и отправились в кафе, праздновать сданный зачёт.

Домой Рина возвращалась одна, она жила ближе остальных. Мимо по дороге пронеслось несколько байков. Рине показалось, что среди них есть и её недавний обидчик. Вглядываясь вслед байкерам, на тротуар она не смотрела. Поэтому обеими ногами наступила в лужицу с серебряными блёстками. Сообразив, что происходит что-то странное, она рванулась прочь, но словно со стороны увидела, как падает на асфальт сумочка, а её саму затягивает в тёмную воронку.

Рина попыталась выбраться, но в голове зазвучал голос Шмелёва: «Если вы всё же попали в портал, самое главное — не трепыхайтесь, иначе может выкинуть высоко от поверхности. Постарайтесь сгруппироваться». Она выполнила инструкции, полученные после зачёта, мысленно благодаря преподавателя, который словно предчувствовал подобное.

То, что инструкцию следовало соблюдать с самого начала, Рина поняла, когда портал-ловушка выкинул её на лесную полянку. Она упала на колени и локти, порядочно их ободрав. Рина постояла так несколько минут, приходя в себя, после чего осторожно приподняла голову, чтобы осмотреться. Взгляд уткнулся в мужские ботинки странного фасона: узконосые, с серебряной пряжкой. Рина оттолкнулась локтями и выпрямилась, стоя на коленях, только после этого подняла глаза и взвизгнула от неожиданности. Перед ней стоял эльф.

Глава вторая. Ошибка майора Шмелёва

Разговор преподавателя порталоведения и завхоза института прошёл на повышенных тонах.

Шмелёв, открыв дверь, кратко рассказал о том, что произошло, не забыв добавить, что при оснащении современными осветительными приборами подобного бы не случилось.

— Чудом никто не пострадал, — заявил Шмелёв. Он скромно умолчал о том, что немало этому чуду поспособствовал, оттащив одну не особо удачливую студентку и своевременно эвакуировав из опасной зоны остальных. Окинув ещё раз взглядом кусок штукатурки, Шмелёв подумал: «Да уж. Сотрясение и пара переломов Неудачиной точно были бы гарантированы».

— Возможно, вы не в курсе, но создание обстановки в ретро-стиле в аудиториях и комнатах для занятий прописано в инструкциях министерства образования, — с акцентом на последних словах произнёс завхоз, разглядывая остатки светильников на полу аудитории. Делал он это, стоя в дверях, не торопясь входить внутрь.

— Я в курсе, — ответил Шмелёв с тем спокойствием, которое в своё время заставляло всё его подразделение замирать в ожидании разноса. — Во-первых, конкретно эта инструкция носит рекомендательный, а не обязательный характер. Во-вторых, ретро-стиль в учебных заведениях подразумевает предметы обстановки или приборы, стилизованные под старину, но выполненные из современных материалов, а не взятые на старых складах.

В подтверждение своих слов, Шмелёв наклонился, поднял с пола осколок плафона, показав завхозу сохранившийся на внутренней стороне штамп с датой изготовления. Судя по ней данное изделие пылилось на складе больше тридцати лет.

— Не может быть! Я непременно разберусь с поставщиками! — воскликнул завхоз, в голосе которого одновременно прозвучали и фальшивые, и возмущённые нотки. Фальшивые, потому что он сам договаривался о покупке партии светильников по дешёвке на ликвидирующемся складе. Возмущённые, потому что растяпы-электрики не выполнили его указания и штампы не стёрли.

Шмелёв продолжил тем же спокойным тоном, но более жёстко:

— В-третьих, ремонтные работы не должны проводиться в здании во время нахождения там учащихся. Я немедленно иду к ректору с докладом о нарушениях порядка.

После этих слов Шмелёв направился к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж, где располагался кабинет ректора. Завхоз, немного выждав, тоже засеменил к лестнице, чтобы подняться на третий этаж. Он намеревался выплеснуть злость, вызванную новеньким преподавателем, которому больше всех надо, на рабочих. Сказано ведь было: не шуметь.

Предстоящего разговора с ректором института его заместитель по хозяйственной части не опасался. Светильники закупались с ведома и при полном одобрении начальства, а работы в неурочное время просто придётся свернуть, списав несоблюдение правил на бригадира рабочих.

Ректор Шмелёва принял, внимательно выслушал, пообещал принять меры, тут же отправив секретаря за завхозом. Когда Шмелёв вышел, ректор качнул стоящего на столе китайского болванчика и произнёс:

— Одна надежда, что долго ты у нас не продержишься, Шмелёв Егор Никитич. Не твоё тут место, не твоё.

Визит нового преподавателя к ректору по поводу нарушений, не соблюдений и прочего был далеко не первым и, наверняка, не последним.

Шмелёв вернулся на кафедру и принялся вносить данные последнего зачёта в общую программу. Кабинеты преподавателей и администрации, в отличие от большинства учебных комнат, были оснащены компьютерами. Поскольку справился Шмелёв быстро, у него появилось время поразмышлять. Признавать ошибки он умел, так, к примеру, понял, что преподавание студентам — отнюдь не та «тихая гавань», о которой намекал приписанный к их подразделению психолог.

Открытие учёными других измерений и создание первых порталов в другие миры около трёх десятилетий назад перевернуло жизнь и устои обитателей Земли. Вместе с открытием порталов и первым общением с иномирянами на Землю пришла магия, обнаружились целые залежи магических минералов, пригодных для создания артефактов. К сожалению, или к счастью, люди сами магическим даром не обладали, что породило ряд всевозможных объяснений и теорий.

После того, как несколько воинственных миров пыталось выслать на Землю войска, её обитатели вынуждены были забыть собственные распри и объединиться против внешней угрозы. До минимума были свёрнуты все космические программы, ведь появилось более перспективное направление. Магиология теоретическая и практическая развивалась семимильными шагами.

С увеличением использования артефактов произошло ещё одно событие, чуть не повергшее мир в катастрофу. Магические волны пагубно воздействовали на нейросеть и искусственный интеллект. В свободный доступ вывалилось огромное количество данных, в том числе и под грифом «Совершенно секретно».

Попытки искусственного интеллекта самостоятельно активировать красные кнопки запуска ядерных ракет стали последней каплей. Сотни тысяч лучших программистов по всему миру в течение нескольких суток сумели устранить последствия, оставив для пользования лишь обычный интернет.

Изменения настигли и систему образования, хоть и не в первую очередь. Благодаря вскрывшимся данным стало известно число курсовых и дипломных работ, созданных студентами при помощи искусственного интеллекта. Поскольку эта цифра приближалась к девяноста процентам, провели выборочную проверку знаний, но не дистанционно, как обычно, когда учащиеся могут пользоваться кучей справочных материалов, а очно, в кабинетах, имеющих из оснащения лишь ручки и листки.

Данные проверки обнародовать не стали, но очень быстро были приняты новые стандарты образования. Как говорили в народе: учить стали по старинке, с минимальным использованием интернета. Учителя и преподаватели плакали вместе с учащимися, порой, в самом прямом смысле. Школьники и студенты заново учились писать от руки и считать в уме, вспоминая, как выглядят прописные буквы и цифры. Тихо, со скрипом, дело двинулось. Качество обучения с каждым годом немного поднималось. Но, в бочке мёда почти всегда находится ложка дёгтя. Вместе с достоинствами старых методов обучения вернулись и недостатки, в виде блата при приёме в вузы и поборов на экзаменах.

В этот период Шмелёв и попал в институт. К преподаванию отставной майор отнёсся со всей серьёзностью, следуя правилам и должностным инструкциям. Нескольких занятий хватило ему, чтобы понять — здесь не армия. Да, род занятий он изменил кардинально, но это не помогло забыть неприятности последних лет, а почему-то заставляло постоянно перебирать воспоминания.

К прозвищу «Майор-катастрофа» Шмелёв относился спокойно, хотя его лично вины в провале последних двух кампаний не было. Он и его подразделение чуть не погибли из-за бездарных приказов нового командующего частями специального назначения. И точно бы погибли, если бы Шмелёв вовремя не сориентировался и, в нарушение приказа, не вывел бы своих ребят из опасной зоны за минуту до землетрясения в первом случае и не отправил бы в укрытие вместо марш-броска перед началом массированного магического удара во втором.

Новый командующий в собственных промахах обвинил Шмелёва, грозился трибуналом за невыполнение приказа, но его жёстко осадил полковник из особого отдела службы безопасности, прибывший для разбора ситуации. Этот же полковник лично попросил Шмелёва и его бойцов правды не искать. Как выяснилось позже, новый командующий был близким родственником министра обороны.

Если полученное прозвище Шмелёва не особо беспокоило, то к обвинению в женоненавистничестве он относился довольно болезненно. И началось всё с того, что он всегда выступал против участия женщин-военных в наиболее опасных операциях. После ухода жены Шмелёв какое-то время избегал женского общества, что подлило масла в огонь слухов.

Правда, приступив к преподаванию, Шмелёв наивно решил, что такая слава будет ему на руку среди студенток. Как бы не так. Его справедливые замечания к внешнему виду и поведению девицами игнорировались, мол, что взять с женоненавистника. Им даже не достало ума подумать, что после выпуска придётся контактировать с иномирцами, представляя Землю, и это накладывает определённые обязательства. Шмелёв даже подумывал выйти на ректора с инициативой ввести в Институте Межмировых Отношений форму.

В коридоре раздались шаги. Шмелёв вынырнул из мыслей и воспоминаний, обнаружив, что так и сидит перед потухшим монитором. Он встал, намереваясь сходить в столовую перед проведением консультации у очередной группы второкурсников. На пол упал листок, лежащий сверху работ студентов. Подняв его, Шмелёв увидел собственное изображение, невольно улыбнулся, свернув листок в несколько раз, сунул в карман.

— Нет, преподавание — это не моё, — вслух произнёс он. — Вон Неудачину вообще ничему не получилось научить, хотя она не самая глупая студентка. Я ошибся, думая, что смогу. Знать самому, и научить других две большие разницы.

После короткого стука в дверь заглянула секретарь.

— Егор Никитич, — произнесла она слегка взволнованно, — вас просят пройти в кабинет ректора. С вами хотят пообщаться из службы безопасности. Когда старший показывал корочки, успела запомнить только звание: полковник.

В ответ на вопросительно-тревожный взгляд секретаря Шмелёв пожал плечами и произнёс:

— Что же, пойду узнаю, зачем я понадобился.

После чего встал, застегнул пиджак. Секретарь поправила на нём галстук и перекрестила.

Глава третья. Неудачина и эльфы

Эльф поморщился от визга Рины и протянул руку, чтобы помочь подняться. Рина попробовала отодвинуться, но ободранные при падении колени защипало. Игнорируя протянутую руку, она встала на ноги и попятилась к деревьям и кустам, окружающим полянку, на которую она вывалилась из портала.

Сбоку раздался смешок. Рина повернула голову и обнаружила второго эльфа. Она замерла, переводя взгляд с одного представителя длинноухой расы на другого. Выглядели эльфы не рафинированными красавцами в изысканных одеждах, как на иллюстрациях в учебнике. Скорее, как обычные люди, которым зачем-то приделали оттопыренные и заострённые на концах уши. Одежда напоминала старомодную форму блюстителей порядка.

Эта форма неожиданно вызвала воспоминания об одной из лекций. В голове Рины словно наяву зазвучал голос преподавателя Шмелёва: «Если вы отстанете в чужом мире от экскурсионной группы или попадёте в стихийный портал, первым делом просите местное население отвести вас к посольству Земли. Если вас забросило в мир, с которым у нас нет дипломатических отношений, постарайтесь попасть в любое посольство. Согласно межмировым законам вам будет оказана помощь и содействие».

— Помогите попасть в посольство Земли или пригласите сюда консула! — выпалила Рина.

Получилось звонко, требовательно и немного истерично. Насчёт того, что её могут не понять, Рина не беспокоилась. Шмелёв зря переживал, что не смог ничему свою студентку научить. Обострившаяся от страха память Рины выдала, что при прохождении через портал, неважно какой стихийный или рукотворный, автоматически приобретаешь языковые навыки и знание письменности. В любом мире, кроме Земли, имелся единый язык. Земля же, находясь в длительной изоляции от магии и контактов с иными мирами, разительно отличалась. Попадавшие сюда иномирные послы приобретали знания языка той местности, куда перемещались. Но им любезно предоставлялись переводчики.

Ближний к Рине эльф, худощавый и невысокий, снова поморщился, а дальний, похожий на качка, противно заржал.

— Немедленно пригласите консула! Вы не имеете права меня задерживать! — крикнула Рина, разозлённая насмешкой.

— Ну, давай, покажи, как правильно с попаданками обращаться. Ты же у нас знаток, — подначил первого эльфа качок.

Тот весь покраснел и буркнул Рине:

— Будет тебе сейчас и посольство, и консул.

После чего кинулся вперёд, обхватив Рину обеими руками. Рина затрепыхалась, отчаянно вырываясь, она несколько раз пнула эльфа и даже попала, но мягкие балетки особого вреда ему не причинили. Несмотря на субтильность, эльф оказался сильнее, тогда Рина изо всех сил укусила его за самую выдающуюся часть тела. Эльф тоненько по девчачьи взвизгнул и отшвырнул Рину от себя, зажимая прокушенное до крови ухо.

Упав на четвереньки, Рина прямо так и двинулась к спасительным деревьям. Качок, не прекращая смеяться, ухватил её за ногу и вытащил из кустов, в которые Рина успела заползти. Затем одним рывком поставил Рину на ноги и, крепко удерживая чуть выше локтей, хорошенько встряхнул. После чего согнал улыбку с лица и сказал:

— Лучше тебе, крошка, не сопротивляться, а идти с нами. Хотя, можем оставить здесь. Зверушки в местном лесу обожают лакомиться человечинкой.

Словно по заказу неподалёку раздался треск ломаемых веток и утробный рык. Укушенный эльф даже про ухо, к которому прижимал белоснежный, но прилично окровавленный носовой платок, забыл.

— Уходим, активируй портал, — попросил он напарника, с опаской поглядывая в сторону леса.

Качок ухмыльнулся и спросил Рину:

— Так что, оставить тебя здесь?

— С вами пойду, — выдавила из себя Рина, подумав, что в лесу, с её везением, обязательно нарвётся на хищника. Эльфы же точно не съедят, по крайней мере, сразу.

Качок самодовольно глянул на укушенного, мол, учись, но тот опять погрузился в свои страдания, видимо — уши у эльфов орган сверхценный. Второй эльф взял Рину под руку и щёлкнул пальцами. Перед ними возникла арка, вся оплетённая золотыми розами, внутри колыхался тоже золотой туман.