- -
- 100%
- +
Тысячи вопросов, как рой пчёл гудят в моей несчастной голове.
Просидев около получаса, не придя к единому мнению, решаю, что нужно осмотреться и идти до ближайшей деревни или города. Я поднимаюсь и оглядываюсь по сторонам. Под деревом лежит глиняный кувшин, небольшая котомка и старый шерстяной серый плащ, больше похожий на накидку. Развязываю котомку и вижу: длинную рубашку, два льняных полотенца с простым узором, ночную льняную сорочку на тонких лямках, когда – то она явно была белого цвета. Рядом лежат залатанные шерстяные чулки, гребень для волос, серое платье, похожее на то, что надето сейчас на мне. Одежда простая, ткань дешевая и застиранная, ни вышивки, ни лент, ни кружев. Также присутствует широкий платок, старый, выгоревший на солнце, со следами былой роскошной вышивки голубого и зеленых цветов, маленький кошелек, пара лент, также новый отрез плотного сукна вишневого цвета.
Под сукном обнаружился небольшой свиток шелковистой бумаги. Развернув его, читаю: Элен Стормс, девица, крестьянка, рождена 27 дня, четвертого (ареля) месяца, 1982 года от Исчисления земного, согласно Винийскому календарю. Знать бы еще, что это такое? Уродилась в селении Большие Еноты, Карнульского фьорда. Родители крестьяне, оба умерли. Стало быть – сирота. Географические названия мне ни о чём не говорят.
Первое что я узнала, это своё имя. Значит, я умею читать, возможно, и писать. Что ж для простой крестьянки уже неплохо. Второе – я сирота. Грустно, но мне не привыкать. Что в прошлой жизни, что в новой, я была одинока. Не понятно другое, куда я направлялась и где нахожусь в данный момент?
В кошельке оказалось восемь медных монеток, ещё 3 медных с серебряным ободком, и цифрой 5 на лицевой стороне, а ещё 2 серебряных монеты. К сожалению, местная валюта мне не знакома. Много у меня денег или мало, я еще не понимаю. Хотя после осмотра вещей становится понятно, что девица Элен явно не богата. Ладно, позже разберусь. Главное не с пустым кошельком оказалась непонятно где. Сложив все вещи, включая плащ и документ обратно в котомку, выхожу на дорогу. Любая дорога, куда - то да выведет….
Очень хочется пить, нужно поскорей выйти к жилому поселению, узнать, где нахожусь. Возможно, удастся купить что – то съестное. Желудок согласно урчит.
Идя по дороге, я пытаюсь отвлечься, вспоминая свою прошлую жизнь….
Отметив семнадцатилетние и окончив школу, я подалась в Новосибирск, мечтая поступить в медицинский институт. После сдачи экзаменов, выяснится, что мне не хватило одного балла, чтобы быть зачисленной на бюджетное место. Расстроившись, пошла, пересдавать экзамены в медицинский колледж. Легко сдала и поступила на фельдшерское дело. Поселилась в общежитии, началась суровая студенческая жизнь.
Конец 90 – х годов, мизерная стипендия, холодная комната в общежитии, дырявые сапоги, учёба и работа санитаркой. Мама помогала, как могла, но ей самой едва хватало на жизнь. На зарплату учительницы районной школы не пошикуешь.
Бывали и радостные, веселые дни. У меня появились подруги и друзья, практика в поликлинике и больнице отнимала много времени и сил. Я набиралась опыта, приобретала необходимые навыки. Перед выпускным, отправились большой компанией на пикник, в лесопарк. Парни решили пощеголять перед девчонками, красуясь, прыгая через широкий ров. Двое неудачно упали и повредили нижние конечности. Девушки метались, оказывая первую медицинскую помощь, вызывали скорую помощь. Наверное, тогда я и решила чем хочу заниматься. Через неделю после получения диплома и сертификата, я работала на станции скорой помощи, фельдшером выездной бригады № 8.
Поселилась в общежитии, делила комнату с соседкой, тоже фельдшером. Приходила домой только, чтобы переодеться, принять душ, перекусить, поспать. Постоянно брала дополнительные смены, зарплата была смешной. Денег постоянно не хватало, но я была твердым орешком, работы не боялась. А работы, в самом деле, хватало. Чего я только не увидела за те годы. ДТП, пьяные драки, бытовые травмы, инсульты и инфаркты, пневмонии, отравления, переломы, черепно-мозговые травмы. Да много чего….
Через два года, на одном из вызовов познакомилась с будущим мужем. Евгений вызвал скорую помощь для своей мамы, Алевтины Дмитриевны. У женщины были почечные колики. Он попросил мой номер телефона у нашего водителя, тот с улыбкой дал. Евгений был добрым, начитанным, и как мне казалось очень заботливым и надежным парнем. Встречались мы четыре месяца, потом Женя сделал мне предложение. С одобрения мамы разумеется. Мне бы влюблённой дурочке задуматься. Анн нет!
Спустя двадцать лет я думаю, что заставило меня тогда выйти за него замуж? Несомненно, я была в него влюблена. Нет, сумасшедшей эйфории я не испытывала, но всё же это было глубокое чувство. Я хотела семью, хотела почувствовать заботу и ласку. Хотелось опереться на надежное мужское плечо. Это много позже я поняла, что Женя искал надежный тыл в роли жены, крепкую шею, чтобы повесить на неё как можно больше забот и проблем. После скромного бракосочетания, мама уехала в поселок, даже не получив приглашения переночевать. А я, собрав вещи и попрощавшись с соседкой по комнате, переехала из общежития. Первый пару лет мы жили в квартире Алевтины Дмитриевны. Незаметно для себя я стала прислугой, а не женой. Прачка, повар, посудомойщица, уборщица, врач в одном лице. Потом начались советы, как сделать лучше, затем придирки, а после и вовсе упреки мужа. Откладывать деньги на жильё не получалось, после очередного разговора о съёмном жилье у свекрови резко поднималось давление и случалась тахикардия. Квартира была небольшой, двухкомнатной. В маленькой комнате жили мы с Женей, в зале, перегородив комнату шкафом свекровь с младшим сыном.
Наконец через два с половиной года, младший брат мужа, Саша стал требовать отдельную комнату. Мы были вынуждены пойти снимать квартиру. Только Алевтина Дмитриевна была недовольна, что лишилась бесплатной домработницы. Через полгода я поняла, что беременна. Да, времена тяжелые, но я была счастлива. Мне было 26 лет, настала пора задуматься о ребенке. Вот только муж был не рад, говорил о том, что не время ещё, нет собственного жилья. А потом свекровь заявила о том, что Сашенька поступил в институт, обучение платное и мы с мужем должны помогать материально. Рано нам детей заводить, нужно помочь младшего брата на ноги поставить. Наверное, тогда я впервые высказала свекрови и мужу всё, что думаю по этому поводу. Привыкшие к тому, что я всегда уступаю, они не могла поверить своим ушам. Нужно было видеть их лица! Сказала, что после выхода в декрет уеду к матери в посёлок, подам на алименты. Муж пусть катится жить к маме. Свекровь ушла, громко хлопнув дверью, а муж строил обиженного ещё пару недель. После первого УЗИ, я вернулась домой, решив выпить чаю, почувствовала резкую боль и головокружение. Это последнее, что я помнила. Очнулась в отделении гинекологии. Ребёнка потеряла.
Выписавшись из больницы, вернулась на съёмную квартиру. Меня накрыла депрессия, как обволакивающий темный, мягкий кокон. Мама и муж пытались достучаться, но у них не получалось. Помогла, как ни странно работа. С мужем год жили как соседи. Нужно было разбегаться тогда, но я испугалась остаться одна. Копить деньги, откладывать на квартиру не получалось, свекровь постоянно брала в долг и забывала отдавать. Я нашла вторую работу, сутками не приходя домой.
Однажды позвонила соседка мамы и рассказала, что та себя очень плохо чувствует. Я, спешно оставив работу, поехала домой. Отвезла маму в областной центр, настояла на обследовании. Результат не порадовал. Злокачественная опухоль головного мозга, третья стадия. Шок, истерика, отрицание, слёзы, надежда на чудо, злость, даже агрессия. Всё это было. Всё, кроме принятия....
Я настояла на продаже дома, так как не могла лечить маму и ездить присматривать за домом. Добавила свои небольшие сбережения, купила 1 – комнатную квартиру на окраине города. Муж был страшно недоволен тем, что я постоянно торчу у матери. Еще больше рассердился, когда узнал, что купленная квартира оформлена на маму. Через месяц она оформит дарственную на меня. Спустя семь месяцев мамы не станет, она тихо умрет во сне, находясь в хосписе.
После похорон меня накроет очередная волна депрессии. Подруга Надя, мать моей крестницы пыталась как-то расшевелить меня, но ей не удавалось. Свекровь настаивала, чтобы я обратилась за помощью к психиатру. Я же уволилась с работы, целыми днями лежала на диване и смотрела в потолок. Муж сначала пытался до меня достучаться, а потом махнул рукой. Так продолжалось три месяца. Мне было наплевать на всё вокруг. Всё и все потеряли свой облик и ценность.
Однажды в квартире раздался звонок. Я, подумала, что это Женька забыл ключи. Но дверной звонок настойчиво тренькал, просто без остановок. Встав с дивана, с трудом шаркая ногами, открываю дверь. Передо мной женщина в домашнем костюме, на лице гримаса ужаса, она орала, как пароходная сирена. Я же ничего не могла понять. Смотрю и не понимаю, что она говорит. Кто такой этот Павлик?
- Помогите, ну, что же вы стоите? Павлик сильно обжегся, уронил кастрюлю с кипятком. Я вызвала скорую, но пока она приедет. Соседка сказала, что вы сами в скорой помощи работаете.
Она хватает меня за руку и тащит в квартиру напротив. Слышу детский крик, плачет маленькая девочка в коридоре. В кухне бардак, на полу мокрое одеяло, окно настежь распахнуто, валяется кастрюля. На кухонном столе лежит мальчишка и орет во все горло. Ноги обожжены, мокрое полотенце, съехав, обнажает обожженные участки. Чётко проступают три крупных волдыря.
- Ну что вы стоите, помогите же ему! - кричит женщина.
Я стояла, как замороженная, ничего не делая. Она резко дергает меня за руку и кричит:
- Ты же врач, сделай, что – нибудь! Мальчику больно! Ну, пожалуйста, ты должна помочь!.
Мальчишка захлебывается плачем, ему больно и страшно. И тогда я начинаю анализировать информацию, просыпаясь от летаргического сна. В тот момент я поняла главное.…
Как бы ни было плохо, кому – то сейчас хуже чем мне. И этому человеку нужна моя помощь. Хватаю мальчишку и тащу его в ванну. Попутно кричу, чтобы мать вернулась в мою квартиру, в которой я так и не заперла дверь. Нужно срочно принести аптечку с верхней полки шкафа в комнате. Необходим спрей Пантенол. Ставлю ребенка в ванну, хватаю лейку душа, настраиваю прохладную струю воды, направляю на ноги ребенка. Он плачет и цепляется за меня.
А я чувствую, как спазм отпускает грудную клетку и становится легче дышать. Хочется сделать глубокий вдох, и еще один и ещё.
Я сажусь на траву, прямо у дороги. Ноги гудят от усталости. По моим подсчетам шла больше трех часов.
Ноги болят с непривычки, но дышится легко. Хочется смеяться и прыгать.
Я здорова! Я жива! Я безумно хочу жить, и у меня ничего не болит!
Глава 2. Первые люди...
Вновь встаю на ноги и иду вдоль дороги. Через несколько минут отчетливо слышу, как по дороге, скрипя колесами, едет повозка.
Рыжая лошадка неспешно везёт громоздкую повозку, которой управляет мрачный здоровяк неопределенного возраста. Мужчина выглядит хмурым, неопрятным, в замызганной пыльной одежде. На голове старая коричневая шляпа, больше напоминающая тюбетейку. В повозке сидит пожилая женщина, её одежда напоминает мне костюмы из некогда любимого сериала "Великолепный век". Нижнее платье из темно-серого льна, верхнее темно-зеленое с вышивкой, тоже льняное. На голове тонкий серый платок.
Я смотрю на этих незнакомцев, не отводя глаз. Это первые люди, которых я вижу в моей новой жизни. Мужчина тянет поводья, останавливая повозку. Он также смотрит на меня во все глаза, едва ли не показывая пальцем.
- Глянь - ка, Агата, она аж светится вся! - гаркает он, - Неужто эльфийка?
- Совсем ты захмелел Рамос. Какая это эльфийка? Ослеп совсем! - резко говорит женщина, - Говорила я тебе, вторая кружка медовухи по такой жаре - лишняя.
- Дык она же и правда светится вся! - неуверенно повторяет, как я уже узнала Рамос, - Говорю же, светится! Как есть эльфийка или магичка?
- Вот как тресну тебе по лбу сейчас, - женщина, говорит строго и уверенно, - Будешь знать, как медовуху лакать в тавернах. Всё! Всё жене твоей расскажу!
Женщина с трудом слезает с подножки повозки, и подходит ко мне.
Я смотрю и пытаюсь определить её возраст. Вижу лучики морщин, пересекавшие всё лицо с благородными чертами, ясные глаза, которые выдают в ней пытливый ум и твердую волю.
- Батюшки мои, пресветлая Богиня - мать, как же ты выросла дитя мое - женщина кричит нарочито громко, умилительно подмигивая, - Как же так, не узнала я тебя!
Мужичонка, сидевший на облучке повозки также удивленно пялит на меня глаза.
Прикрыв глаза, Агата поднимает правую руку над моей головой и произносит несколько слов на непонятном языке. Я чувствую легкое покалывание в области лба и носа. Ощущение быстро проходит. При этом очень хочется чихнуть, как – будто частички пыли оседают на моём лице.
Схватив меня за руку, Агата тащит в сторону от дороги, обойдя с противоположной стороны повозку.
- Как зовут тебя глупая? - тихо шепчет она, продолжая тащить меня за собой.
- Элен.... Стормс - тихо отвечаю я, понимая, скорее чувствуя, что она пытается мне помочь.
- Забирайте в повозку милая! - подталкивает меня в бок, практически кричит на всю округу женщина, - Чего уставился Рамос? Двоюродная племянница это моя!
- Племянница говоришь? - недоверчиво спрашивает мужик, - Что - то не слышал я, Агата, чтобы у тебя племянница была!
Женщина, забравшись в повозку, усаживается на скамью. Глубоко вдохнув, прищурив левый глаз, отвечает:
- А с чего тебе Рамос, всю родню мою знать? - тон её голоса не предвещает ничего хорошего, - Элен это, племянница, брата моего двоюродного Георга дочка.
Рамос хмыкает, недоверчиво скосив на меня глаза, и дергает поводья. Лошадка медленно бредет вперед, поднимая копытами пыль.
- Чего уставился? Нечего чужих девиц оглядывать! - говорит Агата громко и раздражительно.
- Дык что же она одна у тебя по дорогам бродит? - спрашивает не довольно Рамос. - В эти ли времена, девицам одним по дорогам ходить?
- Элен сирота. Отец её месяц назад помер. Ко мне она едет. Ждала её раньше, да вот не дождалась. К дочке в Корсунь уехала.
Женщина, имя которой было Агата, сжимает мою ладонь, тем самым давая понять, что все разговоры будет вести сама. Моё же дело - молчать. Агата громко и горестно продолжает:
- Не довелось мне свидеться с братцем до кончины его, - причитает она, - Так вот сиротку его приючу. Не дело это в такие страшные времена девице одной жить.
- И то дело говоришь, права ты. Нельзя одной жить, - соглашается мужик, - Того и гляди, что перевертыши явятся или полукровки, или еще сброд какой.
Я молчу, старалась собрать, как можно больше информации о новом мире, в котором мне еще предстоит жить. Кто такие перевёртыши? Полукровки? Мне хочется задать сотни вопросов, но понимаю, что сейчас нельзя. Боюсь проговориться в присутствии Рамоса, хоть тот и находится во хмелю. Кто знает, а вдруг запомнит и поймет, что перед ним чужачка из другого мира?
Дорога петляет. Примерно через полчаса, мы проезжаем лес, повернув налево. И вот я увидела деревню.
Маленькая, не более тридцати домов. Деревня находится на берегу небольшого озера. На противоположном берегу стоит ещё одна деревня.
Ломаная застройка, почти половина домов имеет фасады на одностороннюю улицу, проходящую вдоль берега водоема. По кромке берега стоят сараи и бани, почерневшие от времени.
Возле каждого дома были хозяйственные постройки, разбиты ухоженные огороды. На лугу, слева от озера, пасутся коровы. Чуть правее, в огороженном загоне овцы и бараны.
Рамос подъезжает к самому последнему, крайнему дому. Останавливается, неуклюже сойдя с повозки, выгружает мешки и корзины. Я, хватаю свою скромную котомку, спрыгиваю с повозки и отхожу чуть в сторону.
Агата, вынув из кармана платья небольшой бархатный кошель, отсчитав десять медных монеток, отдаёт Рамосу. Повернувшись ко мне, командует:
- Давай - ка милая, подсоби тетушке! - и подхватив две доверху заполненные корзины, направляется к калитке дома.
Я, молча, хватаю ближе стоящий мешок с поклажей, семеню следом за ней. Навстречу Агате, весело приветствуя лаем, бросается небольшой черный пес. А может это была собака? Она поразительно похожа на Ночку, собаку моей знакомой Даши. Собачка весело прыгает вокруг Агаты, виляя хвостом, явно мечтая получить свою долю внимания от хозяйки.
Дом Агаты напоминает традиционную русскую избу. Деревянный, из квадратного добротного бруса, пятистенок. Похожие дома, я встречала во время экскурсии по Золотому кольцу России.
Рамос складывает всю поклажу прямо на землю. Еще раз презрительно осмотрев нас, хмыкает себе что - то под нос, и уезжает, подгоняя лошадку.
Агата, убедившись, что её возница уже отъехал, ловко наклоняется к крыльцу и достаёт ключи.
Открыв замок длинным железным ключом, молча, входит в дом. Я мнусь у крыльца, меня ведь никто в гости не приглашал, хоть хозяйка и выдала за свою племянницу. А с другой стороны, идти мне всё равно некуда.
Агата выходит на крыльцо, едва взглянув на меня, махнув рукой, строго произносит:
- Чего стоишь? Заходи уже! Завтра вся деревня будет знать, что ко мне племянница приехала.
Я не стану долго раздумывать, быстро поднимаюсь на крыльцо, захожу в дом.
Пройдя через сени, вхожу в большую светлую комнату. Кажется, раньше их называли горницами. В горнице три окна, света более чем достаточно. Справа находится большая печь, она делит комнату на две части. В передней части, у стены стоит узкий длинный стол, над которым натянуты тонкие веревки. На веревках сушатся пучки трав. А на самой стене висели три длинных полки. На полках стоит множество глиняных горшочков, берестяных туесков, деревянных коробочек. Справа от печи, находится дверь, возможно, она ведёт в следующую комнату.
Слева умывальник с деревянной бадьей. А рядом радует глаз высокий старинный буфет. И хотя дверцы его немного искривлены временем, но благородный вид дубового изделия это не портит.
Слева, за печью стоит длинная лавка с резной спинкой, на ней лежат ярко - синие подушки. У окна небольшой стол, пара стульев. Стол покрыт темно - жёлтой скатертью с ярким рисунком. Сразу бросается в глаза обжитой вид внутри дома. Обстановка выглядит не богато, но от неё веет теплом и уютом.
Мы заносим все пожитки в дом, Агата плотно закрывает дверь на засов. Указав мне на умывальник, говорит:
- Посмотри, в умывальне должна быть вода. Умойся с дороги, принесу чистый утиральник.
Агата толкает дверь, и выходит из горницы. Как я и думала, там находится спальня хозяйки. Через несколько секунд женщина выносит мне чистое льняное полотенце. В умывальнике вода комфортной комнатной температуры. На полочке лежит кусок коричневого, приятно пахнущего хвоёй мыла. Я тщательно мою руки с мылом, с большим удовольствием умываю лицо и шею. Вытераюсь полотенцем.
Агата тем временем разбирает корзины. Через несколько минут спрашивает меня:
- Есть хочешь? – и, заметив, как я быстро киваю говорит, - Давай перекусим, потом всю историю мне поведаешь.
Агата суетится, стараясь как можно быстрее растопить печь. Попутно говорит мне:
- Выйди во двор, осмотрись. Запоминай, что где находится, что где лежит. Завтра от гостей отбоя не будет.
Я послушно выхожу во двор, чтобы оглядеться. Во дворе стоят два покосившихся сарая. В одном явно хранят хозяйственные инструменты. Другой был дровяником. Дальше находится колодец, чему я несказанно рада. Не придется ходить за водой на реку.
Высокий журавль, имел крюк, на котором висит ведро. Я решаю принести хозяйке воды, хоть какая - то от меня польза. Вернувшись в сени, беру два деревянных ведра. Тяжелые. Отвыкла я от деревенской жизни. Потянув за веревку, опускаю журавль с ведром в колодец. Вытянув ведро, переливаю воду. Повторяю дважды. С трудом несу тяжелые ведра, балансируя, стараюсь не расплескать воду.
Агата вовсю хозяйничает. На столе стоит тарелка с нарезанным сыром, маленькая деревянная пиалка с медом. А хозяйка - ловко нарезает большой круглый каравай ржаного хлеба. В печке весело потрескивают дрова. Увидев меня, она произносит:
- Водицы принесла, молодец. Рукастая. Авось не пропадешь. Сейчас нис заварим. Попьем с удовольствием.
Хозяйка выходит в сени, и через пару минут несёт в руках плетеную миску, в которой лежит полдюжины яиц и пучок зелени. Агата ловко снимает с крючка большую сковороду и смазывает её маслом. Сунув мне в руки, пучок зелени, велит его помыть. Я старательно промываю в умывальнике зелень, отмечаю для себя, что здесь растет петрушка и дикий укроп.
Женщина ставит сковороду на горячую печь, и взбивает вилкой яйца в глубокой глиняной миске. Затем мелко нашинковав зелень, смешивает ее с яйцами, выливает всю смесь в сковороду. Присолив немного, накрывает сковороду деревянной крышкой. Я давлюсь слюной.
Агата наливает чистой воды прямо из ведра в большой металлический чайник. Чайник также отправляется на печь. Хозяйка достаёт из буфета две плоские глиняные тарелки и ставит их на стол. Достаёт вилки, глиняные чашки с ярко-красным узором, маленькие деревянные ложечки. Затем аккуратно сняв с помощью толстой вязаной прихватки сковороду с горячей печи, разделяет деревянной лопаткой аппетитную яичницу на две части.
Взглядом указывает мне на ближайший стул, куда я спешу послушно сесть. Затем аккуратно подцепив лопаткой горячую яичницу, кладёт ее мне на тарелку. Вторая половина оказываеся на её тарелке. Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не наброситься на еду, такой голодной себя чувствую. Неприлично так себя вести, да и хозяйка может обидеться. Женщина усаживается на соседний стул, берёт в руки вилку и командует мне:
- Ешь, а то остынет. Потом поговорим.
Мне дважды повторять не нужно. Взяв вилку, принимаюсь уплетать яичницу. Никогда ещё простая еда не казалась мне такой вкусной. Через пять минут тарелка чиста. Агата достаёт из буфета небольшой глиняный чайник. Вынимает из корзины небольшой холщовый мешочек, насыпает две щепотки каких – то свернутых тонких листочков в заварочный круглый чайничек. А затем сняв с печки закипевший чайник, заливат содержимое кипятком. По горнице плывёт приятный аромат мяты.
Это и есть нис. Как объясняет Агата, нис - это горячий напиток, который по вкусу напоминает чёрный байховый чай со вкусом мяты и лимона.
Когда с едой покончено, а Агата разливает последний нис по кружкам, я блаженно облизываю маленькую деревянную ложечку с медом. Хозяйка смотрит на меня по матерински мягко и доброжелательно.
- Рассказывай. Кто такая? Откуда ты? - спрашивает она.
Я задумываюсь, а что же мне рассказать? Скажу правду, не поверит, посчитает сумасшедшей. Совру, через какое - то время, проколюсь на каком - нибудь пустяке. Или же хозяйка, будучи умной женщиной, сама догадается, что новая жиличка не местная, или из другого времени. Да и не умею я врать, так чтобы складно получалось, не придраться. Промолчать могу, а соврать не получится.
- Если расскажу, вряд ли поверите, - громко оовечаю я, - Я бы и сама не поверила, расскажи мне кто!
- А ты попробуй, я сама решу чему верить, а чему нет, - говорит Агатиа, хитро подмигивая мне.
Я, с сомнением смотрю на нее, и решаю рассказать правду. В конце концов, Агата первый человек, встретившийся мне в этой жизни. И какая она будет эта новая жизнь? Я сейчас как беззащитный и глупый ребенок, который не знает, где он находится, куда ему идти, от кого ждать помощи, от кого подлости?
И только сейчас, я понимаю, что абсолютно беспомощна. Через несколько секунд меня прошибает холодный пот и четкое осознание собственной беспомощности и никчемности. Я как рыба, выкинутая на берег, открываю рот и не могу сделать глубокий вдох. Надвигается состояние, близкое к панической атаке.
Куда мне идти? А идти мне некуда! Я даже не знаю, как выгляжу. Страх и неуверенность, как тогда, когда врач сообщил мой диагноз, вот что я сейчас чувствую.
- Милая, ты успокойся, не хочешь говорить, тогда молчи. Никто неволить не станет, - говорит женщина.