Скорость сердца

Глава 1 Адреналин на двоих. Первая встреча.

Этот день для Алисы Василевской начался с привычной рутины. Шелест бумаг, монотонное клацанье клавиатуры, невыразительный гул кондиционера в офисе. В свои двадцать пять она была образцовой сотрудницей: пунктуальной, исполнительной, почти невидимой. Блондинка со стройной, но женственной фигурой, которую она привыкла скрывать под строгими деловыми костюмами, и глазами цвета молодой весенней листвы, она редко вызывала лишний интерес. А если и вызывала, то предпочитала делать вид, что не замечает. Её мир был упорядочен и предсказуем, в нём не было места спонтанности или тем более опасному адреналину. Но, к её несчастью, у её близких подруг, Риты и Леры, на этот вечер были совершенно другие планы.

«Тебе нужно встряхнуться, Алиса! Ты совсем засохла в своих цифрах!» — визжала Рита, когда они вдвоем, подхватив Алису под руки, буквально затолкали её в такси. Лера, более спокойная, лишь одобрительно кивнула.

«Это будет сюрприз!» — пообещали они, и Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок предвкушения, смешанного со страхом. Она ненавидела сюрпризы, особенно те, которые вытаскивали её из зоны комфорта.

Макс Лебедев, тем временем, только заканчивал свой день в панорамном офисе «Лебедь-Строй», что возвышался над мерцающими огнями Третьего транспортного кольца. В свои двадцать девять он был воплощением дерзкого успеха: собственная строительная империя, миллиардные проекты, армия сотрудников. Днём он носил дорогие итальянские костюмы, сшитые на заказ, и отдавал жесткие распоряжения, но его истинная стихия начиналась после заката. Настоящий Макс Лебедев был в кожаной косухе, мчащимся по ночной Москве на своём чёрном «Ducati». Жизнь его была полной чашей, но наполненной она была не столько счастьем, сколько жаждой острых ощущений и постоянным бегством от внутренних демонов. Тяжелое детство, полная нищета и бесконечная борьба за место под солнцем, оставили на его душе невидимые шрамы и научили одному: любая привязанность — это слабость, а женщина — это всего лишь временное средство для снятия напряжения. Они легкодоступны, как новый байк в салоне, и так же быстро приедаются. Его девиз был прост и жесток: «Села на байк — дала». И он никогда не изменял своим принципам.

К полуночи, когда Алису привезли на Воробьевы горы, смотровая площадка уже гудела от рокота моторов. Воздух был пропитан запахом бензина и дорогих сигарет. Алиса вздрогнула, увидев припаркованный у обочины чёрный мотоцикл. Он выглядел как хищник, затаившийся в тени, готовый в любой момент сорваться с места. Ее глаза выхватили фигуру, стоявшую у байка.

Макс Лебедев уже был там, окруженный своими друзьями — Дэном, Владом и вечно улыбающимся «Цыганом». Он заглушил двигатель своего «Ducati», и короткая тишина, возникшая в этот момент, была почти осязаемой. Макс снял шлем, провел рукой по своим коротко стриженным темным волосам. Его лицо было резким, скуластым, с волевым подбородком. Глаза, глубоко посаженные, казались почти черными в свете неоновых огней. Он был весь в татуировках — сложные сплетения кельтских узоров и японских мотивов покрывали его предплечья и шею, намекая на скрытую силу и бунтарский дух.

От него пахло бензином, дорогим парфюмом и чем-то неуловимо опасным. Он был высок, широкоплеч, и каждый его жест источал уверенность.

— Вот и наш герой, — ухмыльнулся Дэн, кивнув в сторону подошедшей Алисы с подругами.

Алиса чувствовала себя чужой, нелепой в своем скромном пальто, которое она по привычке прижимала к тонкой фигуре. Ветер трепал её светлые, чуть вьющиеся волосы, а зелёные глаза, казалось, лихорадочно искали спасения. Она ощущала, как все взгляды прикованы к ней, и ей хотелось провалиться сквозь землю.

— Ты — Алиса? — голос Макса был низким, бархатным, с легкой хрипотцой, от которой по её спине пробежал электрический разряд. Он не смотрел на неё, он сканировалеё.

Она подняла взгляд. Его глаза, темные и безразличные, остановились на ней. В них не было ни тени симпатии, ни даже любопытства, только холодная оценка. «Как он может быть таким красивым и таким пустым одновременно?» — пронеслось в голове Алисы. Она сглотнула, пытаясь выдавить из себя вежливое «да», но голос предал её. Она лишь неловко кивнула.

Макс бросил ей шлем, не заботясь о том, насколько он ей подойдёт. «Ну, что за хам!» — подумала Алиса, но подчинилась, понимая, что пути назад нет.

Когда она села на пассажирское сиденье, ей пришлось обхватить его за талию. Сквозь плотную кожу куртки она чувствовала твердые, рельефные мышцы его спины. Он был как раскаленная печь, излучающая мощь и неконтролируемую энергию. От его близости перехватило дыхание.

Поездка стала для Алисы настоящим испытанием. Макс гнал, как демон, намеренно входя в повороты на грани фола, так, что асфальт казался совсем близко, а её сердце ухало в пятки. Она инстинктивно вцепилась в него, и в этом диком страхе, в крике, который чуть не вырвался из её груди, было всё: животный ужас, злость на подруг и на себя, и неожиданно проснувшееся, совершенно чужое ей желание чувствовать эту мощь, этот драйв, эту жизнь.

Когда байк замер на самом краю смотровой площадки, откуда открывался потрясающий вид на мерцающую огнями Москву, Алиса всё ещё тяжело дышала. Сердце колотилось в горле. Макс медленно повернул голову. Свет городских фонарей отражался в его глазах, делая их почти черными, бездонными. Он наконец снял шлем. Его лицо было равнодушным, но в уголках губ играла едва заметная усмешка. Он откинулся назад, одной рукой опираясь на руль, а другой, жесткой и горячей, легонько коснулся её колена. Его пальцы скользнули вверх по бедру, властно требуя внимания, пока не достигли самого интимного места, чуть надавливая.

— Ты хорошо держишься для скромницы, — прошептал он, склонившись к её уху. Его дыхание опалило кожу. — Но в моем мире всё просто, Алиса. Если села на байк, значит, уже дала.

Его пальцы на секунду замерли, ожидая реакции. Алиса почувствовала, как её тело охватил стыд, смешанный с неконтролируемой яростью. Словно электрический разряд пронзил её. Застыв на долю секунды, она не думала, не взвешивала, её ладонь сама, по инерции, нашла его щеку. Звонкая пощечина прозвучала в тишине ночного города, как взрыв.

Макс отшатнулся, его глаза сузились. В них на мгновение вспыхнул опасный огонек, но тут же погас. Он ожидал всего, но только не этого.

— Ты бесчувственная скотина! — выкрикнула Алиса, срываясь на слёзы ярости и унижения. — Ты просто животное!

Она спрыгнула с байка, едва не потеряв равновесие, и бросилась прочь, к такси, которое ждало её внизу. Макс остался стоять, чувствуя, как щека горит от удара. Он провел пальцами по покрасневшей коже и усмехнулся. Впервые за долгое время кто-то посмел бросить ему вызов. И, как ни странно, это вызвало в нем не привычный гнев, а странное, зудящее чувство внизу живота. Охотничий азарт.

Макс вернулся к своим, тяжело дыша. Его всё ещё потряхивало — не от пощечины, а от того, как в её глазах на секунду отразилось нечто большее, чем просто страх. Влад и Дэн уже ждали его у края площадки, лениво потягивая энергетики.

— Ну, Лебедь, где же наш трофей? — Дэн ухмыльнулся, оглядывая пустую площадку. — Неужели «скромница» сбежала, даже не попрощавшись?

Макс стянул перчатки, швырнув их на седло «Ducati». Его челюсти сжались. Он всё ещё чувствовал на щеке фантомное жжение от её ладони.

— Она просто не поняла правил игры, — процедил он, опускаясь на край байка.

Дэн хмыкнул, доставая телефон.

— Слушай, а девчонка — огонь. Настоящая леди. Раз она тебе не по зубам, скинь мне её номерок, а? Я мастер по таким «неприступным». Найду к ней подход, уговорю, цветы, рестораны

Макс резко выпрямился. Его взгляд стал таким холодным, что, казалось, даже ночной воздух вокруг стал плотнее. Внутри него вскипело раздражение, которое он сам не мог до конца объяснить. Эта девчонка была грубой, нелепой, она посмела ударить его при всех — и мысль о том, что Дэн будет «подкатывать» к ней со своими дешевыми комплиментами, вызвала в нем приступ глухой, почти животной ярости.

— Забудь, — отрезал Макс, чеканя каждое слово. — Ты не получишь её номер.

— Да ладно тебе, — Дэн рассмеялся, не замечая опасного блеска в глазах друга. — Ты просто злишься, что не удержал её. Признай, Макс, есть девчонки, которые не ведутся на твой «мачо-стиль» и мотоцикл.

— Нет ни одной девушки, Дэн, — Макс медленно поднялся, возвышаясь над другом, — которая бы не пала к моим ногам, если я сам этого захочу. Она просто не успела распробовать, что к чему.

Дэн скептично изогнул бровь и хлопнул по баку «Ducati».

— Громкие слова. Давай заключим пари. Даю тебе ровно месяц. Если через тридцать дней она не окажется в твоей постели — твой байк переходит мне. А если окажется — Дэн сделал паузу, довольно улыбаясь, — то я оплачу тебе лучший тюнинг, который ты найдешь в Москве.

Макс посмотрел на свой мотоцикл, а потом — на огни города, в которых растворилась Алиса. В его голове снова всплыл образ её зелёных глаз, полных искренней, неподдельной ненависти. Она была первой, кто дал ему отпор, и это задевало его эго сильнее, чем любая авария.

— Месяц, — коротко кинул он, пожимая протянутую руку Дэна. — И через месяц ты будешь кусать локти, что вообще затеял этот спор. Эта штучка она будет моей. Не потому, что я хочу выиграть, а потому, что она уже моя. Она просто ещё об этом не знает.

Макс не сказал, что в тот момент он почувствовал странный укол в груди — не от азарта, а от мысли, что кто-то другой мог бы коснуться её кожи. Это пугало. Но он привык подавлять страх скоростью.

«Месяц, Алиса, — подумал он, глядя в ночное небо. — У тебя есть месяц, чтобы возненавидеть меня до потери пульса, прежде чем ты поймешь, что я — единственное, что тебе нужно».

Он не подозревал, что в эту самую минуту Алиса, сидя в такси и вытирая слёзы, клялась себе никогда больше не видеть этого самовлюбленного хама. Судьба уже начала плести свою сеть, но пока никто из них не знал, что эта игра закончится совсем не так, как они планировали.

Алиса вернулась домой уже поздно. Такси проскользнуло по мокрому асфальту, и за стеклом мелькали отрезки ночного города — желтый свет фонарей, размытые силуэты прохожих, копошащиеся тени. В её груди всё еще стучало — не просто сердце, а барабан, пробивавший ритм паники и непрошеной ярости. Каждая клетка требовала объяснения: как мог человек, выглядящий так уверенно и безжалостно, позволить себе говорить с ней так, как будто она — вещь?

Дверь квартиры закрылась за ней тихо, но ощущение закрытия было оглушительным. Она стояла в прихожей, сжимая в руках сумку, и внезапно почувствовала усталость, как будто кто-то вытянул из неё все силы и оставил одну щемящую пустоту. Руки дрожали; пальцы мерзли, несмотря на тепло батареи. Ноги казались ватными, и единственная мысль, возникшая в голове — лечь и забыть этот кошмар.

Она прошла в ванную почти на автомате. Холодная плитка была резкой под босыми ногами. Включила кран, и шум воды стал первым звуком, который мог заглушить внутренний хаос. Под душем она стояла минут двадцать, позволяя струям смывать не только дорожную пыль, но и всё то, что осталось после встречи: запах бензина, прикосновение его руки, слова, — как грязь с одежды. Вода стекала по плечам, смывая макияж, и с каждым градусом теплее становилось больно в сердце. Она понимала: её волна чувств не просто от страха — в ней было ещё что-то чуждое и опасное, что лежало далеко за пределами ее привычного мира.

В зеркало над умывальником она смотрела на себя долго. В отражении была та же знакомая девушка: тонкие губы, бледные от пережитого, глаза — такие же зелёные, но на мгновение — с другой глубиной. Лоб слегка заледенел от воды, ресницы — слиплись каплями. На щеке оставался едва заметный румянец и в этом был весь позор случившегося. Её мысли, одна за другой, катились по трем дорожкам: «Почему я позволила? Почему я села? Что со мной не так?» Стыд перемешивался с злостью — на подруг, которые считали, что знают, что ей нужно; на себя — за то, что не смогла контролировать ситуацию; на этого высокого незнакомца — за грубость и надменность.

Она вспомнила, как вчерашнее утро было другим: кофе, поездка в метро, улыбка соседа по кабинету, тупая переписка по работе. Всё это казалось теперь нереально далеким, как кадры чужого фильма. В офисе она была человеком, которого все уважали за профессионализм, но тут, на смотровой площадке, кто-то стер это уважение одним простым жестом — и теперь ей пришлось заново собирать себя по кусочкам.

Она представила себе шлем, тяжёлый, целиком прикрывающий голову Макса, его короткую прическу, контрастную с её мягкими локонами. Ему было легко: он — в своей стихии, она — неуклюжая гостья в чужом мире. И это понимание резануло сильнее любой обиды. Впервые за долгое время она ощутила себя ребёнком, которому сказали: «Тебе сюда нельзя». Ей стало странно горько от мысли, что её привычный, аккуратно выстроенный мир оказался хрупкой лодкой, на которую вдруг налетел шторм.

Она набрала номер Риты. Голос подруги в трубке звучал легкомысленно и виновато одновременно. Рита бормотала извинения, обещая, что это был всего лишь такой розыгрыш, что никто не думал, что всё выйдет так. Она положила трубку и вдруг осознала: ей неуютно, нелегко быть той самой «скромницей», к которой кто-то может относиться как к игрушке.

Глава 2: Ночной кошмар и спаситель из тьмы

После той ночи Алиса старалась жить так, будто ничего не произошло. Утро начиналось с привычного ритуала: душ, кофе, безупречный макияж, строгий деловой костюм. Она заставляла себя сосредоточиться на работе, на цифрах, на графиках. Но Макс Лебедев, словно заноза, глубоко сидел под кожей. Его слова, его прикосновения, его наглая уверенность и та пощёчина, которая до сих пор фантомным жжением отдавалась на ладони, преследовали её. Она ненавидела его, но в этой ненависти примешивалось что-то странное, что-то, что заставляло сердце сжиматься от непривычных эмоций.

Через несколько дней, под давлением Риты и Леры, Алиса согласилась пойти в модный клуб «Эдем» на свидание вслепую. Подруги, все еще чувствуя вину за историю с байком, настаивали: «Тебе нужно отвлечься! Может, там будет тот самый, кто сотрёт этого Лебедева из твоей памяти!» Алиса не верила, но усталость от бесконечных внутренних монологов и желание хотя бы на вечер забыть о Максе заставили ее согласиться. Она надела облегающее темно-зеленое платье, которое подчеркивало её фигуру и изумрудный цвет глаз, сделала легкий макияж и попыталась настроиться на вечер, полный лёгкости и новых знакомств.

Её кавалер, Игорь, оказался типичным представителем «золотой молодежи» — скучный, самоуверенный, с пустым взглядом и навязчивыми шутками. Клуб гудел, музыка била по ушам, но Алиса чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Игорь заказывал ей коктейль за коктейлем, настаивая: «Тебе нужно расслабиться, Алиса! Ты слишком напряжена». Она пила медленно, чувствуя, как алкоголь постепенно притупляет остроту восприятия, но не может заглушить внутреннюю тревогу.

Макс тоже был в «Эдеме». Ему было скучно. После спора с Дэном он пытался забыть об Алисе, но её образ, её взгляд, её пощёчина всплывали в самые неподходящие моменты. Он гнал байк по Москве, работал до изнеможения, проводил время с очередными легкомысленными красотками, но пустота не исчезала. Дэн, Цыган и Влад оккупировали столик в ВИП-зоне, а Макс, прислонившись к барной стойке, вяло наблюдал за танцполом. Его внимание привлекло зеленое платье, мелькнувшее в толпе. Он напрягся. Алиса. Она была здесь. В ночном клубе, среди неонового света и дыма, она выглядела непривычно яркой, почти вызывающей, и это почему-то задело Макса до глубины души. Он наблюдал за ней издалека, считывая каждый жест. Сначала он был настроен скептически: «Ну, вот и её "скромность"», — подумал он, вспоминая их первую встречу. Но что-то в её поведении, в её чуть расфокусированном взгляде, не давало покоя. Она смеялась слишком громко, движения были не совсем координированы. Ее кавалер, блондин с мерзкой ухмылкой, что-то подсыпал в её коктейль, пока она отвернулась, и Макс, с его тяжелым прошлым и обостренным чутьем к опасности, понял всё моментально.

Его кровь вскипела. Внутри проснулся старый, забытый зверь, тот, что рвал за свою жизнь в детстве на грязных улицах. Он не думал о споре, не думал о своем циничном девизе. Он думал только о том, что эту девушку, которая дала ему пощёчину за попытку фамильярности, сейчас кто-то хочет использовать.

Игорь, омерзительно улыбаясь, схватил Алису за руку и потянул к выходу. Она слабо сопротивлялась, её тело было ватным, взгляд — мутным.

— Отпусти её, — голос Макса прозвучал низко и угрожающе, как рычание. Он вырос за спиной Игоря, словно призрак.

Игорь обернулся, его лицо исказилось от злости.

— Не твоё дело! Проваливай!

Макс даже не ответил. Кулак с глухим звуком врезался в челюсть Игоря. Тот отлетел в сторону, врезавшись в барную стойку, и сполз на пол. Толпа ахнула. Макс схватил Игоря за воротник, поднял его и нанес еще один удар, затем еще, вкладывая в каждый удар всю свою ярость и омерзение.

— Ты! Тварь! — рычал Макс, и в его глазах полыхал огонь. — Ты хоть знаешь, что ты сделал?!

Охрана подбежала, пытаясь разнять драку, но Макс был неудержим. Он отшвырнул Игоря в сторону, схватил обмякшую Алису на руки. Её голова беспомощно откинулась, губы шептали что-то неразборчивое. Она была легкой, почти невесомой. Ее запах — легкий цветочный аромат, смешанный теперь с терпким запахом алкоголя и чего-то еще, — ударил ему в голову.

— Дэн! Машину! Быстро! — крикнул Макс, направляясь к выходу. — Мой байк бери себе, потом заберешь.

Дэн, Влад и Цыган, видевшие эту драму, без лишних слов поняли серьезность ситуации. Дэн кинул ключи от своего черного BMW, и Макс, прижимая Алису к себе, выскочил из клуба.

Поездка была мучительной. Алиса всхлипывала, стонала, дрожала, её тело билось в какой-то лихорадке. Макс гнал по ночной Москве, его мозг работал на пределе. Он не знал, где она живет. В её состоянии везти её домой было бы опасно. Нужно было место, где она будет в безопасности, где он сможет проконтролировать, что с ней происходит. Единственный вариант – его квартира.

Он внёс её в свою роскошную квартиру на Кутузовском. Её тело было горячим, но не от температуры, а от внутренней дрожи. Макс положил её на свою огромную кровать, осторожно снял туфли, затем, не касаясь, расстегнул молнию на платье, чтобы ей было легче дышать. Ее шикарная фигура, которая была скрыта пальто при их первой встрече, теперь была открыта его взгляду. Тонкие руки, изящные изгибы, высокая грудь, живот Макс сглотнул, чувствуя, как его собственное тело отзывается на её близость, но тут же одернул себя. Не сейчас. Не так. Не с ней.

Он хотел уйти в гостевую спальню, оставив её одну, дать ей прийти в себя. Он уже почти вышел из комнаты, когда услышал. Сначала тихий всхлип, потом глухой стон, затем снова всхлип, переходящий в жалобный, отчаянный плач. Он вернулся.

Алиса металась по кровати. Её глаза были полузакрыты, губы шептали что-то неразборчивое, тело выгибалось в странных спазмах.

— Больно — прошептала она, и в её голосе была невыносимая мука. — Мне больно

Макс присел на край кровати. Он видел её такой впервые: абсолютно беззащитной, сломленной, и в её движениях читалась не просто боль, а жгучее, навязчивое желание, вызванное наркотиком. Его взгляд упал на ее бедра, на то, как она, непроизвольно, тёрлась ими о простыню. Это было не желание, это было страдание. Наркотик разжигал в ней огонь, но она была не в состоянии его погасить.

В Максе боролись два демона. Один шептал: «Она твоя. Бери. Это и есть та самая плата за байк, которую ты обещал Дэну. Она сейчас не сопротивляется». Другой, новый, незнакомый, сжимал его сердце, крича: «Она в беде! Ты должен помочь ей! Защити!»

Он закрыл глаза, чувствуя, как его собственное тело наливается тяжестью.

Он хотел её с первой секунды, как увидел, а сейчас, видя её такой, он боролся с собой так, как не боролся никогда в жизни. Это было его испытание. И он знал, что может не выдержать. Но он не мог позволить ей страдать.

«Мне больно» — снова прошептала она, и её рука потянулась к нему, словно в поисках спасения.

Макс принял решение. Сцепив зубы, он отбросил мысли о споре, о своей выгоде, о своём мужском эго. Его рука легла на её бедро, нежно поглаживая, пытаясь успокоить. Он сделал то, что, как он думал, ему никогда не придется делать: он начал успокаивать её, помогая её телу избавиться от этого мучительного, навязанного желания. Его прикосновения были уверенными, но нежными, направленными на то, чтобы снять её физическое напряжение, а не получить собственное удовольствие. Это было самое трудное испытание в его жизни, борьба с самим собой, с его первобытными инстинктами. Он видел её глаза, полные слез, но теперь в них читалось нечто вроде облегчения.

Когда её стоны стихли, сменившись ровным, глубоким дыханием, Макс отстранился. Его тело дрожало от внутреннего напряжения. Он натянул на неё свою чистую, широкую футболку, которая едва ли прикрывала её бёдра, затем накрыл её одеялом Ему потребовалось колоссальное усилие, чтобы просто выйти из комнаты и закрыть за собой дверь. Эта ночь сломала все его правила.

Он просидел на диване в гостиной до самого утра, глядя в окно на рассветающую Москву. В его голове не было ни злости на Игоря (тот уже получил свое), ни торжества от «победы» над Алисой. Было только странное, новое ощущение — ответственности и... чего-то еще, что он пока не мог назвать.

Глава 3: Пробуждение в чужом мире

Свет медленно пробивался сквозь плотные шторы, оставляя на стене лишь узкую полосу золотого сияния. Алиса застонала, пытаясь пошевелиться, и почувствовала, как голова раскалывается от боли. В горле першило, во рту был неприятный привкус. Она открыла глаза, и первое, что увидела, был незнакомый, удивительно высокий потолок с лепниной. Ее сознание, словно туман, медленно начало рассеиваться.

Где она? Это не её квартира.

Резким движением она села, и мир вокруг нее качнулся. Сердце ухнуло в пятки. Она сидела на огромной кровати, застеленной темным шелковым бельём, которое пахло чужим мужчиной. И на ней была широкая, черная мужская футболка. Ей показалось, что она узнала запах – запах бензина и его одеколона. Макс Лебедев.

Паника схватила её за горло, обжигая легкие. Она лихорадочно осмотрелась. Вокруг – незнакомая, до ужаса роскошная комната. Сквозь полумрак виднелись дорогие картины, массивная мебель, панорамные окна. На стуле небрежно висели ее платье и нижнее белье. Голова закружилась от ужаса. Что произошло?

В этот момент дверь открылась. На пороге стоял Макс. Без футболки. Его татуированное тело, мощные плечи, туго обтянутые мышцами руки – всё это кричало об опасности. Он выглядел усталым, на его лице застыло напряжение, но в глазах читалась странная смесь тревоги и вины?

— Проснулась? — его голос был хриплым, как после долгой дороги.

Алиса в ужасе отшатнулась, прижимая руки к груди. Футболка Макса едва прикрывала её бедра, и она почувствовала себя невероятно уязвимой, почти голой. В ее голове вспыхнули обрывки воспоминаний: клуб, шум, Игорь, странная эйфория, а потом темнота и боль. Физическая боль, которую она смутно ощущала, но не могла понять, что это.

— Что что было? — прошептала она, её голос был едва слышен. — Мы мы

Макс подошел к кровати, медленно, словно не хотел её спугнуть. Его взгляд задержался на её лице, на побледневших губах, на широко распахнутых зеленых глазах, полных страха.

— Спрашивай конкретнее, Алиса, — его голос был сухим, лишенным эмоций. — Ты хочешь знать, трахались мы или нет?

Её щеки вспыхнули. Унижение захлестнуло ее новой волной. Как он мог так говорить?!

— Нет, — ответил он сам, предвосхищая ее вопрос. — Не трахались.

Но Алиса уже не слушала. В ее мозгу, словно разбитое стекло, начали собираться осколки. Вспышки. Темнота. Ощущение горячего тела рядом. Его руки. Боль, которая превратилась в что-то ещё, в какой-то извращенный, наркотический позыв, от которого она стонала. Она вспомнила, как его пальцы касались её, как её тело само выгибалось навстречу, как она чувствовала облегчение. Или ей показалось?

Резкая тошнота подступила к горлу. Её начало трясти.

— Где туалет? — выдохнула она, отталкивая Макса.

Он указал на дверь, и она, спотыкаясь, бросилась туда. Её вырвало – долго, мучительно, до спазмов в животе. Тело выворачивало наизнанку, словно избавляясь от яда. Когда она, бледная и опустошенная, вернулась в комнату, Макс уже стоял, прислонившись к стене, одетый в джинсы и свежую футболку. Его глаза были всё такими же темными и непроницаемыми.