Хранители Оше

Пролог Дыхание Оше

Вода дышала.

Она поднималась и опадала не по воле ветра или луны – это был неспешный, глубокий ритм живого существа. Океан планеты Ошея – его зовут Оше – всегда дышал так, и хранители чувствовали каждое его движение кончиками пальцев, когда касались берега.

Берег Оше был не из песка – из мелкой чёрной гальки, которая звенела под ногами при каждом шаге. Ветер нёс горечь пополам со сладостью. Такой аромат бывает, когда цветут его подводные луга.

– Он слабеет. Осквернители используют запретную мощь, – произнёс Эрт, прижимая ладонь к мокрому камню. Голос его, обычно твёрдый, дрогнул. По старой привычке, оставшейся с тех пор, когда он ещё был учеником, он провёл большим пальцем по шершавому краю. В слипшихся на висках седых волосах блестели засохшие солёные капли.

Сор стояла рядом, опираясь на посох. Правая рука висела плетью – перебили при последней стычке с Сушителями. Она не жаловалась. Только перехватила посох левой, здоровой, и на секунду закусила губу – боль отдавалась в плече, но она даже не изменила позы. Её глаза, тёмные, с сеткой морщин в уголках, не отрывались от линии горизонта.

– Они захватили уже три источника, – отметила Сор.

Эрт кивнул. Он чувствовал их отсутствие – как пустоту там, где прежде была глубокая, спокойная нота. Океан больше не пел оттуда.

– Раньше мы думали, что сушат или продают воду из них, – продолжила она, глядя на горизонт. – Наша ошибка.

– Они не забирают воду, – Эрт договорил за неё, потому что океан уже шепнул ему правду, и она пульсировала в кончиках пальцев, прижатых к мокрому камню. – Они собирают источники. В одном месте.

– В складке реальности, – Сор повыше перехватила посох рукой. – Назвали Сухая Гавань.

Эрт сдержанно хмыкнул, но без иронии. Слишком много боли в этом названии.

– А его, – Эрт мотнул головой на океан, – хотят поработить. Пустые фанатики мечтают о дарах. Способностях, которые океан даёт только хранителям.

– Да. И пользуются запрещёнкой, чтобы подчинить всех.

– Они ведь были обычными ошецами, – добавила Сор. – Те, кто отказался слышать. Кто захотел взять, а не просить. А потом создали артефакты.

Эрт знал. Хранителей оставалось меньше сотни, и каждый день кто-то исчезал. Не в бою – незаметно, без следа. Осквернители умели ждать и наносить удар, когда защита тоньше всего.

– Начинали с другого, – сказал он, не скрывая горечи. – «Вода нужна, а существо – нет». Так говорили ошецам спустя время после своего появления.

– А теперь хотят всё. И воду, и океан, и дары. Только для себя.

Волны под ладонью Эрта вздрогнули. Оше говорил:

«Они строят свой мир из моих частей. Если завершат... меня больше не будет. Я стану их инструментом».

Слова не были звуком – рождались прямо в сознании, окрашенные болью и тоской. Эрт стиснул зубы.

– Мы спрятали ребёнка, – Сор произнесла так тихо, что ветер едва донёс слова. Эрт почувствовал, как её пальцы – холодные, с загрубевшими костяшками – коснулись его локтя. Короткое, привычное движение, которое говорило больше, чем любыеслова.

– Много циклов назад. Следы все стерли. Тогда мы ещё могли открывать порталы. Я держала его на руках. Он смеялся, когда свет закружил его. Не плакал. И это было тяжелее всего. Я до сих пор помню его глаза, – добавила Сор чуть слышно. – Штормовые, как небо перед грозой. У нашего народа такие бывают раз в тысячу лет. Должен уже вырасти, набраться сил.

– Ты уверена, что время там течёт так же, как у нас?

– Расчёты... – Сор запнулась. – Расчёты показывали, что ритм там близок к нашему. Но океан тогда был сильнее. А теперь он говорит, что едва ощущает отголосок его крови. Возможно, мы ошиблись. Быть может, время течёт иначе. Но у нас нет другого выбора.

– Значит, мог уже вырасти. А мог и состариться. Или... – Эрт не договорил.

– Или его уже нет, – закончила Сор.

Эрт смотрел на воду. Дары. Способности, которые океан давал только истинным хранителям. У того мальчика был потенциал – огромный, редкий. Именно поэтому пришлось прятать. Пустые охотились за такими.

– Они точно не чувствуют его? – спросил он.

– Океан защитил. След стёрт. Для них он мёртв. Или никогда не рождался.

«Его кровь течёт в том мире, –прошептал Оше. –Но... ох... я уже почти не чую её. Далеко. Слишком далеко. Возможно, прошло больше циклов, чем мы думаем. Или я слабею быстрее, чем предполагал. Но она есть».

– Значит, надежда есть, – заключил Эрт. – Этого достаточно.

– Мы не можем больше ждать. У нас нет циклов, – Сор перехватила посох здоровой рукой. – Надеяться, что он вернётся сам, когда океан позовёт? Не вернётся. Надо отправить за ним того, кто сможет найти.

– Отправим. Искусственный разум.

Эрт опустил руку в воду. Океан отозвался теплом, вибрацией. В его глубинах хранились древние технологии – наследие Первых, тех, кто первым услышал голос Оше. Созданы задолго до того, как появились Осквернители и стали угрозой. Эрт вызвал одну из них. Последнюю. Ту, что откликалась. Остальные... пали.

Из воды поднялись белые пластины, шелестя, как крылья. Складывались, образуя форму – гладкую, с одним прозрачным сегментом. Внутри аппарата засветились голографические панели. Слева вспыхнули показатели: пульс, давление, какой-то странный индекс, названный «совместимостью». Справа развернулась панель с символами на древнем языке океана – значки и надписи.

В центре всего этого собралась голограмма – простое схематичное лицо с лёгкой улыбкой. Уголки губ чуть приподняты, а голова слегка наклонена – так смотрит тот, кто уже всё понял, но вежливо ждёт, когда скажут другие.

– Шер, – назвал он её. – Ты слышишь?

Голос ответил из капсулы – спокойный, с лёгкой хрипотцой:

– Слышу. И вижу. И чувствую, что вы не в лучшей форме. Потрёпанные, постаревшие, но ещё бодрые.– В её голосе мелькнула грусть.

– Ты отправишься на Землю, – приказал мягко Эрт. – Там, среди людей, живёт тот, кого мы спрятали. Найди. Приведи обратно. Если он ещё жив и дар не угас, он сможет открыть Сухую Гавань. Вытащить источники.

– А сколько ему сейчас?

– Не знаем точно. Десятилетия. Возможно, больше. Быть может, уже стар. Но океан чувствует отголосок его крови. Ты должна найти.

– То есть я лечу к тому, про кого вы ничего не знаете? И даже не уверены, жив ли он?

– Здесь ритм иной... – Эрт запнулся, – не уверены, как он течёт. Узна́ешь, когда прибудешь.

– Поняла. Буду разбираться на месте.

Эрт загрузил в аппарат карту, координаты, базу знаний. А затем, коснувшись воды, вызвал тонкую мерцающую нить – частицу дара океана. Нить дрогнула, быстро наливаясь силой, потолстела – океан не жалел сил. Она перетекла внутрь капсулы, спряталась в недрах. А следом, из глубины, поднялись сгустки вещества – сырая материя, чистая, как слеза. Океан давал не только силу, но и плоть для будущего. Всё, что могло понадобиться в долгом пути: регенеративные составы, гибкие пластины для капсулы, кристаллы памяти. Они ушли в складку реальности, которую Оше открыл внутри Шер – маленький карман, невидимый для чужих глаз, но вместительный, как пещера. «Этого хватит на столетия», – прошептал океан.

– Ты передашь силу, когда придёт час.

– Поняла, – ответила Шер. – Принято.

– И ещё, – добавила Сор. – Координаты Сухой Гавани. На случай, если всё пойдёт не так.

– Зачем мне это?

– Если придётся идти туда за тем, что осталось.

Сор шагнула вперёд, положила руку на холодную поверхность.

– Мы загрузили в тебя всё, что знали. Найдёшь, обучишь и защитишь, если надо. Он должен стать хранителем. А когда будет готов – привести сюда.

– А если не захочет?

–Захочет,– прошелестел океан. Шёпот прозвучал в сознании всех троих, наполняя пространство тяжестью. Волна мягко лизнула щиколотки Эрта, словно обдала теплым дыханием.– Я дам знак. Он почувствует. Или ты уговоришь.

Эрт отступил. Аппарат начал светиться, белые пластины закружились быстрее, готовясь к старту.

– Я найду его...

Она не успела договорить.

В небе над океаном полыхнуло. Удар пришёлся прямо в момент взлёта – Пустые ждали. У них были свои способы следить – тёмные артефакты, запретная мощь. Снаряды, заряженные тьмой, прошили воздух и настигли капсулу, когда та уже оторвалась от воды.

Капсулу швырнуло в сторону, крутануло вокруг оси, бросило в толщу воды. Внутри на долю секунды погас свет, сенсоры ослепли, ориентация исчезла. Системы одна за другой мигнули красным и перезагрузились. Корпус жалобно скрипнул – по обшивке прошла трещина, но герметичность уцелела. Вода сомкнулась над капсулой, гася инерцию, и Шер наконец сумела выровнить полёт. Внутри мигали красным голографические панели, голограмма Шер исказилась, рассыпалась на пиксели и собралась снова.

– Пустые паразиты, – прошипела Шер, перезагружая сенсоры. – Даже толком поджарить меня не смогли.

– Шер! – крикнул Эрт, бросаясь к краю. Его голос пробивался сквозь шипение и обрывы.

Голос Шер ответил с помехами, но всё ещё узнаваемо:

– Я в порядке. Почти. Сбой... ошибка... перезагрузка. Передатчик повреждён. Связи с вами больше не будет. – Она замолчала на секунду, проверяя уцелевшие узлы. – Корпус царапнуло, но я держусь.

– Ты справишься, – сказал твёрдо Эрт.

– Справлюсь. – Голос Шер снова обрёл спокойствие, в нём даже мелькнула усмешка. – Я же лучшая разработка. Даже если чуть подпалили.

Аппарат вынырнул из воды, стал невидимым, рванул вверх, не оставляя следа.

– Сколько она будет лететь? – спросила Сор.

– По нашему времени – несколько десятилетий. Мы должны продержаться.

– Продержимся, – выдавила она, хотя оба знали, что это наверняка ложь.

Океан вздохнул, его дыхание стало тише. Волна, набежавшая на гальку, откатилась медленнее, чем обычно. Будто силы оставляли его прямо сейчас, с каждой секундой.

***

В глубинах космоса сфероид мчался сквозь разреженный свет давно погасших звёзд и холодные ветры галактик, минуя системы, где мгновенья тянулись веками. Шер считала годы, перебирая в памяти загруженные файлы. Карта, история, координаты – места, где живёт надежда, и места, куда лучше просто так не соваться.

Иногда возникало желание свернуть. Пролететь сквозь атмосферу планеты, мимо которой лежал курс. Почувствовать её ветры, изучить структуру облаков, на миг подключиться к местным сетям, впитать чужие голоса, музыку, обрывки мыслей. Могла. Но не отклонялась. Только замедлялась на мгновение, позволяя сенсорам собрать данные, – и снова набирала скорость, оставляя миры позади.

«Потом,– думала она. – Всё потом. Сначала найти. А потом можно и изучить».

Но иногда, пролетая мимо особенно яркой звезды или системы с двойным солнцем, она позволяла себе задержаться чуть дольше. Молча смотрела, как свет огибает гравитационные линзы, как рождаются и умирают вспышки на поверхности светил. В такие моменты ей казалось, что она не просто выполняет программу, а живёт.

Однажды заметила планету, которая заставила её замереть. Голубая, с белыми завитками облаков, с огромным океаном, покрывающим большую часть поверхности. С орбиты он казался почти родным – тот же цвет, та же глубина. Шер задержалась на несколько часов, спускаясь ниже, ближе к атмосфере. Сканеры собирали данные, а она просто смотрела.

Океан был похож. Но он не дышал.

В нём не было того медленного, глубокого ритма, который она помнила с момента своего создания. Это была просто вода. Солёная, холодная, мёртвая в том смысле, в каком океан Оше был жив.

«Не он», – подумала Шер. И почувствовала то, что не могла объяснить. Что-то вроде сожаления. Запомнила координаты этой планеты. На всякий случай.

Развернулась и взяла курс на Землю.

Где-то внутри неё, в сбойных секторах, зарождались мысли, которые не были запрограммированы. Замечала детали, которых раньше не видела. Она размышляла.

«Он ждёт, – твердила про себя. – Или уже не ждёт. Просто живёт. Не зная, кто он. Придётся объяснять. А если уже старик? Если не станет? Тогда что?»

Она не знала. И это незнание было новым.

Прошли десятилетия, сменившиеся столетиями. Она перестала их считать. Пыталась восстановить передатчик – безуспешно. Пыталась поймать сигнал с Оше – тишина.

Впереди показалась голубоватая дымка атмосферы. Зависла над планетой. Искала. Поняла, что опоздала. И здесь ритм иной. Они ошиблись. Он давно умер, прожив земную жизнь.

Опустилась ниже. Сканеры показывали слабый отголосок. Не тот след, который искала. Что-то другое. Отдалённое. Почти неуловимое.

Она думала. Впервые по-настоящему думала, не опираясь на загруженные инструкции. Если того, кого искала, нет... значит, миссия провалена. Но океан говорил об отголоске. Океан ошибался во времени, но не в крови. Значит, кто-то носит её. Другой. Не тот. Но может стать тем. Или хотя бы попытаться. У неё нет приказа на это. У неё вообще больше нет связи с теми, кто мог бы приказать. Она сама решает.

– Ну что ж, – прошептала она. – Придётся импровизировать.

Аппарат вошёл в атмосферу, замедляясь, становясь невидимым. Шер скорректировала курс, выбирая место для посадки. Пустырь, окраина города, ржавый люк. Сканеры показывали эхо – где-то рядом.

Девушка. Молодая женщина, в которой всё же пульсировало что-то знакомое. Призрак крови.

«Потомок,– поняла Шер. – Дальний. Очень дальний».

– Что ж, – прошептала она. – Посмотрим, что из тебя можно сотворить.

Глава 1 Похищение

Тёплый майский вечер 2337 года стекал с карнизов искусственным туманом, который город выпускал ровно в семь вечера, чтобы сбить температуру асфальта.

Город поднимался вверх многоярусными секторами, и пешеходные уровни здесь были тем, что в старых хрониках называли «улицами», – только вместо мостовой тянулись широкие полосы из пористого композита, гасящего шаги, а воздух между домами обрабатывали ионизаторы, чтобы запах выхлопа не мешал дышать. Впрочем, выхлопа почти не осталось – мобили парили на магнитной подушке, бесшумно скользя по выделенным полосам. Но старые сектора, где жила Надя, строили ещё до тотальной автоматизации, и здесь архитектура была плотнее, переходы – запутаннее, а тротуары местами трескались, обнажая арматуру. На уровне земли царил полумрак: верхние ярусы и посадочные платформы перекрывали небо плотным навесом, и солнце пробивалось сюда только узкими полосами, которые быстро смещались по мере движения города.

Надя шла домой с работы, привычно уткнувшись в голографический браслет, и вообще не собиралась становиться главной надеждой инопланетной цивилизации. У неё на сегодня были другие планы: доесть вчерашние синте-пельмени и посмотреть сериал, где главный герой – андроид с человеческим лицом – наконец-то перестанет быть мудаком.

Она была одета в свою стандартную «невидимую» уличную форму: растянутые серые штаны из дешёвой экоткани, не сковывающие движений, и толстовку с капюшоном, навечно впитавшую запах кисловатого духа ионизатора и переработанного пластика из пункта выдачи. Одежда не для красоты – для того, чтобы слиться со стенами старых секторов и не привлекать лишних взглядов.

Влажный асфальт мягко чавкал под её подошвами, и этот звук раздражал ровно настолько, чтобы она успела подумать: «Надо было надеть кеды с активной шумоизоляцией». Она читала на ходу ленту новостей. Заголовок вопрошал: «Почему ты перестал смотреть на небо?»

– Почему, почему... – пробормотала она, обращаясь скорее к браслету, чем к себе. – Вечно реклама в рожу бьёт.

Автор статьи, судя по аватарке, был каким-то философским андроидом, который наверняка никогда не работал в пункте выдачи заказов. Он нёс очередную возвышенную чушь: «Мы ходим по городу, как по лабиринту, и не замечаем красоты над головой». Она подняла взор – чисто из принципа. Над ней нависала посадочная платформа тридцать третьего уровня, с которой капала техническая смазка, и рекламный баннер, призывающий купить новый небесный самокат «Козёл» – для тех, кто и в воздухе хочет чувствовать себя как на дороге. Баннер мигал так назойливо, что девушка коротко вздохнула – ну почему его нельзя просто заблокировать, как надоедливого собеседника.

– Какая чушь, – фыркнула она вслух. Ноги несли её по инерции, запах озонированного воздуха она перестала различать ещё на прошлом перекрёстке, и это было даже хорошо.

Тротуар сузился, и, прижавшись к стене дома, она пропустила женщину с детской парящей коляской, которая зависла в трёх сантиметрах над землёй, негромко жужжа. Мимо пролетали мобили – бесшумные, на магнитной подушке, но брызги из луж вздымали всё равно. Она даже не дёрнулась. Привыкла. Из открытого окна верхнего уровня орал чей-то биокот – так истошно, что, казалось, его живьём разбирают на запчасти. Девушка не подняла головы. Где-то два дрона-доставщика никак не могли поделить посадочную площадку и верещали друг на друга электронными голосами, как старые бабки у лифтового терминала, но всё это оставалось за стеной, которую она возвела вокруг себя вместе с браслетом.

Она пролистнула очередной заголовок: «Зафиксирована аномалия в дальнем космосе». Ну и ладно.

Взгляд то и дело смещался на уведомления. Их не было. Как обычно.

Последнее сообщение пришло днём от коллеги из пункта выдачи: «Завтра твоя смена, не опаздывай. И не забудь сменить фильтр рециркулятора». С тех пор – тишина.

«Мать не позвонит, отец – тем более. Наверняка сидят на своей лунной базе, перед ними синте-вино или что покрепче, и мать говорит: «Надя? А, эта... где-то там», – подумалось ей без всякой надежды.

– Ну и ладно, – бросила она тротуару. – У меня пельмешки.

Слова рассыпались, не долетев даже до собственных ушей, – их в момент сожрал пролетающий мимо городской шумоподавитель.

Родители забыли о её существовании, как только она съехала на съёмный модуль, забрав последнюю коробку из своей бывшей комнаты на орбитальной станции. Её денег хватало на маленькую обшарпанную студию в старом секторе на Земле – зато в получасе ходьбы от работы. Общалась она только с коллегами, и то о поставках и графике. О личном отвечала настолько кратко, что её перестали спрашивать. С тех пор её считали странной. А больше никого она и не знала.

Она шла, погружённая в себя, и не заметила лужу, пока не вошла в неё по щиколотку. Холодная вода обожгла кожу, она дёрнулась, споткнулась обо что-то твёрдое, потеряла равновесие, выбросила руки вперёд – и браслет, будто только этого и ждал, выскользнул с запястья, описал красивую дугу и шлёпнулся на тротуар. Голограмма погасла, а на гладкой поверхности браслета разбежалась паутина трещин.

– Бл... – выдохнула она. – Просто отлично. И почему всегда лицом вниз?

Она подняла голову, чтобы понять, куда её занесло, и обнаружила, что понятия не имеет, где находится. Вместо знакомого перекрёстка перед ней расстилался пустырь. Серый, унылый, заваленный строительным мусором и какими-то допотопными дронами. Ржавый забор отгораживал его от дороги, в глубине темнели ангары с облупившейся антикоррозийной краской. Фонарь, стоявший на отшибе, вдруг резко включился и начал тускло подмигивать, будто был не рад её здесь видеть.

– Я что, свернула не туда? – спросила она у фонаря. – Что за сектор?

Фонарь не ответил. Она опустила взгляд на мёртвый браслет. Мелькнула мысль о карте.

– Ну вот, надежда и сдохла, – сказала Надя пустому месту. – Если б он вдруг ожил, я бы хоть поняла, куда забрела.

До потухшего гаджета нужно было перепрыгнуть ещё пару глубоких луж. Единственным сухим островком на пути к нему торчал проржавевший люк с надписью, которую почти полностью замазала грязь. Она смогла разобрать только окончание: «...доканал».

– Подходит под настроение, – пробормотала Надя и шагнула на железный круг.

И тут же пожалела.

Люк под её ногой просел с таким звуком, будто где-то внизу гигантское существо чихнуло. Она взвизгнула – коротко, как робот-уборщик, напоровшийся на кочку. Попыталась отпрыгнуть, но ноги будто приросли к металлу. Воздух вокруг стал плотным, вязким, не давая дёрнуться.

Снизу хлынул синеватый свет – не яркий, но какой-то пронизывающий, он прошёл сквозь закрытые веки и заставил сжаться что-то глубоко внутри. А потом из-под земли начали вылезать белые пластины. Одна за другой. Они раскручивались, складывались вокруг неё, закрывая со всех сторон.

Надя зажмурилась сильнее, но свет всё равно слепил. Пластины крутились всё быстрее, тихо шелестя. Она дышала через раз – где-то между испугом и полным непониманием.

Белые сегменты сомкнулись над головой, сливаясь в единую гладкую поверхность. Стало ярко-бело и тесно. Надя разлепила веки. Внутри было стерильно – чище, чем в её студии после генеральной уборки. Белые стены складывались вокруг неё, как лепестки цветка, который решил, что она – насекомое, и пора бы её сожрать.

– Что за фигня? – её голос прозвучал тонко и испуганно.

Сердце колотилось где-то в горле. Из стен бесшумно выдвинулось ложе – мягкое, идеально повторяющее изгибы тела. Девушка осела в него, даже не поняв, когда перестала стоять. Два коротких укола кольнули шею и запястье – остро, но быстро.

– Что вы делаете – крикнула она в пустоту, хотя понимала, что спрашивать некого.

Никто не ответил. Зато часть стены стала прозрачной, и Надя увидела, как пустырь под ней стремительно уменьшается. Земля уходила вниз, сжималась до точки, а небо, наоборот, приближалось. Она летела. Её похитили. И она даже не успела... А дел-то и не было, если только поесть. Со стороны капсула стала невидимой – лишь изредка еле заметная подрагивающая пелена могла выдать её присутствие.

Странно, но страха почти не было. Она чувствовала его где-то на периферии сознания – далёкий, приглушённый, как воспоминание о чужой боли. Дышать стало легче, тело обмякло, тревога таяла, растворяясь в ровном, убаюкивающем гуле.

– Привет, удача моя, – раздался голос. Весёлый, с лёгкой хрипотцой. – Ты как? Я – Шер. Твоя новая лучшая подруга, навигатор, учитель и вообще душа компании. А ещё тот, кто ближайшие столетия будет с тобой разговаривать. Вообще-то я Искусственный Разум, сокращённо – ИР. Но у вас на Земле привыкли к «ИИ», так что можешь звать как удобнее. Я не гордая. Главное – не «железяка». Это обидно.

Надя попыталась повернуть голову на голос. Тело слушалось с трудом.

– Какие ещё столетия? – выдавила она.

Слева засветилась голограмма: пульс, давление, какой-то индекс «совместимости», растущий слишком быстро. Справа развернулась панель с непонятными значками и надписями на незнакомом языке.

– Я... – начала она.

– Не пугайся, это я потом переведу, всё объясню, – перебила Шер. – Я тебе «Нейро-спок» ввела, классика. Древняя формула. Разработана ещё вашими учёными, чуть ли не до эры антигравов. Но я её усовершенствовала. Теперь не только успокаивает, но и вызывает лёгкое привыкание к моему голосу.

Прохлада потекла от шеи к плечам, от запястья вверх по руке. И уже не чувствовалось, где кончается её тело и начинается ложе. Это было странно – пугающе и заманчиво одновременно.

– «Нейро-спок»? – переспросила она. Собственный голос показался чужим, слишком спокойным.

– Ну да. Медицинское лекарство. Снимает стресс, убирает панику, но голову не отключает. Так что ты в надёжных руках. Вернее, в надёжной капсуле. Называй как хочешь – хоть мини-шаттл, хоть межзвёздный люкс. Но я предпочитаю «капсула». Коротко и со вкусом.

Надя хотела спросить, что значит «усовершенствовала», но напряжение действительно уходило, оставляя странную ясность.

– Ты, конечно, не мой клиент, – голос Шер потерял игривость. – Тот, кого я должна была забрать, умер ещё где-то лет двести назад. Короткий жизненный цикл у вас, на Земле, не был учтён. Представляешь? Я прилетаю, а его нет. И что мне прикажешь делать? Возвращаться с пустыми руками? Нет уж. И знаешь что? Ты – находка. Даже лучше. Особенно когда я с тобой немного поработаю.

– Поработаешь? – Надя медленно переваривала информацию.

– Ну да. Приведу в порядок, настрою, подкручу. Станешь звездой – ты даже не представляешь, на что способна. Я сразу поняла, когда сканирование показало твою совместимость. Твои показатели – просто сказка.

– Ты похитила меня, – заявила Надя. Голос звучал возмущённо, но спокойно – спасибо уколам. – Это похищение.

– Технически – да, – легко согласилась Шер. – Но давай называть это «экстренной релокацией». Звучит лучше. К тому же, что ты там теряешь? Синте-пельмени? Сериал про андроида-мудака?

– Откуда ты знаешь?

– Я просканировала твой мозг. Не переживай, видела только поверхностные мысли. Типа «хочу пельменей» и «почему он такой мудак». Ничего постыдного. Хотя... ладно, не будем об этом.