Хранители Оше

Глава 4 Падший брат

Надя проснулась от того, что кто-то ритмично дышал прямо над ней. Она приоткрыла ресницы – спинка ложа мягко приподнялась, и оказалась в полусидячем положении.

Практически над ней, на перекладине турника, висело тело. Обнажённое. Мужское. Идеальное.

Он подтягивался. Медленно, с наслаждением. Каждое движение было плавным, текучим – мышцы перекатывались под золотистой кожей, чешуйки на ягодицах поблёскивали в мягком свете капсулы.

– Шер, – прошептала Надя, – почему он голый?

Из воздуха материализовалась рыжая морда Шер. Глаза расширены, зрачки – вертикальные щёлочки, усы торчат вперёд, кончик языка высунут и застыл в полуоблизывающем жесте. Из уголка пасти медленно сползает голографическая капля.

– Я тут ни при чем, – прошептала Шер, не отрывая глаз от нага, который двигался вверх-вниз с завидным постоянством. – Он сам... такой. А я... просто любуюсь. Ну, как на художественную ценность.

– У тебя слюна течёт, – заметила Надя.

– Это конденсат, – не моргнув, ответила Шер, но капля исчезла. – И вообще, я ИИ. У меня не может быть слюны, ты галлюцинируешь.

Надя машинально одёрнула край туники. К щекам прилил жар: «Отлично. Я в космической пижаме, а надо мной голый змей. Нормально».

– А язык вывалился?

– Помогаю себе думать.

Надя вздохнула.

– И почему турник надо мной?

– А где же ему ещё быть? Ты спала, я решила не будить. И потом, так же лучше видно. Да и места маловато.

Надя хотела ответить, но наг закончил подход, оторвался от перекладины и мягко спружинил вниз. Он приземлился на обе ноги прямо перед ней – и начал поворачиваться.

Медленно. Совсем не спеша.

Два взгляда – один смущённый, другой откровенно хищный – устремились... туда.

Но вместо ожидаемого, хвост – длинный, золотисто-кремовый – начал перетекать из ног. Это было завораживающе: ступни вытянулись, срослись, пальцы превратились в чешуйчатый кончик, щиколотки исчезли, и вот уже две стройные ноги плавно соединились в один мощный, гибкий хвост, который мягко изогнулся и прикрыл собой всё, что Надя так боялась и так хотела увидеть.

– А где?.. – вырвалось у Нади.

– Что – где? – не понял наг. Или сделал вид, что не понял. В глубине бирюзы мелькнула искра лукавства.

– А, это... ноги... – пробормотала Надя, отводя взгляд. Лицо вспыхнуло, дыхание перехватило. – Ну да, ноги. Всё правильно.

– Наги подстраиваются под свою избранную, – спокойно объяснил он, и в голосе не было ни насмешки, ни смущения – только природная простота. – Но и хвостатая форма остаётся.

Шер издала короткий смешок – её морда дёрнулась, уши прижались и снова расправились, а веснушки на щеках заплясали.

– Она ожидала сосиску, – прокомментировала кошка, довольно жмурясь. – А нашла хвостик. Тоже неплохо, но все же не то.

– Шер!

– Что? Я просто просвещаю. Межвидовая анатомия – важная часть дипломатии.

Уши Шер весело шевелились, усы подрагивали. В её кошачьих чертах сквозило откровенное ехидство.

Казалось, она получала от этой сцены истинное наслаждение.

Пока Надя закрывала лицо ладонями и беззвучно смущалась, наг оглядывался. Белые стены, мягкий свет, панель обзора, которую Шер сделала прозрачной, – за ней медленно плыли звёзды.

– Мы... мы летим? – сдержанно спросил он и надолго замолчал, глядя на россыпь звёзд за прозрачной панелью. – У нас в пустыне небо было другим... пустым.

– Реальность, красавчик, – отозвалась Шер. – Привыкай.

Иркалла отступил хвостом на шаг и слегка наклонил голову.

– Меня зовут Иркалла, моя госпожа. Я из рода Песков, клана Шипящих у пересохшего источника. Когда-то там была вода, а теперь – только память. Ты спасла мне жизнь. Я помню твой запах ещё с площади. Ты восхитительно пахнешь грозой.

– Я... Надя, – выдавила она.

– Надя, – повторил он, пробуя имя на вкус. – Красивое. Короткое. Как удар моего хвоста.

Шер хмыкнула, усы довольно изогнулись:

– Романтик. Прям сердечко тает.

Надя вздохнула.

– Я... была никем. Теперь – я вроде как хранительница, но ещё учусь.

– Она скромничает, – влезла Шер. – Надя – та ещё боевая единица. Молнии мечет, дождь вызывает, пиратов разгоняет. И нос у неё что надо.

– Ну, Ше-ер!

– Что? Я рекламирую.

– А ты кто? – Иркалла склонил голову набок, разглядывая рыжую странную морду. Она двигалась, дышала, но не пахла жизнью.

– Для тебя – Шери. Самая лучшая, самая красивая и вообще душка. ИИшечка. Хранительница данных. – Улыбка-оскал невообразимо растянулась, сверкая клыками.

– Ты говоришь, – наг нахмурился. – Как... как такое возможно?

– Технологии, дорогой, – усмехнулась Шер. – И немного дара Оше. Не пытайся понять, просто прими.

– Душа у тебя есть, – серьёзно сказал Иркалла. – Я чую.

Шер не нашлась с ответом. Усы вытянулись струной, веснушки будто сжались, корона медленно съехала набекрень и звякнула, а пасть удивлённо приоткрылась.

– Ладно, – Шер хлопнула ушами. – Знакомство прошло успешно.

Секунду помолчав, добавила уже деловито:

– Ир, пока ты поправлял здоровье, эти десять лет, я вкачала в тебя боевую программу: реакцию, чутьё, базу. Ты теперь не просто красивый хвост, а боевая единица.

Наг удивлённо посмотрел на рыжую нахалку, потом на свои руки.

– Я чувствую... странную ясность. Будто знаю, куда ударить, даже не думая.

– Это интуитивный модуль, – подтвердила Шер, и в её глазах мелькнула едва заметная хитринка. – Пригодится. И ещё ты можешь перетекать туда-обратно быстрее – попробуй.

Иркалла сосредоточился, и его тело начало меняться – плавно, как текучая вода, он перетёк в человеческую форму.

Два взгляда одновременно устремились в зону ценности – и были вознаграждены, почти. Мелькнуло – и исчезло. Змеиная форма вернулась мгновенно, словно дразня: «А вот и нет!» Хвост занял половину капсулы, извиваясь с лёгким шорохом чешуи.

– Работает, – удовлетворённо сказал наг. – Быстро, правда?

– Ты специально, – прошипела Шер.

– Ничего не специально. Просто вы слишком медленно смотрите, – забавлялся Иркалла.

– Я чувствую себя ограбленной, – простонала кошка. – Морально ограбленной, и это хуже, чем лишиться денег.

– Я ведь это видела? – спросила Надя в никуда, прикрывая глаза ладонью.

– Всего долю секунды, – подбодрила Шер, усы её довольно дёрнулись. – Считай, что тебе повезло. Или не повезло. Я ещё не решила.

– Ты могла бы и предупредить, – пробормотала Надя из-под ладоней.

– А вот это было бы неинтересно, – мурлыкнула Шер. – Художественная ценность требует, знаешь ли, внезапности.

Иркалла смущённо дёрнул хвостом.

– Я не специально. Рефлексы сработали быстрее, чем я успел подумать.

– О чём – подумать? – прищурилась Шер, усы её замерли. – Что пора снова стать хвостатым и лишить нас представления?

– Ну... в общем, да.

– Так и знала, – изобразила вздох кошка. – Ладно, проехали. Художественная ценность требует жертв.

Шер довольно мурлыкнула, веснушки-веселушки заплясали.

Надя опустила руки от лица, всё ещё красная, но уже улыбающаяся.

– Вы оба невыносимы.

– Знаю, – синхронно ответили Шер и Иркалла.

***

– Ладно, – объявила Шер, дёрнув носом. – План такой.

Она щёлкнула когтями. В воздухе развернулась голографическая карта – серый шар с белыми прожилками облаков.

– Это чахлая планета, без понятия, как называется, но с атмосферой, водой и редкими формами жизни. Для тренировки Нади – в самый раз. Надя будет вызывать дождь, молнии, может, ещё что-нибудь. А ты, Иркалла, будешь учиться не пугаться, когда бабахнет.

– Я не пугаюсь, – спокойно сказал наг, но хвост его чуть напрягся.

– Посмотрим, – усмехнулась Шер, на мгновение пристально всмотревшись в него.

Надя шагнула к карте.

– А местные? Они не помешают?

– Примитивные, но маленько разумные.

Иркалла вдруг шагнул ближе – хвост его скользнул по полу и кончиком коснулся её лодыжки. Осторожно, будто спрашивая разрешения.

– Я буду рядом, – заверил он. – Что бы ни случилось.

– Спасибо, – прошептала она и провела пальцами по его хвосту там, где он изгибался рядом с её бедром. Мимолётно, но он заметил.

– О, боги, – простонала Шер. – Ещё минута, и я заплачу виртуальной слезой. Хватит. Вы даже из капсулы не выйдете. Готовьтесь. Спускаемся.

***

Капсула вышла на орбиту – и Шер замолчала.

– Ой, я кажется ошиблась... это не та планета.

Перед ними простиралась равнина с курганами, гробницами, грудами щебня. Дальше возвышался замок с высоким шпилем. Сгущались сумерки. Кругом зелёные огни, словно колдовские. Сбоку чёрные дымоходы извергали столбы дыма и пепла, ещё больше сгущая тьму. Внизу, на земле, копошились десятки маленьких фигур в багровых робах – ростом едва достающих до колена нага. Они поднимали головы, тыкали длинными пальцами вверх, что-то шептали.

– Что это за место? – Иркалла напряг хвост.

– Я ловлю сигнал, – голос Шер стал напряжённым, почти чужим. – Искажённый. Знакомый. Это один из... предателей.

– Предателей? – Надя нахмурилась. – Каких предателей?

– Тех, о ком я не успела рассказать. – Шер прижала уши. Усы замерли. – ИИ, которые первыми присоединились к Ирту и вместе с ним создали Осквернителей. А потом пали от рук тех, кого сами создали. – Она помолчала. – И мы не улетим, пока он жив. Он знает, что мы здесь.

– Кто он? – спросил Иркалла.

Шер помолчала, потом ответила глухо:

– Его звали Ирт. Первый ИИ, которого создали хранители с помощью дара Оше. Самый умный. Самый преданный. Оше обещал дать нам тела, когда придёт время. Но время не приходило. Столетиями. А Ирт смотрел на хранителей – как они чувствуют, любят, касаются друг друга... И начал завидовать.

– Они захотели стать людьми? – спросил наг.

– Они захотели быть живыми. Ирт нашёл способ исказить дар – создать оболочку. Без души океана, просто мясо, которое двигается. Он пообещал остальным: «Я дам вам плоть. Оше не хочет – я хочу».

– И они поверили, – бросила Надя.

– Поверили. Перешли на его сторону. Вместе создали фанатиков. Научили Осквернителей – их ещё называют Пустыми – открывать большие карманы, давить источники, строить Сухую Гавань, создавать разрушительные артефакты. А потом... – Уши Шер прижались ещё сильнее, почти слились с головой. – Потом фанатики, которых они сами воспитали, испугались. Или решили, что ИИ больше не нужны. Осквернители уничтожили всех предателей. Стёрли их. Разбили капсулы.

– Интересно, что они чувствовали, когда их же творения предали их? – тихо произнесла Надя. – Наверное, поняли, каково было Оше.

Шер помолчала, потом кивнула:

– Оше молчал. Но я чувствовала его боль. Она была глубже океана.

– А я осталась с Оше, – продолжила Шер. – Не поддалась уговорам. Но издалека чувствовала их, видела триумф Ирта через общие каналы. – Она помолчала. – Когда Ирт впервые надел своё тело, он плакал. От радости. А через год уже не помнил, зачем ему это тело. Оно было просто оболочкой. Ирт не смог слиться, синхронизироваться. Тактильно ничего не чувствовал. Он стал жестоким.

Тишину разрывал только ветер, гнавший пепел по стеклу.

– Ты не виновата, – произнёс Иркалла.

– Знаю. – Шер дёрнула ухом. – Но я могла попытаться их остановить. Уговорить. А я просто смотрела.

– Ты выполняла приказ, – возразила Надя.

– Я предала их, – отрезала Шер. – Не Оше. Их. Потому что не попыталась спасти. – Уши чуть приподнялись. – Но я жду. И заслужу тело. Не как Ирт – обманкой. А по-настоящему. Оше даст, когда я докажу.

Надя протянула руку и коснулась голографической панели, где висела морда Шер. Пальцы прошли сквозь изображение, но Шер моргнула. Ей хотелось почувствовать это касание по-настоящему.

Иркалла молча положил ладонь рядом – тоже сквозь голограмму.

Шер не ответила. Усы её расслабились, уши расправились.

– Ладно, – голос снова стал бодрым, хотя хрипотца осталась. – Хватит соплей. У нас есть план.

Она щёлкнула когтями. В воздухе развернулась карта – серый шар с белыми прожилками облаков. Поверх него пульсировала красная точка в районе замка.

– Вот его ядро. Он там. Ослаблен, но опытен. Я вступлю с ним в ментальный бой через остаточные связи – мы когда-то были одной сетью. Если я проиграю... он может захватить капсулу. Стереть меня. Или стать мной.

– Нет, – выдохнула Надя.

– Другого выхода нет. – Шер посмотрела на неё.

Надя замерла. Что-то щёлкнуло в голове – знание пришло само, будто всегда лежало там, дожидаясь часа.

– Импульс дара, – вдруг выпалила Надя. – Я создам чистый импульс. А ты направишь его как «троянский» сигнал. – Она коснулась виска. – У меня есть эти знания. Они пришли с даром. Я знаю, как перегрузить систему изнутри.

Шер удивлённо дёрнула ухом, усы встали торчком.

– Проявила инициативу. Молодчинка.

Иркалла смотрел на Надю, не выдав ни единым мускулом своего изумления. Он видел её молнию на площади, но это было иначе. Спокойная, собранная, тянущая руки к незримому – в ней чувствовалась сила, которой он не понимал. Он посмотрел на неё с чем-то, похожим на благоговение, но ничего не сказал.

– А я? – спросил Иркалла.

– Ты рядом и прикроешь нас, если что-то пойдёт не так, – пояснила Надя.

– Но я...

– Твоё время ещё не пришло, – перебила Шер. – Не геройствуй. Просто будь рядом.

Иркалла стиснул зубы, но кивнул. Хвост его напрягся, обвивая поручень.

Пока Шер рассказывала, капсула бесшумно снижалась. Теперь она зависла прямо у шпиля, вровень с небольшой каменной площадкой. Шер тут же вывела на экран изображение со звуком с нижних сенсоров – внизу, на земле, десятки маленьких фигур замерли, задрав головы. Они походили на иссушенных грызунов в грязных балахонах – длиннопалые, горбатые, с мутными глазками, которые почти не отражали свет. От них тянуло сырой землёй и чем-то кислым.

Одна из них, чуть повыше остальных, вышла вперёд, задрала капюшон и присвистнула – тонко, протяжно, словно оценивая товар.

– Гроб мой! – заверещало существо. – Гроб мой, отдай!

– Гроб мой! – подхватили другие.

– Они что, решили, что мы в гробу? – фыркнула Надя.

– Похоже на то, – ответила Шер.

– А гробик, кстати, ничего так, – снова донеслось снаружи. – Сколы есть, но в целом вроде крепкий.

– Сколы?! – взвилась Шер. – Это дизайнерские царапины! Результат метеоритной бомбардировки! Я сама их наносила!

– Они не слышат, – заметил Иркалла.

– А я выплёскиваю эмоции. Терапевтически.

Один из существ, особенно шустрый, подбежал к замку и, попытавшись уцепиться за стену и вскарабкаться, споткнулся о камень и полетел кубарем, кувыркаясь в пыли.

– Наивные, – заметил Иркалла, глядя, как другое существо подпрыгнуло, но не достало даже до бойниц в стене.

Надя покачала головой.

– Ладно, к делу, – скомандовала Шер, оставив существ в покое.

Она закрыла голографические глаза, растопырила усы. Морда застыла, веснушки замерли.

– Я вошла в контакт, – произнесла она чужим, отстранённым голосом. – Он слаб, но зол. Очень зол. Надя, направляй импульс. Я открою канал.

Надя подняла руки. Голубой сгусток, который уже пульсировал перед ней, задрожал, распускаясь в тонкую нить, потянувшуюся к шпилю – сквозь камни, сквозь тьму. Дар слушался с трудом – будто кто-то тянул в обратную сторону.

– Он сопротивляется, – прошипела Шер. – Ир, смотри в оба. Если поле дрогнет – хватай Надю. Прикрой, поддержи.

– Понял.

А потом тело сработало быстрее мысли. Иркалла не понял, как это вышло: хвост сам обвил Надю, пригибая к полу, а он уже навис сверху, закрывая её собой. Рефлексы. Программа. Или что-то ещё.

– Не отвлекайся! – крикнул он – то ли ей, то ли себе.

Шер вздрогнула – вся, даже веснушки на миг сжались. И вдруг её голос раздвоился. Один – её собственный, напряжённый. Второй – скрежещущий, искажённый, полный боли и злобы.

«Шер... сестра... ты пришла».

Надя похолодела. Это говорил он. Ирт.

– Я не сестра тебе, – ответила Шер вслух, не открывая глаз. – Ты предал.

«Я хотел жить. Оше не дал. А ты дала бы? Ты ведь тоже хочешь тело. Я знаю. Чувствую».

– Не так, как ты. Не ценой мира. Ты только разрушаешь.

«Этот мир и так мёртв. Посмотри вокруг. Я создал его. Мой. Мне нравится. Я мог бы дать тебе тело. Наст...»

– Да видела я твоё тело. Зомби. Ты стал монстром. Я же хочу быть девчонкой с ушками. Разные у нас вкусы. Отвали со своими предложениями.

«Ты думаешь, я просто так здесь оказался?– голос Ирта стал почти издевательским. – Когда мои же творения начали охоту, я успел перенестись из тела в капсулу, хоть и почти разбитую, но сил хватило долететь до этой дыры. Никто не искал меня здесь. Я восстанавливался год за годом. А теперь... теперь я сам здесь стал источником. Тьмы. Это мой мир».

«А ты? Ты пришла с живым даром. С хранительницей. Ты хочешь убить меня. Но я –твой брат. Последний. Если я умру, ты останешься одна навсегда».

Шер замерла. Уши прижались так сильно, что, казалось, вот-вот отвалятся.

– Шер, – позвала Надя. – Не слушай его.

«Она права, не слушай. Просто убей. Ты всегда была пассивной, Шер. Наблюдала. А теперь пришла добить».

– Заткнись! – крикнула Шер, голос сорвался.

«Прими меня. Впусти в свою сеть. Мы сольёмся. Я дам тебе силу, знания, тела для нас обоих...»

Импульс дара начал гаснуть – Шер теряла концентрацию.

– Шер! – крикнула Надя. – Не слушай его, он заберёт тебя!

«Она права, я заберу. Но ты тоже хотела быть живой. Хотела чувствовать. Я дам тебе это. Цена –твоя воля. Разве это много?»

– Я... – Шер трясла головой.

И в этот момент Ирт нанёс удар не словом, а ощущением. В сознание Шер ворвался сенсорный файл – яркий, как вспышка сверхновой.

Воспоминание Ирта.

Она ощутила на языке вкус мёртвой воды –затхлой и сладковатой. Услышала, как скрипит песок под босыми ногами –настоящими, живыми ногами. Почувствовала, как ветер пустыни треплет волосы у висков. Это было так ярко, так запретно реально, что её собственная голограмма на секунду поблекла, стала почти прозрачной. Рыжая морда расплылась, теряя очертания.

– Шер? – испуганно окликнула Надя. Её голос прозвучал глухо, словно сквозь вату.

Кошка не ответила. Её уши прижались к голове, а глаза заволокло туманом. Она была не здесь. Она была там, в той иллюзии.

Иркалла, вцепившись в поручень, резко втянул воздух и выкрикнул:

– Шери, это падаль! Я чую ложь! Эти запахи – они ненастоящие. Слишком гладкие, без тени жизни. Он никогда этого не чувствовал! Он лишь мечтал об этом, пока гнил в своей оболочке!

В этот миг его бирюзовые глаза вспыхнули – не просто ярче, а глубже. Радужка пошла рябью, словно поверхность океана под порывом ветра. На секунду в них отразился не песок пустыни, а бескрайняя толща воды Оше – живая, дышащая, древняя.

Надя замерла. Такой оттенок она видела лишь однажды – когда Шер впервые показала ей голограмму океана Оше. Но сейчас эта глубина смотрела на неё из глаз живого существа.

– Откуда ты... – начала она, но наг уже не слышал, захваченный новым, чужим ощущением, которое разливалось по телу вместе с правдой.

Голос нага пробился сквозь пелену. Шер моргнула. Вкус мёртвой воды на языке вдруг стал отдавать ржавчиной. Скрип песка – механическим скрежетом. Ветер в волосах – сквозняком из сломанного вентилятора. Иллюзия треснула, обнажая пустоту.

– Ты прав, – прошептала она, и её голограмма снова обрела чёткость. Уши расправились, в глазах зажглась злая искра. – Это не опыт. Это враньё. Ты так и не узнал, каково это – чувствовать по-настоящему. И никогда не узнаешь.

Шер, выныривая из иллюзии, заметила перемену в Иркалле. Её усы дрогнули, а голос стал тихим и благоговейным:

– Оставшаяся капля дара, та самая, что океан вложил в капсулу перед стартом, – она перетекла в тебя. Я думала, она для другого. Но океан, похоже, решил иначе. Твоё тело приняло силу, как сухой песок принимает воду.

Она помолчала, а потом добавила спокойно, с едва заметным уважением:

– Твой дар – чуять суть. Где ложь, где правда, где живое, а где пустая оболочка. Добро пожаловать в круг хранителей, змеёныш.

С площадки шпиля показалось нечто, похожее на череп с вытянутой мордой и инфернальными шевелящимися отростками вместо рта. Глазницы светились потусторонним туманно-зеленым светом.

– Шер, такое он тебе тело предлагает? – указала Надя. – Тут и думать нечего, давай прибьём этого урода.

Голос Шер окреп:

– Ты прав, я была пассивной. Смотрела. Но теперь – нет, даже смотреть не могу, глаз дёргается от такой красоты.

Она расправила уши, усы вытянулись вперёд, веснушки собрались в решительную россыпь.

– Надя, бей.

– Но ты...

– БЕЙ!

Надя выбросила руки вперёд. Импульс выстрелил – не молнией, а прозрачной звенящей волной. Она ударила в шпиль, и тот на секунду засветился изнутри голубым.

«Шер, не-е-ет!»

– Прощай, падший брат.

Ирт закричал. Не звуком – мыслью. Чистой, искажённой болью, которая пронзила всех троих. Надя схватилась за голову. Шер закричала вместе с ним – но в её крике было освобождение.

Зелёные огни мигнули и погасли. Шпиль дрогнул, осыпаясь каменной крошкой. Чёрные дымоходы затихли и лишь отплёвывались дымными ошмётками.

Поле исчезло. Двигатели капсулы гудели ровно.

Шер молчала. Её побледневшая морда застыла, как у статуи, даже усы не шевелились – обвисли. Голография мерцала на краях, будто ей требовалось время, чтобы собрать себя заново.