Неправильный Ашкет
- -
- 100%
- +
– Интересно, получится у меня прыгнуть отсюда?
Прислушалась к себе.
– Могу.
Прыжок дался почти без усилий. Лёгкий холод, короткая тишина – и она стояла на серой гальке восточного берега. Вода была тёмной, почти чёрной у самого горизонта. Потемневший от солёной сырости причал уходил в воду шагов на тридцать. У самого края, натягивая ржавую цепь, глухо билась о брёвна грубо сбитая лодка.
У деревянного настила застыл часовой. Не Брон – тот был намного выше и держался иначе, этот заметно сутулился, безмолвно глядя на воду.
Верена подошла ближе и встала рядом.
– Решила познакомиться.
Серые искры в его глазницах сузились, но сам страж даже не повернулся, продолжая гипнотизировать волны.
– Ты ученица.
– Как твоё имя, страж?
– Я не обязан с тобой говорить.
Верена проигнорировала его сухость и кивнула на лодку, а затем перевела взгляд чуть дальше – туда, где из воды проступали чёрные скалы. Там, у печального вида мыса, туман стоял особенно плотной, синей стеной, навевая глухую, липкую жуть.
– Могу я пользоваться лодкой? – поинтересовалась она с лёгкой иронией. – Рыбалка, например, вон у того мыса. Место... сказочное.
Сутулый страж оставался неподвижен.
– Отвечать на вопросы тоже не обязан, – его голос прозвучал глухо, словно из глубокого каменного колодца. – Но сбежать не надейся.
Затем он просто шагнул в сторону и скрылся в тумане.
«Уж больно похоже, что я его раздражаю»,– мысленно прокомментировала Верена, глядя на опустевший причал.
Она постояла ещё немного, глядя на лодку. Затем закрыла глаза и прыгнула обратно в покои.
***
Поздний ужин не отличался разнообразием, но Кларк точно выполнил инструкцию. На подносе ждали те же жилистые птичьи ножки, миска тушёных кореньев со специями и двойная порция сладких ягодных шариков. Человеческий желудок насытился, переваривая калорийную пищу.
Верена устроилась в кресле с «Трактатом о переносе сути». Строки с угловатым шрифтом постепенно начали расплываться. Она незаметно задремала, продолжая сжимать тяжёлый фолиант в руке.
Проснулась она мгновенно – от липкого, давящего ощущения чужого внимания.
Прямо над ней, едва ли не касаясь её лица, склонился Арид. Его глазницы горели опасным, изучающим голодом. Сработал чистый рефлекс. На эмоциях Верена резко вскинула руку и вцепилась ему в горло. Её тонкие пальцы сомкнулись со страшной силой, ладонь прошла сквозь изумрудно-пепельную призрачность ауры и жёстко зафиксировала шейные позвонки.
В ту же секунду внутри неё сорвало затвор. Глаза Верены вспыхнули леденящим белым фосфором, а под кожей бешено запульсировал ненасытный голод Ашкета. Сила рванулась наружу, готовая выпить древнего некроманта досуха.
Хватка у земной женщины оказалась железной. Арид дёрнулся. Его аура яростно заплясала, изумрудные линии мантии пошли пятнами искажения. Он что-то раздражённо прошипел и, не имея возможности вырваться физически, просто растаял, применив перемещение. В её зажатых пальцах осталось лишь облачко пепла и клочок сорванной изумрудной ауры, который мгновенно впитался в кожу обжигающей судорогой.
Её рука так и осталась поднятой, сжимая пустой воздух. Дыхание со свистом вырывалось из груди.
В дверь коротко поскреблись, и створка ушла в стену. На пороге стоял Кларк.
– Хозяин зовёт, – сообщил он без интонации. – Во дворе…
Договорить он не успел. Скелет буквально споткнулся на ровном месте, когда Верена повернула к нему голову. Она смотрела на слугу голодным взглядом, а её белая аура волнами хлестала по стенам, заставляя факелы чадить чёрным дымом. Дар рвался жрать, но она стиснула зубы. Многолетний опыт контроля над собой сработал как стальной щит. Она удержала зверя на цепи. Не позволила силе управлять собой.
– Через пару минут, – её голос прозвучал жутко, замогильно, скрежеща как сухая кость по камню. – Выйди.
Кларк не стал ждать. Некромантский приказ Хозяина стёрся перед лицом первобытного ужаса, который исходил от ученицы. Мёртвый слуга развернулся и почти бежал по коридору.
Через две минуты Верена шагнула в проём, ведущий наружу. Туман над двором стал ещё плотнее, пропитывая одежду сыростью.
Арид стоял у самого края обрыва. По бокам от него застыли двое стражей в глухих плащах. При её появлении оба охранника мгновенно подобрались, положив руки на эфесы мечей – они почувствовали, как белый огонь её сути всё ещё волнами перекатывается под курткой, а глаза горят проснувшимся голодом. Ладонь Веры до сих пор покалывало от сорванного клочка изумрудной силы Хозяина.
Она остановилась в десяти шагах, скрестив руки на груди. Голос её, хоть и вернул человеческие интонации, оставался сухим и опасным.
– Стучать не учили в твоём далёком прошлом, учитель? Я женщина, между прочим. Мало ли чем я там занимаюсь.
Охранники шевельнулись, искры в их глазницах сузились. Арид выдержал паузу, разглядывая её ещё не остывший взгляд.
– Моя ошибка, – ровно отозвался он. – Но теперь ты идёшь есть. Накинь капюшон и за мной.
Они двинулись обратно внутрь скалы, но не на кухню, а по винтовой лестнице в самые глубокие подвалы острова. Спуск казался бесконечным. В самом низу проход расширился, упираясь в круглый глухой зал из пористой тёмной породы. На полу наливался алым свечением сложный рисунок – та самая руна, которую Верена видела на карте в библиотеке.
Арид шагнул в центр круга и глухо зашептал заклинание на древнем, скрежещущем языке. Пространство внутри зала поплыло, и тупик перед ними просто растаял, открывая проход. Повеяло гарью, застоявшейся кровью и чужим, липким страхом.
Они прошли сквозь портал вчетвером.
По ту сторону оказалась деревня. Точнее, то, что от неё осталось. Почерневшие от пожара избы, поваленные заборы и плотный мрак чужой ночи. В самом центре поселения, на вытоптанной площади, в кучу были согнаны выжившие селяне. Старики, женщины, дети – живых оставалось совсем мало, и они исходили слепой, дикой паникой. Вокруг них, методично отсекая пути к бегству, бродили поднятые слуги с пустыми глазницами.
А рядом с ними, неторопливо выбирая жертв, двигались трое Ашкетов. Переливы их разномастных аур – от грязно-зелёной до тускло-пепельной – пеленой вились над костями. Различались и огни в черепах: у одного тлели желтоватые искры, у других – угольные. Они буквально пировали, выпивая жизненные силы из согнанных селян.
В ту же секунду в груди Верены взорвалась ярость. Земной разум захлестнула ненависть к тварям, которые устроили эту бойню. И одновременно с этим под кожей снова заворочался голод.
Под наброшенным капюшоном её лица не было видно. Окружающие Ашкеты не заметили угрозы, видя перед собой лишь очередного сородича-новичка в плаще. Но из-под ткани наружу пробивался яростный, горящий белый свет – не тусклый, как у остальных, а чистый, ослепительный огонь.
Верена не стала больше ждать. Она сорвалась с места, ломая пространство коротким прыжком, и возникла прямо за спиной ближайшего монстра.
Её пальцы сомкнулись на его шейных позвонках. Тот даже не успел обернуться. Затвор внутри её груди сорвало окончательно, и она с холодным, голодным наслаждением потянула чужую силу на себя. Ашкет захлебнулся криком, но её горящее белое сияние за секунду выжгло его защиту, всосав всю его магическую суть до последней капли. Оболочка мгновенно иссохла и рухнула грудой серых костей.
Связь некромантии, удерживающая поднятых им слуг, оборвалась. Дюжина охранников на площади синхронно замерла и повалилась на землю пустой костяной трухой.
Второй Ашкет попытался выставить пепельный щит, но Верена уже была рядом. Она не оставила ему шанса. Перешагнув через останки первого, она впилась руками в его защиту, пробила её и выпила чудовище досуха за три удара сердца. Сила чужих смертей бурлила в её жилах, её белый огонь хлестал по сгоревшим избам, выжигая ночную тьму.
Третий бросился бежать, но Верена просто вычеркнула его из пространства, заперев звук его паники своей волей, и всосала остатки его сути на расстоянии.
На площади воцарилась тишина. Согнанные в кучу селяне в ужасе жались друг к другу, не понимая, что за существо в капюшоне только что уничтожило их мучителей. Из ушей Верены капала кровь от перепада давления, в горле стоял невыносимый горький привкус, но её биология переплавила всю сожранную силу в чистую, колоссальную энергию Дара. Голод отступил, оставив после себя мутную сытость.
«Я только что убила троих разумных существ. Не защищаясь – нападая. И мне... понравилось».Она задавила эту мысль прежде, чем та успела оформиться.
Арид всё это время стоял у проёма. Он не вмешался. Не помог своим. Он лишь молча, с глубоким, пугающим удовлетворением наблюдал за этой бойней, фиксируя силу своей аномалии.
Верена медленно повернулась. На выживших селян она даже не посмотрела – ей нельзя было сорваться снова. Она зашагала обратно, направляясь к острову.
Проходя мимо Арида, она остановилась на долю секунды и, не поднимая капюшона, бросила ему в лицо:
– Оставшихся – не трогать.
Она шагнула в алый круг руны. Вчетвером они вернулись в круглый зал подвалов. Завеса за их спинами бесшумно сомкнулась.
Верена шла первой. Не оборачиваясь, не глядя на стражей и притормозившего некроманта, она взлетела по винтовой лестнице и быстрыми шагами направилась в жилое крыло. Ноги гудели, ладони горели, но её воля полностью контролировала силу.
Она пролетела мимо Кларка, ворвалась в свои покои и захлопнула дверь.
– Я знаю, ты слышишь. Чаю принеси. И шарики. Много.
Глава 6. Зеркало
«Три, – Верена сидела в кресле, уставившись на свои ладони, которые всё ещё мелко дрожали.– Я опять выпила троих Ашкетов за пару минут. И мне... не было противно. Сила зашла легко, как горячий супчик в голодный желудок».
Навалилось похмелье от чужой магии. В ушах до сих пор звенел гул, а перед глазами висели лица перепуганных селян.
«Арид – сука, конечно, редкостная, – она горько усмехнулась, откидываясь на спинку.– Как технично он всё обставил. Своих же подставил под удар, глазом не моргнув. Ему тесно на материке, он убирает конкурентов моими руками и одновременно смотрит, сколько в меня поместится. Измеряет объём бака перед тем, как попытаться сожрать меня саму. Ну-ну. Главное – сам не лопни, когда время придёт».
За дверью послышался шорох. Кларк вошёл, удерживая в руках дымящуюся кружку и глубокую тарелку, доверху наполненную ягодными шариками.
– Ваш перекус.
– Погоди, не уходи, – Верена остановила его движением руки. Спать после неожиданной бойни не хотелось совершенно. Организм, накачанный чужой энергией, требовал разрядки. – Кларк, у вас есть алкоголь? Ну, спиртное. В сундуках утопленников бутылки бывали?
Череп качнулся.
– Да. Мы собираем всё, что уцелело.
– Принеси. Что найдёшь.
Кларк беззвучно развернулся и покинул комнату. Вернулся он минут через десять. В руках слуга удерживал три пыльные бутылки из дымчатого толстого стекла и бокал. Это была тончайшая, дорогая полупрозрачная чаша на витой ножке, но по самому краю шёл небольшой, рваный откол – море не пощадило вещь.
– Всё, что есть в хранилищах, – сообщил Кларк, выставляя принесённое на столешницу.
Верена взяла бокал, провела пальцем по резному краю и неожиданно искренне улыбнулась.
– Какая прелесть. Раненый, но благородный. И что тут у нас?
Она поочерёдно повернула бутылки к свету факела, разглядывая въевшиеся в стекло остатки этикеток. Две из них содержали какую-то местную крепкую настойку, а третья оказалась выдержанным вином с южных склонов материка. Верена придвинула её к Кларку.
– Открой.
Слуга беспрекословно зажал бутылку одной рукой, а костяной указательный палец другой руки с сухим хрустом вогнал прямо в центр старой пробки. Секунда – и он выдернул её, словно штопором. По комнате растёкся густой, неожиданно вкусный аромат выдержанного напитка.
– Вино я забираю, – она взяла открытую бутылку. – А остальные... Кларк, составь их вон туда, на подоконник. Пусть стоят. Будет моя личная коллекция.
Она проводила взглядом его блестящий череп и вдруг тихо, с горькой иронией спросила:
– Скажи, Кларк... Я была такой страшной, что от меня бегут даже мёртвые?
Слуга замер. В полной тишине комнаты его челюсть мелко, сухо заклацала, словно кости тряслись от волнения.
– Я восхищён. И... – голос Кларка прозвучал суше обычного.
Верена приподняла бровь, глядя на неподвижную фигуру.
– И...?
– Было бы честью служить только вам, – еле слышно, почти шёпотом уронил он.
Она отметила про себя эту фразу, но развивать опасную тему не стала – у стен могли быть уши Арида. Лишь мягче кивнула в сторону оконной трещины:
– Ставь. И ещё одно: завтра организуй мне сюда вазу с цветами. Ну, или горшок с чем-нибудь цветущим. Из леса, например.
– Понял, – без эмоций отозвался Кларк.
Слуга послушно перенёс настойки к окну. Подоконник в покоях был широким, вырубленным в толще стены в форме глубокой ниши, уходящей к самому проёму. Он был неровным и напоминал мимолётную кривую усмешку. Тёмные бутылки разместились в этом каменном пазу. Кларк развернулся и бесшумно скрылся в коридоре.
Первый глоток обжёг горло согревающим теплом. Сила Ашкета внутри неё брезгливо дрогнула, пытаясь отторгнуть обычную человеческую радость, но Верена жёстко подавила этот импульс.
«Хрен тебе, а не сухой паёк, – мысленно отрезала она, делая второй глоток и глядя на свои бутылки в оконной нише. –Я буду пить вино из битого бокала и останусь человеком. А ты, зверюга, сиди и переваривай сожранных Ашкетов».
Она плеснула ещё вина, сделала пару крупных глотков и почувствовала, как по телу наконец-то разлилось приятное, тяжёлое тепло. К середине ночи её слегка развезло – сказались накопившаяся моральная усталость, похмелье от чужой выпитой магии и алкоголь. Голова приятно кружилась, а могильный холод замка временно перестал колоть кожу.
Допив вино, Верена придвинулась к висящему на стене зеркалу и долго всматривалась в мутную патину. Её глаза вспыхнули белым, затопив зрачки. Она наклонила голову, разглядывая новое отражение в полумраке комнаты, и тихо произнесла вслух:
– Зловеще. Теперь я похожа на местную.
Взгляд погас. Она отодвинула пустой бокал и раскрыла принесённую Кларком книгу – «Основы некромантии». Перелистывая плотные сероватые страницы, наткнулась на раздел о зеркалах. Древние некроманты использовали их для слежки, настраивая на определённые частоты пространства. В тексте приводилось заклинание-ключ для активации отражающих поверхностей, но Верена, повинуясь внезапному импульсу, произнесла другие слова – не те, что были выбиты на странице. Память сама скорректировала словесную формулу, сделав её тоньше и сильнее.
И зеркало дрогнуло.
Мутное стекло качнулось, патина растаяла, превращаясь в чистое, прозрачное окно. Она жадно всматривалась в чужую реальность.
Ночной город. Настоящий, живой город где-то на Материке, залитый тёплым светом факелов и магических фонарей. Мощёные улицы, остроконечные крыши и хмельная суета у дверей многочисленных таверн. Из зазоров между зданиями доносилась музыка. Верена зацепилась глазами за случайную парочку – мужчину и женщину, которые как раз открывали тяжёлую дубовую дверь одного из питейных заведений.
Она осторожно повела рукой, и стекло послушно среагировало. Картинка плавно скользнула вслед за движением её пальцев, создавая полное ощущение, что она сама идёт сквозь толпу. Её никто не видел. Она была лишь бесплотным, невидимым фокусом внимания, парящим в шумной, бурлящей таверне.
Вокруг кружилась чужая, далёкая жизнь. Воздух там казался густым, горячим, наполненным ароматами жареного мяса, свежего эля и пряных трав. Она разглядывала публику через тонкое стекло окна – здесь собрались маги самых разных направлений. Чародеи-стихийники в строгих суконных кафтанах негромко переговаривались за дальним столом. Боевые маги с южных рубежей, с выжженными защитными клеймами на запястьях, громко спорили, швыряя на столы тяжёлые монеты. Молодые подмастерья некромантов в тёмных мантиях со смехом передавали друг другу глиняные кружки. На уличных помостах за окном таверны кружились в быстром танце обычные городские жители.
И ни одного Ашкета. Ни одного слуги. Просто жизнь.
Она вела руку дальше, разглядывая лица, как вдруг один из сидевших в углу некромантов резко нахмурился. Бледный мужчина с хищным, сухим лицом внезапно оборвал фразу на полуслове, отставил кружку и настороженно огляделся по сторонам, словно почувствовал, как чья-то колоссальная, леденящая воля коснулась его затылка. Его глаза сузились, сканируя зал, и он посмотрел прямо в неё. Сквозь неё.
Верена перестала дышать и резко отдёрнула руку.
В то же мгновение картинка схлопнулась, возвращая мутную серую патину. Она так и осталась сидеть в кресле, замерев с вытянутой рукой и глядя на обычное, безжизненное стекло. В ушах ещё стоял смутный отголосок весёлой музыки. Сердце бешено колотилось в груди.
Это короткое зрелище стало для неё глотком свежего воздуха. Напоминанием о том, ради чего ей стоило терпеть Арида и дрессировать свой голод. Мир за пределами этих скал существовал, он был настоящим, бурлил, и она обязана была там жить.
В дверь коротко поскреблись.
– Хозяин ждёт, – донёсся голос Кларка. – На кладбище. Велел взять книгу.
Верена шумно выдохнула, прижала ладонь к груди и коротко икнула. Нащупала на столе «Основы некромантии», кое-как втиснула тяжёлый переплёт под мышку и шагнула в коридор. Ноги слушались плохо. Недолго думая, она протянула руку и намертво зацепилась локтем под костлявую руку слуги.
– Веди.
Кларк на секунду заклинил, глядя на её пальцы на своём предплечье.
– Вам надо прыгнуть, – ровно напомнил он. – Иначе идти слишком долго.
– Подождёт, – отрезала Верена, увлекая его за собой.
До погоста они добирались пешком сквозь сырой туман. На границе леса Арид уже мерил шагами открытую низину, расхаживая туда-обратно и заложив руки за спину. Несколько жировых факелов, воткнутых прямо в землю, чадно освещали пятачок земли и свежий могильный холм. Некромант обернулся и замер, созерцая, как его ученица колымагой выплывает из чащи, почти повиснув на костлявом плече Кларка.
– Почему так долго? – недовольно процедил Хозяин острова, но тут же осёкся и принюхался. Багровые угли в его капюшоне вытянулись в полоски чистейшего, детского изумления. – Ты... пьёшь?
– Ик, – честно подтвердила Верена.
– Ты достаточно отдохнула, – Арид быстро вернул себе суровый вид, хотя недоумение по-прежнему сквозило в его осанке. – Будешь поднимать первого слугу.
Он зашагал вокруг холма, чеканя слова инструкции. Он объяснял ей механику, рассказывал, как нащупать остаточную искру в костях и потянуть её за собой. Верена честно пыталась слушать, но пространство перед глазами немного качало, словно палубу в шторм. Она только сильнее сжимала локоть Кларка, используя слугу как единственную надёжную точку опоры в этом качающемся мире.
Арид остановился напротив, скрестив руки.
– Может, ты уже отцепишься от него и начнёшь действовать? Разрешаю заглянуть в книгу.
Нахмурившись, Верена снова глянула в плывущую книгу, сделала глубокий вдох и резко выкинула свободную руку вперёд, формируя ментальную петлю. Дар послушно выбросил бледную светящуюся нить. Хмельная координация подвела её: Верена опять икнула, рука вильнула в сторону, и она случайным размашистым жестом подхватила чужую, уже существующую нить Кларка. В её пьяной голове щёлкнул инстинкт наведения порядка. Одним коротким, хаотичным движением пальцев она просто перепутала привязки местами, намертво завязав узел Кларка на себе, а свежего гнилого мертвяка, вылезшего из могилы, перекинув на Хозяина замка.
– Что ты творишь, дура?! – Арид на секунду лишился дара речи, глядя на мертвеца у своих ног. – Ты... ты украла моего слугу! Моего лучшего, отполированного Кларка! Это моя вещь! А мне подсунула эту смердящую падаль?! Сломала полярность узлов... Пьяная идиотка!
Он яростно прошипел контр-заклинание. Гнилой труп тут же осыпался обратно в землю безжизненными костями, а сам Арид, не на шутку взвинченный и оскорблённый, мгновенно растаял в воздухе, избавляясь от её общества. Напоследок ветер донёс до кладбища лишь глухое, злое шипение.
Верена проводила пустой пятачок мутным взглядом, закрыла книгу и окончательно обмякла, навалившись на Кларка. Ноги её больше не держали.
Слуга медленно повернул к ней череп. Его челюсть больше не клацала от волнения, а в пустых глазницах затеплился едва уловимый, ровный свет.
– Теперь мой, – заплетающимся языком произнесла она. – Неси меня спать.
– Да, моя госпожа, – тихо произнёс он. – Идёмте.
Не дожидаясь ответа, Кларк беспрепятственно перехватил её поудобнее, бережно поднял на руки и понёс прочь от кладбища. Верена даже не пошевелилась. Тяжёлый фолиант «Основ некромантии» так и остался зажат под её мышкой. Пока слуга шёл сквозь синий ночной туман, мерно постукивая голыми костями ступней по пористой породе тропы, земная женщина на его руках уже вовсю похрапывала – ровно, тяжело и неестественно зловеще, как и положено истинному Ашкету.
Он беззвучно доставил её в жилое крыло. Войдя в покои, Кларк аккуратно опустил спящую госпожу на кровать поверх шкур. Верена, так и не разувшись, перевернулась на бок и мгновенно уснула мертвецким сном.
Слуга постоял над ней несколько секунд, бережно вытянул книгу из её ослабевших пальцев, положил её на стол и бесшумно скрылся в полумраке коридора.
Глава 7. Белоепламя
В отдельной гостиной на втором ярусе таверны «Седьмой поворот» пахло тлеющим очагом, дорогим табаком и мясом с пряностями. Шум общего зала доносился сюда глухим, ленивым отзвуком смеха и топота танцев.
За круглым столом из морёного дуба сидели шестеро эррутов. Посередине, остывая, стоял запечённый окорок, блюдо с сыром и несколько кувшинов с элем, к которым никто не притронулся.
Главной силой на этой встрече был ректор Высшей Академии Стихий и Некромантии, небрежно оперевшийся на набалдашник массивной трости. Это был статный мужчина с пронзительным, режущим взглядом и угольно-чёрными волосами, в которых у левого виска резко выделялась широкая седая прядь. На его щеке белел старый рваный шрам – память о стычке с Аридом, после которой он едва остался жив, навсегда сохранив хромоту.
Некромантия на Материке встречалась нечасто, а тех, кто сумел по-настоящему подчинить себе эту жуткую силу, были единицы. Ректор являлся одним из них. Но даже его возможности меркли перед Ашкетами, чья дикая, необузданная мощь неизмеримо превышала магию любого смертного чародея.
Рядом с ректором сидели его верные друзья, прошедшие с ним ту прошлую, неудачную кампанию против костяного острова. Грузный мастер-стихийник Брант в поношенном кафтане методично набивал трубку. Дальше хмурился магистр-лекарь Фабиан – сухопарый мужчина с цепкими пальцами, пахнущий горькой валерьяной. Последним из них был мастер меча Гард – закалённый воин, чья тяжёлая ладонь в шрамах покоилась на эфесе меча, лежавшего поперёк колен. Все они составляли официальный боевой костяк Совета Материка.
Шестым за столом был посланник из королевского дворца – лощёный чиновник в дорогом бархатном колете, который брезгливо прикрывал нос надушенным платком. Замыкал собравшихся бледный магистр Олвен – некромант с хищным лицом, нервно крутивший в тонких пальцах пустой кубок.
– Сведения подтвердились, – Олвен нарушил тишину, его голос звучал хрипло, но отчётливо. – Мои соглядатаи вернулись с побережья два часа назад. Третья прибрежная деревня разорена. Но выжила добрая треть селян – и это в разы больше, чем после любого набега прежде.
Стихийник Брант прикурил трубку от кончика собственного пальца и выпустил струю сизого дыма:
– Хочешь сказать, Ашкеты сами бросили добычу? Это на них не похоже.
– Они не бросили, – Олвен поднял на него тяжёлый взгляд. – Их выкосили. Троих высших Ашкетов выпили досуха за несколько минут. От их личной нежити на площади остались только кучи безжизненной костяной трухи. Селяне в один голос твердят, что из тумана появился мелкий силуэт в капюшоне. Из-под ткани рвался ослепительный, горящий белый свет. Чистый белый огонь.
Дворцовый чиновник недовольно поморщился:
– Сомнительно. Очередная аномалия Пограничья. Стоит ли Его Величеству беспокоиться из-за грызни костяных монстров? Они вечно делят территории.
– Они никогда не делят территории так, – резко, как удар плети, прозвучал голос ректора Академии. Он даже не повернулся к чиновнику, продолжая сверлить взглядом набалдашник трости. – Ашкеты не способны пожирать сородичей, ещё и на ходу. Суть себе подобных для них – чистый, разрушительный яд. Единственное исключение в их законах – официальный поединок насмерть, честное сражение. Только когда один Ашкет убивает другого в ритуальной дуэли, природа их силы позволяет всосать его мощь без вреда для себя. Но там, в деревне, не было никаких дуэлей. Троих высших тварей просто выкосили мимоходом, сожрав прямо в процессе боя.