Женщина дракона

Домой они вернулись, когда на небе уже зажглись первые звёзды. Мелинда ждала их у калитки, и её лицо осветилось улыбкой, когда она увидела довольные, разрумянившиеся лица детей.

– Ну как? – спросила она.

– Замечательно! – воскликнула Зефира, спрыгивая с кортуна. – Мама, ты бы видела, как там интересно!

Ольга слезла следом, взяла свою сумку и, проходя мимо Тристана, тихо сказала:

– Спасибо тебе.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, братское.

– Ты моя сестра, Линга. Ты всегда можешь рассчитывать на меня.

Ольга опустила глаза, чтобы он не заметил, как они защипали. Потом улыбнулась и пошла в дом, где пахло свежим хлебом и травами, где её ждали ужин и тепло семейного очага.

Этот день помог ей отвлечься. И, может быть, впервые за долгое время она почувствовала, что этот мир действительно становится её домом.

Неделя пролетела как один день.

Оля просыпалась на рассвете – два солнца вставали почти одновременно, заливая комнату золотисто-розовым светом. Первым делом она подходила к зеркалу.

Каждое утро одно и то же. Чужая женщина в отражении, тёмные глаза, острые скулы. Каждое утро Оля привыкала заново.

– Доброе утро, – шептала она.

Отражение с каждым днём смотрело чуть мягче.

Тренировки с отцом давались всё легче и легче. Тело Линги было сильным, натренированным – оно жило своей жизнью, реагировало быстрее, чем сознание Оли. Но сознание… сознание не успевало. Оно путалось в командах, запаздывало, ошибалось.

– Твой стиль изменился, – заметил Эрик на третий день. Золотая змея в его волосах блеснула на солнце. – Раньше ты атаковала первой. Всегда. Смело, даже безрассудно. А теперь… ты ждёшь. Смотришь. Анализируешь.

– Я решила изменить свой стиль боя, – нашлась Оля.

Эрик кивнул, но в глазах его осталась тень сомнения. Он смотрел на дочь долгим, изучающим взглядом – тем самым, от которого у Оли мурашки бежали по коже.

«Он что-то чувствует, – думала она. – Но не может понять что».

Они пришли завтракать, после тренировок.

– Линга, передай соль, – попросила Мелинда, помешивая варево в котле.

Оля протянула солонку, стараясь не встречаться взглядом с матерью. За эту неделю она заметила: Мелинда часто смотрит на неё с каким-то странным выражением. Словно пытается разгадать загадку.

– Ты сегодня опять мало ешь, – заметила женщина. – Раньше ты съедала в два раза больше после тренировок.

– Аппетита нет, – пожала плечами Оля.

Зефира, сидевшая напротив, хихикнула:

– Может, она влюбилась? Говорят, от любви аппетит пропадает!

Оля поперхнулась водой.

– С чего ты взяла?

– Ну… – Зефира загадочно улыбнулась, поправляя синюю каплю на лбу. – Кассиан вчера опять приходил к нашей калитке. Долго стоял, смотрел на твои окна. Я видела.

Тристан поднял голову от миски:

– Кассиан – хороший воин.

– Очень хороший! – сказала Зефира.

Оля смотрела на них, переживающих за неё, и чувствовала тепло. У неё никогда не было брата и сестры.

После завтрака она вышла во двор, чтобы подышать свежим воздухом, и сразу увидела его.

Кассиан стоял у калитки. Прислонившись плечом к деревянному столбу, он смотрел на неё с той же смесью боли, надежды и нежности, что и в первый день.

– Линга, – тихо позвал он.

Оля вздохнула. Она знала, что этого разговора не избежать.

– Иду.

Они отошли к старому дереву, под сень зелёной листвы. Кассиан молчал, собираясь с мыслями. Оля ждала, чувствуя только лёгкую неловкость и желание, чтобы всё поскорее закончилось.

– Объясни мне, что происходит? – наконец спросил он.

– Прости, Кассиан, но я не люблю тебя, – Ольга решилась сказать правду.

Он нахмурился. Потом медленно кивнул.

– Ладно, – сказал он, и голос его дрогнул.– Конечно, я никак не ожидал такое услышать, заставлять не буду. Но и надеяться буду – может, ты когда-нибудь передумаешь.

Он ушёл, не оглядываясь. А Оля смотрела ему вслед и чувствовала только облегчение.

«Прости, – подумала она. – Я не та, кого ты любишь».

Линга пришла в дом тётушки Миры. Та позвала её помочь с травами. Оля согласилась с радостью – старушка была единственной, с кем можно было быть собой.

Дом Миры стоял на отшибе, окружённый густым садом, где росли самые разные растения – Оля уже знала, что многие из них лечебные, а некоторые смертельно ядовитые. Внутри пахло сушёными цветами, кореньями и ещё чем-то древним, магическим.

– Садись, – буркнула Мира, указывая на лавку у окна. – Вон те пучки перебери. Сухие листья отдельно, стебли отдельно.

Оля взялась за работу. Пальцы быстро привыкли к ловким движениям.

– Слышала, ты с Кассианом говорила, – не оборачиваясь, сказала старушка.

– Он приходил.

– И?

– Я сказала, что не люблю его. – Оля пожала плечами. – Он чужой мне.

Мира обернулась, вытирая руки о передник:

– Правильно сделала, – сказала Мира, – зачем давать ему надежду, если он тебе не нравится, – и продолжила, – лучше сразу сказать ему правду.

– Я тоже так подумала.

Ночью Оля сидела на кровати и смотрела на две луны за окном. В руках была тетрадь Линги – она перечитывала её снова и снова.

Особенно те строки, где говорилось о Дрогане.

«Он красив, Оля, ты должна это знать, потому что это делает его ещё опаснее. Длинные каштановые волосы он собирает в хвост на затылке. Глаза карие, глубокие, такие, что кажется – видят тебя насквозь. Острые скулы, безупречные нос и рот. Высокий – почти сто девяносто сантиметров, под сто килограммов, и это сплошные мышцы, без грамма лишнего веса…»

Оля закрыла глаза и попыталась представить его. Высокий. Сильный. С длинными волосами, собранными в хвост. С глазами, которые, как писала Линга, видят насквозь.

Что ж это за Дроган такой? – подумала она. – Прям хочу его увидеть. Что ж Линга так испугалась его?

Она перевернула страницу, надеясь найти ещё что-то, но дальше шли только сухие записи о кланах, о границах земель, о том, кто с кем дружит, а кто враждует. Ни слова о том, почему Линга так боялась. Ни слова больше о том, что за человек этот дракон, от которого она сбежала в другой мир. Опасен и всё.

Оля закрыла тетрадь, положила её на колени и откинулась на подушку. Две луны за окном светили ярко, заливая комнату серебристым светом. Она смотрела на них и думала.

Он где-то там. За горами. В своём замке. Сильный, опасный, красивый. Тот, кого Линга боялась. Тот, от кого она сбежала, поменявшись с ней телами.

Оля взяла тетрадь, сунула её под подушку и легла. Закрыла глаза. Перед внутренним взором снова возник его образ – размытый, нечёткий, но от этого не менее волнующий.

Что ж ты за человек, Дроган? – подумала она уже засыпая.

Глава 7. Первая встреча с драконом

Она знала, что этот день настанет. И, если быть честной с самой собой, она сама хотела этой встречи.

На окраине поселения, на красивой поляне у леса, Оля сидела на траве рядом с Мриком. Кортун, пригревшись на солнце, лениво щипал траву, изредка поднимая голову и прислушиваясь к ветру. Она часто уходила из поселения – чтобы побыть наедине с мыслями, насладиться этой фантастической природой, а в глубине души надеялась, что Дроган узнает об этом и придёт. Ждала. Каждый раз ждала.

Два солнца клонились к закату, окрашивая небо в фиолетовые и розовые тона. Их свет уже не палил, а мягко золотил траву, придавая всему вокруг какой-то нереальный, сказочный оттенок. Вдруг Мрик напрягся и глухо зарычал.

– Что там, мальчик? – Оля положила ладонь ему на загривок и прислушалась.

Тишина. Слишком тихо. Даже птицы замолкли, потому что чувствовали опасность.

А потом из-за деревьев вышел он.

Дроган.

Оля замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди.

Высокий. Широкоплечий. Длинные каштановые волосы собраны в хвост на затылке. Тёмные глаза смотрели на неё в упор – глубокие, пронзительные, такие, что, казалось, видят насквозь. Острые скулы, безупречные губы, твёрдая линия подбородка.

Линга не преувеличивала. Он был красив. Опасно красив. В его лице, в его фигуре, в каждом движении чувствовалась та самая дикая, неукротимая сила, от которой кружилась голова.

И вдруг, сама не понимая почему, Оля поймала себя на мысли, что хочет увидеть его в истинном облике. Каков он, дракон, перед которым трепетали целые кланы? Каков он, когда не скрывает свою природу? Но просить? Нет. Не сейчас. Она знала: Линга называла его чудовищем и монстром. И если она сейчас спросит, захочет увидеть его драконью ипостась – это покажется подозрительным. Слишком подозрительным. Она же Линга. Она не должна хотеть того, от чего Линга содрогалась. Оля отвела взгляд. Но мысль о том, каков он, когда выпускает свою истинную сущность на волю, осталась.

– Линга, – его голос звучал низко и вкрадчиво, как мурлыканье довольного зверя. – А я уж думал, ты будешь прятаться от меня до скончания веков.

Оля поднялась с травы и встала между ним и кортуном. Тело Линги отозвалось на этого человека мгновенно и противоречиво: мышцы напряглись в древнем инстинкте самосохранения, но где-то внизу живота вспыхнул жар, от которого перехватило дыхание. Она не понимала этого чувства – оно пугало и притягивало одновременно, заставляя сердце биться где-то в горле. С Игорем у неё такого никогда не было.

– Я не прячусь, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я просто не считаю, тебя достойным моего времени.

Брови Дрогана взлетели вверх. А затем он рассмеялся – громко, открыто, но в этом смехе не было веселья. Скорее, что-то хищное, торжествующее.

– Какая ты дерзкая. – Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. – Но мне нравится.

Оля внутренне похолодела, но виду не подала. Только пальцы крепче сжали рукоять тесака.

– Чего ты хочешь? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Тебя, насколько я помню, ты обещала себя мне, – ответил он просто, словно это было самым естественным в мире. – Я хочу, чтобы именно ты стала матерью моих детей.

«Обещала, но не я», – подумала Ольга.

Оля выхватила тесак. Лезвие блеснуло в свете двух солнц. Сейчас она проверит, насколько пригодились ей тренировки с отцом.

– Ты хочешь сразиться со мной? – Он прищурился, и в его глазах мелькнул опасный огонёк

Он вытащил свой меч – длинный, тяжёлый, явно рассчитанный на его силу. Первый же удар тесаком он отразил с лёгкостью, от чего Олю отбросило на пару шагов. Чёрт, он действительно силён. Тело Линги было тренированным, но Дроган превосходил её в физической мощи.

– Ты слабее, чем я думал, – разочарованно протянул он. – Что ж, поиграли и хватит.

Он пошёл в наступление, и Оля поняла: в честном бою ей не выиграть. Дроган был быстрее, сильнее, опытнее – каждое его движение дышало вековой мощью его клана, его крови. Нужно было использовать хитрость— магию.

Она отступила, делая вид, что выдохлась, что силы покидают её, что ещё одно усилие – и она рухнет на траву. Дроган поверил, он ускорился, занося меч для решающего удара. Его глаза горели азартом, и в этом азарте было что-то первобытное, неукротимое – драконье.

И тогда Оля ударила огнём.

Синее пламя вырвалось из её ладони не шаром, не потоком – ослепительной, режущей вспышкой, которая ударила прямо в лицо Дрогану. Линга никогда бы не решилась на такое. Линга боялась дракона. Но Оля не была Лингой.

Дроган зажмурился, зарычал от неожиданности – низко, раскатисто, по-звериному, – на миг потеряв ориентацию. Этого мига хватило.

Оля рванула вперёд, уходя под его занесённую руку, и со всей силы ударила ногой под колено. Дроган рухнул на одно колено. Тесак описал дугу и замер у его горла.

Тишина.

«Тренировки с отцом не прошли даром», – подумала Ольга, и ею овладело восхищение собой. На Земле она и представить не могла, что когда-нибудь сможет так сражаться холодным оружием.

Мрик радостно взвизгнул где-то сзади. Птицы, притихшие было, запели снова, словно ничего не случилось. А Дроган замер, глядя на Олю снизу вверх.

Он смотрел на неё долго. Изучающе. Так, словно видел впервые. И вдруг на его губах появилась улыбка. Не злая. Не хищная. Другая. Почти… восхищённая.

– Ты, – медленно произнёс он, и в голосе его смешались удивление и восторг, – использовала магию. – Он усмехнулся, и в этой усмешке не было злости. – Если бы я применил свою, ты бы не стояла сейчас с тесаком у моего горла.

– Я тебя по-другому победить бы не смогла, – Оля не убирала тесак, хотя руки уже онемели. – Только обманом. Как и в тот раз.

Дроган усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное – но только почти. Под этой теплотой чувствовалась сталь.

– Ты мне всё больше нравишься.

Оля стиснула зубы.

– Ты проиграл, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Могу я уйти спокойно домой?

Дроган медленно поднялся, не сводя с неё глаз. Тесак всё ещё был нацелен ему в горло, но он будто не замечал угрозы – или она его не волновала. Его взгляд был прикован к её лицу, к её глазам, в которых, наверное, сейчас плясали отблески синего пламени. Он смотрел на неё так, как смотрят на добычу, которая вдруг оказалась интереснее любой другой.

– Знаешь, Линга, – сказал он тихо, и в его голосе не было насмешки, только странная, непривычная для него мягкость – мягкость хищника, который не торопится. – Из всех женщин, что я знаю, такую, как ты… – Он покачал головой, и в этом жесте было что-то почтительное, но не равное. – Я не встречал никогда.

Оля молчала. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать, мешая думать, мешая держать тесак ровно.

– Я и не догадывался, что у главы клана Змей такая старшая дочь, – продолжал он, и в его голосе звучало нечто, похожее на уважение – или на аппетит хищника, который, наконец, нашёл достойную добычу. – Иначе ты бы уже давно была моей.

– А если я не хочу?

Дроган усмехнулся.

– Не имеет значения. Главное – что я хочу. Драконы не спрашивают разрешения, когда хотят получить женщину.

Она хотела ответить, но слова застряли в горле. В его голосе не было сомнений. Он не спрашивал. Он утверждал. И в этой уверенности было что-то древнее, неумолимое – сама природа хищника, для которого желание и право обладания были одним и тем же.

–Ты не боишься меня. – В его голосе послышались нотки восхищения, и это восхищение было опаснее любой угрозы. – Ты хитрая, Линга. Но как бы ты ни сопротивлялась, ты всё равно будешь моей.

– Ты слишком самоуверен, – сказала она.

– Я дракон. – Он улыбнулся – открыто, хищно, по-драконьи, и в этой улыбке было обещание, от которого кровь застывала в жилах. – И не вздумай думать о ком-то другом. Я убью его. И ты знаешь, что я это сделаю.

Ольга сразу вспомнила Кассиана. Его мягкие глаза, его нежные руки, его преданность, которую она не могла принять. И поняла, что страх за него – настоящий. Дроган не шутил.

Он сделал шаг назад, убирая меч в ножны. Движение было неторопливым, почти ленивым – он не спешил, хотя только что проиграл. Развернулся, чтобы уйти, но на полпути остановился и бросил через плечо:

– Линга, я привык получать то, что хочу. Драконы не умеют проигрывать.

Он ушёл в лес, растворившись среди деревьев. И только тогда Оля позволила себе выдохнуть. Тесак выпал из онемевших пальцев, ударившись о землю. Она стояла, дрожа всем телом, и смотрела туда, где он скрылся. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю поляну.

Она победила в бою. Но чувствовала себя так, будто проиграла нечто большее.

Оля сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Перед глазами всё ещё стояло его лицо – тёмные глаза, острые скулы, эта странная, хищная улыбка, от которой по телу пробегала дрожь. Губы горели, помня его дыхание. Она ненавидела себя за это – и не могла ничего с собой поделать.

В комнате было тихо. Две луны за окном заливали пол серебристым светом, и в этом свете её собственная тень на стене казалась чужой, незнакомой. Как и всё здесь. Как и она сама.

Она закрыла глаза, пытаясь вытеснить его образ, но он только становился ярче.

«Ты всё равно будешь моей».

Его голос звучал в голове снова и снова – низкий, хриплый, уверенный. Голос мужчины, который не привык проигрывать. Голос дракона.

За окном тихо шелестели листья, где-то вдалеке ухнула ночная птица. Мир спал. А она не могла сомкнуть глаз.

В памяти всплывали детали, которые она не замечала в пылу боя. Как двигались его мышцы под тканью рубахи. Как горели его глаза, когда он понял, что она его обманула. Как дрогнули его ресницы, когда он смотрел на неё снизу вверх, с тесаком у горла.

И странное, пугающее, сладкое чувство, которое охватило её в тот миг. Не страх. Не торжество. Что-то другое. Что-то, чему она боялась дать имя.

– Что ты со мной делаешь, Дроган? – прошептала она в подушку.

Две луны за окном насмешливо подмигивали, да сердце всё так же гулко колотилось в груди, отбивая странный, непривычный ритм. Ритм, который родился там, на поляне, под его взглядом.

Она легла на спину, уставилась в потолок. Спать не хотелось. Думать – тоже. Но мысли текли сами, не слушаясь, возвращаясь к нему снова и снова. К его глазам. К его губам. К его словам: «Ты все равно будешь моей». И где-то в глубине души, там, куда она боялась заглядывать, билась предательская мысль: «А что, если это не так уж страшно?»

Оля зажмурилась, приказала себе уснуть. Но перед глазами снова вставало его лицо – тёмные глаза, острые скулы, хищная улыбка.

– Что вообще со мной происходит? – в её шёпоте чувствовалась злость.

Она уснула под утро.

Глава 8. Подарок дракона

Три дня прошло после схватки с Дроганом.

Три дня Оля просыпалась с мыслью о его тёмных глазах, о его словах: «Ты всё равно будешь моей». Они эхом отдавались в голове, не желая уходить.

Она старалась делать вид, что всё в порядке. Тренировки, завтраки с семьёй, разговоры с Зефирой, прогулки верхом на Мрике. Но напряжение висело в воздухе, словно перед грозой.

Каждое утро, подходя к зеркалу, она всматривалась в своё отражение – в глаза Линги, которые теперь стали её глазами. И каждый раз ловила себя на мысли, что ищет в них ответ.

«Кто ты теперь? – спрашивал взгляд из зеркала. – И кто он для тебя?»

Оля отворачивалась. Ответа не было.

– Ты какая-то дерганая, – заметил Тристан утром четвёртого дня, когда они остались вдвоём на полигоне.

– Всё нормально, – автоматически ответила Оля, отрабатывая удар.

– Линга. – Брат опустил меч и посмотрел на неё в упор. Серебряная змея в его волосах блеснула на солнце. – Я не слепой. С тобой что-то происходит. И это началось после того, как ты вернулась из леса.

Оля замерла.

Она не знала, что сказать брату. Не могла же признаться, что Дроган возбуждает её, что каждая клеточка её тела, каждая мышца, каждая жилка трепещет при одной мысли о нём. Что она хочет его так, как не хотела никого в своей жизни – ни на Земле, ни здесь. Что этот запретный, опасный, пугающий жар разливается внизу живота, стоит только вспомнить его глаза, его губы, его голос, шепчущий: «Ты всё равно будешь моей».

Она промолчала. Только пальцы крепче сжали край рубахи, выдавая внутреннюю борьбу.

– Это связано с Дроганом?

Оля молчала. Этого было достаточно.

– Я убью его, если он тронет тебя, – спокойно сказал Тристан. Без пафоса, без угрозы. Просто констатировал факт.

– Не надо, – выдохнула Оля. – Он глава драконов, он сильнее. Ты же понимаешь, я не хочу, чтобы снова началась война. Но больше всего я не хочу, чтобы ты погиб.

– Я же говорил тебе: если ты не захочешь, никто тебя ему не отдаст.

– Я знаю, – Ольга улыбнулась. – Просто есть небольшие переживания. Ты же понимаешь?

– Понимаю, – Тристан обнял сестру за плечи, и они вместе направились к дому.

После обеда Оля пошла к тётушке Мире.

Старушка позвала её помочь с травами – и это было хорошим предлогом отвлечься. Дом Миры встретил её привычными запахами сушёных цветов, кореньев и древней магии.

– Садись, – буркнула Мира, указывая на лавку. – Вон те пучки перебери. Сухие листья отдельно, стебли отдельно.

Оля взялась за работу. Пальцы быстро привыкли к ловким движениям. Мира возилась у очага, что-то помешивая в котле.

– Слышала, ты с Дроганом встретилась, – не оборачиваясь, сказала старушка.

Оля поперхнулась:

– Откуда?

– У меня уши везде, – фыркнула Мира. – И не только уши. И как?

– Красив, чертовски красив, – в её голосе слышалось восхищение.

– Понимаю. И что будешь делать?

– Не знаю.

Мира вздохнула:

– Ну, хоть честно. Ладно, помогай давай.

Ольга просидела у Миры до самого вечера. Здесь было уютно, спокойно, и старушка рассказывала о прошлом, об обычаях, о том, кого и как следует опасаться, чтобы Ольга не попала где-нибудь впросак.

– Иди уже, – сказала Мира, выглянув в окно. – А то стемнеет.

Вечер опустился на поселение быстро. Два солнца ушли за горизонт, и небо зажглось мириадами чужих звёзд. Оля сидела на крыльце своего дома, глядя на две луны, когда услышала странный звук.

Свист крыльев.

Что-то большое, тёмное опустилось прямо перед ней на перила крыльца.

Оля вздрогнула и отшатнулась, но тут же взяла себя в руки.

Это была птица. Огромная. Размером с земного орла, но в два раза больше. Чёрные перья отливали синевой в лунном свете, жёлтые глаза смотрели на неё без страха, а клюв – острый, загнутый – явно был создан для того, чтобы рвать плоть. На лапе птицы висел небольшой свёрток – кусок дорогой ткани, расшитой золотом.

– Ты откуда? – прошептала Оля.

Птица склонила голову набок, будто ждала.

Оля осторожно протянула руку и отвязала свёрток. Птица не двинулась, не клюнула, только смотрела своими жёлтыми глазищами.

Внутри ткани лежало кольцо. Массивное, из чёрного металла с красным камнем. И записка.

Оля развернула её дрожащими пальцами. Почерк был резким, уверенным, с нажимом:

«Я даю тебе это кольцо – знак моего выбора тебя в качестве спутницы дракона. И обещание: я приду за тобой. Не с войной. С предложением, от которого ты не сможешь отказаться.

P.S. Это Коготь – мой посланник. Он будет прилетать. Корми его мясом, и он станет твоим другом.

Дроган»

Оля перечитала записку дважды. Потом в третий раз.

Птица – Коготь – всё так же сидела на перилах и смотрела на неё.

Коготь моргнул. Оля посмотрела на птицу:

– И что мне с тобой делать?

Птица расправила крылья, перелетела на спинку стула, стоящего рядом, и явно не собиралась улетать.

В этот момент дверь дома распахнулась, и на крыльцо выскочила Зефира.

– Линга! Я слышала какой-то шум, ты… – Она замерла, увидев птицу. – Ого! Какая красивая! Откуда он?

– Не знаю, – пробормотала Оля.

– А что у тебя в руке? Кольцо?

Оля быстро спрятала кольцо и записку в карман.

– От кого? – Зефира сияла любопытством.

Ольга не знала, что ответить.

Зефира перевела взгляд с Оли на птицу и обратно. Улыбка стала хитрой:

– От Кассиана? Нет, Кассиан бы подарил цветы, а не хищника… – Она вдруг ахнула. – Это же Северный Чернокрыл! Они живут только в горах драконов! Линга, откуда у тебя…

– Зефира, – перебила Оля устало. – Иди спать. Завтра поговорим.

Сестра надулась, но спорить не стала. Чмокнула Олю в щёку и убежала в дом, бросив напоследок:

– Спокойной ночи!

Оля осталась одна. Коготь сидел на стуле и явно не собирался улетать. Оля вздохнула, достала из кармана кольцо, покрутила в пальцах. Красный камень вспыхнул в лунном свете.

– Дроган, – прошептала она. – Что ты задумал?

Где-то в лесу ухнула ночная птица. Коготь встрепенулся, но остался на месте.

– Ладно, – сказала Оля, вставая. – Лети в мою комнату. И не вздумай гадить на пол.

Птица послушно перелетела на подоконник её комнаты. Окно было открыто, и Коготь, покрутив головой, устроился там, словно всегда здесь жил.

Она вошла в дом. Внутри стояла тишина – все уже разбрелись по своим комнатам. Ольга быстро прошла к себе, тихонько закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Спокойная жизнь кончилась. Дроган не просто угрожал – он начинал игру. И её первый ход – принять этот странный подарок или вернуть его?

За завтраком Зефира не могла молчать.

– Мама, папа, у Линги теперь есть Северный Чернокрыл! Он сидит у неё в комнате!