Холод и крохи

глава 1

Ранним утром над селом Берёзовка стелился не туман, а горький дым: жгли старые амбары — говорили, что «для расчистки под колхозный двор», но люди шептались, что это чтобы ничего не осталось от прежней жизни.

Фёдор стоял у плетня и смотрел, как языки пламени лижут потемневшие доски. Рядом, прижавшись к его колену, тихо стояла дочь — семилетняя Варя. Она не плакала, только крепко держала отца за штанину, будто боялась, что если отпустит — он тоже исчезнет, как исчез вчера вечером дед, когда приехали трое в кожанках и с винтовками.

— Пап, а зачем жгут? — прошептала Варя, глядя на огонь снизу вверх. — Чтобы новое строить, — глухо ответил Фёдор, хотя сам не верил этим словам. Он знал: новое строят не огнём, а трудом. А тут не строили — ломали.

В Берёзовке всё шло по одному и тому же страшному порядку. Сначала приезжали уполномоченные, потом собирали сход, потом читали бумагу: «Объявляем село на твёрдом плане хлебозаготовок». Потом начинался обход по дворам. Потом — опись. Потом — выселение.

Вчера вечером у них забрали лошадь. Сегодня утром — корову. Теперь жгли амбар, где хранилось зерно, которое Фёдор с мужиками прятали от изъятия: не для наживы, а чтобы зимой было чем кормить детей.

К Фёдору подошёл Степан, его сосед и друг с детства. Лицо у Степана было серым, будто он не спал трое суток.

— Говорят, сегодня списки будут зачитывать, — тихо сказал он. — Кто «кулаки», кто «подкулачники». Кто поедет, кто останется.

Фёдор сжал зубы.

— Да какой я кулак? — прошептал он. — У меня одна лошадь была, и ту забрали. Дом — сам ставил, брёвен не крал.

Степан только горько усмехнулся:

— Тут не про то, сколько у тебя. Тут про то, кто громче спорил. Кто вчера кричал на сходе: «Так нельзя, люди помрут». Вот таких и берут первыми.

Варя подняла глаза:

— А деда куда увезли?

Никто не ответил. В Берёзовке не говорили «арестовали» — говорили «увезли». И все знали: если увезли, то не жди скорого возврата.

На площади у сельсовета уже собиралась толпа. Люди стояли кучками, но не разговаривали громко — слова теперь казались опасными. Кто-то крестился, кто-то молча кутал детей в старые тулупы, будто надеялся, что тёплая шерсть защитит от беды.

Из сельсовета вышел председатель, за ним — уполномоченный из района, высокий, в новой шинели, с папкой в руках. Он встал на крыльцо, постучал палкой по перилам, чтобы все замолчали. Тишина получилась не спокойная, а злая, натянутая, как верёвка перед обрывом.

— Товарищи! — начал уполномоченный, и голос его звучал так, будто он читал не людям, а бумаге. — В соответствии с постановлением райкома и директивами партии, в селе Берёзовка объявляется полная коллективизация. Все средства производства — лошади, коровы, плуги, инвентарь — подлежат обобществлению. Все хозяйства, отказывающиеся вступать в колхоз, считаются саботажниками.

Толпа шевельнулась, как одно большое раненое животное.

— А жить-то на что?! — выкрикнул кто-то из задних рядов.

Уполномоченный даже не посмотрел в ту сторону.

— Вопросы потом. Сейчас — списки.

Он открыл папку. И начал читать.

Фамилии падали, как камни. Каждая — удар.

«Семёнов — кулацкое хозяйство, подлежит выселению». «Петров — подкулачник, подлежит изъятию имущества». «Иванов — активный саботажник, передать органам».

Когда дошла очередь до фамилии «Громов» (это был дед Вари), Фёдор почувствовал, как пальцы девочки впились в его штанину ещё крепче. Он наклонился, положил ладонь ей на голову, прикрыл её ушко, чтобы она не слышала, как дальше читают про деда.

А потом прозвучало:

— «Фёдор Громов — сопротивление при изъятии имущества, укрывательство хлеба. Подлежит выселению вместе с семьёй».

Фёдор не пошевелился. Только посмотрел на Степана. Тот уже всё понял.

— Бери Варю, — одними губами прошептал Степан. — Заходи через огород, к задней калитке. Я их задержу. Скажу, что ты пошёл к колодцу.

— Нет, — так же тихо ответил Фёдор. — Я не побегу. Если скажут ехать — поедем. Но не по углам.

— Ты не понимаешь! — в глазах Степана мелькнул настоящий страх. — Если сейчас не спрячешь её, её увезут в детприёмник. Оттуда не возвращаются.

Фёдор замер. И вдруг понял: Степан прав. Не про себя надо думать.

Он наклонился к Варе:

— Варя, послушай. Сейчас ты пойдёшь с дядей Степаном. Тихо, не оглядываясь. Он тебя спрячет. А я приду. Обязательно приду.

Девочка замотала головой:

— Не хочу! Я с тоб

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.