Главный соперник

Глава 1

Меня зовут Анна. Анна Марк. Я была обычным спортивным репортером. Работала на телевидении. Когда началась эта история, мне только-только исполнилось двадцать пять. Надежного парня рядом у меня не было, зато имелась масса свободного времени. Правда, в командировках мне уже сложно пережить ежедневные вечеринки до пяти утра. Но тусить в компании до двух часов ночи я еще могу.

Я приехала в Москву из Новосибирска семь лет назад. Это был смелый шаг, но я никогда не боялась вызовов. Более того, всегда считала, что испытания даются не просто так. Как только мне исполнилось восемнадцать и появился шанс уехать в столицу, я им воспользовалась.

Мои родители – обычные люди, всю жизнь трудились в самых простых сферах. Отец водил грузовую машину, мама работала медсестрой в поликлинике. Они никогда не привязывали меня к себе и даже помогали с деньгами первое время. В тот момент, будучи студенткой первого курса журфака, я готовила небольшие репортажи о местных соревнованиях и спортсменах для нового спортивного федерального канала. Этот канал, развиваясь, решил подтянуть уровень всех молодых корреспондентов, которые работали в разных городах нашей необъятной родины. Нас пригласили в столицу на специальный курс повышения квалификации. Тогда-то я и решила, что уеду из Новосибирска на обучение и больше ни за что не вернусь.

Мои родители волновались, но, когда через два месяца я сообщила, что получила постоянную работу на спортивном канале в Москве, тревога отлегла от сердца. А через полгода, когда меня отправили в первую заграничную командировку, они и вовсе перестали беспокоиться. Решили, если уж сотрудника отправили в другую страну, значит очень ценят. Они стали следить за всеми спортивными соревнованиями и с удовольствием смотреть меня по телевизору. Чаще всего я обозревала хоккейные матчи.

Популярности я всегда стеснялась. Неудобно было нарваться в метро на поклонников одной из хоккейных команд. Особенно ехать вместе с ними сразу после игры. Хорошо, если их команда победила. Они довольные и ни на кого не обращают внимания. А если наоборот, то можно завязнуть в долгом разговоре: кто и почему виноват в плохой игре. Потом еще начнут спрашивать: «А почему вы на метро?», «Что вы тут делаете?» Будто метро только для них создано, а если тебя показывают по телевизору, то тебе сюда нельзя. Поэтому-то мне в какой-то момент стало неудобно ездить в метро. Я даже темные очки решила надевать для конспирации.

Однако эти заморочки не помешали мне из отдела новостей перейти в отдел спортивных трансляций. Годами мы показывали самые разные спортивные события. Игры проходили в разных городах. Мне очень нравилось путешествовать. Иногда я приезжала в командировку в родной город. Там тоже есть профессиональная хоккейная команда. А поскольку руководство телеканала позволяло нам снимать комфортные гостиницы, я не останавливалась у родителей, а всегда была с коллективом. Так удобнее. Все равно весь день пропадаешь на стадионе. Сначала готовишься к игре, потом ведешь репортаж.

В нашем отделе кроме меня работали комментаторы – это главные ребята. По крайней мере, я так всегда считала. Они ведут хоккейный репортаж и говорят в прямом эфире без умолку два-три часа. У них все хорошо со словарным запасом, они много читают, могут красиво излагать мысли. И, конечно, умеют добавлять красок происходящему. Есть среди комментаторов и филологи, журналисты по образованию. Встречаются даже представители актерских училищ. У таких ребят с накалом в репортаже точно проблем не бывает. Даже если матч тухлый, они все равно придадут ему эффект запредельной борьбы. Рядом с комментаторами сидят эксперты – это бывшие хоккеисты. Они все важные! Ну еще бы, кубки выигрывали. А если серьезно, тоже нормальные парни. Помогают разбирать моменты во время игры, чтобы зрителям было все максимально понятно. А еще режиссеры, операторы, продюсеры, редакторы и много людей других специальностей. Ну и особая гордость нашего отдела хоккейных трансляций – девушки-репортеры: Лиля, Оля, Катя и я.

Мы с девчонками брали короткие интервью у тренеров и игроков во время матча и еще рассказывали о том, что происходит на скамейках команд по ходу игры. Интересная и веселая работа.

Нравилась мне профессия не только постоянной борьбой за место в эфире, но и возможностью напрямую общаться с тренерами и игроками. Основные комментаторы к раздевалкам редко спускаются, мы же – репортеры – здесь фактически живем. А еще это возможность задать тренеру или хоккеисту вопросы, которые в обычной жизни большинство из нас задать не в силах. Любой, сидя у экрана, может видеть спортсменов крупным планом, замечать, как стекает капля пота у них со лба. Но так, как мы, в зоне для интервью, на расстоянии вытянутой руки, зрители находиться не могут. У экрана все ждут этого разговора не меньше, чем самой игры. И для меня это ощущение важности момента – самая сильная мотивация в работе.

В профессиональном плане я считала себя сильнее остальных девушек. И дело тут не только в самомнении. Во-первых, я дольше других работала в хоккейной теме, а во-вторых, глубже смотрела на эту игру. Мне не приходилось заставлять себя готовиться к матчу, я и так знала сильные и слабые стороны многих игроков и тренеров, понимала, кто какого стиля придерживается. Хотите, называйте меня ботаном. Наверное, поэтому остальные девушки считали меня редкостной стервой. Во время хоккейного матча я часто указывала им на ошибки. Но не из вредности – просто не люблю, когда люди делают что-то спустя рукава.

А иногда у нас случались настоящие разборки. До слез. Все как положено. Правда, плакала не я. До такого меня только парни могут довести. Плакали мои конкурентки, когда я их оставляла за бортом телевизионного процесса. Знаете, как в театре, когда идет борьба за главную роль.

В преддверии центрального матча недели в ход пускались все средства, чтобы оказаться в списке тех, кто будет работать на главной игре. Кто-то из девчонок пользовался своими добрыми отношениями с продюсером, кто-то был готов схитрить и сказать, что может работать только в конкретные дни, когда (какое совпадение!) проходят важные матчи. Я же брала давлением и ультиматумами. К примеру, заявляла: если вы не поставите меня сейчас, не ждите от меня помощи, когда она вам понадобится. А она точно понадобится!

Была весна. Время плей-офф[1] в хоккейном турнире. Спустя полтора месяца борьбы за кубок до финала добрались две лучшие команды лиги.

В хоккейном сезоне плей-офф – это целое событие, другой мир, другая вселенная. Для всех. Хоккеисты прилагают все силы, ведь остаются только лучшие команды, и они ведут борьбу за звание чемпиона. Ну а денежное поощрение, конечно, приятное дополнение, куда без этого. Система плей-офф такая захватывающая, что эту часть чемпионата болельщики смотрят с превеликим удовольствием. И стресс оттого, что проигравшая команда выбывает из борьбы, добавляет особой зрелищности. Если бы мы жили в Древнем Риме, проигравших во время плей-офф хоккеистов сбрасывали бы в яму ко львам. Точно-точно. Слава богу, что сейчас проигравшие просто отправляются в отпуск, с завистью смотреть на тех, кто еще в игре.

Мы приехали на седьмую игру финальной серии в Санкт-Петербург. Это было мое честно заслуженное право работать на матче с коллегами.

Санкт-Петербург в любой сезон – отличный город. Если повезет с погодой, то кроме хоккея можно увидеть много интересных мест. Одно из моих любых – площадь у Зимнего дворца. Но в этот раз погулять не получилось. От вокзала я сразу поехала на арену. Решила, что в гостиницу отправлюсь уже после игры.

Возле ледовой арены было не протолкнуться. Такого уровня хоккейный матч – это что-то вроде концерта рок-звезды. Кстати, на площади перед дворцом, заполненной людьми, уже выступала какая-то музыкальная группа. Вероятно, из местных, город-то богат на таланты. Практически все собравшиеся были в синих свитерах местной команды. Это фанаты петербуржского «Легиона». На глаза попадались и люди в красном, ведь в финале «Легион» играл против московского клуба «Редс». Поклонники «Легиона» распевали веселые куплеты с музыкантами и позировали для телевизионщиков.

Хоккеисты «Легиона» были хозяевами площадки в решающей седьмой игре, а значит, уже на подступах ко дворцу должны показать сопернику, что победа без сомнений достанется им. Я видела такие фанатские скопления много раз, и мне всегда было интересно, смогла бы я так же ходить на матчи и во все горло орать кричалки. Я все-таки из другого теста. Мое дело – быть где-то посередине, между зрителем и спортсменом.

Тут и там я замечала своих коллег с разных телеканалов, которые тоже приехали освещать главное событие хоккейного сезона. Желающих пройти через вход для прессы было так много, что пришлось хорошо поработать локтями, прежде чем оказаться у входной двери. Вот за что я не люблю такую толпу – еще не работал, а уже вспотел. Да и в целом я чувствовала себя здесь чужаком. На матчи «Легиона» мы бригадой приезжали всего лишь пару раз в сезоне. Да и то, когда проходили рейтинговые матчи. Нет, открытой неприязни от местных журналистов мы, конечно, не ощущали, но все равно не были «своими».

Тем более теперь, когда местным противостояла столичная команда. А мы же из Москвы! Хотя по факту не относили себя к какой-то команде. Вы уж, города, сами между собой разбирайтесь. Наша задача – приехать и сделать красивую трансляцию, без черных дыр в эфире. То есть без явного брака и косяков. В наших телевизионных рядах даже специальная шутка на этот счет ходила: «Мы федералы[2], нас не уволят!»

Но несмотря на все эти условные трудности, мы обожаем работать на решающих играх сезона, потому что здесь и сейчас определяется чемпион! Перед такими событиями меня пробирает дрожь – настолько я волнуюсь. Но это приятное чувство, похожее на трепет.

Главным тренером «Редс» был харизматичный красавчик Сергей Валерьевич Григорьев. Так уж в нашей спортивной культуре заведено: как только человек становится тренером, мы называем его по имени-отчеству. За ним наблюдала вся лига. И на то были причины.

Из-за серьезной травмы ему рано пришлось закончить игровую карьеру. Будучи игроком, он трижды поднимал чемпионский кубок над головой. Так что дух победителя был у него в крови. Может быть, поэтому он так легко переключился на тренерскую работу. Учить других побеждать ему тоже было интересно. Так Сергей Валерьевич начал новый для себя путь. В первый же тренерский сезон его команда выиграла кубок. И это в тридцать три года!

Поговаривали, что у него было много романов с красивыми и знаменитыми женщинами. Еще бы, ведь он был невероятно хорош собой. Особенно в строгом костюме. Тут уж миллионы девушек прилипали к экранам телевизора.

Мне он нравился еще и тем, что был чертовски умен. На интервью он никогда не глотал ртом воздух, как рыба, подбирая нужные слова. Наоборот, очаровывал красноречием.

– Сергей Валерьевич, вы уже выиграли кубок год назад. Трудно ли снова сделать шаг к чемпионству? – Я стояла на своем обычном месте в зоне для интервью и задавала вопросы главному тренеру команды «Редс».

Сергей Валерьевич всегда отвечал размеренно и никуда не торопясь. Оттого казалось, что говорил он то, что на самом деле думал. С таким человеком всегда приятно разговаривать. И может родиться масса новых вопросов, потому что все происходит само собой.

– Опыт – это всегда только опыт, – Сергей Валерьевич начал так, – иногда он помогает, но способен и навредить. Вопрос в том, как каждый из ребят подходит к этому решающему матчу. Мне бы хотелось, чтобы они не теряли голову оттого, что было год назад. Чтобы жили сегодняшним днем и именно сейчас сыграли свой лучший матч. Знаю одно – нам будет непросто.

Но, если честно, даже без этого милого красноречия моя симпатия была на стороне прошлогодних чемпионов. Я хорошо знала половину ребят из состава. И мне нравился красный цвет их формы. Они всегда были приветливы и дружелюбны. На разминке один из игроков даже успел подписать мне шайбу на память. Другие бы испугались всяких примет и поверий. Кто-то, например, в день игры даже на звонки своих родных не отвечает. Включает на телефоне режим «без звука» и не достает его из сумки, пока не закончится игра. А если изменит привычный алгоритм действий – все пойдет не так. Близкие об этом, конечно, знают и не беспокоят, чтобы не нарушить традицию.

Некоторым людям перед важным событием бывает необходимо настроиться, уйти в себя. Помню, родители привели маленького мальчика встретить любимого хоккеиста перед игрой. Другой возможности оказаться так близко у них не было. Мальчик постарался, сделал красочный плакат «Саша, подари клюшку» и добросовестно держал его, стоя у заборчика, что отгораживает хоккеистов от фанатов. Этот самый Саша, когда приехал, сделал вид, что не заметил малыша, и с каменным лицом прошел мимо. Он не любил ничего отдавать перед игрой. Это была его примета. А малыш ударился в слезы. Родителям только и оставалось, что утешать его, приговаривая, мол, в следующий раз обязательно получится.

У меня тоже была своя примета перед игрой. Я никогда не переходила дорогу идущим на лед хоккеистам. Если видела, что команда уже в коридоре, всегда дожидалась, когда ребята выскочат на ледовую площадку, и только затем направлялась к своему рабочему месту между скамейками.

В комнате, где перед игрой собиралась пресса, про приметы никто не думал. Цинизм и нарциссизм – главные признаки нашей профессии. Первое помогает быть объективным и едким, второе дает возможность заниматься, по сути, одним и тем же из года в год. Если на тебя смотрят в телеке или читают про тебя в прессе – значит, ты в полном порядке и можешь грести дальше на волне своей журналистской славы. Делаешь интервью, расписываешь прогнозы на чемпионат и иногда даже угадываешь победителя.

– Кругом я только и слышала разговоры о том, что победят хозяева льда. Выходит, все ставили на «Легион». Меня это жутко раздражало.

– Ну что ты, они же сытые коты! – Возле меня устроился местный журналист, кажется, его звали Василий. И начал вещать мне о том, как он оценивает московскую команду. При этом он похлебывал кофе из маленького коричневого стаканчика и жевал бутерброд с колбасой. – Им уже ничего не надо, – убеждал меня Вася. – В том году кубок они выиграли, а сейчас им даже никаких премий не обещали. – Он нес мне эту ересь и, видимо, желал, чтобы я ее любезно приняла.

Ну не спорить же с журналистом, который живет в Петербурге, а думает, что знает все московские сплетни. Василий замолчал, но при этом продолжил чавкать мне на ухо. И тут я уже не выдержала.

– Да бросьте вы! Не могут спортсмены дойти до финала, до седьмого матча, а потом сказать: «Да черт с ним, с этим кубком! Не бывает так, они что, тряпки какие-то? Ребята в спорте всю жизнь, и борьба для них – это смысл! А у вас все из-за каких-то там денег! Откуда вы все это берете?!»

Когда я резко затихла, все сидевшие в зале журналисты повернули головы в нашу сторону. Видимо, со стороны прозвучало резковато. Не лучшее время я выбрала для демонстрации своего мнения. По идее, предпочтений у меня быть вообще не должно. Я же репортер федерального канала, и мы одинаково относимся ко всем командам в чемпионате. Быть беспристрастной на самом деле нереально. Все равно за кого-то переживаешь чуть больше, главное – этого не показывать.

Во дворце спорта все было против меня. После пресс-центра я отправилась на свое рабочее место. Но из-за местного охранника чуть не опоздала к комментаторской позиции, которая находилась между скамейками игроков, и едва успела к началу эфира. На одном из пропускных постов строгий мужчина в зеленой форме вдруг решил, что моя аккредитация не дает мне доступа к зоне у льда, и встал передо мной непреодолимым препятствием.

– Девушка, вам сюда нельзя!

– То есть как? – Я изумленно взглянула на него. Что такого могло случиться за сорок минут? Именно столько я отсутствовала, и именно этот охранник раньше спокойно меня пропускал.

– Нельзя.

– Знаете что, вы проиграете сегодня! – вырвалось у меня. – Впустите меня немедленно! Я на эфир опаздываю, вы не понимаете? А кто будет в этом виноват?!

Не знаю, что сработало – мой безапелляционный тон или напоминание о его обязанностях, но он, поразмыслив несколько секунд, сдался.

– Проходите, – процедил мужчина сквозь зубы.

– Спасибо, – сказала я и добавила уже мягче: – И удачи!

Времени на то, чтобы выражать сожаление, совсем не было. Но сердце подсказывало, что после этой игры суровый охранник из Петербурга меня еще не раз вспоминал. Может, до сих пор вспоминает.

Когда я наконец очутилась рядом со льдом и увидела тысячи людей, занявших свои места на трибунах, показалось, что даже на мои плечи лег тяжеленный груз. По кругу арены в несколько ярусов все было устлано синим цветом свитеров команды «Легион». Это была целая армия поддержки. И лишь один небольшой сектор за воротами команды гостей красовался ярким красным пятном в этом синем море. Меня сковало от напряжения. Представляю, каково было парням из «Редс» играть решающую игру почти без поддержки своих. Я обратила внимание, как Григорьев со скамейки медленно обвел взглядом трибуны. Как будто оценивал, сколько силы в этой толпе.

Стартовое вбрасывание в центре ледовой площадки сняло мучительное напряжение. Когда начинается матч, все триггеры быстро сходят на нет. Игрокам остается только действовать, а всем остальным – наблюдать.

На удивление, для «Редс» матч складывался нервно совсем недолго. Буквально до первой заброшенной шайбы. А вот хозяева площадки после пропущенного гола занервничали и растерялись. Я стояла и наблюдала за реакцией игроков «Легиона». Наверное, здесь психология все-таки играет решающую роль. Появляется препятствие, времени все меньше, и игроки начинают психовать. Петербуржская команда никогда прежде не играла в главном финале, а у большинства ребят из состава «красных» уже имелся опыт победителей. Им надо было просто вспомнить свои ощущения. За физику[3] можно было не волноваться. Сергей Валерьевич сам прошел хорошую школу в лучших хоккейных клубах, он знал цену такой подготовки. База закладывалась еще летом, на предсезонных сборах, а затем путем специальных циклов команда держала нужный темп.

Однажды я спрашивала у Сергея Валерьевича про эту самую психологию преодоления, и он объяснил, что заставить свое тело работать в ситуации внешнего давления гораздо тяжелее. Но, пройдя этот момент, ты становишься сильнее и физически, и ментально.

«Редс» и Григорьев выиграли! Счет не такой уж фантастический – 2:0, но разве это важно? Важно, что второй год подряд они чемпионы. Ребята радовались титулу не так эмоционально, как я представляла. Может, сказалась усталость или чужая арена. Поддержать чемпионское счастье на льду с трибун было особо некому. Зато Григорьева качали как положено. У победивших команд есть такое правило – становиться в кружок и подбрасывать главного тренера. Удивительно: эта традиция появилась еще у наших дедушек и прадедушек после Великой Отечественной войны как символ мира. Так обычно качали солдат, приносивших счастливую весть об окончании войны. А теперь это неотъемлемая часть празднования командной победы в спорте.

Григорьева пару раз подбросили, а затем аккуратно вернули на лед. Только после этого все игроки «Редс» стали поднимать над головой тяжеленный кубок и аккуратно передавать его друг другу. После торжественных и обязательных процедур на площадке команда дружно переместилась в раздевалку. Здесь было уютнее, чем на льду. Соперника рядом уже не было. Не было чужих трибун. Победителям можно себя не сдерживать. Так они и поступили. Заискрились брызги шампанского, которым до самых краев заполнили кубок, а затем каждый по глоточку оттуда отпил. Журналистов и телерепортеров в такие моменты тоже пускали в раздевалку, так что помещение набилось людьми под завязку. Чтобы пробраться к кому-нибудь для интервью, снова приходилось работать локтями. Мой костюм и волосы очень быстро промокли от брызг напитка победителей. А привычными духами от меня уже не пахло – их сменил новый аромат. Да что там костюм, весь воздух в раздевалке был заполнен парами игристого.

Но работать было интересно. Хоккеисты с радостью делились своими эмоциями и переживаниями на камеру. В такие моменты очень сложно испортить интервью. Надо просто дать игроку возможность рассказать, что у него на душе, о чем он думал, пока шел к своей цели. А если успеть отметить в разговоре его личные достижения, то хоккеист может рассказать что-нибудь эдакое, очень-очень сокровенное.

На радостях от удачного матча и хорошо проделанной работы я даже напросилась в самолет к чемпионам, чтобы не ждать утреннего рейса домой. Оставаться в городе мне не хотелось. После поражения «Легиона» здесь все как будто вымерло. На площади перед дворцом уже не играла музыка, а самые преданные местные болельщики, дождавшись, когда их команда покинет арену, разбрелись по ближайшим пабам заливать печаль чем-нибудь крепким. Может быть, они так и просидят у барных стоек до самого утра, выводя формулу будущего успеха для своих любимцев. Но для начала надо было определить виноватого. Кто помешал победе – «слепой» судья или неумелый вратарь, ленивые нападающие или бестолковый тренер, который был вместе с ними в шаге от кубка и все проиграл за шестьдесят минут одной-единственной игры. Такова любовь болельщиков – крепкая и безжалостная одновременно. Хороший ты или плохой – в этой среде приговор выносят быстро.

Хорошо, что в гостиницу я не заезжала. Для меня все складывалось самым чудесным образом. Выходя из дворца, я, к своему счастью, уже не встретила того охранника.

Теперь я направлялась домой, и у меня собралась самая веселая чемпионская компания, которую можно представить. На рейсе кроме команды были еще жены, подруги, дети игроков и тренеров. И даже руководство клуба. Часа мне вполне хватило, чтобы вместе с ними немного опьянеть. Кажется, я выпила всего-то пару бокалов шампанского, а стало так весело, словно целую бутылку! И каково было наше удивление, когда неожиданно на весь самолет прозвучал голос Григорьева. Он заговорил в громкоговоритель, которым обычно пользуются старшие стюардессы.

– Уважаемые пассажиры… – Григорьев немного откашлялся словно не был уверен, что его хорошо слышно. – Итак, наш полет проходит на высоте десять тысяч метров, температура за бортом некомфортная, но для этой ситуации нормальная. Не замерзнем. – По рядам в самолете покатились легкие смешки. – Мы не будем пролетать над городами, где в этом розыгрыше кубка вы праздновали успех, но вас везде запомнили. – Тут уже весь салон залился довольным гоготом. Кто-то из игроков даже крикнул:

– Валерич – красава!

– Мы очень надеемся, что наш полет протяженностью восемьдесят четыре матча доставил вам удовольствие. Пересчитывать матчи не буду, надеюсь, не обсчитался. – Все опять громко засмеялись. – Не знаю, как вы, а я порядком за… Упс, простите, помню-помню, с нами дамы на борту. Я порядком устал. Но могу сказать главное – вы лучшая команда, с которой мне доводилось идти вместе. И буду рад пройти все это снова, потому что мы, – здесь Григорьев опять сделал паузу, – потому что мы – кто?