Путеводитель по Крыму

Глава 1.

По тропинке

Камень с петроглифами. Язлы-Таш.

44.68768, 33.87727

Алимова Балка 44.671398, 33.882386

Памятник Алиму. Алим Азамат оглу 35H-103

Республика Крым на Яндекс Картах.

Алимов Навес 44.4237, 33.5354

Монастырь Качи-Кальен 44.695556, 33.884722

Лика шла по лесной тропке. Был теплый майский день. С одной стороны склоны заросли ландышами, справа тянулась горная речка, петляя вдоль дорожки. Пахло лесом, цветочным медом и замшелой древностью, запах которой присутствует всегда, когда ты углубляешься в леса Крыма. Он исходит от теплых валунов. От веток старых и новых деревьев. От реки. От самой земли, по которой прошло множество поколений людей до нас и вновь пройдет. Этот запах очень естественный, буднично-мимолетный и в то же время стойкий, вдохнул его – и вот теперь ты навсегда владеешь древней тайной, магией, невольно начинаешь четко различать добро и зло. И ничего уже не поделать. Это выбор без выбора, даже во сне ты теперь узнаешь этот горьковатый вкус во рту, когда кто-то попробует сказать тебе неправду.

Лика привыкла к этому запаху и не замечала его. С самого детства она любила с родителями ходить по местам силы. Это просто такое название. Сказки, фольклор. Обрывки древних рассказов.

На этот раз был поход выходного дня. Приятно выбраться на природу, взять с собой маленькую Нину, бутерброды, идти по теплому вечному веселому лесу, слушая вполуха, как мама читает в телефоне исторические факты, а папа спорит с ней о правильности маршрута.

Идти недолго, тропинка широкая и ясная, поэтому незаметно наконец-то все подошли к главной цели визита – камню.

– Смотрите – это он! – Лика шустро обходит поросший зеленью кусок скалы у дороги, он небольшой и ничем не отличается от подобных валунов поблизости, здесь, в лесу, много таких. Но на этом камне некто в прошлом или в будущем начертал едва уже различимые знаки. Никто не может их прочитать. Девочка провела по ним пальцем, и волнение, которое должно было охватить ее при встрече с чудесным, прошло мимо, камень воспринимался буднично, и хотелось уже приступить к чаю с бутербродами.

– А как называются эти знаки? – спросила Нина.

– Петроглифы. Или Тамги. Язлы-Таш (Тамга-Таш) называют этот камень. Возможно, это поваленный менгир. Предание же гласит, что, кто найдет этот камень, тому откроются тайные знания.

Мама часто рассказывала нечто похожее, эти сказки подросшие дети не воспринимали всерьез, а Нина была практичной и рассудительной не по годам. Камень был большой, старый, весь порос лишайником, теплый от майского солнца, восемь странных знаков уже едва различимы на нем.

– Представьте, дети, кто-то потратил время и приложил усилия для написания этих знаков, прошли века, а послание сохранилось, неужели это неинтересно?

Лика на мгновение закрыла глаза и…

Ветер приятно трепал волосы-ветки. «Хорошо жить на свете. Я выгляжу отлично, – думала Лика, – так повезло вырасти здесь. Красиво, приятно, я только проснулась, и листики такие свежие. Жизнь прекрасна и великолепна. Я чувствую каждое дуновение ветра, каждую каплю дождя, я вижу, как мир вокруг меня меняется, как облака плывут по небу, как мои листья окрашиваются в разные цвета в зависимости от времени года. Если бы только не эта ель…»

Ель была небольшая, но с каждым годом поднималась ввысь, норовя перекрыть великолепный вид на долину реки Кача, с двух сторон которой возвышались небольшие горы, на одной из которых копошились монахи, нашедшие здесь приют в пещерах. Это было очень далеко, но Лика все видела, и ее легкий характер помогал ей коммуницировать с облаками, дождем, солнцем, пролетающими птицами. Это место светилось даже ночью из-за камня с узорами. Он работал с едва уловимым шумом, который напоминал звон колокольчика. Вокруг были смешанные леса, и, хотя она росла на пригорке, холодные ветра обходили ее долину стороной. А прошлой весной какая-то девушка нацепила на ее ветки ленты, они немного потрепались, но выглядели еще ничего. «Очень красиво, – кокетливо порадовалась она, – все бы хорошо, но эта елка…»

«Я – береза. Я – воплощение света и чистоты. Я радуюсь каждому дню, каждой минуте моей жизни. Я благодарна природе за то, что она сделала меня деревом», – эти мысли как в тумане сонно и плавно текли, и сквозь полудрему она ощущала среди корней некий железный предмет, который заботил ее куда меньше, чем набирающая сил и растущая вширь и ввысь елка, которая ну вот точно закроет великолепный ландшафт, и уже будет не видно, как люди прыгают в долину с отвесной скалы на резинке, пролетая на гротом Святой Анастасии.

– А деревья живые? – вопрос Нины вывел Лику из каких-то спутанных странных мыслей.

– Все живое, – ответил папа.

– Буддисты считают, что у деревьев есть душа, просто они живут, чтобы отдыхать, и видят сны без сновидений, – сказала мама.

– Мне на минутку показалось, что я раньше была березой и росла неподалеку, – сообщила Лика. Никто не обратил внимания на ее слова, все стали рассматривать петроглифы и есть бутерброды.

– И из-за этого мы шли сюда? – поинтересовалась Нина. – Ничего интересного.

– Я думаю, что это интересно, – мягко сказала мама. – Ну там дальше есть еще Алимов навес…

– Что еще за Алим?

– Не знаю, но вообще-то место называется Алимова балка, вроде какой-то татарский разбойник по типу Робин Гуда…

Тут, конечно же, вмешался Федор. Он был просто ходячей энциклопедией и всегда живо интересовался всем на свете, особенно оружием и таинственным. Но если попадалась ему любая другая информация, он тоже с удовольствием усваивал ее и она навсегда оставалась в его очень емкой памяти.

– Есть легенда, – сообщил он, – что в этих местах жил разбойник Алим, реальный персонаж, его даже в тюрьму пытались посадить, так вот, он действительно помог многим людям и оставил много историй в татарских преданиях, ему даже красивый памятник есть. Так вот, он скрывался в здешних потерянных лабиринтах, якобы тут есть скала одна, сквозь расщелину в которой могут пройти только избранные, многие не возвращались, и поэтому ходы залили бетоном и замуровали.

Мама внимательно посмотрела на папу.

Они неспешно пошли дальше в лес: мама, папа, Лика, Нина и Федор. Тени весело плясали под ногами, солнце просвечивало сквозь кружевную листву, пауки плели свои сети. Хорошо, когда тебе 10, впереди таинственный Алимов навес и вся твоя жизнь, непременно яркая и удивительная.

Навес действительно выглядел так, будто под ним обязательно должны были отдыхать разбойники, жарить на костре тушу кабана и, возможно, прятаться от дождя и сушить промокшую одежду. Это было довольно большое углубление в скале с гладкой ровной площадкой под ним. Пещера была спрятана в глухом лесу, поросшем мхом и плющом. Федор сходил исследовал окрестности и нашел топор и запечатанную бутылку коньяка. Топору никто не удивился, такая особенность у Федора: в любой глуши находить топор. А вот коньяк немного расстроил маму, потому что это свидетельствовало о том, что место туристическое и часто посещаемое.

– А то, что ты читала об этом в путеводителе, тебя не смутило? – иронично спросил папа. – Мы же по карте сюда пришли?

Немного посидели. Маме послышалось, что за стеной пещеры раздался какой-то странный тревожный звук, как будто кто-то позвал ее. И, уставшие и довольные, они отправились домой.

Как давно это было.

Лика всегда ложится поздно, вечером можно спокойно позаниматься своими делами, за окном ночь, звезды мерцают, терзают вопросами о смысле жизни, требуют ответы, а в чем он? Она долго принимает душ, добавляет несколько штрихов в незаконченную картину, которая все стоит на мольберте и не нравится. Внезапно появилась аллергия на пыльцу березы, и вообще вид берез вызывал какое-то смутное, бередящее и позабытое чувство, волнение, в мае всегда тревожно, ее душа художницы, видимо, так остро реагирует на пробуждающуюся красоту вокруг. Хочется гулять, поехать проведать родителей в Крыму, купить клубники. Нужно развиваться. Вроде все хорошо, но на душе неспокойно. Давно уже пора открыть какое-то дело, бизнес, одними картинами сыт не будешь. Лика включила известного блогера, который рассказывал про успешный успех. «Глаза предательски чешутся… Сейчас закапаю и обязательно досмотрю, а также сделаю обязательную серию упражнений пред сном, – подумала она, – спать не хочется, надо сделать все, что запланировала, а то опять приснится один из этих странных снов, где надо спасать Нину».

Героиня рассказа сидела в кресле, закрыв глаза, и пыталась вспомнить что-то давно забытое. Она чувствовала, как внутри нее поднимается волна эмоций, которые она не испытывала уже много лет. Это было смесью радости, грусти и тревоги одновременно. Она старалась сосредоточиться, чтобы восстановить в памяти образ, который скрывался где-то глубоко в ее подсознании. Но каждый раз, когда ей казалось, что она вот-вот вспомнит, образ ускользал от нее. Это вызывало у нее чувство разочарования и беспомощности. Она хотела узнать больше об этом забытом прошлом, которое так сильно влияло на ее настоящее. Но всякий раз, когда она пыталась приблизиться к этому прошлому, оно оставалось недосягаемым для нее. Однако она не сдавалась. Лика продолжала сидеть в кресле, закрыв глаза, и пытаться вспомнить. Она знала, что рано или поздно она обязательно вспомнит. И когда это произойдет, девушка узнает больше о себе и своем былом, о предназначении, о скрытой силе, что поможет ей лучше понять свое настоящее и будущее. «Главное – не заснуть». – именно с этими мыслями Лика мгновенно проваливается в сон.

Глава 2.

Сон. Фиолетовые лепестки

Они с папой смотрели на море, а в небе роились сотни летающих аппаратов: от маленьких и самодельных, в которых с трудом помещалась маленькая семейка, до огромных сложных аппаратов из неизвестных материалов.

И все они выполняли одни и те же воздушные фигуры – что-то вроде соревнования, как всем объяснил стоящий рядом мужчина в одежде, напоминающий первых летчиков.

Это была завораживающая картина. Шоу дронов, мерцающие лучи, технически сложные аппараты и летающие сами по себе мохнатые пушистые слоны, сражения непонятных гигантов отражались в манящей темной прохладной воде.

Девушке очень хотелось купаться, она с разбегу прыгнула в темную манящую воду, и, когда Лика поплыла, ей начало казаться, что из воды ее что-то преследует, охотится на нее.

Это было какое-то существо, похожее на женщину (что-то вроде русалки, но хвоста Лика не видела).

Вокруг этой женщины и там, где она проплывала, оставались небольшие фиолетовые лепестки, и на голове ее были цветы, с которых они и осыпались.

Фиолетовые лепестки, словно шелковый бархат, нежно касались воды, оставляя за собой едва заметный след. Их фактура была удивительно приятной на ощупь, и Лика не могла оторвать от них взгляд.

Ей очень нравился этот цвет, в нем есть роскошь и величие, уникальность и притягательность, недаром в Древнем Риме только императоры и консулы имели право облачаться в пурпурные одежды: краситель добывали из моллюсков и он был уникальным и дорого стоил. И в то же время что-то отталкивающее есть в этом сложном цвете.

Инопланетная бабочка с грустным человеческим лицом, громко хлопая крыльями, на мгновение вывалилась из красочной толпы, удивительно невзрачная в этой феерии красок, пролетела над ней, делая лапками какие-то знаки. «Даже во сне насекомые довольно назойливы», – отметила Лика про себя.

Бабочка пропела эти нескладные стихи писклявым голосом, Лика взмахом ладони отогнала ее и поплыла дальше за таинственной дамой, стараясь не потерять незнакомку из вида. Бабочка была неутомима.

Эти стихи монотонно бубнил мотылек, противно хлюпая носом и не отставая. Девушка молча и стараясь быть незаметной плыла все дальше вслед за россыпью лепестков.

Когда Лика заметила первые лепестки на своем теле, ее сердце забилось сильнее. Она поняла, что это не просто случайные цветы, а знак опасности. Лепестки были повсюду – на ее руках, лице, даже в волосах. Они казались такими безобидными, но Лика знала, что за ними скрывается нечто ужасное. Зло.

Лика вышла из воды, пирс, воздушные корабли и инопланетное шоу исчезли вдали. Впереди был длинный коридор, вырубленный в скале невиданным силачом идеально ровным инструментом, стены были гладкие, как будто в мягком масле горного массива заточенный нож провел свои идеальные линии. Теперь можно было понять, что это каменная статуя античной девушки ждала Лику на берегу. Она была живой. Бесшумно статуя приблизилась и поманила за собой. Ее кожа была бледной, почти прозрачной, а глаза – пустыми и безжизненными. Она двигалась медленно и грациозно, словно танцуя под неслышную музыку. Ее одежды были изысканными, украшенными драгоценными камнями, а волосы искусно проработаны мастером, тончайшие детали переданы с изяществом и красотой. Но самым страшным было то, что на ее плече можно было разглядеть несколько фиолетовых лепестков. Почему-то цветы эти в странном Ликином сне внушали ужас, а все остальное казалось довольно обычным, даже будничным…

И как только Лика осознала это, статуя остановилась и медленно повернула голову на нее, при этом торс и конечности продолжали стоять неподвижно спиной. Это совиное движение заставило сердце бешено колотиться, дыхание стало частым и поверхностным, и девушка отчетливо поняла, что статуя – это не безмолвный проводник, а часть того зла, которое преследовало ее. Лика собрала всю свою смелость и продолжала идти, следя за каждым движением незнакомки. Она старалась не показывать своего страха, но внутри ее била мелкая дрожь. Они молча и быстро шли по бесконечным коридорам. Наконец, они подошли к двери, каменная девушка распахнула ее, но проход оказался замурован… Медленно с холодной яростью статуя начала поворачиваться. Ее глаза ожили, засветились горячей чужой ненавистью, заставляя Лику дрожать все сильнее. Но она не сдавалась.

«Я береза. Я воплощение света и чистоты», – эти слова из детства ясно зазвучали у нее в голове, передавая необычайную силу и смелость как некое послание светлых сил, и, собрав всю свою решимость, Лика шагнула вперед и протянула руку к белоснежной фигуре. Ее пальцы коснулись холодного мрамора, и она, сама того не ожидая, точным и отработанным движением отрезала голову статуи.

Что же делать дальше? На секунду ей послышался голос мамы, доносившийся из-за каменной стены за дверью, смутный знакомый разговор из прошлого. «Мама!» – закричала она. Эхо отразило ее голос – и больше ничего. Взяв в руки каменную голову, Лика побрела по каменному лабиринту…

Она шла с этой каменной головой прекрасной богини по спрятанному в горе лабиринту и не понимала, сколько времени прошло: два часа, два года или два столетия.

В центре лабиринта находилось бескрайнее маковое поле, нависавшая скала закончилась, и на каждый маковый лепесток светило солнце, просвечиваясь и играя ярким цветом сквозь тончайшие папирусные лепестки, такие нежные и прочные, как все, что создано магией, неуловимо изящные и таящие в себе опасность и даже смерть, если использовать их для дурного. Маки прекрасны. Тысячи микроскопических наношелкопрядов из других миров создали этот тончайший шелк лепестков, эти изящные черные тычинки и волосатые стебельки. Алый цвет, такой чистый и яркий, переливался, отражал солнце или, может, светился сам по себе. Что-то находилось в центре этого поля. Лика не могла разглядеть, на сердце почему-то было легко и радостно, какая-то необъяснимая эйфория окутала ее маковым ароматом, она решила подойти поближе. Хотелось остаться здесь навсегда, вдыхать теплый аромат, что же символизируют маки? Кровь, пролитую бойцами на местах сражений? Не то… Драгоценные рубины? Тоже не то. И тут с четкой неумолимой ясностью стало понятно, что в центре поля лежит Нина. Не помня себя, не ощущая времени, Лика подбежала к девочке. Она спала. Ее кукольное милое личико, кудрявые каштановые волосы были неподвижными. Как ни пыталась Лика разбудить сестру, трясла, кричала – все это было бесполезно. В отчаянии она встала и оглянулась по сторонам. На алом поле маков стали проступать неясные фиолетовые полосы. Она вспомнила про голову статуи, которая была у нее все это время. Из глаз статуи струился черный свет. Это было как фонарик наоборот. Фонарик разрезает тьму лучами света, а глаза поглощают свет своими темными лучами, и те маки, куда попадают эти лучи, медленно и неотвратимо становятся фиолетовыми. Радостный солнечный мир выключался, свет медленно отступал, красное становилось черничным, почти черным. Силы покидали девушку, она легла рядом с Ниной. Ей овладела апатия, она думала о маме, ее голос, казалось, звучал за замурованной стеной в лабиринте, когда она сражалась со статуей. Мама всегда любила белый цвет. У них росли белые розы, фиалки. Даже кот у мамы был белый. Запах белой сирени напоминал детство. Внезапно Лика поняла символику маков. Мак – это сон. Заснешь на поле маков – можно не проснуться. Я сплю. Это сон. Мы не проснемся. Голова девушки коснулась земли. Сил подняться уже не было. Рот статуи оскалился в зловещей гадкой улыбке. Последнее, что она увидела, – маленький белый мак. «Необычно, – флегматично подумала она, – БЕЛЫЙ». Угасающее сознание зацепилось за эту мысль. Неосознанным нечеловеческим усилием девушка подняла руку и сорвала его. Башка статуи взорвалась. Тьма пропала. Маки исчезли. На месте поляны торчали какие-то камни-мегалиты. Нина улыбалась, Лика обняла ее и проснулась.

«Господи, опять один из этих снов. Лет с 10-ти стали они сниться. Кстати, сегодня приедет Нина, надо рассказать ей об этом сне-приключении».

Глава 3. Защитник

Лабиринт в Алимовой балке. 44.684368, 33.874575

,,,,,,,,Прыжки со скалы 44.696389,33.895

Алексей любил Крым. Правильно в свое время он сделал его своим домом и местом хранения источника. Хорошее место на хорошей планете. Он записался на воскресенье на прыжки со скалы, пора проверить лабиринт.

Алексей значит защитник. Это с греческого. В этой жизни и в этом воплощении его зовут так. Но было и по-другому. Давно, когда они покидали свою планету, его звали Айрлем. Но были и другие имена. Как-то он пытался геройствовать в этих местах и звался Алимом.

Он, его жена, сын и две дочери. Они жили всегда. Это на Земле время течет как река. На самом деле время другое. Нет завтра и нет вчера. Нет молодости и старости. Все бесконечно и конечно. Все существует в одном моменте. Быть человеком тяжело. Тело несовершенно. За жизнь в этом теле приходится платить головными болями. Мигрень стала привычной. Память не вмещается, и ее пришлось распределить на всех. Но главное, что он помнил всегда, это то, что доверили ему хранить здесь, в Крыму.

«Камень Мудрости», «Великий Эликсир», «Красный Лев», «Красная Тинктура», «Жизненный Эликсир», «Панацея», «Магистерий», «Ребис», «Пятый Элемент». Источник – вот что доверили ему. Много имен, но одна суть. Этот предмет нельзя переоценить.

Изначально его назвали «Аль-Исканди», что обозначает «первичная материя». В средневековой Европе этот термин был переведен как «философская земля». Позднее словосочетание было сокращено до «философского камня».