Круизный НЕроман. Десять свиданий

День первый. «Каждый выбирает по себе…»

Конечно же, выйти из гостиницы с непринуждённой грацией у Елизаветы Сергеевны не получилось. Хотя новенький, отливающий бронзой чемодан с кейсом, пристроенным сверху, должен был поспособствовать. В этот раз Лиза ни за что не хотела отправляться в путешествие без кейса. Она ещё зимой это придумала: будет кейс – будет и правильный отпуск. Но всё пошло немного коряво: колесо чемодана застряло в решётке, кейс начал заваливаться в одну сторону, а рюкзак (тоже тщательно подобранный, между прочим) пополз с плеча в другую. Ну да ничего, подумаешь, грация, никого и нет вокруг, некому оценить. Зато вот он, утренний Нижний Новгород, пустынная Покровка, а впереди неделя счастья.

«Яндекс» сообщил, что такси прибудет через 10 минут. И всё! Останется спуститься по лестнице речного вокзала, а там – матросы, круизная компания «РаКурс» и «Юрий Левитанский».

Каждый год она выбирала один и тот же теплоход и ту же каюту. Кто-то скажет, мол, странная, зачем, надо всё всегда менять. Возможно, но только не Лизе. Она могла в тысячный раз пересмотреть фильм, в любимом ресторане годами заказывала одну и ту же еду, официанты даже не спрашивали уже. А здесь должны быть «РаКурс», «Левитанский» и каюта 228. Никак иначе.

Елизавета Сергеевна вышла за ворота отеля. Ещё очень рано, но уже солнечно, и никого вокруг. Теплоход отходит в 9:00. Прибыть на борт полагается раньше, за два часа, она всегда с удовольствием выполняла правила.

Оказалось, что всё же в столь раннее утро она ждала такси не одна. Откуда-то взялся импозантный мужик с чемоданом, примерно раза в два больше её бронзового чуда, даже если брать вместе с кейсом.

Он был слишком аристократично одет для летнего Нижнего: классический серый костюм, сверкающие дорогой кожей коричневые ботинки, белая рубашка и галстук. В 7 утра он был уже в галстуке, при этом громко орал кому-то по телефону, что ему немедленно надо в пассажирский порт. Что он собирается делать в таком прикиде в порту? Лиза продолжала на него таращиться.

При детальном разборе он оказался удивительно похож на актёра Костолевского. Она даже вздрогнула, но только на секунду. Увы! Костолевский – идеал мужской красоты, никто не мог её в этом разубедить лет с шестнадцати, то есть почти сорок лет уже. Этот экземпляр тоже был неплох: высок, сед, кудряв, надменен – красив, одним словом. Но какое ей до него дело, её ждёт «Левитанский», он стальной и надёжный.

Ну вот и подкатило такси. Могло бы быть почище. Сонный дядька-водитель уставился на кейс. «Давайте, давайте!» – подбодрила его Лиза и бросила взгляд на аристократа. Он, как ни странно, тоже смотрел в её сторону, но почему-то с неприязнью, видимо, так выражалась его зависть. К нему никто не ехал.

Что её дёрнуло, бог знает, двигалась бы уже к счастью своему, так нет же.

– Я могу вас подвезти!

– Что, простите?

– Вам же надо в порт? Нам по пути. Это совсем недалеко. Садитесь!

– О чём вы? Я вызвал машину.

– Вы же «бизнес» вызвали наверняка? Судя по всему, такси едет из Москвы.

Надо было видеть его лицо. Губы даже поджал. Что ж такое-то, куда её понесло, зачем он ей сдался, фу!

Но с мужчиной что-то случилось. Он покатил свой небольшой шкаф к багажнику. Louis Vuitton – успела прочитать Лиза на чемодане. Конечно, что же ещё здесь могло быть! Не помяли бы кейс.

Одновременно с Елизаветой аристократ нацелился на заднее место справа. Понятное дело, привык ездить с водителем. Дудки! Здесь сядет она! Он немного замешкался, но быстро сориентировался, молодец, аристократы должны это уметь, и втиснулся на переднее сиденье. Аккуратно поставил ботинки. Мелькнули безукоризненные серые носки, точнёхонько на два тона светлее брюк. Лиза была в теме.

– Можно ехать? – водитель от всей этой сцены даже проснулся.

– Можно!..

Ехали молча, но тишина не успела повиснуть, от Покровки до Речного вокзала всего пять минут.

– Давайте ваш чемодан! – он не предлагал, он приказывал.

– Я вполне справлюсь сама, спасибо.

– Слушайте, ну не переводить же мне вам сто рублей за такси? Услуга за услугу!

С чего бы это так раздражаться? Н-да, тяжёлый случай. Отдала ему чемодан, пусть катит. Не бог весть какая помощь. На лестнице пандус, а дальше матросы встретят. Он сломал ей весь кайф! По плану было медленно пройтись по причалу, сделать селфи на фоне развевающегося флага. У Лизы есть канал в «Телеграме». В отпуске она всегда обрушивает на своих, если честно, немногочисленных подписчиков тонны ненужной им информации и фотографий. Одна её приятельница отписалась прямо во время прошлого круиза. Лиза не утерпела и послала вопрос в лоб: «Почему? Что я такое сделала?» Подруга тоже ответила честно: «Не могу больше это видеть!»

Сейчас она уныло тащилась за своим чемоданом. Какое уж тут селфи. С другой стороны, сама виновата, никто за язык не тянул.

Всё, подоспели матросы, крепят на багаж наклейки с номерами кают. Елизавета Сергеевна улыбнулась мальчишкам и назвала свой счастливый номер: «228!»

За спиной голос аристократа: «227». Собственно, ничего удивительного, одноместных кают на корабле очень мало. А он явно путешествует «сингл». Но можно же было хотя бы на другой палубе? Не можно.

Елизавета сделала вид, что любуется кораблём, точнее, она и правда залюбовалась. Здравствуй, «Юрий Левитанский», я обещала, и я вернулась! Ну вот, господин скрылся на главной палубе, можно и ей взойти уже по трапу.

Оказавшись у стойки ресепшена, она сразу принялась всем улыбаться, поведала девочкам-администраторам и отель-менеджеру, как она их любит, в смысле не их самих, конечно, а корабль, круиз и т. п. Они сделали вид, будто тоже её узнали и очень рады. Во всей этой катавасии с седовласым красавцем она совсем забыла, что напялила утром худи с большими буквами «РаКурс» по рукаву. Куплено оно было в самом первом круизе, в обычной жизни Лиза почему-то стеснялась его носить, зато такой повод упустить было невозможно. Так что персонал не рискнул свой бренд не заметить и тоже улыбался вовсю.

Она открыла каюту. Чемодан с кейсом уже обживали пространство. Один раз в год, несколько дней в этой крошечной каюте Лиза чувствует себя абсолютно счастливой. Вот такое место она для себя нашла, очень им дорожила и не сомневалась, что в этом году всё будет, как всегда.

Каюта, конечно, очень-очень маленькая, можно было купить другую, попросторнее, на главной палубе. Ни за что! Ей нужна именно такая. Когда все вещи занимали места в шкафу и на полках в ванной, это была её капсула отдыха.

К тому же прямо возле двери располагался сувенирный киоск с серебром, гжелью, финифтью и даже мехами из Эвенкии. Вот продавец Георгий её точно узнал. Они успели сблизиться в прошлых круизах, Лиза подолгу у него что-то разглядывала, мерила и покупала, неудобно становилось не купить, хотя было дорого. С другой стороны, отпуск же! «Баловать, хочу тебя я просто баловать!» – эту песню она пела себе уже лет десять сама. Больше желающих не было. Точнее, они возникали иногда, каждый раз чем-то её не устраивали и в концепцию радости не помещались. Но думать об этом на корабле она не будет…

Лиза даже не начала ещё разбирать вещи, а судовое радио включилось и пригласило всех на завтрак. Обычно круиз начинался с торжественного отхода от причала и приветственного капитанского приёма. В этот раз сначала завтрак.

Она не стала переодеваться, сменила только кроссовки на лёгкие бежевые тапочки «Кельвин». Они, кажется, назывались слипонами, но в этой терминологии Лиза путалась всё время. Тапочки были с ней уже в третьем круизе. Конечно, виды они видали, но сейчас главное комфорт, никакие мозоли не должны мешать Лизе отдыхать.

Обычно она очень серьёзно настраивалась на первый выход в ресторан. Рассадка на борту фиксированная. С кем окажешься за столом, так круиз и проведёшь. Это не совсем правда на самом деле, но Лизе нравилось так думать. В первый раз ей повезло с прекрасной женской компанией. Трапеза, а это была именно трапеза, растягивалась надолго, разговоры велись интеллектуальные: литература, история, политика даже, чудесные были попутчицы. В прошлом году разговаривали за столом мало, но с одной милой дамой удалось сойтись поближе, и до сих пор они на связи.

На корабле было в избытке одиноких женщин. А вот одинокие мужчины в круизе не водились от слова совсем. Видимо, они проводили свои отпуска как-то иначе. Но это было даже проще. Недостатка адреналина такого свойства Лиза не ощущала, слишком хлопотно и бесперспективно.

Как на борту оказался её нынешний аристократ, было совершенно непонятно. Лиза рассчитывала, что больше они пересекаться не будут. Каюты хоть и имеют соседние номера, но расположены напротив, их отделяет тот самый сувенирный киоск, и даже выход на палубу с разных сторон. Разве только ему придёт в голову примерить меховую тужурку из Эвенкии под её дверью.

Елизавета передвигалась по ресторану в поисках стола № 4. Большинство столов шестиместные. Есть несколько четырёх- и двухместных, за них обычно сажают семьи с детьми.

Нет, нет же, хватит на сегодня! Стол № 4 оказался двухместным, возле окна, и за ним уже восседал утренний господин. Галстук по-прежнему был туго затянут, всё остальное тоже хрустело безукоризненностью. Есть ли у него вообще в чемодане нормальная одежда? Или что там? Ещё три-четыре пиджачные пары?

Скорее всего, другая, нормальная женщина была бы рада, что такого «красивого дяденьку» буквально прибило к ней нижегородской волной. Лиза искренне огорчалась. Да и перед кем ей было лукавить? Не перед самой собой же? Почему? Трудно объяснить.

Выглядел он не очень, ему явно было тошно. Похоже, вообще не представляет, куда попал. Господи, хоть бы он тут руки на себя не наложил. Лиза мрачно шутила сама с собой.

Она подошла к столу, он неожиданно встал, вышел и отодвинул ей стул. Удивил так удивил! Видимо, приём пищи будет происходить у них строго по этикету. Спасенья нет! Только вот как соответствовать, если на рукаве «РаКурс», на ногах – растоптанный «Кельвин», а с собой всего два платья, причём одно – исключительно для капитанского ужина.

– Раз уж нас так упорно сталкивают обстоятельства, представлюсь. Игорь Матвеевич Дорошин.

– Елизавета Сергеевна Круглова, – она мысленно сделала книксен и состроила козью морду. Но только мысленно. Снаружи у неё была натянутая улыбка.

У Игоря Матвеевича снаружи никаких эмоций не было, а вот внутри тоже вполне могла быть козья морда, кто его знает вообще.

Он изучал меню. Нужно было сделать предварительный заказ на завтра, к таким изыскам, видимо, жизнь его не готовила. Лиза решила, что не будет ему помогать, тем более что он и не просит. Завтрак на корабле – шведский стол. Лиза взяла, как обычно, яичницу и какую-то колбасную нарезку. К нему в тарелку изо всех сил не заглядывала.

Когда она вернулась с чашкой от большого стандартного общепитовского кофейного аппарата, ему официант принёс кофе из бара. Скажите, пожалуйста! Не подходит ему стандарт. Так, надо перестать раздражаться. Допить и уйти. Скоро уже отплытие. Все бывалые круизники давно уже на палубе. А бывалыми на борту были почти все, теплоходный отдых – это же диагноз…

Лиза решила сначала пробежаться по верхней палубе и сделать уже наконец фотографии. По правому борту хорошо была видна набережная, и она помахала Чкаловской лестнице. Все её четыреста с лишним ступеней были честно протопаны. Благо компанию составили подруги, такие же немного повёрнутые на обязательном выполнении всех ритуалов при достопримечательностях. Дамы как раз вчера пришли на другом корабле в Нижний из Москвы, встреча была запланированно-случайная. То есть Лиза её планировала, а для подруг оказалась неожиданной. Она обожала устраивать сюрпризы. Всё получилось, и Чкалов был свидетелем их героического спуска по лестнице.

По левому борту она, как всегда, залюбовалась Стрелкой и Александро-Невским собором. В прошлый круиз он возник перед ней внезапно, увидела этот ярко-жёлтый огромный храм, глазам не поверила, мысль даже мелькнула: мираж, что ли?

Боже, она засмотрелась и чуть не пропустила момент отчаливания, уже запустили теплоходный гимн!

Елизавета Сергеевна примчалась на нос, и вся превратилась в одно большое умиление. Да-да, ради вот этого момента, ради этой незамысловатой песенки она снова и снова возвращается сюда. И нет, вы не поймёте, если ещё не бывали.

Песня продолжала звучать, обещая незабываемый вояж и радостные встречи, туристы отчаянно махали пустому причалу. Провожающих не было совсем. Это в Москве их полно, а до Нижнего, как правило, не доезжают. Матросы начали опускать флаг под сердитые команды из рубки. Ура! Поплыли! Пошли!

Всё ещё блаженно улыбаясь, Лиза некстати подумала, что одна неожиданная встреча с ней на теплоходе уже стряслась (насколько она радостная, правда, пока непонятно), повернула голову, стараясь разглядеть Шуховские башни на Стрелке, им тоже обязательно надо помахать, и наткнулась на полный надменного недоумения взгляд Игоря Матвеевича.

Что такое? Он опять смотрел гневно прямо на Лизу, но она лично сейчас ничем его уж точно не огорчила. Скорее всего, гимн недостаточно эстетичен или флаг, может быть, какой-то не такой. Или он вообще не предполагал, что от причала придётся отчаливать. Из-за него Елизавета проворонила башни и прослушала последнюю строфу песни.

Поскольку Стрелка была уже почти не видна, рассматривать в той стороне ей больше было нечего, она отвернулась и подставила под грозный взгляд аристократа спину. Вокруг было так красиво, солнце так мягко грело, и даже ветра почти не было, Лиза выдохнула. Она смогла, справилась, успела. Круиз покатился! А об Игоре Матвеевиче забыла. Правда-правда, она это сделала, потому что никто не смел нарушать её счастливое путешествие. Хотя он был очень красив, Лиза не могла же этого не видеть, на уровне инстинктов не могла!

Народ потянулся в Солнечный салон за шампанским и заодно на первую встречу с капитаном и арт-бригадой. Лиза тоже взяла бокал, здесь надо брать всё, что дают. Диджей настраивал аппаратуру. Артистов на борту ожидалось много, на любой вкус: саксофонист, гитарист, скрипачка, пианистка, певица, танцоры и кто-то ещё, она всех не запомнила. Прекрасно!

Ну вот, капитан, директор круиза и директор ресторана в форменных кителях выстроились на импровизированной сцене. Лиза думала, что красивая высокая девушка – отель-менеджер, но её представили как директора круиза. Похоже, это одно и то же.

Вместе с ними, буквально нога в ногу, в зал вошёл, куда там вошёл, внёс себя Игорь Матвеевич. Лиза уже перестала удивляться и была уверена, что сейчас он подвинет красавицу и встанет рядом с капитаном. Было прямо видно, что и ему так было бы намного проще. Но обошлось. Он уселся в первом ряду, по-хозяйски далеко выкинув длинные ноги. Привыкли они так, кого стесняться.

С этим капитаном Лиза шла уже в третий круиз. От него исходили уверенность и доброжелательность. Но иногда ей казалось, что, если бы не было этих беспокойных туристов, работа приносила бы ему гораздо большее удовлетворение.

Что ж, все перезнакомились, спели, станцевали. Как только разошлись, завыла сирена учебной тревоги. В первый раз Елизавета Сергеевна очень нервничала и суетилась. Ей тогда казалось, что придётся прыгать в шлюпки, грести и включать фонарик на спасательном жилете. Сейчас она уже была опытная. Подняла свою койку, наклонилась, чтобы достать жилет. В этот момент дверь её каюты распахнулась – она точно слышала, никто не стучал, – и в неё ввалился возбуждённый аристократ. Лизе на голову чуть не упала кровать, она её упустила от неожиданности.

– Где мне взять этот чёртов спасательный круг?

– Тут, – Лиза показала пальцем. Она решила не миндальничать с ним особо, но не ответить не посмела. Тем более что сама она в первый раз проделала тот же самый кульбит, ворвавшись в каюту напротив.

– Я ничего не могу здесь понять, извольте показать мне, как это сделать!

– Изволю.

«Почему я», – думала Лиза, послушным галопом следуя за ним. Как заправский стюард, она выудила из-под койки жилет, расправила, протянула ему, он всунул руки, как будто так и надо.

Она подумала, что не стоит уже рыпаться, и осталась возле его каюты ждать проверки и отбоя. Так они и стояли рядом, как два примятых ярко-оранжевых апельсина. Ирония судьбы – это даже мягко сказано.

Может, надо было всё-таки поменять теплоход в этом году? С другой стороны, при чём тут теплоход? Тем более, так совпало, Лиза очень любила стихи Левитанского…

На обед Елизавета Сергеевна опоздала. Специально? Возможно. Но никаких мыслей вызвать интерес у соседа по столу точно не было. Скорее, это была надежда выцарапать-таки себе личное счастливое пространство. Много лет она отдыхала семейно. Статус «в разводе» открыл неожиданную опцию: что хочу, то и делаю, ни с кем не согласовываю, ни под кого не подстраиваюсь. Статус статусом, но в чистом виде воспользоваться этими преимуществами Лизе удавалось только здесь, на теплоходе. В остальное время она пыталась совместить интересы родителей, детей и внучки. Сама она находилась ровно посередине, а точнее, на линии перегиба. Но Елизавета всех их очень любила, старалась проводить вместе больше времени, в идеале бы со всеми одновременно, но где ж такое видано. Поэтому очень часто то с одной, то с другой стороны в ответ на провал очередного фэмили-билдинга ей прилетало: «Это будет тебе уроком». Лиза не останавливалась, она продолжала лохматить семью.

План сработал. Первый обед на борту Лиза провела в одиночестве. Она ещё доедала десерт, а «Левитанский» уже швартовался в Макарьево. Вид на Желтовский монастырь с Волги прекрасен. Белокаменные крепостные стены со сторожевыми башнями, серебристо-серые купола храмов были лаконичными, сдержанно-красивыми и очень нравились Елизавете. Она была в монастыре на экскурсии в прошлогоднем круизе и хорошо запомнила лекцию эрудированной строгой монахини о том, что место это – центр Волжского православия аж с XV века, а патриарх Макарий назвал его «вторым Иерусалимом». Сегодня она решила через высокие металлические врата не проходить, ограничиться любованием снаружи.

В качестве альтернативы в программе круиза значилось посещение страусиной фермы. Елизавета Сергеевна решила, что ей туда надо. Вернее, она была не очень уверена, надо ли ей туда, но и на экскурсию от монахинь тоже настроиться не смогла. Лучше было бы просто погулять вдоль монастырских стен, но стало очень жарко, а на ферме обещаны кофе с яичницей из страусиного яйца и перья павлина в сувенирной лавке.

Народ со всех палуб потянулся к выходу на причал. Монастырь располагался на высоком пригорке. Экскурсионные группы формировались недалеко от ворот.

Собравшихся на страусиную ферму было совсем немного. Кроме Лизы, ещё две семьи с детьми разных возрастов. Она была явно не в своей тарелке. И ещё шорты. Лиза зачем-то решила, что непременно будет ходить в этом круизе в шортах. Все носят, чем она хуже. Закавыка была в том, что когда-то они ей необыкновенно шли. Это длилось долго, но не бесконечно. Однажды пришло осознание: уж не к лицу и не по летам! Но для круиза Елизавета Сергеевна нашла грамотные шорты: всё ненужное закрывали, собственно, ничего нужного снаружи вовсе не оставалось. Она чувствовала себя в них подращённым Мальчишом-Плохишом. Откуда этот мальчиш взялся в голове и зачем она напялила это уродство? Но переодеваться было поздно. Ладно, страусы переживут.

Она стала разглядывать публику, неспешно поднимающуюся от причала. Да, просто глазела, никакого Игоря Матвеевича не искала и не ждала. Более того, она его почти пропустила. Без костюма и ботинок, в демократичных голубых джинсах, белом поло и каких-то простеньких мокасинах, он стал почти как все. Если бы не рост, вообще не узнать. «Надо же, – подумала Лиза ехидно, – стоило один раз примерить спасательный жилет, и аристократизма явно поубавилось». С какого перепугу она вообще придумала этот аристократизм? Просто мужик был хорошо одет, да, немного неуместно, но, видимо, иначе привык отдыхать. Вот только чемодан, что у него в таком большом чемодане? Да какое ей дело вообще! Конечно же, он свернул в сторону монастыря, до страусов не опустился. Всё-таки аристократ?

Мальчишечка лет пяти в нелепых штанах до колен строил Лизе рожицы и спрашивал у папы: «Зачем тётя едет с нами в зоопарк?» Папа предложил ему пойти и выяснить у тёти. Лиза тут же включилась, начала заигрывать с ребёнком и объяснять его папе, как рада с ним пообщаться, что у самой есть такая же примерно по возрасту внучка. Парень обрадовался и брякнул: «Раз вы так друг другу понравились, забирайте, тем более что у вас и бриджи, и кепки одинаковые, вы прямо команда!»

Приехали! Её почти что стильный образ приравняли к детсадовской форме, а в ней самой признали бабушку и позволили «посидеть с ребёнком». В этом круизе всё шло как-то не так.

Она поискала глазами бывшего аристократа, он как раз проходил через врата. Сейчас сёстры-монахини его обработают. Пусть терпит, то ли ещё будет.

Страусы были очаровательны. Смотрели грустными огромными глазищами прямо в душу. Ферма была просто фермой. Какая там яичница, о чём вы говорите! Зато сколько новой информации Лиза сможет выдать на-гора подписчикам: страусы жили вместе с динозаврами, но те вымерли, а эти остались; они не летают, зато 45 минут могут бежать без остановки со скоростью 70 км/час; мозг страуса весит меньше, чем глаз! Вовлечённость и активность в канале сегодня обеспечены.

На обратном пути Елизавета всё-таки обошла почти весь периметр монастырской стены, налюбовалась архитектурными деталями и неожиданно вышла к прекрасному памятнику Макарию Желтоводскому. Она не знала о его существовании. В следующий приезд прямиком придёт только сюда!..

Жара и все эти события дня, шорты, опять же (ни за что их больше не наденет!), Лизу утомили. До ужина было ещё время, она решила полежать: отдыхать так отдыхать. Какой-то счастливый сон ей немедленно начал сниться. Проснулась быстро, ничего вспомнить не могла, кроме дивной партии саксофона, сопровождавшей весь этот короткий сон. Она окончательно открыла глаза. Саксофон продолжался. Звук был такой отчётливый, как будто кто-то играл прямо под дверью её каюты. Что за мистика! Сон ушёл, а музыка осталась. Лиза не стала искать объяснений. Это просто было очень хорошо!

Ага, бортовое радио зовёт на приём пищи. На «Левитанском» не принято было как-то особо наряжаться к ужину. Елизавета быстро натянула любимые широкие джинсы, вытащила из стопки свежую футболку. Вот, пожалуй, и всё. Ни украшений, ни дополнительного макияжа.

Она открыла каюту и обалдела. Под дверью действительно стоял человек с саксофоном, ничего ей не примерещилось. Он заметил Лизино обалдение и разулыбался.

– Я вас разбудил?

– Что вы! Так прекрасно играете, я даже решила, что это продолжается сон. Спасибо! Просто сказка какая-то!

– Благодарю, всё для вас!..

Она подошла к столу, сосед встал, и это было уже нормально, как быстро мы привыкаем к необычному. Он тоже всё понял про теплоходный дресс-код и перестал выпендриваться. Сменил только поло на светло-голубую льняную рубашку. Игорь Матвеевич явно предпочитал монохромность, варьировал только тонами.

К ужину полагалось спиртное. Перед ним стоял бокал красного вина, Лиза попросила шампанского, хотя тоже хотела вина. Почему так сделала, сама не поняла.

– Я не видел вас на экскурсии. Куда вы делись?

– Ездила к страусам, а потом просто гуляла. Такой у меня сегодня был выбор.

– Каждый выбирает по себе.

– Женщину, религию, дорогу?

Лиза парировала машинально. А он вытаращил на неё глаза. Что такое? Да, на борту теплохода с таким именем все только так и общаются. Эти стихи звучали у Лизы в голове очень часто. А когда сыну исполнилось восемнадцать, она с ночи развесила по всей квартире строки из стихотворения. Когда ж и выбирать, как не в восемнадцать, думала она тогда.

– Так вы не просто так на «Левитанском» ходите? – спросил вполне человеческим тоном.

– Можно и так сказать. А вы?

– А я, пожалуй, просто так как раз.

Он улыбнулся, и Лиза как-то обмякла. Целый день напрягал, а сейчас надо же, улыбается и цитирует Левитанского. Принесли её бокал. Уместно вроде было бы выпить совместно. Но визави уже ушёл в себя, сосредоточенно жевал и прихлёбывал вино. Она захлопнула рот, приготовившийся наивно к приятной беседе, и тоже начала есть. Было вкусно. За окнами смеркалось, Волга стала тёмной, немного строгой, зато разгорался закат. Закаты здесь необыкновенной красоты. Она, конечно же, принялась фотографировать. Бывший аристократ смотрел сочувственно, губы снова поджал, не удержался от колкости.