- -
- 100%
- +
– Надеюсь, обойдётся без селфи?
– Что вы имеете против селфи?
– Особый вид безумия!
Взял и всё испортил. Хотя нет, не будет она реагировать. Вечер только начинается. Впереди у Лизы самое жданное – вечер в Музыкальном баре. А он пусть продолжает себя изводить. Она ни при чём!..
Мест в баре уже не было, надо же, какой популярный исполнитель нынче на борту. Лиза всегда садилась здесь ближе к окну, выходящему на нос шлюпочной палубы, тогда и музыка, и Волга – полный флакон удовольствий. Но сейчас всё занято. Неужели совсем негде сесть? Очень досадно, у неё и планов даже других на этот вечер не было.
Игорь Матвеевич успел занять стол прямо возле входа. Подсесть к нему, понятное дело, никто не рискнул. Нет, он не помахал, он просто указал ей на кресло едва заметным движением руки. Вполне можно было этого и не увидеть. Но Лиза увидела. Опять этот замороженный сноб? Ей не нужно такое снисходительное общение! Додумывая эту смелую мысль, Лиза уже устраивалась за его столиком. Характер – предатель. Скомандовали – выполнила. Патология прямо какая-то. Хорошо хоть в этот раз он не встал, чтобы подвинуть ей кресло, перепугал бы артистку.
«Даже смотреть на него не стану», – подумала Лиза и тут же посмотрела. Аристократ изучал пианистку, в отношении неё ни один мускул на лице не дрогнул. Вот и прекрасно! Она тоже переключилась на исполнительницу.
Кто это у нас? Валерия Милорадова. Пытается подружиться со зрителями. Рассказывает милейшую историю, как один мужчина ходил-ходил по Волге, а потом стал её мужем. Симпатичный блондин активно кивает от барной стойки. Это правда, что ли? Похоже на правду. Какой-то забавный круиз намечается. Со своей личной жизни артистка переключилась на анонс первой пьесы. Елизавета слушать её перестала, ушла в свои мысли. А потом она заиграла, очень даже хорошо заиграла, и поплыли чудесные берега, и Лиза настроилась наконец получать удовольствие.
– Бокал просекко?
– ???
Лиза вздрогнула даже. Почему он решил, что она станет с ним пить, хоть бы даже и просекко? А почему бы не выпить? Она же решила больше не церемониться. Да, она хочет просекко. И да, она сейчас будет задавать вопросы. Не понравится – его проблемы.
– Игорь Матвеевич, как вы очутились на теплоходе? Меня не покидает ощущение, что этот круиз – ваш карточный проигрыш.
– Я не играю в карты, – он снова улыбнулся вполне нормальной человеческой улыбкой. – А это подарок, представляете? Я давно не отдыхал. Вот друзья детства и всучили мне путёвку на день рождения. Я вам больше скажу, они меня и доставили вчера в Нижний.
– Конвоировали?
– Да практически!
– Слушайте, мне жаль вас, здесь очень специфический отдых. Почему вы не отказались?
– Не хотел обидеть. Это же друзья детства.
– Понимаю.
– Подождите, Елизавета Сергеевна, а вы-то что тут делаете, ещё и не в первый раз, похоже? Вы – круизный маньяк?
Ого! Лиза не ожидала, что возможен даже юмор.
– Знаете, есть такая байка. У всех, кто идёт в речной круиз в первый раз, два варианта развития событий: одни никогда этого делать больше не будут, а вторые будут повторять каждый год. Для меня второй сценарий сработал.
– Счастливая!..
Принесли игристое. Беседа хотела было забуксовать, но Лиза решительно подтолкнула.
– Но хоть что-то в программе вам понравилось?
– Да я и не вникал, к чему?
– Хотите, чтобы всё скорее кончилось?
– Хочу! Но разве это кончится?
Однако! Он перехватил подачу! Что это у нас, вечер поэзии шестидесятников?
Игорь Матвеевич смотрел на неё вопросительно. Экзамен решил устроить? Елизавета растерялась. У неё не было ни одного знакомого мужчины, способного вот так вворачивать в разговор стихи. Сама она как раз могла бы, но редко делала, стеснялась. Совершенно некстати она подумала, что сейчас врёт сама себе. Один знаток Рубцова как раз в жизни у неё случился. Он потешался над этим «хочу, чтоб всё скорее кончилось», а там ещё было про «любовь кромешную» и «грешный вермут». Но тот ладно, да и было это давным-давно. А этот, что вдруг из него-то попёрло? Никак не вяжется с его образом. Не может быть правдой, нормальному мужику все эти слюни чужды. Кто он вообще?
Пока сумасшедший волчок мыслей крутился у Лизы в голове, её собеседник решил, что сет – за ним. Щас! Она просто не сразу смогла выбрать строчку, которой парировать. Да вот же, конечно!
– В каком году стрелялся Лермонтов?
– О, я понял, вы серьёзный противник, – он захохотал.
«Нормальный дядька, похоже», – решила Лиза и тоже засмеялась. Концерт закончился, народ расходился, на их веселье никто внимания не обращал.
– Если вы здесь такой завсегдатай, научите, что теперь положено делать? – он признал в Лизе эксперта.
– Сейчас начнётся дискотека в Солнечном салоне. Понятия не имею, что там происходит, так ни разу и не дошла до неё.
– А куда дошли?
– После концерта я делаю круг по палубе, если не холодно, и иду в каюту. Знаете, здесь так спится!
– Могу я вам составить компанию?
Она поймала на вылете фразу, которая прозвучала бы пошло. «На каком этапе компанию?» – это бы напрочь убило лёгкую светскость их беседы. Откуда такая дичь вообще в голову залетела? Лиза похвалила себя, что успела затормозить.
На палубе было тепло и тихо. Не каждый вечер на борту бывает таким. Они сделали круг, полюбовались лунной дорожкой. Игорь Матвеевич молчал, но молчание совсем уже не было таким агрессивным, как утром в такси или за завтраком. Каюты их напротив, так что никаких провожаний и обещаний.
– Доброй ночи!
– Доброй ночи!
Какой невероятно длинный день, только один день на борту…
День второй. «Всё в конце концов дано…»
«Джингл бэлс, джингл бэлс,
Джингл ол зе вей!»
В середине лета Елизавета Сергеевна проснулась посреди Волги под новогоднюю мелодию и не сразу поняла, где находится. Обычно ей не снились музыкальные сны, а тут что-то зачастили.
Утро второго дня на теплоходе – самое счастливое. Она знала, но всё равно удивилась, до чего же хорошо!
Первым делом – поднять жалюзи и прильнуть к окну в легкомысленной ночной рубашке, наткнуться на любопытный взгляд. Есть такая категория туристов, с утра уже носятся по палубе и заглядывают в окна, а Лиза снова забыла взять красивый халат, у неё есть, но совсем не нужен в этом маленьком мирке каюты, где кроме неё и не поместится никто.
Небо было ярко-голубое, Волга искрилась, солнце шпарило уже с утра на полную катушку. Она принялась было предвкушать, что там по программе, и вдруг хлынул день вчерашний.
Получалось, везде, даже в страусовых впечатлениях, присутствовал этот седой господин, свалившийся ей на голову возле гостиницы. И отель-то был средненький, что ему вздумалось переночевать именно в нём. Ах да, у него друзья детства, и они его доставили.
Совершенно ясно – с теплохода он теперь уже никуда не денется. Совершенно не ясно, что ей делать.
Надо быть полной дурой, чтобы игнорировать такой мужской экземпляр. Но кем надо быть, чтобы понять, как с ним себя вести? Этим кем-то Елизавета точно не была…
Так ничего и не придумав, Лиза приняла душ и стала одеваться. Сразу после завтрака – стоянка в Свияжске. Экскурсии пешие, на улице пекло. Остаться бы на палубе в тенёчке, не хочет она на жару. Но это невозможно. Круизники так не делают. Хотя делают, конечно. Но у Лизы ещё не хватало теплоходного стажа, чтобы позволить себе. Тем более везде было написано, что этот исторический остров-град каждому человеку просто необходимо посетить при возможности. Ей, получается, как раз выпала возможность.
Свияжск основал сам Иван Грозный ещё в XVI веке для осады Казани. Крепость построили в Угличе, затем разобрали, сплавили вниз по Волге и собрали уже на острове. Его ещё называют прототипом острова Буяна Пушкина. Всё это Елизавета Сергеевна прочитала и теперь непременно должна была увидеть и отчитаться в блоге.
С Игорем Матвеевичем они столкнулись возле яичницы. Лиза обожала яичницу на завтрак, но дома никогда не готовила, боялась не дожарить и словить сальмонеллу. Зато в любой гостинице и вот в круизе с наслаждением ела. Как будто здесь точно уже дожарят. Видимо, логика была такая: если что – она не виновата.
С вожделенным куском глазуньи она двинулась было за кофе, но он схватил её за рукав. Реально, схватил и держит.
– Перестаньте, я закажу нам кофе в баре. Вам какой?
– Капучино, – быстро ответила Лиза и закипела.
Что значит это «нам»? Странно, что поинтересовался её предпочтениями, вполне ведь мог бы сам решить, и Лиза давилась бы эспрессо, не пикнула даже. Главное, он явно не собирался ухаживать, просто командовал. Как-то даже стало обидно.
Елизавета пошла к столу, он отодвинул кресло, она села. Когда действия становятся регулярными, быстро возникает привычка. Вроде всё как надо: и тебе глазунья с утра, и кофе не абы какой, но чего-то не хватает. Лиза не могла понять, чего. Свободы, что ли?
Так что же ей дороже: вот это вот всё, включая кофе из бара, или «что хочу, то и пью»? Она сама себе ничего не смогла ответить. Но ей становилось любопытно. Он вёл себя странно, непредсказуемо, а Лиза всегда старалась уходить от банальности. Она старалась, а он, похоже, так жил. Надо же ей было на него наткнуться! Да, точно, её начало затягивать. Что ещё он выкинет? Как реагировать? Прощай, безмятежный отдых!
Впору было покрутить самой себе пальцем у виска: откуда столько фантазий? Просто угостил кофе, просто отодвинул стул. «Всё сама, сама, сама…» Одичала совсем. Просто воспитанный человек. Вон он уже и забыл, что она существует, сидит, жуёт, смотрит в окно. Пора отползать!
– Приятного аппетита!
– Хорошего дня!
Ариведерчи!..
Лиза захлопнула дверь каюты и повернула ключ. Мало ли, снова ворвётся. Жирно намазала лицо солнцезащитным кремом, нахлобучила очки, бейсболку. Собралась! Стоянка всего три часа. Что такое этот Свияжск?
Сосед явно её караулил. Точно, она будет звать его теперь просто Сосед, шут с ним, с аристократизмом его. Он мешал всем на выходе возле стола, где на экскурсию можно было прихватить бутылку воды.
– Не вздумайте меня бросить!
– В смысле?
– Я вчера себя чувствовал полным идиотом. Сегодня пойду с вами! От вас по крайней мере понятно, чего ждать.
– Слушайте, не надо ничего от меня ждать. Вам вчера ещё принесли в каюту бумажку с номером группы. Ищите табличку на берегу. Дальше уже отведут, а потом вернут на корабль. Какой у вас номер?
– Да откуда я знаю!
– Вам надо путешествовать с секретарём!
– В точку! А у вас какой номер? – он пропустил её бунт мимо ушей.
– Первый.
– Значит, и у меня первый.
Если бы у Лизы был капюшон, точно поволок бы её за капюшон. А так просто подталкивал в спину, одним пальцем почему-то. Она снова спросила себя, так свобода или вот это вот всё? И снова не смогла ответить.
Сходя по трапу, Елизавета Сергеевна споткнулась обо что-то невидимое и определённо начала падать. Сосед среагировал мгновенно и её поймал. Надо же! Она всю жизнь падала и знала в этом толк. Бывало, рядом находился кто-то из мужчин её жизни. И ни у кого никогда её полёт прервать не получалось. А этот смог. Поймав, он долго – Лизе показалось, слишком долго – не отпускал, держал за плечи. Когда отпустил всё-таки, рявкнул:
– Не хватало мне только ваших увечий! Цепляйтесь уже!
Он подставил ей руку. В таких случаях пишут обычно «у него была крепкая рука». Лиза считала это примитивным шаблоном. Но у него правда была именно такая рука. Опираться на неё было странно удобно, как будто когда-то она это уже делала, и явно не один раз. Это была какая-то на редкость подходящая ей рука.
Остров-град Свияжск на самом деле был селом, число постоянных жителей которого не дотягивало даже до трёхсот человек. От причала шла одна улица к главной площади и всем достопримечательностям. По дороге попадались интересные здания. К архитектурным деталям у Лизы была слабость, она доканывала ими своих подписчиков. И сейчас пыталась фотографировать. Ей сильно мешал Сосед со своей рукой, но кое-что получилось.
Историческая площадь очень красиво называется – Рождественская. У них по плану художественная галерея, и Елизавета Сергеевна осторожно отцепилась от Игоря Матвеевича. Здесь ведь ей уже ничего не угрожало. Старинные гравюры, иконы, монументальная живопись, всё это было интересно, экскурсовод неплохо говорил, и даже Сосед, видно было, заинтересовался и почти увлёкся. Может, он коллекционер?
А вот у Лизы – всё не как у людей. Она терпеть не могла кондиционеры. Летом это было чистое бедствие и простуды. Заходишь с жары в магазин – как будто попадаешь сразу в морозильную камеру с ветерком. Ну и все вытекающие последствия. В галерее была та же басня. После прогулки по жаре холод просто дикий. Для Лизы. Остальные даже рады вроде. А ей было уже совершенно не до Свияжской художественной колонии, очень хотелось уцелеть.
Игорь Матвеевич, кажется, про неё забыл, неотступно следовал за экскурсоводом. Елизавета тихонько вышла из зала и выскочила на площадь. Это было самое любимое – оторваться от группы и посозерцать. Но сначала надо найти правильную лавочку, тогда счастье будет полным.
Никакого намёка на тень. Очень мало деревьев и ужасно жарко. Что ж так неудачно-то! Она решила обойти площадь. Когда-то здесь стояли три церкви. В 30-х годах все снесли. Сейчас на их месте таблички с информацией. Из восстановленного – купеческий дом и пожарная каланча со смотровой площадкой. Вот ещё можно в мастер-классах поучаствовать. Это её точно не интересует.
На площади много экскурсоводов и туристов. Лиза услышала, что, если стать в самом центре, акустика начинает так работать, что всё слышно без микрофона. На самом деле, так и есть! Она убедилась и немного повосхищалась.
Ни одной лавочки в тени! Лиза решила двигаться в сторону причала, может быть, там повезёт больше. И да! Нашлась прекрасная кривая лавочка возле забора чьего-то дома. Были видны Волга, теплоход, дорога к пристани, дорога от площади тоже просматривалась. Идеально!
Лиза не была ленивой, но долгие экскурсии иногда утомляли, и она позволяла себе вот так посачковать. В прошлом круизе в Юрьевце тоже было очень жарко, а в музее архитекторов Весниных – дикая духота. Она ушла, не дослушав. Так надо же, после этого в Москве ей то и дело стали попадаться здания, построенные братьями Весниными. Каждый раз её мучили угрызения, как она могла уйти оттуда, наверняка что-то самое важное пропустила.
Думать в Свияжске о Юрьевце и Весниных было невпопад, но Лизе всё нравилось. Такие вот минуты она больше всего любила. Молчать, любоваться, думать о своём. Главное, ей никто не мешал.
Ей никто бы и не помешал, но от площади неумолимо приближался Сосед. Пришлось напрячься: выпрямить спину, прибрать ноги, собрать лицо.
– Вы сбежали, что ли, Елизавета Сергеевна?
– Я замёрзла.
– То есть?
– Не берите в голову!
Он уселся рядом, покрутил головой, вынес вердикт:
– Хорошо!
Лиза не спорила. Они молчали. Никто не делал попытку начать разговор. Да, всем это известно, как важно людям уметь в унисон молчать. Был ли это унисон, непонятно. Но молчать вместе им действительно было комфортно. Новое ощущение для Лизы. Ей всё больше встречались изрядно разговорчивые мужчины. Оказалось, чудеса случаются в любом возрасте.
В лавке возле теплохода Лиза перемерила все браслеты с сомнительно натуральными камнями, она во что бы то ни стало решила помочь таким образом девочке-подростку, которая их продавала. На неё приступы скрытой благотворительности накатывали иногда. Сейчас вот тоже случился. Она это называла «будет на память». Сегодня – память о Свияжске. Игорь Матвеевич наблюдал сочувственно, чтобы не сказать презрительно. Это Елизавету ещё больше заводило. Понятно, привык к другим аксессуарам. Ну и что теперь? Надо отдать должное, он не кинулся оплачивать покупку, это выглядело бы совсем фальшиво. Кстати, цена оказалось вовсе не деревенская.
Лиза напялила на себя радостно сразу все купленные браслеты и зачем-то покрутила руками у него перед носом. Тут она чётко зафиксировала его взгляд. Он смотрел на её часы. Они были престижные. Семья подарила на день рождения буквально несколько месяцев назад, сын сказал, для статусности. Вот ведь, выстрелило! Сосед простил ей браслеты и снова подставил руку, потому что они подошли к трапу, а он запомнил, на что способна Лиза на трапе…
Сразу после обеда сегодня – Казань. А пока в Музыкальном баре играет скрипка. Слушателей совсем немного. Елизавете удалось занять свой любимый столик. Сосед не появился. Когда расходились по каютам, буркнул что-то про дела. И правда, самое время ему заняться своими делами, дать ей передышку.
Пока что она просто любовалась красивой взрослой семейной парой за столиком в центре бара. До начала концерта они обсуждали с внучкой лет десяти свияжские впечатления. Им всё очень понравилось, а дед и девочка вообще планировали будущую совместную жизнь на чудо-острове. Правда, для этого им почему-то непременно нужно было купить корову. Лиза поняла, что опять много пропустила, оторвавшись от экскурсии.
Они очень вкусно веселились. У бабушки задорно горели глаза. Муж ею явно любовался. Было понятно, что они очень давно вместе, возможно, это даже первая любовь, как красиво любят говорить, длиною в жизнь. Бывает же такое у кого-то? Лиза расфантазировалась. Да, несомненно, он помнил её первой красавицей школы в белом фартуке с огромными бантами. И совершенно ясно – именно так этот большой основательный мужчина видит свою жену всю жизнь. А внучка просто купается в ауре их отношений, для неё они нормальные, других она не знает, и радуется всему. Даже первые звуки скрипки её нисколько не расстроили. Бабушка шёпотом анонсировала девочке Моцарта, Баха и Вивальди.
Лиза любовалась-любовалась, и вдруг к горлу подкатил ком. Зачем-то она вспомнила, что у её внучки тоже есть родной, вполне себе здоровый и благополучный дедушка. Но у него давно своя жизнь. Ребёнку от этого ни холодно, ни горячо, к счастью, у неё есть другой, нормальный дед. А вот на Лизу накатило. Это случалось редко, очень редко, когда она задавала себе эти дурацкие вопросы. Почему? Что она сделала не так?
Уже лет с пятнадцати, наверное, Лиза начала мечтать. Как раз в это время в классе пошли записочки, смешки, провожания, телефонные звонки. Что-то в этом смысле происходило и с ней. Но никак не дотягивало до мечты, до её Героя, которого она придумала и рассчитывала когда-нибудь встретить. Внешне он сначала был похож на актёра Киндинова, тогдашнюю советскую суперзвезду. Потом вышел сериал про Женьку Столетова, и образ был тут же скорректирован. Герой был высокий, это обязательно, и настоящий. Понятие «настоящий» с годами приобретало новые смыслы, Лиза всегда точно представляла, что это значит.
Был долгий период замужем, когда ей казалось, что мечта сбылась. Нет, не Столетов, но точно «настоящий». Потом случилось странное, вероломное предательство, и всё рухнуло. Елизавета Сергеевна долго барахталась в обломках, мучительно отвыкала от состояния «мы» и снова начала мечтать. Зря, конечно. Жить надо было в реальных условиях, с реальными людьми. Вместо этого появилось устоявшееся «я» и «всё сама, сама, сама».
Потом у неё родилась внучка, о ней она мечтала даже больше, чем о личном счастье. Стоило взять этот родной комочек на руки, стало ясно, что все страсти-мордасти про любовь и преданность в подмётки не годятся. Как это вообще можно сравнивать? Радость ещё приносил блог и вот, «Юрий Левитанский» – ежегодный подарок самой себе. Мечтать зимой о круизе в августе – надёжно, и вероятность, что сбудется, очень высокая.
Рука скрипачки виртуозно управляла смычком. «Турецкий марш» Моцарта звучал невероятно уместно на фоне развевающегося флага пароходства и плывущих за бортом зелёных берегов Куйбышевского водохранилища. Елизавета Сергеевна поулыбалась семье за соседним столом, порадовалась, что вот оно, то самое, «настоящее», существует, им выпало. Значит, старались, значит, боролись. А она, Лиза, где-то стратила. Где? Да какая уже теперь разница.
Концерт затянулся. Зрители, хоть и малочисленные, долго аплодировали и просили исполнить на бис. В итоге Елизавета Сергеевна нещадно опоздала на обед.
Игорь Матвеевич допивал кофе, смотрел строго.
– Почему вы всё время опаздываете?
– Почему вы всё время раздражаетесь?
– Я просто вас потерял, – как-то он даже смутился.
– Куда же я денусь с теплохода? – Лиза засмеялась. Батюшки, да она обрадовалась!
Снова бросилась в глаза его схожесть с любимым артистом. Если это не насмешка судьбы, то что ещё? Отлично! Посмеёмся вместе! Есть ещё пять дней круиза, пять с половиной даже, ведь сегодняшний в самом разгаре.
Если кому-то пришло бы в голову за ними понаблюдать, вывод был бы однозначным: «У этих двоих наклёвывается примитивный курортный роман». Нет-нет, господа, это вряд ли! Хотя неужели все вы так безусловно счастливы в своих отдельных жизнях, что вам претит банальный счастливый сюжет, развивающийся на глазах?
Лиза покрутила головой. Никому не было до них никакого дела. Собственно, и сюжета тоже не было. «Это всё Моцарт», – оправдала она свои странные мысли и принялась за салат…
Елизавета Сергеевна даже не удивилась, когда увидела Игоря Матвеевича возле таблички с номером её экскурсионной группы. Сосед по случаю Казани нарядился в серо-голубой льняной костюм с белоснежной, какой-то тончайшей рубашкой. Всё же его чемодан был полон сокровищ. Костюм выглядел идеально выглаженным.
У Лизы были льняные вещи, сколько их ни гладь, всё равно будут мятые. Она даже где-то слышала, что это признак натуральности ткани, а значит, вещь не хухры-мухры, на том и стояла. Но Игорь Матвеевич снова весь хрустит. И пахнет чем-то невероятно дорогим. Уж не для неё ли так расстарался? Ха-ха! Не ясно, что ли, у него это в крови!
Лиза тоже приоделась из того, что было, но чувствовала себя Золушкой, поэтому начала дерзить.
– Кто вам так выгладил костюм? Даже не верится, что вы приплыли вместе с нами, помятыми и простоволосыми.
– Рядом с вашей каютой есть гладильная комната, не знали?
– Вот только не говорите, что сами гладили!
– А в чём проблема? Хотите, завтра вам поглажу? Платье, давайте платье уже! У вас же хорошая фигура! К чему эти широкие штаны постоянно?
– Вы хотите увидеть меня без штанов?
– Мои желания были низки? – о, это была высокая подача.
– Не знаю. Пусть. Ведь это – бал, – она обвела рукой толпу, шумно вывалившую с теплохода. Подачу удалось отбить!
Надо же, Ходасевич! Эти стихи Лиза буквально несколько дней назад накопала для своего канала. Она специально ищет, а он просто так выдаёт. Ну и экземпляр!
В штанах или без штанов, пришлось почти бежать на стоянку, где ждали автобусы.
Елизавета Сергеевна была наслышана об архитектуре современной Казани, поэтому записалась не в Кремль, а на обзор объектов. Чего хотел Игорь Матвеевич, было непонятно. Ему несколько раз кто-то звонил, он отвечал односложно, но нарочито доброжелательно, за что-то благодарил.
А Лиза никак не могла настроиться на экскурсию, переживала из-за платьев, которые остались дома. Вот ведь, какой уютный намечался отдых в широких штанах. Она их совсем недавно освоила. Раньше всё было в обтяжку. Широкие штаны – это такой кайф, оказалось. Ну да, фигуры не видно. А кому она нужна, фигура её? Вот, надо же, понадобилась одному эстету. Фигура, собственно, никуда не делась, она-то при ней, вопрос, где брать платья? Было два, но что-то ей подсказывало, здесь нужны другие. Нет, он определённо решил испортить ей отпуск. Странно, но подумала она об этом уже совсем иначе, явно с восклицательным знаком подумала.
Они наконец устроились в автобусе. Рядом, как-то даже слишком рядом. Сосед зажал её своим наглаженным льном между окном и, собственно, самим собой. Поехали уже!
Молодой экскурсовод Андрей, похоже, решил быть креативным и почти все исторические и архитектурные факты о Казани сдабривал примерами из личной жизни. Лиза морщилась, Игорь Матвеевич молчал, не комментировал. Кое-как дотянули до первой остановки.
Дворец земледельцев, а в светской жизни – Министерство сельского хозяйства Татарстана оказался архитектурным дивом. На него было потрачено столько средств, что казанцы иногда называли его «дворцом землевладельцев», ведь земледельцам так не жить. Это им всё Андрей поведал. Любительница покопаться в определениях, Лиза озадачилась. И даже вслух сама у себя спросила: «Что это за стиль?» «Бозар, – мгновенно среагировал Сосед, – смесь историзма и эклектики». Точно, где-то она читала об этом бозаре.
Они отошли в сторону от группы, экскурсовод, кажется, и Игорю Матвеевичу действовал на нервы. Здание было явно неоднозначным, особенно учитывая такое близкое соседство с Кремлём. Недаром и сами горожане разделились во мнениях: кто-то восхищался, кто-то ужасался.