Добро пожаловать на Таласс!

Дана подняла глаза на трибуну Совета. Советники уже получили информацию. Это выдавали их быстрые взгляды на служебные выходы и нервный шепот за спиной оратора, который всё так же монотонно вещал о ценности семейного очага.

Но общий сигнал тревоги не прозвучал. Значит, праздник пока не останавливали. Пока.

Дана уже собиралась отступить к краю арены, покинуть площадь и добраться до служебной посадочной зоны, где её должен был ожидать транспорт элитного подразделения. И в этот миг прямо в своей голове она услышала чужой голос.

Стефан не находил себе места. Пожалуй, он волновался сильнее всех остальных, и это выдавали предательская дрожь в пальцах, лихорадочно блуждающий взгляд и резкие, порывистые движения. Ему никак не удавалось совладать с собственным телом: он то поднимался, принимаясь мерить шагами ограниченное пространство, насколько позволяли размеры помещения, то снова опускался на скамью и принимался нервно качать ногой.

— Слышь, угомонись уже, — Тамерлан бесцеремонно ткнул его локтем под ребро.

— А если на меня никто не подал запрос? — спросил Стефан упавшим голосом.

— Да брось, — Тамерлан ободряюще хлопнул его по плечу. — Девчонки всегда хитрят: отправляют заявки на максимально допустимое число кандидатов. Мы ведь тоже имеем право отклонить предложение. Вот дамы и перестраховываются, чтобы не попасть впросак.

— Они еще не дамы… — глухо отозвался Стефан.

Слова лучшего друга не принесли облегчения. Напротив, тревога сделалась лишь острее. Одна мысль о том, что Вилора могла выбрать кого-то другого или хотя бы на мгновение усомниться в своем решении, казалась Стефану невыносимой.

Их последняя встреча состоялась на днях вечером. Понимая, что до торжества они больше не увидятся, они поклялись, что их следующая встреча произойдет уже на самом празднике, где они при всех официально объявят о своем решении.

Стефан никому бы в этом не признался, но в тот вечер он не удержался и заглянул в разум Вилоры. Это было строжайше запрещено. Он не имел на это права ни по законам Таласса, ни по совести. Узнай об этом сама Вилора, она, скорее всего, никогда бы больше не захотела его видеть.

Стефан прислонился к стене и попытался выровнять дыхание.

Зал под трибунами считался просторным, но сейчас он казался удушающе тесным из-за сотен парней, ожидавших своей участи. Девушкам приходилось легче. Они находились наверху, на открытом воздухе, облаченные в легкие церемониальные платья. Парни же томились внизу, в спертом душном воздухе, скованные плотными черными костюмами, скрывавшими их лица.

Что за нелепые ритуалы? Кто вообще их придумал? Почему хотя бы здесь, в ожидании, нельзя снять маску и вздохнуть полной грудью?

По залу прокатился гул, когда на главных экранах вспыхнуло изображение золотых трибун. Стефан почти не улавливал тщательно выверенных фраз торжественной речи. Его взгляд блуждал по залу.

Эмоциональный фон вокруг дрожал и плавился. Но сильнее всего ощущался его собственный мандраж. Большинство кандидатов волновались вполсилы: кто-то ждал начала отбора с азартом, кто-то — с ленивым любопытством, другие и вовсе прикрывались показным равнодушием. По-настоящему переживали лишь единицы.

«Вот бы узнать, о чем они думают…»

Он тут же отогнал эту мысль.

Проникать в чужое сознание без веской причины строго запрещалось. За подобное ментальное насилие могли отправить на рудники, и Стефан не имел права рисковать. Не теперь. Тем более он обещал Вилоре, что они всегда будут вместе.

К тому же Тамерлан сразу засёк бы малейшую попытку усилить телепатическое воздействие сверх меры. Такие, как его друг, обладали обостренным чутьем к энергетическим колебаниям и могли мгновенно вычислить источник всплеска.

Стефан вздрогнул, вспомнив, как однажды уже оказался на волосок от провала. Даже теперь по спине пробежал холодок при мысли о том, чем всё могло закончиться.

Тогда он был осторожен. Предельно осторожен. И всё же…

Это была очередная прогулка с Вилорой. Её, как обычно, привела сестра — Дана, кажется. По внешности Даны сразу угадывалось, что генетики из спецподразделения основательно поработали с ее ДНК. Стефан предположил, что она тоже принадлежит к элитному отряду, и вскоре убедился в этом, едва коснувшись поверхностного слоя ее мыслей. Впрочем, он тут же прекратил попытки проникнуть глубже. Дана могла почувствовать чужое присутствие в своей голове и подать жалобу, за которой последовали бы проверка и, возможно, наказание. Но она либо ничего не заметила, либо решила не подавать виду. Как бы то ни было, после этого случая она все так же приводила Вилору на их тайные встречи.

Внезапно коммуникаторы Стефана и Тамерлана одновременно завибрировали.

— Уже? — Стефан едва не подпрыгнул, с трудом сдерживая радостный возглас.

Но радость исчезла, стоило ему активировать проекцию дисплея. На панели алым предупреждением светился приказ, отправленный напрямую из штаба элитных войск.

— Твою ж… — Тамерлан тяжело выдохнул.

— И что нам теперь делать? — прошептал Стефан. Он едва сдерживался, чтобы не сорваться на крик.

— Что-что. Выдвигаться, — мрачно буркнул Тамерлан. — Такие директивы не обсуждают.

Они старались не привлекать к себе внимания, но поспешный шепот во время официальной речи советницы все же вызвал недовольные взгляды соседей.

— А как же… — Стефан вовремя прикусил язык, едва не выдав имя Вилоры. — Как же наши пары? Что, если нас вызовут, а мы…

Тамерлан не стал гадать. Он решительно поднялся со своего места и направился к куратору сектора.

Тот сидел вполоборота к главному экрану, уставившись в свой планшет с таким видом, словно полученное сообщение только что разорвало в клочья весь регламент священного праздника. Судя по всему, куратор тоже получил сигнал тревоги и теперь лихорадочно соображал, как незаметно вывести бойцов элитного отряда, не сорвав церемонию окончательно.

На Тамерлана и Стефана начали коситься. Кто-то смотрел на них с праздным любопытством, кто-то — с раздражением, а кто-то — со скрытой тревогой. Лица парней скрывали маски, но до начала церемонии многие успели обменяться парой фраз, и присутствие бойцов элитного корпуса ни для кого не являлось секретом.

Вслух об этом никто не говорил, однако понять, что происходит нечто серьёзное и явно выходящее за рамки программы, было несложно. И дело было даже не во внезапной суете нескольких присутствующих, а в лице куратора: оно мгновенно осунулось, а в глазах застыл неподдельный ужас.

Стефан воспользовался тем, что друг отвлек куратора, и настроился на ментальный диапазон Даны. Он уже соприкасался с ее разумом раньше, поэтому вычленить уникальную искру ее сознания среди сотен других на площади не составило труда.

«Дана, передай Вилоре, что я люблю ее».

Транслировать сложные мыслеобразы на такое расстояние он не мог, но короткий эмоциональный импульс ушел точно по адресу.

Ответная мысль скользнула в его разум мгновенно:

«Без паники. Я что-нибудь придумаю».

Сердце Стефана пропустило удар. Дана не просто ответила. Она не стала блокировать его и даже не отчитала за ментальное вторжение. Это само по себе выбивалось из правил. Но странности на этом не закончились.

Тамерлан вернулся, быстро наклонился к нему и скороговоркой прошептал:

— Передай Дане: пусть её сестра, или кто там эта твоя подружка, будет готова к тому, что вашу церемонию перенесут до завершения задания.

— Что? — Стефан удивленно вскинул голову. — Такое возможно?

— Если куратор завизирует наше участие в обряде до отбытия — да. Живее, не стой столбом. Нам надо торопиться.

Он бесцеремонно схватил друга за плечо и потянул к эвакуационному выходу. Стефан шел послушно, но словно в тумане. Он до сих пор не мог осознать масштаб происходящего и то, почему боевая задача требовала такой спешки. В этот момент для него не существовало ничего важнее сорванного брака, но поделать он ничего не мог.

Они быстро миновали полутемный технический коридор и вынырнули из подтрибунных помещений у самого края арены. Возле ворот их уже поджидал служебный транспорт.

«Проклятый телепат», — выругалась про себя Дана.

Она не знала наверняка, прощупывает ли Стефан её разум прямо сейчас. Скорее всего, нет, но в мыслях, даже самых мимолётных, следовало соблюдать осторожность.

Подхватив сестру под локоть, Дана увлекла её за собой, прочь от толпы. Они отошли к самому краю арены, в тень черных трибун, где их голоса могли легко затеряться в общем гуле.

— Твоё обручение со Стефаном откладывается, — тихо произнесла Дана.

Дане меньше всего хотелось огорчать сестру. Положение и без того складывалось скверное. Поставив себя на место Вилоры, Дана попыталась представить, как сама поступила бы в подобных обстоятельствах. Сестра же держалась на редкость стойко, с достоинством сглатывая подступившие слёзы.

— Почему? — спросила она. Голос ее дрогнул.

— Видишь ли, мы отправляемся на задание… — Дана осеклась.

— «Мы»? — Вилора прищурилась. — Он тоже из элитного отряда? Как ты?

— Да.

— И ты не могла сказать мне раньше?

— Я сама узнала только что.

Дана тяжело вздохнула и тут же пожалела об этом. В виски будто вогнали раскалённую иглу. Окружающий мир качнулся, подёрнувшись багровой пеленой. Стиснув зубы, она едва заметно пошатнулась.

Гнев во взгляде Вилоры мгновенно сменился испугом.

— У тебя кровь из носа! — испуганно воскликнула она.

Дана коснулась верхней губы. На пальцах остались алые разводы.

— А ещё он телепат, — тихо добавила Дана. — Так что у тебя пока есть время подумать, нужно ли тебе такое счастье.

Она уже развернулась, собираясь уйти, когда сквозь общий шум пробился знакомый голос:

— Дана, что ты опять натворила?

Отец говорил в своей привычной обвиняющей манере, словно уже вынес ей приговор. Его плотная, коренастая фигура отделилась от тени черных мужских трибун и направилась прямиком к ним.

— Мне пора, — сухо сказала Дана.

Ей не хотелось ни оправдываться, ни даже просто смотреть на него. Привычный с детства знакомый страх на мгновение сковал спину ледяным панцирем, заставив Дану опустить взгляд.

Отец остановился рядом с Вилорой. Дана не смотрела на него напрямую, но ощутила этот его взгляд едва ли не физически. Когда же она заставила себя поднять голову, то с изумлением обнаружила в его глазах, вечно холодных и осуждающих, странную смесь снисхождения и непривычной жалости.

— Удачи, — негромко произнёс он.

— Возвращайтесь живыми, — прошептала Вилора.

Дана всё же обернулась.

Высоко над горизонтом, там, где обычно мирно сияли кольца газового гиганта, полыхало яростное грязно-рыжее зарево. Небо Таласса словно исходило кровью. Раскалённые обломки сыпались бесконечным метеоритным дождем, вспыхивали на невидимой границе энергетического щита и рассыпались по нему быстро гаснущими искрами.

Ударные волны вязли в силовых полях, не достигая поверхности планеты. До притихшего города доносился лишь глухой, утробный рокот, похожий на ворчание далёкой грозы. Энергетик, который держал щит, пока справлялся. Пока.

Но даже сквозь пелену дыма было видно, как дрожит щит. По мерцающей поверхности разбегались тонкие световые трещины. Они мгновенно затягивались, чтобы в следующую секунду вспыхнуть вновь. С каждым новым ударом рыжее пламя над горизонтом разгоралось всё шире.

Дана рванулась с места, переходя на бег. Если щит рухнет, Таласс превратится в поле боя задолго до того, как десантные челноки успеют оторваться от пусковых платформ.

Никто не воспринял угрозу всерьёз. По крайней мере в первые минуты. Столь крупного удара не случалось уже давно. Сменились поколение, и всё это время стояла тишина, вернее, затишье, длившееся до сегодняшнего дня.

Пока катастрофы не произошло. Планетарные щиты ещё держались. А вот корабли, оказавшиеся за периметром — уже нет. Как и те, кто находился на их борту.

Солдаты элитного подразделения, заступившие на смену, уже выматывались. Тех, кого срочно подняли с выходного, всё ещё не было. Виной тому оказался праздник. Многие находились на церемониях и добирались с разных концов планеты.

— Ну как они могли выбрать именно этот день? — не унимался А́дехен, меряя шагами капитанский мостик. — Священный день семьи и единства! Один из важнейших праздников на Талассе. Мы ведь тоже могли ударить по ним во время их ритуалов. Что там у них на очереди?

— Подношение какому-то божеству, — ровным тоном напомнила На́ньехи, не отрывая взгляда от тактической схемы.

— Вот именно. Мы не трогаем их божество, — раздражённо бросил Адехен. — А они срывают нам церемонии.

— Щиты подняты. Всеобщую эвакуацию пока не объявляли.

Наньехи говорила ровно и эта холодность злила капитана сильнее любого прямого возражения.

— А те, кто держит эти щиты, долго ещё протянут?

Она промолчала. Ответ был очевиден: уже нет.

Именно поэтому пришлось вызволить бойцов с праздника. Наверняка кто-то из них сегодня собирался связать свою судьбу с любимым человеком.

— Им разрешат провести церемонию позже, — Наньехи безучастно пожала плечами.

Её равнодушие задело Адехена. Неужели она не понимала, как важен для них этот день? Единение с энергией Вселенной: миг, когда ты на виду у всех произносишь клятвы, а после проводишь ночь с тем, кто стал твоей второй половинкой.

Но Наньехи была непреклонна в своём одиночестве. Она сознательно отказалась от создания семьи, не желая брать на себя ответственность за чужую жизнь. Это был её осознанный выбор.

А у тех, кого сейчас выдернули с праздника из-за внезапной атаки, выбор тоже был. По регламенту Совета боец элитного подразделения мог отклонить экстренный вызов в особые дни: в день рождения первенца, в День семьи и единства или в дни скорби, ну или по стоянию здоровья.

И всё же не отказался никто.

Адехен чувствовал гордость за своих людей. Да, они задержались в пути, возможно, на мгновение растерялись, но вся пятёрка уже прибыла на десантном челноке. Четверо из них пожертвовали собственным счастьем, чтобы уберечь родную планету от вторжения этих…

Капитан стиснул зубы, обрывая мысль на полуслове. В прибывшей группе был телепат. И хотя устав строго запрещал сканировать разум сослуживцев, Адехен прекрасно знал, что в боевой обстановке этими правила охотно пренебрегают, из-за этого он чувствовал ответственность не только за приказы и поступки, но и за собственные мысли.

Прозвучал сигнал стыковки. Наньехи мгновенно скользнула к панели управления.

— Шаттл в шлюзовой камере. Давление в норме, герметичность контура не нарушена, — доложила она. — Капитан, жду вашего приказа.

— Открывай.

Адехен поправил жесткий воротник парадного кителя. Кожа под ним шелушилась и предательски зудела. Воздух на мостике казался спёртым и горячим, хотя система вентиляции работала на полную мощность.

Он вновь склонился над тактическим экраном. Их линкор пока оставался в резерве, за пределами основной зоны боевых действий, но вскоре им предстояло сменить на передовой повреждённый крейсер перехвата. По закрытому каналу связи уже пришла трагическая сводка: на том борту погиб боевой телепат.

Передав вахту Наньехи, Адехен активировал планшет с личными делами прибывших бойцов.

Первым в списке значился сорок третий — телепат Стефан. Капитану уже доводилось пересекаться с ним на учениях. Парень обладал повышенной чувствительностью, вздрагивал от каждого системного писка и вечно выглядел так, словно его черепную коробку изнутри распирали чужие голоса. Но своё дело он знал безупречно.

Тридцать седьмой — А́ттерли, специалист по деструктивным полям, или просто «взрыватель».

С виду — сущий ангел. Мягкий, круглолицый, улыбчивый юноша с копной рыжих волос и обезоруживающе мягким взглядом. Не знай Адехен его личного дела, принял бы парня за мирного кондитера, любящего мужа и отца оравы ребятишек.

Он открыл досье Аттерли. При первом прочтении этих файлов Адехену показалось, что он изучает хронику хладнокровного убийцы. Аттерли взрывал вражеские корабли без суда и следствия: одно предупреждение, один шанс на отступление — и уничтожение. Превращение многотонной конструкции в облако космического мусора.

Следом шли энергетики: Тамерлан — четырнадцатый, и Дана — десятая.

Адехен вгляделся в их голографические портреты. Энергетики всегда выглядели так, словно их окунули в кислоту. С первого взгляда становилось ясно: перед ним бойцы элитного отряда — обычный человек не мог обладать белоснежными волосами и смуглой кожей. У Тамерлана были хотя бы карие глаза. А Дана… Дана выглядела так, будто действительно пережила химическую атаку.

Замыкала список двадцать восьмая — целительница Ка́йли. Судя по рапортам кураторов — невероятно одарённая девушка, способная стабилизировать раненого в один контакт. Самого Адехена тонкости её способностей мало заботили. Он привык воевать, а не лечить, да и элитные медики неохотно подчинялись армейским уставам. И хотя называть целителей просто «врачами» было не совсем корректно, капитан никак не мог избавиться от старой армейской привычки видеть в них обычный медперсонал.

Все пятеро относились к седьмому поколению мутантов — совсем молодые по меркам программы. Неудивительно, что они задержались. Согласно предварительным отметкам, во время объявления тревоги почти все они были на празднике.

Впрочем, время ещё оставалось. До выхода корабля на боевой курс был целый час.

Створки дверей разошлись в стороны, и на мостик ступили пять фигур в глухих черных комбинезонах. Их сопровождал дежурный техник — бледный, робеющий парень, который мечтал раствориться в воздухе, лишь бы не находиться рядом со столь опасным отрядом.

Коротко отсалютовав капитану, техник поспешно отступил назад и скрылся в коридоре. Наньехи тоже покинула мостик: её работа здесь была окончена, а ведение переговоров с элитными бойцами не входило в её обязанности.

Форма на прибывших сидела идеально, но на грудных пластинах брони тускло светились их персональные номера. Контраст между ними бросался в глаза: высокий, сухопарый сорок третий возвышался над низким, почти миниатюрным тридцать седьмым. Адехен невольно подумал, что всё седьмое поколение несёт в себе печать какой-то чуждой, едва уловимой странности.

И невольно подумал: какими же будут дети после них?

— Добро пожаловать на борт! — Адехен выпрямился.

И всё же он не сдержался и снова коснулся шеи. Как только элитный отряд перешагнул порог капитанского мостика, зуд вернулся с новой силой. На этот раз он был почти болезненным.

Адехен был самым обычным ничем не примечательным человеком с бледной кожей и медными волосами. Встреть Дана его где-нибудь в магазине или на городском празднике, она ни за что не догадалась бы, что перед ней капитан боевого корабля. Он вовсе не походил на гору мышц и боевых имплантов, которую Дана иногда рисовала себе в воображении, пытаясь представить офицеров высших подразделений.

Капитан то и дело норовил почесать шею, кончик носа или подбородок, что выдавало крайнюю степень нервозности. Конечно, оставался ничтожный шанс, что он подхватил какого-нибудь местного паразита, но Дана в это не верила. Кайли улавливала биологическое состояние людей даже на расстоянии и обязательно предупредила бы команду, если бы заподозрила у командира реальную болезнь. Значит, предчувствие Дану не обманывало: Адехен просто паниковал. Впрочем, мало кто сумел бы сохранить самообладание перед встречей с элитным отрядом.

Дана стояла с краю шеренги и украдкой разглядывала соратников. По тактическим номерам на броне она сразу узнала Кайли. Они учились в одной академии, пусть и на разных факультетах, а позже судьба еще пару раз сводила их на боевых заданиях. Однажды Кайли даже довелось лечить Дану.

От этих воспоминаний у Даны сразу пробегал холодок по спине. Это было её первое задание — и надо же было угодить в передрягу с пиратами. Тогда она ещё плохо контролировала свои способности и из-за этого сама повредила себе руку.

Ну как повредила… Дана отчётливо помнила, как её предплечье держалось на тонком лоскуте кожи. Надо же было умудриться почти отпилить себе руку собственным энергетическим щитом. Вроде бы за такое и стыдно должно быть, но Дана всегда умела смеяться над собой. Вот и сейчас она не удержалась и улыбнулась под маской экипировки. Всё равно никто бы не заметил.

Ещё она узнала Стефана. Его отличительной чертой был высокий рост. В первый раз, когда она отвела Вилору на встречу с ним, ей и в голову не пришло, что этот долговязый парень тоже может быть членом элитного отряда. Мало ли какие особенности бывают у организма? Высоких людей она и раньше встречала, и они были вполне обычными людьми.

А теперь этот самый Стефан успел побывать у неё в голове, и оставалось лишь гадать, какие секреты он успел там выудить.

Хотя один из генетиков в научном центре как-то обмолвился, что проникнуть в сознание Даны под силу только телепату высшего ранга: хаотичные электромагнитные импульсы ее собственных способностей энергетика превращали мысли для обычного телепата в глухой белый шум. Но Стефан справился. Вероятно, обычным телепатом он только притворялся, а его истинный потенциал руководство предпочитало держать в секрете.

«Эй, Стефан, — мысленно позвала Дана сорок третьего по ментальному каналу. — Прием. Как слышимость?»

«Очень смешно», — отозвался он почти мгновенно.

В ту же секунду виски Даны пронзила тупая боль.

«Ты слушаешь, что говорит капитан, или нет?» — добавил Стефан.

Стоявший по правую руку от него четырнадцатый резко ткнул телепата локтем в бок и предостерегающе качнул шлемом. Маски полностью скрывали лица, но этот жест красноречиво выдавал раздражение соседа.

«Он уловил ментальную активность, — пояснил Стефан.

Четырнадцатый уже открыто развернулся к нему.

«Он же энергетик, как и я, — удивилась Дана. — Как он вообще чувствует чужие телепатические импульсы?»

«Я не понял, что это за хрень в эфире?» — в их закрытый диалог бесцеремонно вклинился третий голос.

Со стороны казалось, что четырнадцатый просто замер, отрешившись от реальности.

«Я соединяю нас общим ментальным каналом для удобства связи, — пояснил Стефан. — Это моя работа».

«Я Тамерлан», — поспешил представиться четырнадцатый.

«Подожди, рано ещё. Я скажу, когда можно будет пообщаться со всеми», — одёрнул его Стефан.

«У меня одной голова болит?» — спросила Дана, непроизвольно коснувшись перчаткой шлема в районе виска.

Боль тут же вспыхнула острее, будто под сводом черепа провернули раскалённую иглу. На мгновение ей даже захотелось сесть прямо на пол.

«Какая головная боль? Ты вообще кто?» — откликнулся кто-то ещё.

Стоявший рядом пухляш на коротких ножках обернулся. От его движения капитан осёкся на полуслове и даже попятился.

«Он что, нас всех взорвать решил?» — испуганно промелькнула в общем поле паническая мысль самого капитана.

«Прошу всех сохранять спокойствие», — мысленно вмешался Стефан.

Всех ли? Дана до сих пор не слышала Кайли, чей мягкий голос узнала бы из тысячи.

— Это… — капитан сглотнул. — Это что, шутка такая?

Стефан тяжело вздохнул.

«А кто вообще на нас напал?» — вдруг ворвался в общий канал Тамерлан.

— Вы точно меня слушали? — от былой уверенности Адехена не осталось и следа. — Кто это говорит?

Он зачем-то склонился над тактическими экранами, хотя нужды в этом пока не было. Потом снова выпрямился, схватил планшет, едва не отбросил его в сторону и тут же снова потянулся к экранам.

Плохо. Очень плохо. Кто, как не капитан, должен удерживать дисциплину и направлять бойцов? А здесь дисциплина не помешала бы самому капитану.

Наверное, Адехен уловил мысль Даны, потому что сразу подобрался.

— Зачем вы залезли мне в голову? — наконец выдавил он, гневно уставившись на глухое забрало шлема телепата.

— Я объединил команду в телепатический контур, — ровным голосом произнес Стефан вслух. Его слова одновременно продублировались эхом в сознании каждого бойца. — Такая связь критически важна для координации в реальном бою.

— На моём корабле это необязательно.

— Я действую на основании директивы штаба. Ситуация классифицирована по четвертому уровню угрозы. Протокол предписывает развертывание ментальной сети.

— А вы сможете…

«Что за четвертый уровень?» — недоуменно спросил Тамерлан.

«Ты с какой луны свалился?» — в эфире наконец зазвучал голос Кайли. Он даже в ментальном пространстве переливался мягким звучанием, заставляя невольно прислушаться. — «Нас атакуют кхтары».

«Да твою же… ты серьезно? — Тамерлан не просто удивлялся, он был в полном замешательстве, и телепатическая связь передавала это без искажений. Скрыть свои эмоции в таком тесном контакте почти невозможно. — Я думал, это сина́тхи… Подожди-ка. Ты утверждаешь, что на нашу планету совершили налет религиозные фанатики?»