Селин. Дочери Гюнеш

Глава

«Это художественное произведение. Все имена, персонажи, места и события — плод авторского воображения. Совпадения с действительностью случайны».

Селин. Дочери Гюнеш.

Часть шестая

…Город шумел, спешил, не глядя расталкивал локтями тех, кто шёл чуть медленнее, чуть неувереннее.

А Ханде шла — прямо, с высоко поднятой головой, хотя внутри всё сжималось от страха.

2015 год. Год, когда каждое «нет» звучало громче предыдущего, а каждое «попробуйте ещё раз» отзывалось в груди горькой усталостью.

Она сотрудничала с агентством MN2S — и они старались, правда старались. Звонили, договаривались, напоминали о её таланте, о том, как она умеет быть одновременно хрупкой и сильной, как в её глазах живёт целая вселенная. Но в мире кино этого часто бывает недостаточно. Там нужны связи, удача, тот самый счастливый случай, который падает с неба, как редкая звезда.

А дома, в их уютном доме, где пахло свежей выпечкой и маминой заботой, Ханде снова и снова репетировала. Айлин сидела рядом, слушала, кивала, иногда тихо поправляла интонацию.

— Ты не просто читаешь слова, доченька, — говорила она, накрывая ладонью дрожащие пальцы Ханде. — Ты вкладываешь в них душу. А душа — это то, что никто не сможет подделать.

И Ханде верила. Потому что если не верить, то зачем всё это? Зачем объяснять себе, что отказ — это не про неё, не про её талант, а просто про чей-то чужой, случайный выбор?

…На кастинг «Дочерей Гюнеш» она шла, уже почти не надеясь. В коридоре толпились известные актрисы — с громкими именами, с десятками ролей за плечами. Ханде чувствовала себя маленькой среди них, но вспомнила мамины слова: «Ты не хуже. Ты — другая. И в этом твоя сила».

Режиссёр Садуллах Селен слушал одну актрису за другой. Его лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным, и от этого становилось ещё страшнее. Когда подошла очередь Ханде, она на секунду закрыла глаза, представила мамин взгляд — тёплый, уверенный, любящий — и шагнула вперёд.

Она не стала притворяться. Не стала играть «идеальную» героиню, которую, как ей казалось, все хотят видеть. Она показала Селин такой, какой почувствовала её сердцем: живой, искренней, немного ранимой, но готовой бороться за своё счастье. Каждое слово звучало так, будто от него зависела вся её жизнь.

В зале повисла тишина. Ханде стояла, едва дыша, и смотрела прямо на режиссёра. И вдруг он чуть наклонил голову, будто что-то в ней зацепило его, заставило присмотреться внимательнее. В этом взгляде было не просто внимание — в нём было признание.

— Это она, — тихо, но твёрдо произнёс Садуллах Селен. — Селин — это она.

Ханде не сразу поняла, что произошло. Мир на мгновение замер, а потом взорвался светом. Слеза скатилась по щеке, но она не стала её вытирать. Эта слеза была не от слабости — она была от облегчения, от благодарности, от того, что столько боли, столько бессонных ночей и маминых молитв наконец-то сложились в одно большое «да».

Вечером она позвонила маме. Голос срывался, слова путались, но главное прозвучало сразу:

— Мама, меня утвердили!

Айлин заплакала на том конце провода. Не от грусти — от счастья, от гордости, от того, что все эти годы она верила в дочь даже тогда, когда самой Ханде хотелось опустить руки.

— Я знала, моя девочка, — шептала она сквозь слёзы. — Я всегда знала, что твоё время придёт.

И в тот вечер Ханде поняла: сила — не только в её упорстве, не только в таланте. Она — в этой невидимой нити, которая связывала её с мамой, в каждом мамином «ты сможешь», в каждом тихом «я с тобой».

…Роль Селин Йылмаз стала для Ханде не просто работой. Это был её прорыв, её победа, её доказательство всему миру: когда в тебя верит хотя бы один человек — этого достаточно, чтобы однажды весь мир тоже поверил.

…Стамбул дышал жарой и мечтами.

Город будто специально испытывал Ханде на прочность: каждый день был похож на кастинг — нужно было быть красивой, собранной, уверенной, даже когда внутри всё дрожало от усталости. Но Ханде не сдавалась. В её характере сплелись упрямство и нежность, стальная воля и умение верить в чудо — именно это и делало её особенной.

…А потом в её жизни появился Экин Мерт Даймаз. Они встретились на съёмочной площадке, где оба были почти никем — молодые актёры, которым доставались эпизоды, в которых нужно было просто стоять в кадре и не мешать главным звёздам. Но именно в этих коротких сценах, в перерывах между дублями, они и стали друг для друга самыми важными людьми.

Экин понимал её без слов. Он знал, каково это — стоять в углу павильона и надеяться, что режиссёр вдруг посмотрит на тебя и скажет: «А давай‑ка ты сыграешь вот это». Он сам проходил через то же самое.

…Их роман был тихим, почти незаметным для чужих глаз. Они прятали чувства за тёмными очками и широкими шарфами, гуляли по набережной, где ветер с Босфора забирал с собой лишние слова, и говорили о самом главном: о том, что однажды их имена будут светиться на афишах крупными буквами. Для Ханде эти прогулки стали островком спокойствия посреди бесконечной гонки за успехом. Рядом с Экином она могла быть не сильной, не идеальной, не той, кто всегда должен улыбаться. Рядом с ним она могла просто

…На площадке «Дочерей Гюнеш» Ханде впервые почувствовала, что значит быть в центре истории. Её героиня Селин была одновременно хрупкой и упрямой, умела плакать и смеяться, ошибаться и всё равно идти вперёд. И в этой героине Ханде нашла много от себя самой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.