Анька.Марина.Мари

Глава 1.

Маленький дальневосточный город. Начало восьмидесятых годов. Ранняя осень чуть тронула листву деревьев нежной жёлтой «акварелью». Земля ещё «дышала» летним теплом, но ветер уже приносил холодный воздух.

По дороге в магазин Аньку освистали незнакомые ребята. Девчонка не обратила на них внимания и пронеслась мимо. В новом учебном году Анька перешла в другую школу. Со второго класса Анька плавала, училась в спортивном классе, в школу добиралась на автобусе. Через пять лет спортивный класс развалился. Доплыла Анька до второго разряда и на этом спортивное детство закончилось. Родители перевели пловцов в школу рядом с домом.

Анька и не подозревала, что когда будет возвращаться из магазина, один из мальчишек увяжется за ней, чтобы узнать, где живёт незнакомка. Смешной, пухлый паренёк караулил её у подъезда, чуть позже они встретятся в новой для Аньки школе и познакомятся. Дима влюбится в Аньку с первого взгляда. Эти юношеские, наивные чувства затем перерастут в первую любовь. Анька и сама не заметила, как они стали парой. Романтичные свидания, записки, прогулки по лесу - это была обычная школьная любовная история.

В те годы, на переломе восьмидесятых, в стране начались перемены. Грянула перестройка, люди не понимали что правильно, а что нет. Пока разброд и шатание медленными «цунами» катили по стране, Анькины родители, простые рабочие, шли на работу к восьми, а возвращались после пяти. Отец часто приходил домой пьяным, а мама – ангел при жизни - тянула на себе семью. При строгом социализме пил народ, при развале страны пить стал хлеще. СССР превращался в Россию. Но Дальний Восток на то и «дальний», что диссиденты не так скоро дотянули до него «кривые» мысли. Патриотический настрой ещё жил в умах жителей города, однако, «ветер перемен» постепенно приносил новости о зажиточном западе, Америке и «железном занавесе» Страны Советов.

Тем временем Анька с Димой поступили в ВУЗы в разные города. Дима вскоре бросил учёбу, и примчался к любимой: «Не могу без тебя, давай поженимся». Анька согласилась, она по нему тоже сильно скучала.

Мама тогда впервые тихо возразила: «Не соглашайся Аня, не выходи за него, Дима же пьёт». Мама видела школьные вечера, гулянки, походы. Дима под воздействием алкоголя терял человеческий облик. Анька маму не услышала. Молчала интуиция, да и откуда ей взяться в двадцать лет.

Фотограф, из единственного в городе фотоателье запечатлел тогда на свадебной фотографии молодых и красивых жениха с невестой , да немногочисленную родню. Дима после свадьбы захотел выучиться на лётчика и поступил в Киевский институт инженеров гражданской авиации. В самом Киеве у Димы жила тётка, сестра матери, а в маленьком городе в сотне километров, дед и бабушка. Аня поехала с Димой как законная жена, чем вызвала неудовольствие родственников. Они считали брак ранним и Аню не воспринимали как родню. В Киеве семья нелегально поселилась в общежитии института. Аня всегда боялась возвращаться домой после работы, она затаивала дыхание и кралась мимо вахтера .

Зато сами студенты весело жили, учиться было некогда: пиво, гулянки, девушки. Дима не отказался от друзей ради Ани, возвращался поздно, часто в пьяном виде устраивал скандалы. Аня плакала, просила Диму не пить, обращалась к родным Димы. Родственники Ане не верили. Маме Аня писала бодрые письма, иногда звонила соседям, те звали маму к трубке телефона, и Аня слушала родной, тихий голос.

В начале девяностых развал страны произошёл окончательно, Украина стала отдельным государством, начались недовольства из-за присутствия русских, но Аню с Димой это не коснулось. Когда Аня поняла, что беременна, Дима разозлился, он обвинял Аню в своих несчастьях: с учёбой не получалось, зимнюю сессию не сдал, скоро начнётся летняя, из общежития попросили съехать. А тут новость о беременности. Дима не решал проблемы, плыл по течению жизни, зарывался в сомнительных удовольствиях, но отвечать ни за себя, ни за Аню с будущим ребёнком не хотел. Дима пил и срывал зло на жене. Он не учитывал, что у Ани рос живот и бил её. Аня понимала, что их семье приходит конец.

– Анька, иди сюда, сними с меня штаны, – голос заплетался, Дима с трудом, приполз в комнату после загула.

– Сам снимай, я тебе не слуга. Опять напился, нас скоро выселят, куда пойдём?

– Это ты думай, куда пойдёшь, я не боюсь. Друзья не бросят. Это мои друзья, не твои, слышишь? – Дима грязно выругался.

Аня знала, что с пьяным Димой лучше не спорить, но не выдержала:

– Зачем ты женился на мне? Где твои слова о любви? Где всё, что было раньше? – Аня кричала и рыдала, у неё началась истерика. Дима подлетел и ударил кулаком в лицо. Аня упала на пол и почувствовала, что из носа потекла струйка крови. Дима надвигался на неё с озверевшим видом.

– Убью! Ты сука, испортила мне жизнь!

Аня подскочила, увернулась от очередного удара, схватила кофту и вылетела в коридор. Ей было всё равно, что на неё с удивлением смотрел вахтёр. Девушка бежала по улице и рыдала. Мир сузился до тонкой щёлки между веками и потоками нескончаемых слез. Потом удар, и – темнота.

Аня услышала мужской голос, но уже было неважно, девушка как будто плыла по морю на мягком тягучем покрывале. Ане стало спокойно, время остановилось.

Глава 2.

– Доктор, она жива? Что с ней? Она очнётся? Ну, сделайте же что-нибудь. Господи, я не переживу. Доктор, давайте вызовем «Скорую». Паша, ну что ты стоишь? Где Костя? Доктор, я прошу вас, пусть она очнётся и что-то скажет.

– Нина, прекрати истерику! «Скорая» спросит, как и что произошло, Фёдор Иванович сейчас посмотрит. Фёдор Иванович, ну не молчите же!

– Тихо! Не мешайте. Я слышу пульс. Сейчас, сейчас. Вот, всё будет хорошо. Ну, миленькая, ты в «рубашке» родилась. Так, так, так…

«Сон снится, – подумала Аня, – проснуться бы, но глаза не открываются, а надо, надо».

«Опять голоса. Почему я их слышу? Имена: Нина, Паша, Фёдор. Нет, не знаю. Хотя…Нина. Это имя мамы. Я что, у мамы?»

Аня сосредоточилась, и воспоминания о прошлом вечере медленно втекли в голый мозг: Дима бьёт её, кровь, общежитие, ребёнок. Господи, у неё же почти пять месяцев беременности. Аня застонала, она почувствовала боль в сгибе руки, в локте стало тепло, закружилась голова.

– Пить...

– Что? Очнулась? Паша, дай воды. Доктор, она очнулась!

Доктор немного смочил девушке губы. Аня старательно открыла глаза. Рядом стояли двое незнакомых людей, а на кровати сидел старенький мужчина и убирал одноразовый шприц.

– Ну вот, красавица, очнулась, давай помогу присесть и дам попить.

Мягкий голос действовал на Аню завораживающе, она оперлась на руки и подтянулась к подушке. Голова сразу отозвалась тяжёлым гулом. Аня снова закрыла глаза, к горлу подступила тошнота. Доктор поднёс к губам стакан с водой.

– Нет, не надо, – Аня поняла, что не проглотит воду.

– Девочка, родненькая, – женщина с именем мамы опустилась на колени перед кроватью и взяла в руки Анины ладони, – только живи. Мы так испугались, – женщина заплакала.

– Нина, успокойся, выдохни, она жива, – мужчина обессиленно опустился в кресло, рядом с кроватью.

Глава 3.

Костя сидел в гостиной родительского дома и вертел в руках ключи. Мыслей не было, руки механически крутили цепочку и брелок. Двадцатипятилетнему «мажору» папа-генерал оплатил диплом крутого вуза, но работать Костя не собирался.

Вчера родители объявили, что отца переводят в Москву. Эта новость стала для Кости тяжёлым ударом. Отец рушил планы разгульной жизни сына. Костя ужасно злился, но понимал, что без родителей пропадёт. Друзья были друзьями только по причине «богатого и всемогущего» папы. Просто Костя будет не интересен в тех кругах. Вот с этой проблемой и летел Костя на «Мерседесе» по улицам города. Руль крутился автоматически, голова не соображала, водитель был не в себе.

Откуда девушка выпрыгнула под машину, Костя не увидел, услышал только глухой удар. Он остановился. Резко открыл дверку, обошёл автомобиль, рядом с дорогой лежала девушка. «Всё, допрыгался, что делать?» – мысли текли ровно и удивительно спокойно. Костя быстро открыл дверь, осторожно поднял девушку на руки, с трудом перенёс неподвижное тело на заднее сиденье. «Уф…Куда ехать? В больницу? Нет, домой – там родители».

Костя хлопнул дверкой, сел за руль и рванул домой. На улице было пусто, аварию никто не увидел.

Автоматические ворота открывались целую вечность. Костю колотило, словно он резко заболел, у него стучали зубы, тряслись руки. Он въехал во двор, остановил машину и побежал в дом.

– Мама, мама, там в машине девушка, я...её сбил!

Нина Аркадьевна охнула и села на диван.

– Костенька, да… как же..ты..Костя, – мама заплакала.

– Мама, надо врача вызвать, нашего. Может, он её вытащит. Может, она жива, я прошу тебя, мама!

Костя кричал и умоляюще складывал руки у груди. Он давно уже так не разговаривал с мамой. Обычно это было бурканье и фырканье, он не просил, а только требовал. По голосу и виду сына Нина Аркадьевна поняла, что дело очень серьёзное. Она внутренне собралась и побежала за сыном.

– Нет, мама, звони Фёдору Ивановичу, я сам принесу её сюда.

Сильно дрожали руки, пока Нина Аркадьевна набрала номер доктора, она просила срочно приехать. Очень срочно! Нина Аркадьевна для убедительности даже заплакала, затем кинула трубку и повернулась к дивану. Как на замедленной киноплёнке она смотрела, как Костя принёс девушку, положил на диван, неумело расправлял на ней одежду, складывал руки, подталкивал под голову подушку. Нина Аркадьевна окаменела. Девушка казалась неживой: бледная, со струйкой крови из носа.

– Мама, как проверить пульс, сердце, ты знаешь? Ты умеешь? Мама! Очнись! Надо спирт или что там в нос, мама! – Костя орал, он не соображал что делать, он ни разу не спасал людей.

– Да, надо нашатырный спирт. Но дома нет, – Нина Аркадьевна доставала из памяти правила оказания первой помощи. Кроме спирта в голову больше ничего не приходило.

– Надо голову повыше положить, – Костя принёс ещё одну подушку.

– Костя достань плед, вон там. Неси, давай я сама укрою. Возьми руку и послушай пульс. Костя, на запястье, нет, не тут. Нет, Костя, ты не там ищешь, – Нина Аркадьевна судорожно нащупывала на руке малейшие признаки жизни. Ничего не получалось. Нина Аркадьевна зарыдала. Костя стоял рядом и ничем не знал, чем помочь.

Хлопнула входная дверь, и в гостиную быстрым шагом вошёл отец.

– Нина, Нина, что случилось? Костя? Что? Кто на диване? – он откинул плед.

Костя зарыдал так, что Нина Аркадьевна отшатнулась.

– Паша, эту девушку сбил Костя. На машине. Надо что-то делать. В больницу нельзя, Костю сразу заберут, его посадят. Паша, скоро приедет наш врач. Паша, ты знаешь, как определить, жива она или нет? Ты же учился на курсах? Ты в госпиталях был, посмотри, попробуй, ты сможешь, Паша!

Павел Васильевич по-военному быстро оценил обстановку. Он пощупал девушку, послушал, есть ли дыхание, осмотрел кожу, взял её руки и потёр их. Руки были тёплыми. Жива?

– Вроде жива. Наверно шоковое состояние от удара, если бы погибла, то руки были бы ледяные. Это всё, что я могу определить. Остальное скажет только врач.

Потянулись мучительные минуты ожидания приезда врача. Время словно издевалось над семьёй. Время стояло на месте, время замерло. Нина Аркадьевна периодически подходила к девушке и растирала её руки. Слова мужа, что руки холодные у мёртвых, ободрили женщину, и она проверяла теплоту рук девушки с яростным усердием.

– Кто-то видел, как ты её сбил? – отец повернулся к Косте.

– Нет, никто.

– Ты уверен? Номер не запомнили? Где это случилось?

Костя назвал район города и улицу.

– Как тебя туда занесло? Что ты там делал? Это район общежитий, скорее всего, студентка.

Павел Васильевич представлял, чем грозит его семье огласка этого происшествия. А если девушка умрёт? Что тогда делать? Военная закалка не давала ему расслабиться. Он привык решать проблемы в порядке их поступления.

Возле дома остановилось такси, приехал врач. Павел Васильевич решительно попросил жену и сына выйти, доктору он рассказал всё сам. Тот сначала сильно сморщился, сгорбился – он был уже не в том возрасте, когда можно было безрассудно покрывать преступления, а то и становиться соучастником. Но решил, сначала, осмотреть девушку.

Глава 4.

– Доктор, что с ребёнком?

Нина Аркадьевна и Павел Васильевич испуганно переглянулись. Ребёнок? Но Костя привёз девушку одну .

– Девочка моя, какой ребёнок? – Нина Аркадьевна снова взяла в руки ладони девушки и начала их растирать. Это был как защитный ритуал от горя.

–Я…беременна, пять месяцев. Он жив, доктор? Он жив? – Аня говорила, слова становились более отчётливыми.

– Подожди, давай посмотрю. Ты ляг ровно, дай уберу одежду с живота, вот так, а теперь тихо полежи. Ты говоришь, пять месяцев? Значит, малыш шевелится уже.

Доктор приложил стетоскоп к животу. Тихий стук проник в ухо врача через трубку, потом под рукой произошла невидимая вибрация. Это могло быть движение плода.

– Жив, – облегчённо вздохнул Фёдор Иванович. Нина Аркадьевна перекрестилась. Убийцей двоих людей сын не стал.

– Девочка, скажи, где болит, покажи, – врач стал ощупывать каждый сантиметр тела Ани, та поморщилась только от прикосновения к бедру.

– Будет синяк. До свадьбы заживёт.

Аня при слове «свадьба», заплакала. Свадьба с Димой прошла неинтересно, неискренне. Дима напился, в конце праздника даже содрал с пальца кольцо и с силой кинул на пол.

– Надо в больницу, там уже обследуют, сильных повреждений не вижу. Могут быть внутренние кровоизлияния, но тут я не советчик. Только в больнице точно определят.

– Доктор, а можно не говорить про аварию? Как и где девушка могла так удариться? – с тревогой спросила Нина Аркадьевна.

– Упасть с лестницы, с крыльца, много чего ещё. Я советую обратиться в частную клинику, там меньше вопросов задают. Молодой человек, вам повезло, что дама не пострадала серьёзно. Пусть это будет уроком на всю жизнь, – доктор поднялся, рассказал Нине Аркадьевне, какие лекарства ввёл девушке. Затем получил гонорар за лечение и молчание, и уехал.

Павел Васильевич тем временем, позвонил в госпиталь, где работал надёжный друг, договорился и повёз туда Аню. Друг ни о чём не спросил – вот такая мужская военная дружба. Аню обследовали врачи, сделали анализы, УЗИ плода, ничего не обнаружили, кроме ушиба бедра и синяка на щеке. Нина Аркадьевна сильно удивилась, как она так лицом ударилась. Главное – жива, здорова и ребёнок в порядке.

Глава 5.

Павел Васильевич устало лёг на кровать в спальне. День выдался не из лёгких. На работе в делах царил бардак – страна разваливалась. Павла Васильевича переводили служить в Москву, и это было великим счастьем.

В молодости, с Ниной Аркадьевной, они много помотались по гарнизонам. Павел Васильевич любил свою страну и работу, служил честно, потому заработал авторитет среди коллег. Однако те, кому он переходил дорогу, не раз пытались опорочить генерала. Работа в Киеве стала очень напряжённой из-за политики. Высшие военные чины «перекрашивались», яростно осуждая вслух достижения бывшего Союза. Таких жаловали, продвигали, помогали стать «своими». Павел Васильевич оставался верным Присяге, Родине и Армии, потому на службе жёстко обрывал разговоры о курсе руководства страны. Но дальше последствия патриотической позиции генерала могли быть крайне непредсказуемыми. Генерал на секунду представил, как после этой аварии его, с великим удовольствием, «закопали бы доброжелатели».

«Эх, Костя!», – с горечью подумал Павел Васильевич, – «Ну как ты так живёшь! Как ты дальше-то? А нас не станет?» В спальню вошла Нина Аркадьевна. Она выпила успокоительного лекарства.

– Девушка спит. Завтра будем выяснять кто она. Давай отдыхать.

Она погладила мужа по голове, он показался ей уставшим, жалким и беспомощным. Каждая неприятность сильно «била» по нему, муж дорого платил по «счетам» за должность, за обеспеченную жизнь, за привилегии. В армии постоянно случались разборки между солдатами, офицерами, жёнами, любовницами, но Павел Васильевич не погряз в изменах и коррупции. Жена как могла, оберегала мужа, но именно родной сын доставлял отцу большие неприятности, Костя периодически попадал в криминальные истории. Это было невыносимо.

Глава 6.

Аня проснулась от толчка в животе. Малыш дал о себе знать. Женщину вдруг окатило ледяным страхом. « Меня нет дома столько времени, муж ищет, а когда вернусь, Дима убьёт, не разбираясь, что случилось. Дома не ночевала? Шлюха! Ну и что, что беременная. Родственникам расскажет, а те радостно взвоют, такой повод для травли». Волна страха вновь прокатилась по телу, Аня почувствовала дрожь на кончиках пальцев рук и ног. Аня твёрдо сказала себе: «Не вернусь».

В дверь комнаты постучались.

– Это Нина Аркадьевна, вы проснулись? Можно зайду?

Аня натянула на себя одеяло и заплакала. Она понимала, что пора рассказать о себе и убираться туда, откуда её вывезли таким необычным способом.

– Ну, ну, моя милая, что ты, всё же хорошо! Ты волнуешься из-за родных, тебя ищут? Скажи куда, я позвоню, сообщу, что с тобой всё в порядке.

Нина Аркадьевна улыбалась, она хорошо выглядела: аккуратно уложила волосы, надела плюшевый домашний костюм, на ноги – мягкие тапки. Женщина излучала доброту и заботу.

– Как тебя зовут? С кем ты живёшь? Где твой муж? Расскажи мне. Ты студентка? Мама где? Наверное, в другом городе? Давай позвоним мужу?

Аня заплакала ещё сильнее. Мама далеко, так далеко, что и представить трудно – за тысячи километров. Но Нине Аркадьевне надо рассказать. Может быть, эти люди поддержат, не выгонят на улицу. Сквозь слёзы Аня сказала: «Я не вернусь домой. У меня нет дома. Теперь нет и мужа. Он избил, он постоянно пьёт и бьёт. Я не вернусь». Аня плакала и плакала, и повторяла: «Я не вернусь».

Глава 7.

«Похоже, вчера опять перебрал. На каждой гулянке хочу немного выпить и остановиться, но не получается». Утро являлось Диме страшным судом. Собутыльники рассказывали, что он вытворял вечером и ночью, все смеялись, для них такой образ жизни стал нормальным и естественным. Девчонки тоже смеялись и показывали, как Дима лихо танцевал, как лез драться. Единственной, кому не нравились Димины запои, была жена Аня. Дима поднял голову: «Аня! Где она?»

– Аня! Аня! Анька! Ты где? Ну, прости! Ну, прости засранца! Ну, ты знаешь, что я тебя люблю, что только ты мне нужна! Анька! Ну, цветочек мой! Ну, лапочка моя! Ну, приди, дай я тебя обниму, дай поцелую.

В ответ – тишина. «Странно, куда убежала? В магазин что ли? Ладно». Дима поднялся. В комнате был бардак, валялись вещи и перевёрнутый стул. Тут он вчера курил, тушил сигареты о скатерть. «Нет, пора заканчивать с пьянками, Аня же беременна». Дима почувствовал угрызения совести: он бил жену, хотя и не помнил, как это делал, но видел следы на её теле, да друзья пару раз рассказывали. Дверь в комнату открылась, к нему ввалилась компания помятых студентов.

– Димыч, погнали, там Сыч проставляется, отчислили его, на дорожку обмоем это дело.

Глава 8.

Павел Васильевич взволнованно ходил по домашней столовой. То, что ему предложили, было чудом.

– Нина, ты же понимаешь, что это шанс! Ну, привезём нашего балбеса в Москву, он там такую же свору найдёт, всё повторится. «Золотая» молодёжь в Москве гуляет ещё хлеще, тут хоть на наркоту не «присел», а там, кто знает, с кем сойдётся? Нина, этот вариант нельзя упустить!

Вариант «светил» Косте неплохой работой в крупной компании в Англии. Старые друзья не забывали Павла Васильевича и в благодарность за добрые дела предлагали устроить сына на «тёплое» местечко в Лондоне. Но репутация будущего работника должна быть безупречной. Одинокий двадцатипятилетний молодой человек не вызывал доверия. Вот если бы у него была жена, а ещё лучше – ребёнок.

Нина Аркадьевна молча следила за метаниями мужа, она тоже очень хотела пристроить Костю и жить в тишине и покое. Не ждать сына ночами, не бояться брать трубку телефона, не слышать ехидные выражения Кости в адрес отца. Сын не мирился с его принципами, старался как можно больнее задеть отца происходящими событиями. Косте казалось, что он отцу докажет, что тот неправ. В то же время Нина Аркадьевна понимала, что сын завидует отцу. Отец во всём состоялся: получил генеральское звание, заработал репутацию и уважение, имел покровителей и настоящих друзья, жену и дом. А Костя – нет. Костя как отброс общества. Никому не нужен, кроме родителей. От этого сын становился ещё циничней и злее. У Нины Аркадьевны даже промелькнула мысль, что зря накануне в доме не появилась полиция. Может, спесь бы с Кости слетела, понял бы, что натворил и стал семью ценить.

- Паша, я знаю, что делать, – Нина Аркадьевна умела в сложных ситуациях принимать решения. Она собиралась и выдавала массу полезных советов и действий. За это муж её ценил. Мудрость жены не раз выручала, вытаскивала из сложных, запутанных жизненных обстоятельств.

– Паша, Аню нам бог послал. Вот тебе и жена, и ребёнок будущий. Она не хочет к алкашу мужу возвращаться. А не хочет – не будет возвращаться.

– Не понимаю. Надо делать всё быстро, а ей же развестись только год времени потребуется, да и не знаем мы, кто муж. Зачем нам очередная неприятность?

– Паша, мы не будем ждать развода. Надо найти девушку, того же возраста, взять её паспорт, в ЗАГСе зарегистрировать брак. Потом снова паспорт поменяют, но мы вставим фото Ани, и можно оформлять визы.

– Нина, ты что! Это подделка документов! Анна согласится на твою аферу? Она порядочная девушка, а ты такое предлагаешь, нет и нет!

– Паша, девушку я беру на себя. Твоя задача найти паспорт девушки её лет, нужны связи в паспортном отделе и в ЗАГСе. Давай, действуй!

Глава 9.

Нина Аркадьевна тихо зашла в комнату и поправила одеяло на кровати. Марина открыла глаза и вскочила.

– Что? Не спит?

– Спит, я посижу тут, а ты отдохни.