Бывший. (не) возможно простить

Глава 6

Ева

Уже битый час я лицезрею, как их семейная идиллия набирает обороты. София кружится, как пчелка, вокруг своего мужа, совершенно не подозревая, кто сидит напротив.

— Ева Альбертовна, вы уверены, что вас устраивают мои условия? — с самодовольной ухмылкой спрашивает Яр.

— Ярослав, отстань уже от нашей гостьи. Ты не даешь ей освоиться, — нежно касаясь его руки, отвечает София. — Простите, пожалуйста, за его настойчивость.

— Принеси ужин, — не отрывая от меня своего пронзительного взгляда, говорит Яр своей супруге, и та тут же выполняет его просьбу, скрываясь за дверью.

— Не думай, что я с радостью побегу в твой дом. Сперва анализы и проверка на совместимость, и только в этом случае мы с Матвеем переедем сюда, — пытаюсь дать понять ему, что я не шучу.

— Думаешь, мне настолько наплевать на здоровье нашего сына? Разве моя ЖЕНА, не сказала тебе, что мы не можем иметь детей?

Слово « жена» он выделяет особенно яро. Словно клеймит ее, указывая, где мое место.

— Сказала, но я слабо верю в твою доброту после всего, через что мы прошли. У тебя, очевидно, есть мысли на этот счет.

— Есть, но их мы обсудим позже. В какую больницу мне стоит приехать и когда?

— Сегодня. Областная клиническая больница. Матвей лежит там, в реанимации, — на последнем слове голос срывается.

Ненавижу Яра каждой клеточкой своего тела. Жизнь слишком несправедлива, раз вновь посмела переплести наши судьбы, но у меня нет выбора. Он единственный шанс на спасение сына, и я его не упущу.

— Хорошо, раз так, то собирайся.

— Куда? — вскакиваю с дивана, как только он отталкивается от стены.

— В больницу. Или тебя больше не волнует твой ребенок? — его брови вопросительно взлетают вверх.

— Единственный, кто меня волнует в этой жизни, это Матвей. Не смей сомневаться в моей материнской любви, — бросаю ему с вызовом.

— Ой! Ярослав, ты уходишь? — с подносом в руках в нас чуть ли не врезается это милое создание.

— Прости, милая, но Ева Альбертовна вынуждена уехать. Не хочу заставлять ее ехать на такси, поэтому отвезу сам.

— Хорошо, как скажешь, — улыбка исчезает с ее лица, и мне становится ее жаль. Она так старалась, чтобы угодить мужу, а он и бровью не повел на ее старания. — Ева, я надеюсь, что ваш малыш поправится и вы в скором времени сможете переехать в наш дом.

— Спасибо, София. Я тоже очень надеюсь, что он пойдет на поправку.

Яр фыркает на мое высказывание и скрывается в коридоре. Семеню следом за ним, боясь оступиться. С таким человеком, как он, шутки плохи. Он и раньше не отличался особой добротой, а сейчас… сейчас все изменилось кардинально. Он стал хищником. У него выросли зубы, и он готов был ими рвать всех, кто ему не по душе.

— Давно ты таким стал? — осторожно интересуюсь я, располагаясь на пассажирском сиденье дорогой машины.

— В каком плане?

— Вот таким черствым и помешанным на деньгах?

— Не тебе судить о моем состоянии. Пристегни ремень и закрой рот.

— Я и не думала, а хотела лишь сказать, чтобы ты более внимательно относился к своей жене. Она заботится о тебе изо всех сил, но ты этого словно не замечаешь, — с грустью отворачиваюсь к окну, за которым вовсю разошелся снег.

— Еще одно упоминание моей жены, и ты будешь искать другого добровольца на пересадку печени, — рычит он, выруливая на заснеженную дорогу.

— Спешу напомнить, что Матвей и твой ребенок тоже. Тебе не будет совестно, если ты позволишь ему умереть?

Я знаю. Внутри этой крепко сбитой мужской фигуры есть сердце. По крайней мере оно там было. Раньше.

— Многое изменилось. Я вообще поражаюсь, как у тебя хватило смелости заявиться ко мне домой после всего, что между нами было.

— Если бы не…

— Если, если, если! Хватит ездить мне по ушам. Лучше подумай о себе. Надеюсь, ты не соврала о состоянии своего ребенка и он реально при смерти. В противном случае я собственными руками уничтожу и тебя, и его.

— Не знаю насчет тебя, но я подобным точно не буду прикрываться.

Находиться рядом с Яром - это настоящее испытание. Я чувствую на себе его взгляды, но они лишь вызывают раздражение.

— Здесь налево, — неуверенно произношу, получая заряд адреналина от его высокомерного взгляда.

Плевать. Пусть он считает себя пупом земли. Главное, чтобы его печень подошла Матвею. А дальше… а дальше я найду способ как сбежать от него.

Глава 7

Ярослав

Сворачиваю к крыльцу гребаной больницы, все еще находясь в феерическом ахуе.

У меня есть ребенок. Сын, которого не должно было быть. Сын, в котором я пиздец как нуждаюсь именно сейчас.

Но не стоит обольщаться. Пока собственными глазами не увижу тест ДНК, не поверю.

Мне нужен исключительно мой ребенок, и никакой другой. А если все реально так, как говорит Ева, то это намного лучше, чем наш первоначальный план.

Если бы София могла родить, то я бы не погряз в этом пиздеце.

Несовместимость, блядь, у нас! А кто меня предупреждал об этом, когда я ставил подпись в ЗАГСе?

Хотели сделать эко, но и тут вылезли всякие побочки. Сперва все пошло наперекосяк на стадии анализов, а после и вовсе ее организм отторг эмбрион.

Еще и Ева. Явилась в мой дом вышибая нахрен твёрдую почву из-под ног. Когда увидел её затравленное выражение лица, не сразу все понял.

Как бы я хотел верить в то, что она реально приперлась за моими бабками, но нет. По одному её взгляду было понятно, что она находится в отчаянии.

Сука!

Еще и смотрит на меня так, словно подбитый котенок. Аж в груди все переворачивается, а мне, сука, нельзя. Я ж невзъебенный семьянин с большой буквы. Преданный до мозга костей, как ебучий пёс.

Идеальная семья, с идеальной репутацией. Если бы люди знали, как все обстоит на самом деле!

Не замечаю, как с силой сжимаю руль.

— Яр, — невесомое касание моей руки приводит в чувство.

Оборачиваются в полные надежды глаза и задыхаюсь от собственных чувств.

— Нахуя ты вернулась именно сейчас?! — выкрикиваю, крепче сжимая челюсти. — Не могла подождать?

— Я… я бы не вернулась, если бы не Матвей, — растерянно блеет она, вызывая новый приступ ярости.

— Выходи!

Она послушно покидает салон. Смотрю ей вслед, подмечая неуверенность походки. Она будто боится идти в эту сраную больницу.

Выхожу из тачки, следуя за ней.

— Здравствуйте, можете сообщить Василию Александровичу, что я нашла возможного донора для своего ребенка, — млеет она не своим голосом.

— Здравствуйте, Ева Альбертовна. Сейчас сообщу, — отзывается девушка в небольшом окошечке.

— Получше больницы не нашлось? — осматриваю обшарпанные стены, засранный пол и очередь в приемном покое длинною в жизнь. Да тут сдохнуть будет намного проще, чем дождаться помощи.

— Здесь работает прекрасный специалист. Василий Александрович, ведёт Матвея с самого рождения, — обращаю внимание на то, как трясутся ее руки. Она боится? Интересно, чего?

— Ева Альбертовна? — к нам подходит седовласый мужчина. Не скажу, что он стар, но вот проседь в его волосах слегка дезориентирует.

— Василий Александрович, я привела возможного донора для Матвейки. Мы можем сегодня взять анализы? — чуть ли не молит она.

— Ева, честно признаться, я не ожидал, что вы приведите его так быстро. Мужчина, представьтесь. Кем вы приходитесь ребенку? — он утыкается на меня своим подозрительным взглядом.

— А это мы с вами и выясним.

— Яр, что ты имеешь ввиду?

— Пока я не получу результаты теста ДНК, можешь и не мечтать, что я вам помогу, — уверенно говорю, глядя ей прямо в глаза. Что, милая, думала, что сможешь меня обдурить и заставить лечь под нож ради непонятного отпрыска?

— Мужчина, вам лучше сперва сдать анализы на совместимость. Это значительно ускорит процесс и позволит нам увеличить шанс на спасение ребенка. Тем более, тест ДНК делают довольно долго. Порой это может занять больше недели.

— Значит, вам стоит поторопиться. Потому что я пальцем об палец не ударю, пока у меня не будет доказательств того, что это мой сын.

Глава 8

Ева

С трудом стою на ногах. От слов Яра, колени подкашиваются. Как он может такое говорить? Его ребенок нуждается в срочной операции, а он намеренно оттягивает время.

— Зачем тебе знать, твой ли это ребенок? Что это изменит? — в горле предательски начинает саднить.

Я так обрадовалась, когда он согласился поехать в больницу, но сейчас… он отнимает у меня единственную надежду. Ту самую кроху, на которую я рассчитывала. Разве я многого прошу?

Спасти нашего сына. Не постороннего ребенка, а нашего! Малыша, которого мы создали, когда я была уверена, что он меня любит.

— Потому что мне нужен наследник. Это должен быть именно мой ребенок, и никакой другой, — цедит он хладнокровно.

— Василий Александрович, прошу нас простить. Дайте мне, пожалуйста, пару минут, — в сторону оттягиваю Яра за рукав. — Я знаю, что не в моей ситуации задавать вопросы и требовать от тебя чего-то сверхъестественного, но почему тебе нужен наследник? Что происходит? Откуда такое непреодолимое желание? Ты готов был взять ребенка из дома малютки, а сейчас требуешь родного сына? — задыхаясь от волнения, осыпаю его вопросами. — Ты требовал сделать аборт! — слегка повышаю голос, но тут же беру себя в руки. — Матвея вообще не должно было существовать. Тогда почему? Зачем?

— Ты права. Не тебе задавать вопросы, — скалится он, склоняясь чуть ниже ко мне. — Если я спасу этого ребенка, то многое изменится. Поэтому постарайся уговорить своего докторишку, чтобы он сделал тест на отцовство как можно быстрее. А то кто знает, может, я успею передумать.

Дыхание перехватывает. По телу ползет настоящая волна ужаса. Яр по-настоящему одержим сыном. В голову лезут картинки, одна нелицеприятней другой.

Как же хочется верить, что он не заберет у меня сына после операции, но я давно не верю в сказки. И то, что в его глазах я вижу настоящий холод, доказывает мои самые страшные мысли.

Он настроен решительно, а значит, мне следует продумать все наперед. Благодаря ему я успела повзрослеть довольно рано. И это определенно играет мне на руку. Особенно то, что он все еще считает меня той наивной дурочкой, которую выставил за дверь.

— Хорошо. Главное, помоги спасти нашего сына, — даю ему понять, что готова на уступки. — Василий Александрович, прошу, помогите мне сделать так, чтобы тест на отцовство сделали как можно раньше. Я готова заплатить, если потребуется. Если в вашей больнице это затянется на несколько дней, то может вы посоветуете другую больницу? — я не теряю надежду.

— Ева Альбертовна, вы же понимаете…

— Понимаю. Я все понимаю, но вы же знаете, что происходит с моим сыном.

— Хорошо, я постараюсь сделать все возможное, чтобы ускорить этот процесс, — соглашается он, вызывая у меня вздох облегчения.

— Ну вот, а говорили, что несколько дней, — самодовольно выдает Яр, воинственно скрещивая руки на груди.

— Я не думала, что ты можешь опуститься еще ниже. Если бы не операция, то ты бы никогда не узнал о сыне.

— Но, к счастью, ты оказалась в безвыходной ситуации, не так ли? — поддевая двумя пальцами подбородок, он посмотрел в мои пустые от боли глаза.

— Я бы никому не пожелала подобного “счастья”. Поверь, ты еще поймешь, что такое оказаться в полном отчаянии, — от обиды в носу покалывает. Хочется сорваться на плач, но я не могу себе позволить такую слабость. Не здесь. Не в его присутствии.

— Ты ничего не знаешь о моей жизни, — проговаривает он мне прямо в губы. Спина покрывается испариной от его интонации. — Кто тебе сказал, что я ничего не знаю об отчаянии? Думаешь, раз я встал на ноги, то у меня нет проблем?

— Разве есть? — выдерживаю его тяжелый взгляд.

— Намного больше, чем ты можешь себе представить, — шипит он, словно королевская кобра.

Его глаза, до этого холодные и расчетливые, вспыхивают яростным огнем. Он резко отпускает мой подбородок. Ошарашенная, отступаю назад, ударяясь о холодную шершавую стену больничного коридора.

Из кармана его идеально скроенного костюма выпадает блестящий предмет. Миниатюрный, изысканно сделанный талисман в виде ключика.

Я подарила его ему на нашу первую годовщину отношений. Буквально за несколько дней до того, как он вышвырнул меня из дома. В тот день я сказала ему, что дарю ключик от своего сердца. Жаль, я не знала, что этим ключом он никогда не воспользуется.

Яр, не торопясь, опускается вниз. Поднимает ключик с пола. Повертев его в руках, словно игрушку, он обращается ко мне с улыбкой, которая заставляет меня дрожать от ужаса.

— Знаешь, а это единственное, что осталось от нас.

Глава 9

Ярослав

— Прошу, следуйте за мной, — с явным осуждением выдает врач.

Если его вообще можно так назвать. Сомневаюсь, что те, у кого нормальная квалификация, сидели бы в этой… дыре. И это еще мягко сказано.

Старая деревянная дверь со скрипом открывается перед нами. Отвратительный запах медикаментов с силой бьет по обонянию. Сдерживаю порыв внезапной тошноты.

— Присаживайтесь. Я возьму у вас соскоб с внутренней щечной поверхности полости рта.

— Почему не кровь?

— Соскоба будет вполне достаточно.

— В вашей богадельне мне не занесут никакую заразу? — от обстановки вокруг не будет напрягаться только умалишенный или человек без единой капли инстинкта самосохранения.

— До вас не было ни единого случая, — на подкатном дребезжащем столике появляется конверт. Хрень, похожая на длинную ватную палочку и стакан воды.

— Фамилия.

— Миронов Ярослав Дмитриевич.

— Прополощите, пожалуйста, рот, — мне протягивают стакан с прозрачной жидкостью. Поднимаю его вверх, чтобы убедиться, что в нем ничего не плавает. — Это кипяченая вода, чтобы удалить остатки пищи и напитков.

— Без вас понял, — выполняю то, что просят, сплевывая в специальную емкость.

— Проглотите слюну и откройте рот. Я соберу необходимый материал и отправлю в лабораторию.

Этой хуетой он залезает ко мне в рот, возюкая из стороны в сторону. Затем отправляет ее в подписанный конверт и упаковывает.

— На этом все?

— Да. Этого вполне достаточно.

— Спасибо, — сухо бросаю я, оторвавшись от скрипучей кушетки.

— Вас совершенно не интересует состояние сына? — как бы невзначай бросает врач, не отрываясь от своих рутинных дел.

— Вы еще не доказали, что он мой.

— И все же?

— Хотите провести воспитательную беседу? Думаете, я в ней нуждаюсь?

— Ни в коем разе. Мужчин с властью и деньгами невозможно воспитать. Они либо обладают такой чертой характера, как человечность, либо нет. Третьего варианта не дано.

— А вы, как я посмотрю, дохуя в людях разбираетесь? Или судите исключительно по внешнему виду? Не боитесь, что вылетите отсюда со свистом?

— Нет. Мне бояться нечего. Я бы и сам давно ушел, но больше нет специалистов, которые могли бы проводить трансплантацию детям.

— Ну, раз так, то осведомите меня, нахуя мелкому нужна пересадка? Разве медицина не шагнула вперед и не перестала резать людей при любом удобном случае?

— Вы спрашиваете из интереса или вам действительно важно состояние ребенка?

— Это не имеет значения. Говорить будете или нет?

— У вашего сына…

— Он еще не мой сын, — обрываю его попытки обнадежить меня раньше времени.

— Как вам угодно. Основной сути вопроса это не меняет. У не вашего сына, — делает он акцент, — есть врожденная аномалия развития. Практически с самого рождения мы применяли лекарственные средства для стабилизации его состояния, но появившаяся недавно дискинезия желчевыводящих путей, усложнила нам задачу.

— Что вы имеете в виду?

— Из-за дискинезии возникла желчнокаменная болезнь. Все произошло в крайне сжатые сроки. Отсюда всплеск билирубина. Его печень и без того работала не на полную мощность, а навалилось еще больше. В итоге она не справилась и развилось то, чего мы опасались больше всего.

— И что же это? — мне бы оставаться хладнокровным и плевать на все с высокой колокольни, но черта с два.

— У ребенка развился билиарный цирроз печени. К сожалению, никакие лекарства не смогут ему помочь. Необходима пересадка органа. Если вы боитесь за состояние своего здоровья, то хочу сказать, что печень обладает саморегенерацией. Она способна восстанавливать до семидесяти процентов потерянной массы и функций всего за считанное количество недель.

— Да поебать на мое здоровье. Лучше скажите, какой нахуй цирроз?! Совсем за долбаеба меня держите? Ева сказала, что ему год. Откуда, блядь, цирроз? — отхожу к двери, находясь в ахуе. Цирроз у ребенка! У ребенка, блядь! — Он же не алкаш какой у подъезда, чтоб словить эту хуйню!

— К сожалению, не всегда все зависит от образа жизни. Бывают и аномалии развития. Советую поторопиться с принятием решения и со сдачей анализов. Вы можете стать его единственной надеждой на спасение.

— Какие анализы надо сдать и в какие сроки? — опускаюсь обратно на кушетку.

— Я выдам вам список. Он довольно внушительный. Если хотите, то часть анализов я могу взять прямо сейчас. Чем быстрее мы проведем ваше обследование, тем больше шансов на спасение.

— С первого раза понял. Давайте свой список. И не забывайте, что я жду результатов теста на отцовство.

Глава 10

Ева

— Завтра в восемь жду тебя в своем доме, — цинично бросает Яр, оставляя кабинет Василия Александровича.

— Хорошо, — отвечаю на автомате.

Его крепко сбитая фигура удаляется, а я так и остаюсь стоять на месте.

— Василий Александрович, что... он...

— Не переживайте. Отец ребенка сдал анализы на отцовство.

— А…

— Я взял у него материалы для донорства, которые мог. Дальше все зависит от него и его решения. Если он успеет вовремя, то с большей долей вероятности могу сказать, что мы проведем операцию в срок.

— Значит, он согласился быть донором моему сыну? — в груди все распирает от облегчения.

— Я не уверен, что отец вашего ребенка тот, за кого он себя выдает, — вглядываясь в пустой коридор, говорит лечащий врач Матвея. — Да и не могу дать гарантии, что он продолжит сдавать анализы.

— Что вы хотите этим сказать?

— Еще не знаю, но очень надеюсь, что мы с вами справимся со всем вместе и поставим Матвея на ноги. Главное, не теряйте надежды.

— Не потеряю. Я очень надеюсь на то, что Матвей совсем скоро сможет обнять меня своими крохотными ручками и назвать мамой, — в уголках глаз застывают слезы отчаяния. — Вы позволите мне с ним встретиться?

— Конечно, но недолго, учитывая столь поздний час. Думаю, Матвей спит.

— Я буквально на несколько минут. Увидеть его и убедиться в том, что он…что он жив, — закусываю губу, боясь думать о неблагоприятном прогнозе.

— Хорошо, но Ева Альбертовна, как бы сильно я не хотел вам помочь, вы должны помнить, что мало найти донора.

— Я помню, Василий Александрович.

— Квоты из федерального бюджета придется ждать очень долго.

— Да, спасибо. Я делаю все возможное, чтобы собрать нужную сумму. Еще с первых дней, как я узнала о его болезни, начала откладывать деньги на возможную операцию.

— Пока сумма не изменилась. Вам потребуется порядка трех миллионов рублей.

Эта сумма все еще вызывает во мне приступы содрогания. Откуда у человека при смерти могут быть такие деньги?

— Я сделаю все, что в моих силах, и даже больше, чтобы собрать нужную сумму в срок. Главное, чтобы отец ребенка подошел по всем показателям.

— Вы правы. На первом месте совместимость донора с пациентом. Мне стоит вас проводить или вы…

— Я знаю, где лежит мой сын. Спасибо.

Ноги словно налиты свинцом. С трудом передвигаю ими, направляясь в сторону реанимационной палаты. Там. В полном одиночестве лежит моя крошка.

Беспрепятственно прохожу по этажу, останавливаясь только у палаты.

— Ева Альбертовна, возьмите одноразовый комплект. Я понимаю, что эти ограничения сняты, но может…, — любезно говорит медсестра, протягивая мне халат, маску, шапочку и бахилы.

— Спасибо, я надену, — обессиленными руками беру комплект, облачаясь во все синее.

— Василий Александрович, попросил дать вам не больше пяти минут.

— Хорошо. Мне будет достаточно.

С трудом сглатываю, переступая порог палаты. Тихий писк приборов раздается со всех сторон. Мой малыш лежит на кушетке, тихо посапывая. Он такой крошечный среди всех этих приборов, издающий противный писк.

Сдерживаюсь из последних сил, чтобы не заплакать.

Нельзя. Никак нельзя давать волю чувствам, в противном случае меня больше к нему не пустят.

— Мой мальчик, — опускаю свою руку на его, морщась от спиртового запаха антисептика. — Мама очень ждет, когда ты поправишься. Знаешь, я бы очень хотела остаться вместе с тобой в этой пугающей больнице, но мне надо срочно найти деньги на операцию. Мы не можем ждать, а значит я должна поторопиться, — шепчу, поглаживая его маленькую ладонь.

Как бы я хотела остаться здесь и не выпускать его руку из своей. Поддерживать. Дарить ему свое тепло и внимание но не могу. Я обязана найти деньги на его операцию, чтобы быть готовой к любым обстоятельствам.

Надо же, но я не в первый раз жалею о том, что у нас с ним нет бабушек и дедушек, которые могли бы его поддержать и остаться рядом. У нас не осталось никого, кроме Яра и его матери, которая должна называться бабушкой Матвея, но я никогда не расскажу ей о внуке. Не после того, что она вытворяла. Я сделаю все, чтобы мой ребенок избегал этой бессердечной семейки.

— Приятных снов, мой милый, — посылаю воздушный поцелуй, через силу отпуская ручку сына. — Я скоро вернусь.

Глава 11

Ярослав

— Привет, ты уже вернулся? — босиком шлепая по холодному паркету и сонно потирая глаза спрашивает София.

— Да, около часа назад, — безразлично бросаю ей в ответ, а в голове никак не укладывается информация о циррозе.

— Будешь ужинать?

— Если накормишь, то буду благодарен.

Утыкаюсь в телефон в попытках найти хоть какую-нибудь информацию о диагнозе.

— Видимо, Ева живет далеко, да? — тянет София, принимаясь греметь посудой, чтобы подогреть мне ужин.

— Верно. Пока доехали, все проклял. В следующий раз лучше вызвать такси. Слишком дорогое удовольствие катать её на тачке бизнес-класса.

— А мне кажется, что она заслуживает и не такого.

— В смысле? — отрываюсь от экрана с очередной статьей.

— Не знаю, как описать, но она показалась мне довольно приятной. А еще её взгляд. Она будто нуждается в помощи. Держи, — на столе появляется тарелка с пюре и котлетами и вилка. — Если хочешь, то приготовлю салат.