Развод. Мы сможем без тебя

Глава 6

Катя

На полном автоматизме я подъезжаю к дому родителей. Удивительно, как я еще в неприятности не влипла по дороге. Настолько мой мозг отключился от всего пережитого, что я сама не своя.

Машина послушно подъезжает к откатным воротам. Они гостеприимно открываются, впуская меня на просторную территорию.

В голове сотнями роятся мысли. Как я скажу маме о том, что отец ей изменяет? Как вообще такое можно сказать человеку, который всем сердцем любил всю свою жизнь одного-единственного человека?

Мама с папой всегда были теми, на кого я равнялась в построении семьи. Их любовь и идиллия. К таким отношениям стремилась и я. Чтобы дом — полная чаша, а в воздухе любовь и взаимопонимание.

В висках пульсирует, пока я паркуюсь возле гаража и выхожу на улицу. Влажный от весенней сырости воздух проникает в легкие. Слегка закашливаюсь.

Нажатие кнопки на брелке сигнализации, и машина издает писк, оповещая меня о том, что она закрыта.

На негнущихся ногах иду к крыльцу. Нет, я не смогу сказать такое родной матери. Это же мой отец. Папа, который с рождения носил меня на руках. Человек, в котором я всегда видела опору и твердое мужское плечо. Останавливаюсь, борясь с собой. Мама должна знать правду. Я не хочу, чтобы она узнала обо всем так, как я. Не хочу, чтобы в один момент ее сердце разорвали на части. Она имеет право знать все, что вытворяет ее муж, пока она, как преданная собачонка, сидит дома с кастрюлей борща и ждет его возвращения.

Собственные шаги гулом отдаются в барабанных перепонках. Сердце с силой ударяется о грудную клетку, когда я касаюсь дверной ручки и толкаю дверь вперед.

— Катюша, какими судьбами?! — с улыбкой на лице встречает меня мама.

Тугой ком сдавливает горло, не позволяя издать ни единого звука. Натянуто улыбаюсь, а руки пробирает мелкая дрожь.

— Как давно я тебя не видела! Совсем со своим Васей голову потеряла. Иди, я тебя обниму, дорогая.

Мама на голову ниже меня, но в ней полно сил. Она с силой притягивает меня к себе. Кладу непослушные руки на ее плечи. Я не смогу. Я не имею права разбить ее сердце вот таким жестоким образом. На глазах выступают слезы. Запрокидываю голову вверх и сглатываю.

— Катюша, проходи скорее. Ты как раз вовремя. Я там пирог с рыбой состряпала, как любит твой папа. Он за мной неделю наверное ходит, чтобы я приготовила, а у меня вечно то одно, то другое. В последние дни вон с давлением пролежала, как кабачок на грядке. Здоровье у меня уже не как у молодушки, — смеется она, а для меня это как удар ножом по больному месту.

— Мамуль, а ты сейчас как себя чувствуешь? Тебе лучше? — спрашиваю, сквозь тугие спазмы в горле.

— Намного лучше. Твой папа вчера привез мне какие-то таблетки. Сказал, что из-за границы доставили по его запросу. Так они меня на ноги в два счета поставили.

— Он о тебе так заботится, — с болью срывается с моих губ.

Вот только как же наигранно выглядит на самом деле его забота. Дома порядочный семьянин, любящий свою жену, а на работе…

— Да, есть такое. Ты же знаешь, что он меня любит. У нас такая любовь, о которой в книгах писать можно, — гордо заявляет она.

В книгах с пометкой “ужасы семейной жизни”, — проскакивает в голове.

Мама ловко накрывает на стол. Ставит еще горячий пирог. Наливает кружку молока. Все, как я обожала в детстве. Правда, сейчас мои воспоминания категорически отличаются. Я больше не вижу в своей семье уютного гнездышка. Это место наполнено ложью и болью.

— Давай рассказывай. Как твои дела? Куда в этом году в отпуск собираетесь?

Смотрю в мамины глаза, наполненные заботой, и на душе становится тоскливо. Я хотела приехать к ней сразу после того, как заскочу к мужу на работу. Думала, порадую ее своей беременностью. Расскажу о том, как счастлива и о том, что совсем скоро она станет бабушкой. Представляла, как улыбка будет играть на ее лице. Как она будет счастлива, а вместо этого я смотрю в ее глаза и не могу вымолвить ни слова.

Может, мне и вправду стоит начать с беременности? Порадовать ее, чтобы немного скрасить удар в самое сердце. Или наоборот? Сначала разбить ее сердце, а потом залатать огромную рану в сердце своим положением?

Она же мама. Она поймет меня. Поймет, почему я хочу развестись с мужем после всего, что он натворил. Она же с детства носила меня на руках, а значит обязательно встанет на мою сторону. Тем более она сама оказалась в точно такой же ситуации как и я. Точь-в-точь. Только у меня под сердцем еще зарождается жизнь, а у нее уже взрослая дочь. Мы с ней уйдем и оставим этих мерзавцев. Построим жизнь заново. Начнем с самого начала, и у нас все будет хорошо. Мы обязательно справимся.

— Мамуль, — касаюсь ее руки, заставляя остановиться и перестать мельтешить по кухне.

— Что такое, милая? Вы с Васей поссорились? Он учудил чего? — спохватывается она, заметив мое удрученное состояние. Устраивается рядом со мной, а у меня сердце заходится в груди с такой силой, что вот-вот выскочит.

— Он мне изменяет, — слетает с языка совсем не то, с чего я хотела начать.

Мама мгновенно меняется в лице. Улыбка стирается. Взгляд в глазах тускнеет. Она прикрывает глаза и тяжело сглатывает.

— Значит, и тебя коснулась эта участь.

Глава 7

Катя

— Мам, я приехала к мужу на работу, и ты не представляешь, что я уви…, — замолкаю. Смотрю на маму и молчу.

Не знаю, что именно меня пугает больше всего. Тот факт, что она говорит о том, что и меня коснулась эта участь, или то, как спокойно она на все реагирует. На ее лице не дрогнула ни одна мышца. Она не удивилась. Не испугалась. Не разозлилась. Абсолютно ничего.

Она спокойно подносит кружку к губам и делает глоток чая. Ставит кружку на стол и наконец отрывает взгляд от пирога, который все еще парит.

— Мам, что значит “и тебя”? — хрипло спрашиваю я.

— Катюш, ты кушай пирог, пока он горячий. А то остынет и будет не такой вкусный, — говорит она так, словно ничего не происходит. — Он с горбушей. Твой папа любит такой.

— Мам, ты себя слышишь?

— Катюш, давай поговорим о другом. Кушай лучше.

— Мама, ау! — повышаю голос, привлекая ее внимание. — Я спрашиваю, ты меня слышишь? Я не понимаю. У тебя шоковое состояние или что? Я говорю мой муж мне изменяет, — от переизбытка эмоций вскакиваю на ноги.

— Я тебя прекрасно слышу, — строго произносит она. — Сядь на место и поешь. Ты с дороги. Голодная наверное.

— Мам, прекрати делать вид, что в этом нет ничего необычного! Я говорю мой муж трахает других баб! Баб, мама. Это не одна любовница, которой он вешает лапшу на уши о том, как ему со мной тяжело. Это куча баб, с которыми он трахается, а потом возвращается ко мне домой, как ни в чем не бывало.

— И что теперь? — спокойно говорит она, поднимая на меня свой невозмутимый взгляд. — Я так понимаю, пирог ты не будешь есть?

— Какой пирог? Ты о чем вообще говоришь? Мама, очнись, прошу тебя!

— Катя, прекрати истерику. Ведешь себя как наивная дурочка.

Мама перекладывает пирог обратно на противень и убирает его в духовку.

— Пусть там постоит немного. Хоть не так быстро остынет, — на ее лице проскальзывает легкая улыбка.

— Мама, твой муж тебе изменяет, — говорю чуть тише, пытаясь достучаться до ее разума.

— Ты наелась?

— Мама, если ты сейчас же не начнешь разговаривать со мной нормально, а не так, будто ничего не случилось, то я лучше поеду к себе, — встаю, прихватив свою сумку.

— Сядь! — выкрикивает она слишком неожиданно.

Опускаюсь обратно на стул и делаю глубокий вдох. Мне надо успокоиться. Мне нельзя нервничать. Я должна думать не только о себе, но и о малыше, который еще совсем слаб.

— Я знаю, что твой отец мне изменяет. Ты не открыла мне Америку, и я не понимаю, откуда у тебя такая бурная реакция.

— Знаешь? — недоумеваю я. — И после этого ты можешь говорить, что он тебя любит? Заботится о тебе? Что вы семья?

— Ты не понимаешь.

— Не понимаю, мам. Правда, не понимаю. Как ты можешь так спокойно говорить об этом? Он тебе изменяет. Объясни мне, идиотке, как можно говорить, что он тебя любит, когда он такое вытворяет?!

— Катюш, тебе же не пятнадцать лет, чтобы смотреть на этот мир сквозь розовые очки.

— К чему ты клонишь?

— Твой отец и твой муж являются успешными бизнесменами. У них свой отель. В этой отрасли крутятся большие деньги, понимаешь?

— Понимаю, но причем тут бабы, которых они трахают?

— Катя, включи мозги. У каждого мужика при деньгах есть любовница. Это нормально. Подумаешь, он с кем-то спит. Возвращается же он домой. Ночует дома. Ест дома. Покупает подарки и полностью тебя содержит. Что тебя не устраивает?

— Ч-что не устраивает? — начинаю задыхаться от спокойствия мамы.

— Да. Что тебя не устраивает? — повторяет она.

— Меня не устраивает, что он спит с другими. Не устраивает, что он мой муж и позволяет себе подобное.

— А что в этом такого, Кать? Подумаешь, разнообразил свою личную жизнь. Относись к этому иначе. Считай, он тебя бережет и спускает пар на стороне.

— Мама, ты в своем уме? — голос оседает.

Нет. Мама не может говорить об этом так спокойно. Она же моя мама. Она же должна быть на моей стороне. Должна защищать меня и оберегать. Я же ее единственная дочь.

— Катерина, прекрати истерить. Отдохни. Я знаю, что поначалу все кажется диким, но если ты хорошенько подумаешь, то поймешь, что все не так уж и плохо.

— Не так плохо? — едва не задыхаюсь, глядя на родную мать. — Мам, они устроили какую-то несусветную групповуху. Прямо на работе. Пока я…, — не договариваю. Не хочу, чтобы она знала о моем ребенке. Никто о нем не узнает. Не в этой семье, насквозь пропитанной грязью. — Мам, я не хочу с этим мириться и закрывать на это глаза. Я хочу развестись с Васей.

Чувствую, как по спине скользит чей-то тяжелый взгляд. Испуганно оборачиваюсь, встречаясь глазами с мужем. Он стоит в дверном проеме. Его взгляд мрачный и пугающий.

— Значит, идиотская идея с разводом тебя не отпускает? — хищно рычит он, не сводя с меня своего звериного взгляда.

Глава 8

Катя

— Васенька, а где мужа моего потерял? — любезно спрашивает мама, игнорируя мои недавние слова.

— Сейчас придет. Паркует машину во дворе. А вы, судя по запаху, пирог состряпали?

Задыхаюсь от того, с каким спокойствием он это говорит.

— Так и есть. Будешь? Голодный наверное с работы.

— Да, ты, мама, не переживай. У них там ни один сет роллов был. После моего ухода, скорей всего, доели, — бросаю я, исподлобья глядя на своего мужа.

— Екатерина! — рявкает он. — Помолчи лучше. То, что ты видела, давай оставим за стенами дома.

— А что так? Трахать баб на стороне нормально, а обсуждать это дома нет? Здесь храм что ли? Или ты так оберегаешь семейные ценности? Если так, то у меня для тебя плохие новости.

— Котенок, тебе не надоело? — устало говорит отец, войдя в кухню.

Слежу за тем, как он спокойно проходит к столу. Приобнимает маму за талию и нежно касается ее лба губами.

К горлу тут же подступает тошнота.

— Пап, а ты хотя бы умылся после того, что вытворял своими губами?

— Екатерина! — взвывает муж, поднимаясь на ноги. — Замолчи сейчас же!

— Васенька, ты не кричи. Я поговорю с ней. Вот, кушайте пока.

На столе вновь появляется пирог. Мама мило улыбается, зная обо всем, что творит ее муж. Продолжает хлопотать на кухне, а я начинаю кипеть от злости от их идиллии.

— Мама! — выкрикиваю, не сдерживаясь. — Посмотри на себя. Он тебе изменяет, а ты… ты готовишь ему пироги!

— Ты прожила столько лет в нашем доме и чувствовала себя прекрасно. Что ж сейчас истерики устраиваешь? — фыркает она, раскладывая пирог по тарелкам.

— Если бы я знала, что вся ваша любовь — это сплошная ложь!

— То, что? Что бы ты сделала? — со злым рыком разносится по кухне голос отца.

— Я бы не считала тебя идеальным мужчиной, на которого стоит равняться при выборе мужа, — сипло слетает с моих губ.

Горло сжимает стальным обручем. Не могу больше выдавить из себя ни слова. Весь мой идеальный мир рухнул в одно мгновение. Все, во что я верила, оказалось ложью. Все, до последней капли. Даже мама. Она оказалась совсем не той, кем я ее считала.

— Мальчики, вы кушайте. Я украду у вас Катеньку ненадолго.

— Надеюсь, хотя бы вы сможете до нее донести, что ничего страшного не случилось и все по-прежнему живы, — фыркает мой муж, принимаясь за пирог.

— А ну иди сюда! — рывок за руку, и мама утягивает меня за собой.

Как бездушная кукла, следую за ней по коридорам особняка. Она толкает дверь моей детской комнаты вперед и утягивает за собой.

Останавливаюсь посреди своей детской комнаты и сердце сжимается от боли. Все ложь. Я была так счастлива здесь, но сейчас понимаю, насколько это было обманом.

— Мам, как давно ты знаешь о том, что отец тебе изменяет? — говорю, сквозь тугой ком обиды, застрявший в горле.

— Какая разница?

Мама устраивается на стуле за моим письменным столом и смотрит на меня.

— Разве это что-то изменит?

— Нет. Ничего не изменится. Просто хочу понять, сколько времени у тебя ушло на то, чтобы смириться с этим и принять такую реальность, — опускаюсь на ворсистый ковер, притягивая ноги к себе.

В детстве я всегда так делала, когда меня ругали. Так мне легче принять реальность и не замкнуться в себе.

— Я узнала об изменах твоего отца, когда он твердо встал на ноги. Наверное, я была чуть старше тебя.

— Чуть старше меня? То есть ты закрываешь глаза на его измены больше двадцати лет?!

— Не реагируй так резко. Подумаешь, измена, — обыденным тоном говорит она, отворачиваясь к столу. — Погуляет и вернется. А ты лучше подумай, что будет, если ты ему будешь на мозги этим капать.

— А что будет? Он со мной разведется? Не поверишь, но после увиденного я сама с радостью подам на развод.

— Не подашь! — припечатывает она меня своими словами.

— Что это значит? — отказываюсь верить услышанному.

— То и значит. Пока твой муж сам не захочет развода, ты не посмеешь с ним развестись. Ясно тебе?

— А если посмею?

— Екатерина, послушай внимательно то, что я тебе скажу, и подумай, прежде чем пороть горячку.

— И что же ты мне такого скажешь, чтобы я передумала? — воинственно поднимаюсь на ноги.

Глава 9

Катя

Продолжаю смотреть на родную мать, но больше не вижу в ней той, кто может меня поддержать. Не вижу в ней свою опору. Не вижу ничего из прошлого. Передо мной обычная женщина, которая прогнулась под тяжестью этого мира.

— Мам, посмотри на себя. Кем ты стала? Тебе самой не противно, что он спит с другими, а потом ложится в одну кровать с тобой? Он целует их губы, трахает их своим членом, а потом касается тебя, — голос окончательно оседает.

Подхожу чуть ближе к маме и касаюсь ее рук своими.

— Мам, ты же не была такой. Почему? Объясни, почему ты так прогнулась? Ты же его не любишь.

— Люблю. Тебе может показаться странным, но и он меня любит. Я жена! Это статус. А те бабы, которых он трахает, всего лишь любовницы. Они где-то там тявкают, но у них нет никаких прав.

— Хочешь сказать, еще ни одна из них не заявляла своих прав на отца?

— Заявляла, и не одна, но они все еще где-то там, а я здесь. Я его законная супруга.

— Хочешь сказать все ради статуса жены? А зачем он нужен, если твой муж такой гнилой человек? Мам, быть замужем - значит, что ты должна быть за мужем. За ним ты должна быть как за каменной стеной. Ты должна быть за мужчиной, а не быть тенью рядом с ним, которая нужна для удобства. Ты не ортопедическая стелька, чтобы быть удобной. Ты — женщина, которая заслуживает быть любимой, а не удобной.

— Ты не понимаешь! Катя, это тебе надо одуматься!

— Это ты мне говоришь одуматься?! Мама, я не собираюсь занимать позицию жертвы и со спущенными трусами ждать, когда мой муж натрахается на стороне. Муж должен любить меня. Меня! Понимаешь? Не баб на стороне, а меня.

— Он и любит тебя. Просто по-своему. Не уходит же к другим, а значит любит.

— Нет, мам. Я не хочу больше тебя слушать. Это бред. Ты не в себе. Ты не понимаешь меня.

— Я тебя прекрасно понимаю. Я проходила через это, но твой отец доступно мне все объяснил. Если он со мной, а не с другими, то он любит меня и выбирает меня.

— Когда любят, с другими не то что не спят. В сторону других даже не смотрят. Потому что мир вращается только вокруг объекта любви. Я не говорю о том, что мужик должен на цыпочках перед тобой ходить, но он должен уважать тебя. Уважать, именно потому что ты — его выбор. Он выбрал тебя, и вы поженились. Он должен уважать свой выбор, а если он сегодня выбрал одну, а завтра другую, то это не любовь, и это не мужик, — отхожу к окну и открываю его на микропроветривание. Делаю глубокий вдох.

— Катя, сядь и послушай меня внимательно.

— Я не хочу тебя слушать, мам. Всю жизнь слушала и следовала твоим советам. Они никогда меня не подводили, но вот в любовных делах, прости, но ты мне не советчик. Я не хочу, чтобы в дальнейшем мир и моего ребенка рухнул с таким же треском, как мой. Не хочу, чтобы я была настолько жалкой, как ты, и терпела измены мужа.

— Но ведь ты росла в идеальной семье, разве не так?

— Так. Я считала вас идеальными.

— Вот видишь. Можно прекрасно уживаться со всем, чтобы дети не знали правды.

— А зачем? Чтобы в дальнейшем им в сердце вонзили нож? Ты хоть представляешь, что я испытываю? Я обожала своего отца, а он оказался последней скотиной. Думаешь, это так легко будет забыть? Я не хочу твоей участи, мам. Я хочу быть счастливой и строить свою семью в доверии и понимании. Я не хочу, чтобы моя жизнь была запятнана грязью.

— Ты не посмеешь развестись с мужем! — припечатывает она, словно не слышала того, о чем я только что ей говорила.

— Ты меня не знаешь, если смеешь об этом утверждать.

— Екатерина, подумай головой, а не эмоциями. Что ты будешь делать без мужа?

— Строить новую жизнь. Думаешь, на Васе свет клином сошелся? Он не единственный мужик на этом свете, и пусть я покажусь тебе полной дурой, но я уверена, что еще есть мужики, которые уважают свой выбор. Которые не ходят налево только потому, что у них полные карманы денег. Которые любят своих жен нормальной любовью, а не той, что у тебя.

Разворачиваюсь, чтобы уйти. Оставить этот дом и забыть все как страшный сон. Касаюсь ручки двери, но мамин голос останавливает меня.

— Без мужа ты полное ничтожество. Запомни это.

Глава 10

Катя

Слова мамы острым клинком пронзают мое сердце. Как она может думать так о родной дочери? Как такое вообще возможно?

Оглядываюсь назад. Она встает со своего места. Подходит ко мне и с грохотом закрывает дверь перед моим носом.

— Послушай внимательно, Катя. Выключи на минуту эмоции и подумай головой.

— Я…

— Не смей спорить. Подумай. Тебе за двадцать. Ты молода и считаешь, что весь мир лежит у твоих ног. В тебе полно амбиций, и мир кажется прекрасным и расчудесным, но это не так. Я была на твоем месте и знаю, о чем говорю. Не совершай моих ошибок. Я в свое время, как и ты, кричала громче всех, что муж не должен изменять, но оглянись. Посмотри по сторонам, да, почти сто процентов пар, которые выглядят идеальной семьей, сталкиваются с изменой. Главное вовремя усмирить свои эмоции и взять себя в руки.

— Мам, дело не в эмоциях, а в самоуважении. Я не позволю мужу трогать меня после того, как он с кем-то там трахался. Это омерзительно. Пусть мои слова звучат высокомерно, но я себя люблю. Ты сама твердила, что надо любить себя.

— Твердила, но есть мера. Катюш, ты дожила до своих лет и ни разу не работала. Ты жила полностью за счет своего отца, о котором сейчас говоришь гадости. Сейчас же ты вышла замуж и тебя содержит муж.

— Я благодарна отцу за это, но это был не мой выбор, и я не настаивала на этом. Тем более я никогда не стремилась быть выше других, и ты об этом знаешь. Да и знаешь, мам, многое меняется, когда видишь истинное лицо человека, сколько бы хорошего он для тебя ни сделал. Я не смогу забыть то, что они вытворяли, мам. Если бы ты оказалась на моем месте, то поняла бы всю суть катастрофы.

— Катя, без своего мужа ты никто. Букашка, которую легко раздавить. Кому ты будешь нужна? Разведенка. Б/у товар. Никчемная девчонка, которая не смогла удержать мужа рядом с собой.

— Не смогла удержать. А если я не хочу удерживать? Пусть он спит с кем попало, но без статуса женатого человека. Раз ему мало меня одной, то пусть катится.

— Не забывай, что твое финансирование будет урезано. Как ты будешь выживать? Устроишься на работу? Не смеши! Такие, как ты, не умеют работать и уж тем более зарабатывать. Без Васечки, ты скатишься в черную дыру. Потом сама приползешь к нему на коленях и будешь просить вернуться. Так к чему твои закидоны? Смирись сейчас и не опускайся на дно.

— Мама, а ты сама хотя бы попробовала уйти от отца, когда узнала о его изменах, чтобы уверять меня в том, что я не справлюсь?

— Нет. Я была умнее и закрыла на это глаза. Да, было тяжело, но я справилась. Если об этом не думать, то все прекрасно. Посмотри на нас. Мы же счастливы.

— Спасибо тебе за “совет”, — рисую в воздухе кавычки, — но я откажусь. Пусть я окажусь никому ненужной, но я не смирюсь со своей участью.

Выхожу из комнаты и сразу иду в коридор.

— Катя! Катенька! Остановись! — бежит за мной мама, хватая за руки в попытках остановить.