Развод в 43. Меня не сломить

Глава 6

Инга

Отшатываюсь назад, теряя равновесие и хватаясь за стену. Ноги отказываются слушаться. Неверящим взглядом смотрю на собственного мужа и не узнаю.

— Знаешь, что, милый?! Ты действительно думаешь, что после всего, что ты натворил, я буду участвовать в твоем “гениальном плане”, где ты пытаешься усидеть своей жопой сразу на двух стульях? — говорю, находя в себе силы.

— Инга, успокойся. Так же будет лучше…, — в его глазах на мгновение проскальзывает жалость. Нет, это больше похоже на нечто другое. Сожаление о том, что о подобном приходится просить меня.

— Лучше? Да идите вы все со своим лучше! Все вокруг меня знают, как лучше, а меня спросить почему-то забывают, — злость вперемешку с обидой, душит меня изнутри.

Подхожу к чемодану, который успела собрать, и с силой толкаю его к мужу.

— Забирай свои вещи и уходи. Уходи туда, где по вашему с дочерью мнению, лучше. Прямо сейчас. Уходи!

— Инга, не глупи. Я все еще твой муж и имею право жить в этой квартире. Ты не можешь так поступить.

— Не могу? С чего это ты вдруг взял, что не могу? Ты можешь спать с молодухой, можешь заявляться домой с ее ароматом на своем теле, а я не могу выставить тебя за дверь? Серьезно? И это ты мне говоришь после того, как предложил воспитывать ее ребенка, пока она не будет готова к материнству?

— Это и мой ребенок, — возражает он.

— И что, Валера?! Это ничего не меняет. Это не отменяет того факта, что ты мне изменяешь. Не меняет и того, что ты разрушил своей изменой наш брак. Не меняет и того, что моя родная дочь встала на твою сторону!

— Я знаю, но Виолетта не готова пока к детям, — вновь повторяет он, словно мантру.

— А я, по-твоему, готова? Готова быть разменной монетой в этой грязи? Готова воспитывать ребенка твоей любовницы в свои сорок три?

— Инга, давай поговорим спокойно. Это на руку нам обоим.

— Спокойно?! — выкрикиваю от его наглости. — О чем нам говорить? Ты связался с ней, а значит сделал свой выбор. Ты выбрал ее, Валера, и впредь, если у тебя опять встанет выбор, то ни за что. Ни при каких обстоятельствах, слышишь меня? Ни за что на свете, не выбирай меня.

— Инга, почему ты так категорична? — на его лице читается усталость.

— Потому что если у тебя встает выбор между женой и любовницей, то стоит отдать предпочтение второй. Потому что если бы ты меня любил, то перед тобой не встало бы этого выбора. Ты бы мне не изменял. У тебя бы не было беременной любовницы на стороне. А теперь решай сам, куда ты пойдешь. Хочешь, иди к ней, а хочешь… а хочешь, иди к черту, — выплевываю, глядя ему прямо в глаза.

Валера молчит. Не торопится что-то отвечать и принимать решения. Все как всегда. Если дело касается чего-то важного, то обязательно все должна решить я. И в этот раз я сделаю это с превеликим удовольствием.

— Знаешь, что, Валера, — добавляю намного спокойней. У меня больше нет сил пытаться донести до него свои мысли и чувства. Я растоптана. Его слова втоптали меня в самую грязь.

— Что?

— Я не хочу бороться за то, чего не существует. Нашей семьи больше нет. У тебя скоро появится ребенок, и тебе следует заняться им. Если твоя ненаглядная может только раздвигать ноги, а не нести ответственность за последствия, то тебе стоит взять ответственность на себя, но никак не возлагать все на меня.

— Но Виолетта…

— Валера, — перебиваю его. — Если ты останешься, то я сделаю все, чтобы отсудить у тебя как можно больше. Наш развод станет самым громким, потому что я буду делить все. Абсолютно все, и ты прекрасно знаешь, что у тебя останется лишь крошечная часть имущества. А потом твоя любовница родит ребенка, и ты будешь выплачивать ей алименты. У тебя не останется ничего. Выбирай. Уйти сейчас, построить свою жизнь со своей пассией и разойтись со мной, разделив имущество пополам. Или ты продолжаешь нести чушь про воспитание ее ребенка и потеряешь намного больше.

Валера медлит. Я знаю, что он ни за что на свете не захотел бы остаться на обочине жизни. Он слишком дорожит деньгами и прекрасно понимает, что я не шучу. Несмотря на его неплохую должность, он так и не научился обращаться с деньгами. Они всегда утекают у него сквозь пальцы.

— Опаньки, а что это у нас тут происходит? — в квартиру вплывает подвыпившая Алина и сразу бросает вопросительный взгляд на чемодан. — Мама, я так понимаю, ты решила уйти с гордо поднятой головой? Все же обиделась на папу? — ее ехидная улыбка бьет куда сильнее, чем слова ее отца.

— Ухожу не я, а твой отец, — с болью на душе говорю я, глядя на родного ребенка.

— Э, нет, мам. Тут ты погорячилась. Папа никуда не уходит. Он останется здесь, и если тебя что-то не устраивает, то можешь уйти сама.

Ее слова - как контрольный выстрел в самое сердце. Секунда и нестерпимая боль, распространяется по всему телу, а потом шок и полная пустота внутри. У меня не остается ничего. Ни чувств, ни эмоций, ни сожалений. Они уничтожили все, что я считала для себя самым ценным. Они оба предали меня.

Глава 7

Инга

В немом шоке смотрю на родную дочь и сердце разрывается на части. И это ради нее я не спала ночами? Ради нее пролила литры слез, когда она болела? Ради чего? Ради того, чтобы она указала мне на дверь, когда я собралась выставить ее отца из дома? И выставить не с пустого места, а из-за измены? Он мне изменил. Предал. Растоптал.

— Алина, что ты такое говоришь? — безжизненным голосом спрашиваю у дочери, глядя ей прямо в глаза и пытаясь найти в них ту девочку, которая всегда была на моей стороне.

— Мам, а что ты хотела? Мой папа выглядит шикарно. У него подтянутое тело, мужественные черты лица. В карманах есть деньги, и он неплохо устроился в жизни. А ты? Что можно взять с тебя? Твое лицо уже покрывают морщины. Еще пара лет, и ты превратишься в настоящую старуху, — ее слова режут мое сердце без наркоза. Причиняют такую боль, что я больше не чувствую себя живой. — Думаешь, ему по приколу будет ходить рядом с такой, как ты? Да даже мне уже стыдно, когда ты рядом. Ты же себя запустила. Он все сделал правильно. Виолетта — классная девчонка. Она молодая, энергичная и у нее полно сил. Разве ты не видишь, как воспрял отец? Да у него словно крылья за спиной расправились, когда я их познакомила. Он отказался от сигарет. Начал следить за питанием. И все ради нее, понимаешь? Не ради тебя, потому что ради тебя он уже ничего не хочет делать.

— Ч-что ты сказала? — мои колени подкашиваются. Опираюсь о стену, чтобы не упасть.

Слова дочери вонзаются в меня, словно острые иглы. Каждое ее предложение — это удар под дых от именитого бойца боевых искусств.

Ради нее...

Мой муж делает все ради своей любовницы, и я сейчас прекрасно понимаю одну известную фразу: если мужчина хочет, то он ради тебя свернет горы, а если нет, то не найдет и секунды, чтобы позвонить.

В голове начинает пульсировать, а перед глазами возникают черные точки. Учащенно моргаю, пытаясь избавиться от них, но не помогает.

“Когда я их познакомила…” — эти слова эхом отскакивают от стен моего сознания. Это сделала она. Моя родная дочь нашла любовницу моему мужу. И она говорит правду. Знаю, потому что ее голос звучит уверенно. Знаю, потому что вижу это в ее глазах.

— Прими реальность, а? Ты ушла на второй план. Если тебя это не устраивает, то можешь уходить, но знай одно. Я останусь с отцом.

Мое сердце, которое казалось, больше ничего не может чувствовать, внезапно пронзает новой волной боли. Как она может такое говорить? Как может быть настолько безжалостной со мной?

— Почему ты так со мной? — спрашиваю, преодолевая пульсирующую боль в горле. — Почему ты защищаешь его? — все же одинокая слеза скатывается по моей щеке. — Ты же понимаешь, какую боль сейчас мне причиняешь?

— Знаю, но ты должна знать правду. Папа тебя не любит, пойми это. У него начинается новая жизнь, и я за него рада. Да, ты должна была узнать обо всем не так, но раз уж так вышло, — безразлично пожимает она плечами. — Открой глаза, мам. Папа давно перестал быть твоим.

— И как давно? — поднимаю безжизненный взгляд на мужа.

— Инга, зачем тебе эта информация? Что это изменит?

— Как минимум я узнаю, сколько времени вы водите меня за нос. Разве я этого недостойна?

— Слушай, Инга. Я тебе еще раз повторяю. Я не собираюсь с тобой разводиться. Виолетта — это моя отдушина. Рядом с ней я чувствую себя живым, а ты… ты вроде…, — замолкает он, пытаясь подобрать нужные слова.

— Вроде домашней зверушки, которая ждет тебя дома. Или как чемодан без ручки, который выбросить жалко и тащить тяжело, — договариваю за мужа, и от осознания этого становится не по себе.

— Не совсем так. Инга, я же предлагаю тебе нормальный вариант, чтобы сохранить семью. Зачем ты упрямишься?

— Нормальный вариант? А ты не хочешь рассказать о нем дочери? Может, хоть так она поймет, насколько ты омерзительный человек, — смахиваю слезу со щеки. Он не достоин моих слез. Никто из них не достоин.

— Мам, я знаю об этом и не вижу ничего плохого. Тебе сложно, что ли, помочь папе?

Оседаю на пол, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Мои руки трясутся. В груди сильно жжет от невыплаканных слез. Это конец. Все, что я строила, все, за что боролась, рушится, как карточный домик.

— Мам, скажи уже хоть что-то? — настаивает Алина, сверля меня безразличным взглядом. Ей плевать. Плевать на то, в каком я сейчас состоянии. Она всецело на стороне отца.

— Я хочу, чтобы твой отец ушел из моей квартиры прямо сейчас, — говорю, сквозь назойливый шум в ушах.

— Ты уверена? Я уйду вместе с ним. Готова ли ты потерять свою единственную дочь из-за какой-то мелочи?

— Мелочи? Алина, ты не понимаешь, что говоришь, — все вокруг становится каким-то безликим, стирая яркие краски жизни.

— Я прекрасно все понимаю, мам. Ты раздула из мухи слона. Подумай хорошенько. Ты все еще уверена в том, что хочешь прогнать нас с папой из квартиры и остаться здесь в полном одиночестве?

Глава 8

Инга

— А знаешь, Алина. Пожалуй, ты права, — еще шатко, но поднимаюсь на ноги, всем назло.

Валера округляет глаза от столь неожиданной смены моего настроя. Перед глазами все расплывается, но я стараюсь держаться стойко. Хотели меня сломить? Не выйдет. Я и так слишком долго позволяла вам мной потакать. Шла на уступки и вот как вы меня отблагодарили.

— Ты о чем опять? — спрашивает Алина таким тоном, словно я посторонний человек, который утомил ее своими словами.

— Тебе стоит отправиться вместе с отцом, — говорю без капли сомнения и довольно четко. Пусть она знает, что я не поведусь на ее маипуляции.

Я вкладываю в каждое слово всю свою уверенность. В груди все еще неприятно саднит от рваной раны. Руки все еще трясутся, но я приняла решение и не отступлю. Пусть я лучше окажусь в их глазах еще более злобной стервой, чем позволю вытирать об меня ноги.

— Ты уверена? Хочешь остаться без дочери? У тебя же больше никого нет, — как же надменно звучат брошенные ею слова.

— Инга, не говори ерунды. Ты выгоняешь не только меня, но и ее. Алина же наша дочь. Как ты можешь такое говорить?

— Как? С легкостью, Валера. Открываешь рот и говоришь. Довольно простая задача. Не так ли? Так же, как и она, могла мне сообщить о том, что предоставила тебе любовницу. Или ты о том, что спишь с другой? — голос все еще подрагивает, выдавая мое волнение, но ни Алина, ни мой муж этого не замечают, пребывая в шоковом состоянии.

— Мам, я же уйду, — уверенность в голосе дочери пропадает. Я прекрасно понимаю, что она опускается до шантажа от безвыходности. Не на такой исход она рассчитывала.

— Вперед! Чемодан помочь собрать или сама справишься?

Сердце больно сжимается в груди от собственных слов. Я бы никогда в жизни не подумала, что смогу сказать подобное родному ребенку.

— Я так-то твоя дочь.

— Совершеннолетняя, если ты забыла. А насколько мне известно, с восемнадцати лет в нашей стране наступает полная ответственность. Я больше не должна тебя контролировать или заботиться о тебе. Ты стала взрослой. Самостоятельной. Можешь устраиваться на работу и жить полной жизнью. Все в твоих руках.

— Но я поступаю на платное, и ты это знаешь, — дрогнувший голос все больше выдает ее волнение.

— Знаю, конечно. Ты же мне все уши пропела с этим. О том, как ты мечтала туда поступить.

— Хочешь сказать, что…

— Что твой папочка с радостью оплатит твое обучение. Правда ведь, Валер? Любимая дочь сделала тебе такое одолжение. Нашла малолетнюю дуру, чтобы ты хорохорился. Разве ты ей не поможешь в знак благодарности с оплатой обучения?

— Инга, ты прекрасно знаешь, что моей зарплаты не хватит на то, чтобы покрыть расходы дочери и…

— И любовницы? — уверенность все больше сквозит в моих словах.

— У нас будет ребенок. Это большие растраты. Сама знаешь. Ты же проходила через это.

— Мама! — выпаливает внезапно дочь. — Ты не оставишь меня без денег! Они мне нужны.

— Представляете, они и мне нужны. А раз у нас здесь собрались взрослые и ответственные люди, то и вопросы стоит решать по-взрослому.

— Отлично! Чудесно, мама! — кричит Алина, сбрасывая с себя обувь и начиная греметь чем-то из комнаты. — Мы вместе с папой уйдем! Ты еще пожалеешь. Я устроюсь на работу и докажу тебе, что могу справиться со всем сама. А папа, мне в этом поможет. Он устроит меня к себе на работу на хорошую должность! — слышу, как она начинает собирать вещи. Горечь обиды накатывает все сильнее, но я держусь.

— Не забывай, что я отвечаю за кадры на папиной работе, и с уверенностью скажу, что тебя никто туда не примет, без опыта и без образования.

— Ты не посмеешь! — кричит она и тут же появляется в проеме с взлохмаченной головой.

— Решения принимаю не я, но раз уж ты собралась работать, то начни оттуда, где не требуются определенные навыки. Это мой тебе совет на будущее. Не бывает так, чтобы тебя сразу взяли на хорошую должность без какой-либо подготовки.

— Инга, давай ты остановишься. Подумай. Ну куда мы сейчас пойдем с Алиной? На дворе раннее утро. Да, нам, чтобы доехать до загородного дома, потребуется часа два минимум. А мы с похмелья. Не на маршрутке же тащиться с чемоданами? Ну, давай. Успокаивайся и поговорим чуть позже, — скулит муж, касаясь моей руки.

Брезгливо скидываю ее с себя и отступаю к самой стене. В ней сейчас вся моя опора, а не в собственной семье.

— Загородный дом? Нет, милый. Ты ошибся. Вы не поедете в загородный дом.

— Боже, Инга! А дом-то тебе что плохого сделал? — закатывая глаза, он делает шумный вдох, словно сдерживая раздражение.

— Это совместно нажитое имущество, и я намерена его делить.

— Твоя только половина. Не будем же мы жить там двумя семьями.

— Конечно, не будем, Валера. У тебя есть два варианта решения проблемы. Первый. Отдать мне половину от его рыночной стоимости и жить там в компании своей любовницы дальше. И второй, мы выставляем его на продажу и деньги делим поровну. А пока он принадлежит нам обоим, я против того, чтобы им хоть кто-то пользовался.

— Инга, это же глупо.

— Пускай, но если я узнаю, что хоть кто-то там живет. А уж тем более, если ты притащишь и туда свою любовницу, то я через суд добьюсь того, чтобы дом опечатали до урегулирования бракоразводного процесса.

— Да подавись! — вмешивается Алина, пылая злостью. — Плевать и на тебя, и на твой дом. Не умеешь с честью принимать поражение, так и сиди здесь одна! Посмотрим, кто из нас сгниет в одиночестве из-за своей гордости! — слова дочери наполнены ядом. Он проникает под кожу, оставляя в крови неприятный осадок, который я точно никогда не смогу вывести из организма. — Пап, уходим! Пусть мама узнает, что такое быть никому ненужной!

— Инга, мы уходим, но на этом наш разговор не закончен. Я предлагаю тебе немного остыть и поговорить еще раз, — на полном серьезе говорит Валера, надеясь на то, что я сдамся. Ради этого он даже останавливается на пороге, словно давая мне время на передумать.

— Валера, оставьте уже мою квартиру. Что же касается разговоров, то мы еще обязательно поговорим, когда я найду адвоката и он отправит тебе бумаги на раздел имущества.

— Знаешь, что, мамочка? — с сарказмом выплевывает Алина, стоя в подъезде. — Я никогда бы не подумала, что ты такая мелочная, стерва. Счастливо оставаться одной в своей блеклой жизни. А еще, запомни, если ты потом приползешь к нам с папой, то мы тебя не примем обратно. Вышвырнем за дверь точно так же, как сейчас это делаешь ты!

Дверь с оглушающим грохотом захлопывается, оставляя в глубине моей души огромную звенящую дыру. Бездонную и черную, как смоль, дыру, в которой не остается ничего.

Правильно ли я поступила, когда выставила мужа за дверь? А дочь? Но ведь это было ее осознанное решение. Она сама захотела уйти, а я лишь не стала ее останавливать, потому что и у меня есть гордость, но все же отчего-то так горько внутри.

Глава 9

Инга

Медленно сползаю спиной по стене, позволяя наконец-то всей своей боли вырваться наружу. Мои слезы беззвучно стекают по щекам, все больше освобождая от жгучей боли в груди.

Я поступила правильно, не позволяя им вытирать об меня ноги. Впервые за последние годы я чувствую себя свободной от того, что они ушли. Алина была права, когда сказала, что моя жизнь стала блеклой. Так и есть. Я запуталась в круговороте семейной жизни. Дом, семья, работа.

Все превратилось в один большой ком, в котором я забыла самое главное. Себя. В погоне за тем, чтобы стать хорошей матерью и женой, я забыла про себя. Я так старалась угодить всем, что забыла о том, что у меня есть жизнь. Я так старалась быть идеальной для них, что забыла о том, что я женщина. Что и я нуждаюсь в заботе и во внимании.

Пусть они уходят. Пусть строят свою жизнь так, как считают нужным. А я…я позволю себе быть счастливой, несмотря ни на что.

Твердо встаю на ноги, не позволяя себе раскисать. Распахиваю шкаф, в котором еще остались вещи мужа, и безжалостно собираю их в мусорные пакеты.

— Не позволю себя сломить. Вы сами сделали свой выбор, — отправляю в пакет все, что касается моего мужа, не проронив ни слезинки. — Куда я только смотрела?

Могла же заметить раньше, что он стал отстраняться, но нет. Я и не подумала, что нечто подобное может меня коснуться. С другими - да, но не со мной. Мы же с ним столько лет вместе. Ему стукнуло сорок пять. Какие измены в таком возрасте? Но я ошиблась, и эта ошибка больно аукнулась мне.

— Как он мог спутаться с такой молодой девкой? — спрашиваю сама у себя.

Я словно пытаюсь найти ответ на внутренний вопрос: когда это все началось? Когда он стал другим? Когда в его жизни появилась любовница?

Но нет. Я не могу найти ответы на эти вопросы. Как бы ни старалась, но не могу найти ни единой зацепки.

Да, наши отношения давно стали отстраненными, но ведь у всех так. Со временем чувства охладевают и вы отдаляетесь.

Осматриваю пустые полки, на которых раньше лежали вещи мужа, и на душе становится немного спокойнее. Я словно поставила точку где-то в глубине своей души.

“Ты просто поможешь нам с ребенком, пока она не будет готова,” — всплывает в голове и я не могу поверить, что он и вправду такое сказал. Мне. Своей жене.

На негнущихся ногах иду на кухню, попутно выставляя мешки в коридор, и наливаю себе горячий чай. Тишина непривычно давит на сознание. И если бы я знала, что скоро кто-то вернется, но нет. Они не вернутся, потому что я не хочу их видеть. Потому что они сделали свой выбор.

Притягиваю ноги к себе и устраиваюсь поудобнее. Мне стоит привыкнуть к тишине.

Телефон на столе оживает. Мессенджер оповещает меня о все новых сообщениях. Без единой эмоции разблокирую экран. Мессенджер открывается в диалоговом окне с дочерью. Именно там я остановилась, когда хотела сообщить ей о том, что готовлю для нее сюрприз, но вскоре передумала. Решила не говорить о том, что прилетела, и сейчас я даже чувствую от этого некоторое облегчение. Если бы я не узнала правду. Если бы им и дальше удавалось водить меня за нос. Сколько бы еще времени своей собственной жизни я потеряла в угоду им?

— Отец обеспечит меня, а ты будешь жалеть о своем решении до конца жизни! — прилетает от Алины сообщение. Ее слова хлещут меня словно плети. Хочу убрать телефон, но следом прилетает новое сообщение. — Я ненавижу тебя за то, что ты разрушила нашу семью, — а затем еще одно. — Ты всегда была слишком гордой, чтобы принять правду и осознать свою никчемность.

А потом еще и еще. Телефон вибрирует без устали. Алина сливает на меня всю грязь, что есть в ней, а я не понимаю, когда я упустила ее. Когда она стала той, кто сейчас пишет мне подобное? Она же всегда была чистой и искренней.

Больше не читаю. Откладываю телефон в сторону, не чувствуя ничего.

Алина верит в то, что говорит, и я не могу понять, что задевает меня больше. Измена мужа или то, что дочь вытворяет нечто подобное? Но это на их совести.

— Он же не приведет в наш загородный дом свою любовницу? — задаю вопрос в тишину, и в груди что-то неприятно щелкает.

“Приведет”, — откликается где-то голос разума и становится омерзительно.

— Нет. Я должна убедиться в том, что дом, в который я вложила всю свою душу, пустует.

Глава 10

Инга

— О, Инга, а ты когда с командировки вернуться успела? Вроде же только завтра должна была, — спрашивает коллега по работе, как только я захожу в наш просторный кабинет, но в ее взгляде я вижу, что она не удивлена.

— Так получилось. Как у вас тут? — стараюсь не выдавать своего состояния, но она как-то подозрительно косится в мою сторону.

— Да, нормально. За период твоего отсутствия пара увольнений и все.

— Ясно. Нашли замену? — стараюсь переключиться на рабочий лад. Все же я здесь начальник отдела кадров и мне не хотелось бы приносить на работу семейные трудности.

— Нет еще. Ищем, да все не то.

— И почему же? — сажусь за свой стол. Здесь все покрылось пылью в мое отсутствие. Достаю влажную салфетку и не задумываясь протираю все, что вижу.

— Ищем, Инга. Слушай, как у тебя дома? — с жалостью в голосе, Юля устраивается на краю моего стола. — Я слышала, что…

— Откуда интересно узнать? — сразу понимаю к чему она клонит и откуда столько жалости в ее голосе.

— Ты же знаешь, что в нашей компании ничего не скрыть.

— Знаю, но я спрашиваю, кто все разболтал?