Кот. Мой кот – мой гуру, и он вечно недоволен

© Наталья Журавлёва, 2026

ISBN 978-5-0069-9371-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

В нашем обычном мире гораздо больше необычного, чем принято считать.

Именно поэтому, словно подписав негласное соглашение, люди изо всех сил стараются в упор не замечать того, что не укладывается в их привычную картину мира. Даже если это что-то маячит у них перед глазами с утра и до вечера, подавляющее большинство жителей нашей планеты предпочтут убедить самих себя в том, что ничего особенного с ними не произошло, и поскорее спрятать странное событие в глубины памяти, откуда со временем они и сами уже не смогут извлечь это воспоминание. А главное ни в коем случае не допустить, чтобы об этом узнал кто-то еще. Иначе их могут посчитать, скажет так, странными, а кому это надо?

И все-таки, когда с человеком происходит что-то выходящее из ряда вон, как бы убедительно разум не подсказывал ему спрятать эту историю подальше от самого себя и чужих ушей, все человеческое существо стремится поделиться случившимся с кем-нибудь, кто может выслушать, а главное поверить. И очень часто таким слушателем становлюсь я.

Мне нравится собирать необычные истории, которые произошли с самыми обычными людьми. Стоит мне заметить, что с кем-то случилось что-то почти волшебное, я уже ни за что не отстану, пока не заполучу его историю в свою коллекцию.

Введение

Когда я впервые столкнулась с симпатичным молодым человеком, успешно управляющимся с уютным книжным магазинчиком на окраине столицы, услышала мелодичное позвякивание за левым ухом — это интуиция собственной персоной позвякивала надо мной своим колокольчиком. Интуиции я привыкла доверять, поэтому в первый же вечер задержалась в книжном несколько дольше, чем собиралась.

Это был довольно необычный книжный магазин, где можно не только купить книги, но и просто почитать их, сидя в удобном кресле, причем совершенно бесплатно, да к тому же за чашечкой ароматного зернового кофе. Я просидела за маленьким столиком в компании сэра Конан Дойла — великолепной книги на английском языке 1902-го года издания — и чашечкой латте почти час. И все это время мое внимание занимали вовсе не герои печатных страниц — я внимательно следила за молодым человеком за стойкой, стараясь разгадать, о чем же мне прозвонил колокольчик. К своему глубокому разочарованию в тот вечер мне пришлось покинуть магазин ни с чем, если не считать купленного мною для вида карманного издания «Над пропастью во ржи».

Но так просто я сдаваться не собиралась, и при первой же возможности снова вернулась в тот магазин. На этот раз я заметила кое-что необычное: у молодого управляющего магазином был кот. Очень большой кот, почти весь черный, не считая белой манишки. И явно с характером. В тот день кот вальяжно развалился прямо на прилавке, за которым обслуживали покупателей, прикрыл глаза и лишь время от времени его подрагивающий хвост напоминал о том, что это почти сказочное создание самое что ни на есть настоящее. Но заинтересовало меня вовсе не само животное, а та едва уловимая перемена, которая произошла с молодым управляющим в его присутствии. Я еще не понимала, в чем именно здесь сокрыта тайна, но уже чувствовала, что интуиция меня не подвела.

И все же разгадать загадку мне не удавалось. Сколько я не наблюдала со стороны, ничего особенного я не видела. Это был обычный парень, на вид лет двадцати пяти, с темными волосами, явно нуждающимися в услугах парикмахера, и уверенными движениями. С посетителями он всегда держался приветливо, но при этом не навязывался и всегда держал дистанцию. Тогда я решила действовать напрямую.

Представившись, я рассказала, чем занимаюсь, и истории какого рода меня интересуют. Евгений, а именно так звали симпатичного управляющего, который на деле оказался хозяином магазина, внимательно меня выслушал и любезно заверил в том, что вряд ли может мне чем-то помочь. И снова мне пришлось покинуть магазин ни с чем.

Скажу честно, с тех пор я наведывалась в книжный магазинчик ни раз и не два, предоставляя Евгению возможность узнать меня получше. Нами были выпиты пара дюжин чашек кофе и рассмотрены со всех сторон вопросы мировой литературы, прежде чем однажды, когда в магазине не было ни одного покупателя, а вечер обещал быть долгим, я снова не задала свой главный вопрос: «Что же с Вами случилось?». И вдруг Женя начал рассказывать.

История, которую он мне поведал, определенно стоила всех тех часов, в течение которых я терпеливо ее ждала. Теперь о ней узнаете и вы, дорогие читатели. Поскольку Женя помнил все события в мельчайших подробностях, я решила оставить повествование от первого лица.

Остается лишь добавить, что, данная публикация смогла увидеть свет с разрешения главных участников всех событий. Разумеется.

Глава 1

Я возвращался домой. Немного пьяный, сильно уставший и изо всех сил предающийся осенней меланхолии. На самом деле на дворе стоял апрель, но весна выдалась поздней, а соответственно холодной и мрачной. И если не смотреть на календарь, можно было запросто поверить в то, что сейчас ноябрь.

Когда до моего подъезда оставалось не больше десяти метров, от каменной клумбы, стоявшей у входа на детскую площадку, отделилась низкая тень и бесшумно направилась в мою сторону. Тень оказалась здоровенным котом, черным с белой манишкой.

Я наклонился, протянул руку, чтобы погладить котика, но вместо пушистой шерстки рука моя погрузилась во что-то мокрое, холодное и грязное. На ощупь это что-то сильно напоминало старый парик моей покойной бабушки, который она хранила полвека на своем серванте, натянутым сверху на хрустальную вазу и при этом уверяла, что это сокровище принадлежало лично то ли Любови Орловой, то ли Фаине Раневской — бабушка вечно путалась в показаниях. Я брезгливо отдернул руку и, словно извиняясь за этот невежливый жест, протянул:

— Хороший котик!

Кот уткнулся головой в мои ноги и замер.

— Ты, наверно, голодненький? — присюсюкивая, спросил я, и полез в рюкзак за недоеденным бутербродом с колбасой из студенческого кафе.

Развернув пакет, я понюхал его содержимое, которое уже пахло как-то неоднозначно. Бутерброд плюхнулся на мокрый асфальт, а я еще более извиняющимся и присюсюкивающим голосом протянул:

— Вкусная колбаска! Котик любит колбаску!

Кот понюхал бутерброд, упавший, как ни странно, колбасой вверх, дернул черным хвостом и принялся за угощение.

— Это ж каким надо быть идиотом, чтобы вареную колбасу весь день в рюкзаке таскать?! — отчетливо прозвучало где-то совсем рядом.

Я обернулся, но никого не увидел. Поднял глаза вверх, на балконы, но и там никого видно не было. И хотя очень хотелось, чтобы кто-то ответил за «идиота», я громко вздохнул, всем своим видом давая понять, что снисходительно отношусь к подобной неучтивости, и снова сосредоточил взгляд на коте.

Лохматый зверь между тем прикончил остатки колбасы, презрительно отошел от куска белого хлеба и снова уставился на меня.

— Извини, дружок, больше нет, — честно признался я и направился к подъезду.

Нашарив в кармане ключи, я прижал их к домофону и шагнул внутрь. Нажал кнопку вызова лифта, который тут же распахнул передо мной свои двери. За мгновение до того, как двери захлопнулись, сквозь узкую щель в лифт прошмыгнул мой новый дворовый приятель и уселся на задние лапы в ожидании прибытия. Я слишком устал, чтобы размышлять о степени интеллекта кота, умеющего ездить в лифтах, поэтому просто уставился в точку перед собой. Так мы с ним и ехали, точнее, поднимались вверх — два уставших странника в призрачной надежде получить, наконец, долгожданный покой. По крайней мере, в алкогольных парах мне все представлялось именно так.

Наконец, двери лифта снова открылись, выпуская своих пассажиров на свободу, и я, покачиваясь, шагнул к квартире без номера. Кот двинулся в том же направлении.

— Эй, ты куда, братишка? — слова вдруг стали произноситься медленно и нараспев. — Это мой дом, а ты иди в свой, — посоветовал я коту и, на всякий случай, отодвинул его ногой в сторону.

— Чего Вы пихаетесь? — вдруг прозвучала фраза из моего любимого мультика.

Я неодобрительно покосился на соседнюю дверь:

— Ночь на дворе, а у них телек на полную катушку! — выразил я свое негативное отношение.

Сознание ворочалось все медленнее, и я просто сосредоточился на попадании ключом в замочную скважину. Не прошло и пяти минут, как дверь распахнулась.

— Наконец-то! — донесся голос из ниоткуда.

Я сморщился, обернулся, никого не увидел, махнул рукой, шагнул за порог и захлопнул за собой дверь.

— Дом, милый дом! — прогнусавил я, покачиваясь в прихожей.

Мое упадническое настроение как-то само собой мутировало в бессмысленно-веселое, что меня вполне устраивало.

Стоя в темноте, я одновременно пытался стащить с себя ботинки без помощи рук и нащупать выключатель. Ноги слушались меня лучше, чем руки, потому что сначала я справился с ботинками, и только потом обнаружил выключатель. От резкого света глаза инстинктивно закрылись, а когда я снова разлепил их, то обнаружил, что дома я был не один.

Оказалось, что кот не только проехался со мной в лифте, но и умудрился прошмыгнуть в квартиру.

— Котик, а ты здесь откуда? — спросил я и снова приоткрыл входную дверь. — Ну-ка, брысь отсюда!

— Ага, щас прям! — вдруг донеслось откуда-то, по всей видимости, из подъезда.

А котяра был уже наполовину на кухне. Причем его вторая, хвостатая половина очень быстро догнала первую. Животное поглотил кухонный мрак.

Я захлопнул дверь, повесил на пол куртку и направился за котом. Включив на кухне свет, обнаружил животное сидящим точно напротив холодильника. Кот, не мигая, гипнотизировал белую холодную глыбу.

— Котик голодный, да? — дружелюбно поинтересовался я.

Котище перевел взгляд на меня, а затем снова на холодильник.

— Сейчас мы тебя покормим, — пообещал я и, покачиваясь, потянул за дверцу холодильника.

В холодильнике было негусто — полбанки маринованных огурчиков, маленький кусочек желтоватого сыра, два яйца, засохший пучок укропа, невесть откуда взявшийся в моем жилище, и полбатона белого хлеба. Я никогда не понимал людей, хранящих в холодильнике хлеб. По мне, так лучше уж чаще ходить в магазин, чем неделю есть холодный твердый батон, но, судя по всему, и на старуху бывает проруха.

— Н-да, не густо! — протянул я.

И тут мой взгляд упал на пакет молока, стоявший на двери холодильника. Я достал пакет и потряс его — наполовину полный.

— Кому-то здорово повезло, — подмигнул я котику, достал миску и наполнил ее молоком.

Кот наблюдал за моими манипуляциями, не двигаясь с места. Наконец он встал, медленно приблизился к миске, понюхал ее содержимое и снова сел.

— Ну же, котик, пей, не стесняйся! — подбодрил я нерешительное животное.

— Сам пей! — отчетливо раздалось на кухне.

От неожиданности я подпрыгнул на месте, схватил первое, что попалось под руку (как оказалось, пустую пластиковую бутылку — очень грозное оружие), резко обернулся назад, потом снова вперед и замер в ожидании нападения. Сердце билось так, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Пары алкоголя каким-то чудодейственным образом разом покинули мой организм.

— Кто здесь? — еле слышно пропищал я, очень надеясь, что мой вопрос останется без ответа.

— Я говорю, сам пей свое прокисшее молоко! — прозвучало совсем рядом со мной.

Волосы на моей голове начали шевелиться. В памяти вдруг всплыли все просмотренные мною программы про экстрасенсов и нечистую силу, водившуюся в обычных квартирах.

От спасительного побега из враждебного дома меня удерживали только ставшие ватными ноги. Голос и вовсе почти пропал.

— Ты кто? — почему-то умоляюще прошептал я.

— Кот в пальто! — раздалось в ответ вместе с какими-то хрюкающими звуками, отдаленно напоминавшими смех.

— Кот в пальто, — машинально повторил я.

Под влиянием панического страха мозг почти перестал функционировать.

— А что тебе от меня надо? — просипел я.

— Пожрать!

В этот момент осознание того факта, что со мной до сих пор ничего особо ужасного не произошло, а значит, скорее всего, уже и не произойдет, сняло с меня леденящее душу оцепенение, и где-то на задворках разума маленькой искоркой начала мерцать мысль. Мысль эта снова и снова повторяла услышанные мною минуту назад слова: «Кот в пальто». Понадобилось еще несколько секунд, чтобы до меня дошло.

Медленно я опустил глаза и посмотрел на черного кота. Тот по-прежнему сидел перед миской и таращился на меня. Может, конечно, у меня кукушка поехала, но кроме нас двоих на кухне больше никого не было.

— Это ты сказал? — медленно спросил я кота.

— Дошло, наконец! — отчетливо раздалось с пола, при этом я не заметил, чтобы кот как-то раскрывал рот, чтобы произнести эти слова.

— А теперь, может, дашь мне, наконец, пожрать?!

Не шевелясь, я смотрел на кота. При чем, моя правая рука начала судорожно сминать пластиковую бутылку, наполнив кухню мерзкими звуками. Я перевел взгляд на смятую бутылку и разжал ладонь — кусок пластика упал на пол и исчез под столом.

— У бедняги шок, — вздохнул кот.

— Ты умеешь говорить?! — выдавил я из себя и плюхнулся на стоявший рядом стул.

— Я умею говорить, молоко кислое, жрать хочется — твоя очередь продолжать цепь очевидных вещей, — пробурчал кот.

— Ты заблудшая душа, вселившаяся в кота? — благоговейно спросил я, силясь осознать происходящее.

Кот ненадолго задумался.

— Ну, в общем-то, да, иначе, как бы я жил, если бы в моем теле не было души, — наконец констатировал он.

— Надо меньше пить, надо меньше пить! — пропел я своим осипшим голосом.

— Факт! — поддержал кот. — А теперь, может, все-таки уже пожрем?

— Что ж так грубо-то? — поразившись собственной смелости, спросил я.

— Ну, извиняйте! Посмотрел бы я на твои фразеологические обороты, если бы у тебя во рту два дня ничего, кроме дождевой воды, не было!

— Два дня?! — я вскочил и снова открыл дверцу холодильника. — Сыр будешь?

— Буду! — решительно кивнул кот.

— Только он не свежий, — извиняющимся тоном предупредил я.

— Все равно буду!

— А хлеб ты ешь?

— Ем!

— Может, яичницу быстренько пожарить?

— Давай!

— А разве коты едят яичницу?

— Сегодня я ем все!

Спустя пятнадцать минут я сидел вполоборота к столу, подперев рукой подбородок, и наблюдал, как котяра с характерным урчанием приканчивает остатки яичницы. Старый сыр, хлеб и даже маринованные огурцы были умяты несколькими минутами ранее. Единственное, от чего он отказался, был засохший укроп. Прокисшее молоко пришлось вылить в раковину.

— Да, хорошо, что я успел перекусить в студенческой кафешке, а то бы остался сегодня без ужина, — усмехнулся я.

— Можно подумать, твой холодильник ломился от деликатесов, — тут же парировал кот.

— Ну, что, наелся, чудо-кот?

— Чем тут наесться-то было?! — огрызнулось неблагодарное животное.

— Извини, дружище, но в такую погоду я бы не побежал в магазин даже под страхом смерти, — пошутил я.

— Даже под страхом смерти? — прищурился кот.

От этого взгляда мне стало не по себе, и я решил поскорее сменить тему.

— Откуда же ты такой расчудесный взялся? Или, может, ты заколдованный?

— Мозги у тебя заколдованные, — снова огрызнулся котик. — А откуда взялся, там таких больше нет.

— Благодарность из тебя так и прет, — не выдержал я очередного хамского выпада.

— Благодарить-то за что? — как ни в чем не бывало, спросил кот.

— Как это не за что?! — от неожиданности у меня даже локоть съехал с края стола, пришлось рывком вернуть его на место. — А за приют? А за еду?

— Ну, едой это можно назвать с большой натяжкой, а вот насчет ночлега еще видно будет.

— Я, вообще-то, только про приют говорил, — напомнил я. — А ты что же, и ночевать у меня собираешься?

— То есть сам ты лучше голодный посидишь, чем в такую погоду до магазина бежать, а бедное животное возьмешь и выгонишь в сырую дождливую ночь, да? — и кот снова уставился на меня немигающим взглядом.

— Ладно, можешь оставаться, — согласился я, — но учти, кошачьего лотка у меня нет!

— Не волнуйся, мы, коты, не в меру терпеливые, — заверило меня животное.

— Ладно, пошли найдем тебе где-нибудь местечко, — я поднялся со стула и направился в комнату.

Кот не заставил себя долго ждать.

Ногой я нащупал на полу выключатель от торшера, и комнатка в пятнадцать метров предстала во всей красе: на фоне бежевых стен зеленый диван, шкаф из светлого дерева, небольшая прикроватная или, в моем случае придиванная, тумбочка со стопкой книг посередине, коврик, сплетенный из толстых ниток в тон дивана и плотные темно-синие шторы. Сплошной минимализм — именно этим комната мне и нравилась.

— Торшеры я люблю, — промурлыкал мой четвероногий гость. — Есть в них что-то умиротворяющее.

— И в этом ты абсолютно прав, — улыбнулся я.

Кот запрыгнул на диван, довольно потянулся и свернулся клубком, заняв таким образом две трети всего пространства для сна.

— А ты где будешь спать? — спросил он, уже прикрыв глаза.

— В смысле?

— Ну, я буду на диване, это понятно, я ж гость! А ты?

— Вообще-то, я собирался предложить тебе коврик, — произнес я в замешательстве.

— Коврик? — удивленно повторил кот. — Вот этот, по которому ты ногами ходишь?

— Ну, да. А что тут такого? Он почти совсем новый.

— Коврик… — снова задумчиво произнес мой новый знакомец. — Я ж не собака!

— А ты предлагаешь спать на коврике мне?!

— А у тебя что, только этот диван в квартире? — не сдавался кот. — А в другой комнате что? Беговая дорожка?

Подобное нахальство начинало меня раздражать.

— А все коты такие наглые? — процедил я сквозь зубы.

— Я на полу спать не буду! — отрезал кот.

— Диван у меня только один, — предупредил я. — И на полу я тоже спать не буду!

Несколько секунд мы играли в гляделки, и каждый таращился на другого так, словно от этого зависел не комфорт одной ночи, а вся его жизнь.

— Ладно, — неожиданно прервал дуэль кот, — сегодня я посплю на спинке дивана, а завтра этот вопрос надо как-то решать.

— А ты еще и завтра у меня ночевать планируешь, — зевая, спросил я, развалившись на отвоеванном месте.

Однако котяра ничего не ответил. Перебравшись на плюшевую спинку дивана, он неуверенно там потоптался, словно примеряясь к новому ложу, вытянулся во всю длину пушистого тела, и больше этой ночью я его не слышал.

Глава 2

Проснулся я от солнечного света, бьющего прямо в глаза даже через сомкнутые веки. Удивительно! Первый солнечный день за всю весну! Я потянулся, и еще не открыв глаза, почувствовал, что спал я эту ночь почему-то в джинсах. Наверно, хватил вчера лишнего с однокурсниками. И тут минувший вечер, а вернее его сюрреалистическое завершение всплыло в моей памяти во всех подробностях.

Я резко открыл глаза и с опаской покосился на спинку дивана. Там никого не было. Я сел и внимательно оглядел всю комнату — пусто. Неужели приснилось? А ведь все казалось таким реальным! Подняв себя с дивана, я медленно побрел в ванную.

Совершив все утренние процедуры и переместившись на кухню, я на автомате дернул дверцу холодильника. Все полки оказались пустыми. Ни пачки молока, ни состарившегося сыра, ни яиц, ни хлеба. И только пучок сухого укропа украшал мой осиротевший холодильник. Вот теперь стоп, Жека! Сейчас надо сосредоточиться! Потому что либо это я сам все вчера съел и по какой-то причине этого не помню, либо говорящий кот — все-таки не сон.

— Даже такая длительная медитация перед холодильником не наполнит его содержимым, — донеслось со стороны окна.

Я медленно повернулся — здоровый котище развалился на кухонном подоконнике, заняв его практически полностью и подставляя солнцу свое пушистое брюхо.

— Значит я все-таки того, — мрачно признался я сам себе.

Говорят, признание пациентом своего недуга — это первый шаг на пути к выздоровлению.

— Чего того? — без особого интереса спросил кот.

— Я — того, — пояснил я своей галлюцинации.

— Все мы в большей или меньшей степени немного того, — подбодрило меня животное.

— А разговоры с котами — это большая или меньшая степень? — поинтересовался я, закрыв холодильник и нажимая на кнопку электрического чайника.

— Так ты из-за меня так расстроился, — догадался кот. — Это ты, брат, зря! В этом плане с тобой все в порядке.

— Точно! У нас же, у людей, у всех так: кто с котами, кто с собаками лясы точит, а кто и бегемотами не брезгует!

— А при чем тут бегемоты?! Чай, не в Африке! — перекатился котяра на другой бок. — Считай, что это просто дар у тебя такой. Кто-то умеет жонглировать, кто-то чемпион по шахматам, кто-то красиво крестиком вышивает, а ты вот ведешь беседы с умным, воспитанным, со всех сторон положительным котом.

— Так я что теперь, язык котов понимать буду?!

— Ты вообще слушаешь, что я говорю, или твой мозг успевает обрабатывать только мизерную часть поступающей информации?

— Ты еще и хамить мне будешь?

Кот проигнорировал вопрос, заданный очень злобным тоном — все-таки похмельное утро — не лучшее начало для дружеской беседы, а дерзкий собеседник совсем не добавлял этому утру шарма. Хотя о чем я вообще?! Только с котами мне еще болтовни не доставало для полного счастья.

— Ладно, давай пей быстрее свой чай и пошли уже в магазин, — между тем, потребовал кот.

— Зачем?

— За продуктами! За чем же еще?! Подкормишь мозг глюкозкой, может, лучше соображать начнет.

Я по-дзеновски глубоко вдохнул, выдохнул и решил быть выше этих хамоватых нападок. Если честно, я просто не знал, как разговаривать с котом, почему-то претендующим на уровень IQ выше, чем у меня.

Я сидел за кухонным столом, потягивал зеленый чай и рассматривал своего непрошенного гостя при дневном свете и, как мне очень хотелось думать, в здравом рассудке. Размером гораздо больше котов среднестатистических. Густая пушистая шерсть, во многих местах сваленная или в чем-то вымазанная. Полностью черный, за исключением белой грудки, кончиков лап и усов — они были снежно-белые. И еще глаза — я никак не мог определить, какого цвета у кота глаза.

— Ну, а имя-то у тебя есть? — спросил я.

— Нет, — лаконично ответил кот.

— Что, совсем нет?

— Совсем.

— Ну, там Барсик, Васька, Пушок, я не знаю…

— Ага, зови меня Пушок, — поддразнил Котяра.

— Давай тогда придумаем тебе имя, — предложил я.

— Ну, попробуй.

— Я так понимаю, всякие типично кошачьи имена тебя не устраивают?

— Правильно понимаешь.

— Тогда, может, Макс?

— С чего бы это?!

— А что? По-моему, очень даже хорошее имя. Между прочим, человеческое.

— Вот давай тебя так звать и будем, — огрызнулся кот.

— Но я же не Макс, — запротестовал я. — Кстати, я же так и не представился. Меня зовут Женя. Если полностью, то Евгений Борисович Ланской. Друзья зовут Жекой.

— Очень приятно, — промурлыкал кот неожиданно дружелюбно.

— Взаимно. А теперь давай разберемся с тобой — как-то же к тебе нужно обращаться!

Я задумался.

— Может, Барон?

Кот презрительно отвернулся.

— Борис?

Тишина.

— Тимофей? Котофей? Шустрик?