- -
- 100%
- +
Томас вышел обратно довольно быстро. Отметив такое скорое появление капитана, Курт не смог сдержать торжествующую улыбку.
Однако сразу за Томасом вышел и тучный хозяин помещения. Он на ходу отделил маленький ключик от большой связки и протянул его мне.
— Вот, — выдохнул он мне в лицо, — лавка ваша. По крайней мере, пока платите за нее арендную плату, — добавил толстяк.
— Сорок пять талантов? — я не спешила принимать ключ.
Хозяин помещения покосился на Томаса, стоявшего рядом, и нехотя произнес:
— Тридцать, — толстяк даже поморщился, произнося это. — Но, чтобы без задержек!
— Конечно, — воскликнула я, не веря в такую удачу.
— Господин Рурк очень рад, что оказался полезен городу, — изрек Томас. — Жителям Бергтауна очень нужны новые магазины. Не так ли, господин Рурк?
Толстяк промычал что-то нечленораздельное. Ключик оказался в моей ладони, и арендодатель растворился среди прохожих.
Я восхищенно уставилась на Томаса:
— Как тебе удалось? — выдохнула я.
— Чего не сделаешь ради красивой девушки, — довольно улыбнулся дозорный, не забыв вернуть торжествующий взгляд Курту.
— Если бы на мне был золотой нагрудник капитана городских дозорных, я бы тоже договорился, — произнес Курт.
У меня же внутри все ликовало. Мне не было никакого дела, что именно заставило хозяина помещения все-таки сдать его мне. Главное, что теперь я открою здесь лавку снов, начну самостоятельно зарабатывать и мне не придется возвращаться в Большие Котлы и выходить замуж.
Повинуясь какому-то безумному порыву, я поднялась на цыпочки и поцеловала Томаса Фо в щеку:
— Спасибо! — выдохнула я.
Губы капитана тут же растянулись в довольной улыбке.
— Услуга за услугу, Мия, — хитро прищурившись, заявил Томас.
Я замерла. Нужно было раньше думать! С чего я вообще решила, что такой человек, как Фо, будет что-то делать для других просто так?
Моя радость сразу поутихла.
— И какая же услуга от меня требуется, — осторожно спросила я.
— В ближайшее время ты поужинаешь со мной в «Двенадцати поварятах», — бархатным голосом промурлыкал Томас.
Я облегченно рассмеялась. Подумаешь, какой-то ужин! Зато теперь у меня есть помещение.
— Обещаю! — Мыслями я была уже далеко, представляя какой будет моя собственная лавка снов.
Курт громко вздохнул, но говорить ничего не стал.
Томас удовлетворенно кивнул:
— Что ж, мне пора возвращаться в штаб, — он щелкнул каблуками ботфортов. — До встречи, Мия. До скорой встречи!
— До встречи.
Я махнула рукой на прощание, а потом раскрыла ладонь и посмотрела на маленький металлический ключик.
— Как все-таки хорошо, что мы встретили Томаса, правда? — улыбнулась я. — Нам очень повезло!
— Очень, — эхом отозвался Курт.
Он отделился от дерева и подошел ко мне.
— Так ты идешь со мной в «Пещеру»?
Я постаралась изобразить на лице извинение:
— Курт, спасибо за приглашение, но я, пожалуй, откажусь. Теперь, когда у меня есть помещение, мне еще столько всего надо продумать, столько всего сделать.
Курт вздохнул, потом провел рукой по волосам.
— Ты не обижаешься? — спросила я.
— Нет, конечно. Я очень рад за тебя, — ответил он. — Тем более, что мне пора возвращаться в ресторан, нужно помочь Софии.
— Отлично, — кивнула я, думая совсем о другом.
Курт еще мгновение помешкал и зашагал в направлении гор.
Я же стояла и смотрела на низкую покатую крышу и старые деревянные ставни, а видела перед собой яркую лавку удивительных снов, которая скоро появится на этом месте.
Вторую половину дня я провела, копаясь вместе с Лусией в ее чуланах и кладовых. Матушка Бульк ужасно обрадовалась, услышав о том, что я открываю в Бергтауне лавку снов и уже нашла под нее помещение. Узнав же, что внутри оно пока еще совершенно пустое, Лусия предложила мне забрать утварь, которая ей самой уже была не нужна.
Правда, я думала, что матушка собирается отдать мне какой-нибудь чайник и пару чашек от давно разбитого сервиза или старые вылинявшие занавески, а может быть парочку видавших виды стульев. Но оказалось, что чуланы матушки Бульк вмещали в себя совершенно невообразимое количество предметов, которыми она была готова со мной поделиться.
— Мне это уже не нужно, но это слишком полезная штука, чтобы выбрасывать, — повторяла Лусия каждый раз, когда я уточняла, точно ли она готова отдать мне ту или иную вещь.
В результате я стала обладательницей магической горелки, всевозможных горшков, кастрюль и чашечек, одного довольно внушительного комода и нескольких шкатулок, вешалки для плащей, круглого настенного зеркала, нескольких гобеленов с яркими орнаментами, кресла-качалки, двух удобных стульев, низкого кофейного столика с мраморной столешницей и еще бог знает чего, включая огромную статуэтку кота.
Мне пришлось буквально оттаскивать Лусию от ее бездонных запасов, потому что я вдруг осознала, что, если старушка и дальше продолжит быть такой щедрой, я рискую просто потеряться в собственной лавке среди подаренных мне вещей.
Стоит ли говорить, что я была безмерно благодарна матушке Бульк за ее помощь и участие.
Уже совсем стемнело, когда мы сидели на кухне и пили какао, сваренное в кофейнике над очагом.
— Даже не знаю, как вас благодарить, — я посмотрела на Лусию, которая выглядела слегка уставшей, но очень довольной. — Не представляю, чем бы я обставляла лавку, если бы не вы.
— Моя дорогая, это такая мелочь, — отмахнулась матушка Бульк. — Я всего лишь скинула на тебя свой старый хлам.
Ответить я не успела. В прихожей хлопнула входная дверь, и через несколько мгновений в кухне появился Максимилиан Флем. На нем был элегантный костюм-тройка серебристо-серого цвета, волосы аккуратно зачесаны назад, в руке трость с круглым набалдашником. Этот элегантный мужчины был совсем не похож на своего сонного двойника в домашней одежде, с которым я завтракала утром.
— Доброго вечера, дамы, — пожелал Максимилиан. — Чудесный запах какао не позволит мне пройти мимо. Угостите бедного странника?
Он положил трость на свободный стул и сел за стол.
— Конечно, — Лусия достала еще одну чашку и до краев наполнила ее горячим напитком.
Клотильда появилась словно ниоткуда, запрыгнула на стул между нами и, закрыв глаза, громко заурчала.
— Благодарю, — Максимилиан принял чашку из рук Лусии, сделал глоток и тоже довольно зажмурился.
— А у Мии прекрасная новость, — заговорила Лусия.
Мужчина вопросительно поднял брови.
— Скоро она откроет в Бергтауне лавку снов. И помещение уже есть.
— Лавку снов? — Флем посмотрел на Лусию, затем перевел взгляд на меня. — В смысле ты будешь продавать сны?
— Да, я буду плести и продавать сны, — кивнула я.
Максимилиан снова прикрыл глаза и, зевая, спросил:
— А что собственных снов людям уже мало?
— Обычный человек может представить только то, что знает, — начала объяснять я. — А знает он только то, что видел. Я же придумываю оригинальные истории, а потом создаю их в форме сновидения.
— У Мии настоящий талант, — вмешалась Лусия. — Вы бы видели, Максимилиан, какой сон она мне подарила!
— Не нуждаюсь в чужих грезах, предпочитаю собственные, — отмахнулся Максимилиан.
— Я могу сплести для тебя нечто особенное, — предложила я.
— Не стоит утруждаться, — снисходительно заявил Флейм. — Оставим это тем, кому больше нечем заняться.
— Максимилиан, как же вы ошибаетесь, — покачала головой Лусия.
Такое отношение Флема к снам не на шутку разозлило меня.
— Что ж, раз сны для тебя всего лишь забава, позволь поинтересоваться, чем занимаешься ты сам? — стараясь не подавать вида, что раздражена, спросила я.
— Разными важными делами, — пожал плечами мужчина и принялся большими глотками допивать какао.
— Это какими же такими важными делами? — так просто я сдаваться не собиралась.
— Разными, — обворожительно улыбнувшись мне, произнес Флем.
А потом вернул чашку Лусии, подхватил свою трость и, не успела я задать следующий вопрос, как он уже резво поднимался по лестнице на второй этаж.
— Благодарю за какао, о прекрасная Лусия, — крикнул Флем уже сверху. — И добрых снов, милая Мия. Надеюсь, они будут в высшей степени приятными!
И только я открыла рот, чтобы крикнуть что-нибудь в ответ, как хлопнула дверь на втором этаже — отвечать было некому.
— Какой он все-таки обходительный, — почти мечтательно проговорила Лусия.
— Убийственно обходителен, — прошипела я.
Я поблагодарила матушку Бульк за какао и уже собиралась подняться в собственную комнату, когда она, перестав витать в облаках, спросила:
— Кстати, Мия, ты же знаешь, что плетение снов относится к личностной магии, на применение которой в Бергтауне необходимо получить разрешение? Без такого разрешения открыть лавку снов не получится.
Лусия внимательно посмотрела на меня:
— У тебя ведь есть разрешение?
Никакого разрешения у меня, разумеется, не было.
Глава 9
Ночь я практически не спала. Все крутилась в постели и думала о том, что будет, если мне не удастся получить разрешение на открытие лавки снов. Конечно, всегда можно найти обычную работу. Руки-ноги имеются, голова на месте. Могу наняться продавцом в какой-нибудь магазин или официанткой. Может, Курту и его сестре нужна помощница? Вот только очень непросто отказываться от мечты, когда ее воплощение уже представлялось настолько реальным.
Как я не уговаривала себя, что сейчас главное просто найти хоть какой-то источник дохода, от одной мысли, что придется заниматься нелюбимым делом, я чувствовала себя, пойманной в силок птицей.
Из-за водоворота бесконечных и беспокойных мыслей я не повесила у изголовья своей кровати сновидение и сразу же пожалела о своей забывчивости.
Я проснулась мокрой от пота, с колотящимся, точно готовым выпрыгнуть из груди сердцем и дрожащими руками. Кошмар был настольно тягостным и жутким, что я даже не сразу осознала, что это был просто обычный сон.
Пытаясь прийти в себя, я села в постели и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Вот же демоны! Как я могла забыть повесить замещающий сон?!
Я все еще чувствовала запах дыма. Перед глазами мелькали всполохи огня. В ушах раздавались человеческие крики. Мне снился пожар? Где? При каких обстоятельствах? С каждой секундой сон буквально испарялся из моей памяти. Я пыталась зацепиться за отдельные образы, которые еще помнила, но они таяли слишком быстро.
— И город превратится в пепел, — прошептала я слова, сказанные кем-то во сне, но больше так ничего и не вспомнила.
Восстановив дыхание и окончательно придя в себя, я решила, что раз этот кошмар так быстро выветрился из моей головы, значит он не несет в себе предупреждение об опасности. Не каждый же мой естественный сон пророческий!
За завтраком — нечеловечески пересоленной яичницей, подгорелыми тостами и все тем же ливерным паштетом — я подробно расспросила Лусию о законах Бергтауна относительно магии. К счастью, нашему разговору никто не мешал. Господин Флем в погоне за своими тайными целями, покинул дом еще на рассвете, о чем матушка Бульк очень печалилась, ведь гость из столицы лишился удовольствия начать утро с ее фирменного завтрака.
Лусия подробно объяснила мне, что в Бергтауне из-за близости Магических гор и усиления любой магии очень тщательно следят за ее применением. Бытовую магию можно использовать свободно — вряд ли кому-то может нанести вред самонагревающийся чайник или левитирующая лампа. Но для торговли изделиями, оказывающими точечное воздействие на человека, требовалось разрешение Городского совета. К таким товарам относились лечебные мази и зелья, заговоренная на тепло или холод одежда, меняющие настроения булавки и заколки и другие подобные вещи. Разумеется, сны, которые непосредственно влияли на состояние человека, также входили в этот список.
Городской совет по выдаче разрешений на использование личностной магии в профессиональных целях заседал трижды в неделю. И сегодня был именно такой день. По словам Лусии, заранее записываться не требовалось, каждого принимали в день обращения.
Что ж, сегодняшний день я планировала провести иначе, но лучше не откладывать поход за столь необходимым разрешением. Тем более с каждым днем времени и денег у меня становилось все меньше.
Перед тем, как отправиться в Городской совет, я решила сплести пару снов для наглядного примера. Не факт, что они вообще понадобятся во время рассмотрения моего вопроса, но, если уж кто-то из членов Совета захочет получше ознакомиться с товаром, на который просят разрешение, я должна быть готова.
Сразу после завтрака я закрылась в своей комнате, достала из сумки нити и ленты, разложила на кровати бусины, перья и стеклярус. Передо мной встал вопрос: какие именно сны помогут мне убедить Совет выдать разрешение? Максимально фантазийные, о том, чего не бывает в нашем мире? Или, наоборот, добрые и уютные, как ушедшее детство, обволакивающие и согревающие душу? На что сделать ставку: на впечатления или на ощущения? На внешнее или на внутреннее?
Немного подумав, я принялась за плетение. Чтобы подчеркнуть необычность происходящего, использовала в основе нити разных текстур. Для яркости зрительных образов вплела красные, синие, зеленые и желтые ленты. Каждый образ в моей голове рождал следующий, и я двигалась за ними, плыла на волнах вдохновения.
Пальцы привычными движениями вплетали неосязаемые фантазии в сон. В центр одного сна я закрепила кристалл — он привлечет внимание сновидца к содержанию. По краям второго распределила стеклянные бусины — здесь, наоборот, требовалось рассеять внимание, чтобы человек мог сосредоточиться на собственных ощущениях. В завершении подвесила на шелковые нити маленькие кусочки зеркала, чтобы добавить в каждый сон интенсивность восприятия.
На плетение у меня ушло несколько часов. Пора было собираться.
Повинуясь наставлениям матери, которая всегда убеждала меня в том, что на важные встречи одеваться нужно максимально скромно, я натянула длинную юбку и вязаную кофту, больше похожую на старый плед. Волосы заплела в косу. Посмотрев на себя в зеркало, я увидела знакомый образ деревенской домашней девочки. Именно такой я нравилась отцу и матери больше всего. В свободной открытой одежде я чувствовала себя комфортнее, но, не зная нравов местных чиновников, решила не рисковать. Вдруг они такие же чопорные зануды, как мои родители.
Положив в сумку два свежих сна, я вышла из дома и направилась к Центральной площади.
Здание городской администрации находилось слева от фонтана Сияющих Звезд и представляло собой величественное двухэтажное здание с арочными окнами и позолоченной колоннадой перед входом. С обеих сторон от массивных дверей подрагивали на слабом ветерке синие флаги Фантории с изображением устрашающих драконов в центре.
Невысокий толстенький распорядитель в синем бархатном костюме-тройке, уточнив по какому я вопросу, отправил меня к залу номер девять. У массивных и наглухо закрытых дверей зала собралась небольшая очередь. Мне выдали деревянный жетон с номером двенадцать и сказали, что позовут, когда подойдет моя очередь.
Я примостилась у окна в отдалении и огляделась. В широком коридоре ожидали приема еще несколько бергтаунцев. Не одна я пришла, что называется, готовая показать товар лицом. Трое человек держали в руках собственные товары магического производства. К стене прислонился пожилой мужчина с разноцветными склянками в руках — видимо, фельдшер. Еще один господин с темными, как ночь, волосами и в закатанных до колен брюках перебирал в корзинке странного вида трубочки разных размеров. Он прикладывал ухо к каждой из них и подолгу прислушивался.
Недалеко от меня высокая худая женщина в тяжелой красной накидке с капюшоном держала, обхватив руками деревянный ящик, из которого раздавались негромкие протяжные звуки. Когда ее руки устали, и она поставила ящик на подоконник, я увидела, что внутри находились три лошади, размеры которых не превышали цыплячьих. Крохотные лошадки скакали в коробке и ржали тоненькими едва слышными голосами. Было ужасно интересно узнать создавались ли эти крохи для каких-то конкретных целей или служили просто для развлечения, но спрашивать я постеснялась — все ожидающие были слишком напряжены предстоящим выступлением перед Советом.
Время уже было послеобеденное, наверно поэтому посетителей было не слишком много. Обычно люди стремятся решить все свои важные дела с утра пораньше. По крайней мере, после меня очередь больше никто не занял. И все-таки мне пришлось прождать почти три часа, прежде чем меня пригласили в зал.
Особенность зала номер девять, как мне объяснил распорядитель, в том, что выход из него находится с другой стороны. Таким образом, ожидающие не знают сколько просителей получили желанное право на использование личностной магии, а скольким было отказано. Такая мера оказалась вынужденной после того, как бергтаунцы стали находить некоторую закономерность в том, что просьбы четных просителей удовлетворяются чаще, чем нечетных. Вследствие чего люди стали просто отказываться занимать очередь, если им выдавали жетон с нечетным номером.
Совет состоял всего из трех человек, торжественно восседающих за длинным столом в центре зала. В высоких креслах почти утопали двое мужчин средних лет и совсем древняя старушка с высокой копной сиреневых волос. К тому времени, когда меня, наконец, пригласили в зал, старушка уже мирно дремала, облокотившись на массивную ручку кресла.
Напротив стола стоял одинокий деревянный стул, на самый краешек которого я как раз собиралась присесть, когда распорядитель громоподобным голосом начал представлять членов Совета. От неожиданности я вытянулась, как струна, и замерла, не смея пошевелиться.
— Госпожа Милена Пинкет! Представитель ремесленного сословия Бергтауна, — прогремел распорядитель.
Старушка встрепенулась, открыла глаза и сделала изящный едва заметный кивок. Как мне показалось, она даже не посмотрела на меня. Движение было, что называется, отработано до автоматизма. Интересно, сколько лет она уже заседает в Совете по выдаче магических разрешений? Лет двести?
— Господин Соломон Торн! Представитель торгового сословия Бергтауна, — продолжил распорядитель, едва госпожа Пинкет прикрыла глаза, вновь погрузившись в дрему.
На вид представителю торгового сословия было лет шестьдесят. С того места, где я стояла он казался приземистым и тучным. Его голова была полностью лысой, полное лицо с ямочкой на подбородке лоснилось от чрезмерных излишеств. Но пристальный взгляд, направленный точно на меня, светился неподдельным интересом. Этот человек явно был заинтересован в том, что приносили в этот зал посетители.
— Господин Роберт фон Грин! Представитель рабочего сословия Бергтауна, а также председатель Совета, — распорядитель представил третьего члена Совета.
В отличие от своего коллеги, председатель был высокого роста и имел худощавое телосложение. Фон Грин сидел с абсолютно ровной спиной, подперев острый подбородок пальцами сомкнутых рук. Тонкие усики и бородка придавали его лицу какое-то брезгливое выражение. Казалось, он уже смотрел на меня с явной неприязнью, хотя никаких причин для этого не было. Хоть бы первое впечатление оказалось ошибочным! Ведь, если это председатель Совета, значит именно за ним будет последнее слово.
— Мия Винд, — громогласно назвал распорядитель мое имя и с достоинством удалился.
Я осталась одна перед лицом Городского совета Бергтауна в огромном зале с высоким потолком и окнами в пол, больше подходящим для проведения балов. В таком месте любой человек, хочет он того или нет, почувствует себя маленьким и незначительным, а просьбу, с которой он пришел, и вовсе не заслуживающей внимания. Интересно, это специально так было задумано или случайно получилось?
— Прошу, садитесь, мисс Винд, — произнес господин Торн, растягивая слова, и указал рукой на стул.
Я уловила какое-то движение на коленях Соломона Торна, а в следующее мгновение из-под столешницы выглянула белая пушистая голова с торчащими ушками-домиками. Голова приподнялась, звонко гавкнула и снова скрылась на коленях хозяина.
— Тише, Ми-Ми! — ласково проговорил Торн.
Оказывается, брутальный представитель торгового сословия неравнодушен к крошечным собачкам.
Опустившись на стул, я напомнила себе, насколько важно получить разрешение на открытие лавки снов, сделала медленный вдох и выдох и приготовилась отвечать на любые вопросы. Лишь бы мне хватило красноречия, чтобы убедить членов Совета в безопасности рукотворных сновидений для жителей города.
— Итак, вы пришли за разрешением на продажу товаров, в изготовлении которых применяется личностная магия, — властным, твердым голосом проговорил председатель Совета. — Какие именно товары вы хотите продавать?
— Сны, — просто ответила я.
— Сны? Она сказала сны? — старушка вдруг проснулась и принялась поворачиваться то к одному, то к другому мужчине.
— Да, глубокоуважаемая госпожа Милена, — даже не глядя в сторону своей коллеги, произнес Роберт фон Грин. — Она сказала «сны».
Чрезмерное удивление госпожи Пинкет и железные нотки в тоне фон Грина заставили меня занервничать. Представитель торгового сословия пока молчал, продолжая поглаживать свою Ми-Ми.
— Нам не нужны чужие сны, у нас свои есть! — решительно проскрипела Пинкет. — Мне сегодня приснилась очень вкусная овсяная каша. Знаете, кашу нужно варить на основе немного скисшего молока, тогда она…
— Мы вас поняли, госпожа Милена, — довольно грубо перебил ее фон Грин. — Вы начали говорить, что бергтаунцы не нуждаются в рукотворных сновидениях, не так ли?
Пинкет пошамкала губами, по-видимому, продолжая вспоминать вкус каши.
— Госпожа Пинкет! — вдруг гаркнул председатель Совета.
Старушка очнулась и с недоумением посмотрела на фон Грина:
— Да, Роберт?
Пальцы фон Грина принялись выстукивать нервную дробь по столу, но быстро затихли.
— Что конкретно вы хотели сказать по поводу снов? — напомнил председатель более сдержанно. — Только, пожалуйста, по делу.
Милена Пинкет понимающе закивала:
— Я хотела сказать, — проговорила старушка, — что мой сон про кашу был замечательным. Но кто захочет его купить?
Мне вдруг стало ужасно смешно. Я закусила губу и быстро взяла себя в руки. Не хватало еще, чтобы члены Городского совета решили, что я смеюсь над ними.
Фон Грин тяжело вздохнул и посмотрел на Соломона Торна, по-видимому, ища поддержки в более здравомыслящем коллеге. Но тот по-прежнему сидел с непроницаемым лицом, не сводя с меня глаз.
Я же лишь переводила взгляд с одного члена Совета на другого и пока тоже сохраняла молчание.
— Вы неверно поняли, моя дорогая Милена, — Торн устало потер переносицу. — Эта девушка хочет продавать не свои сны, она собирается создавать сны для других. Мия Винд — плетельщица снов!
Торн произнес это таким ледяным голосом, что у меня по спине побежали мурашки.
— Что? — госпожа Пинкет окончательно проснулась и уставилась на меня взглядом полным гнева. От резкого взмаха головы сноп ее сиреневых волос заколыхался.
Характер, который приобретал разговор, нравился мне все меньше. Я решила, что молчать больше не стоит.
— Уважаемые члена Совета, — произнесла я, вставая. — Меня зовут Мия Винд, и я действительно плетельщица снов. Я училась этому ремеслу с детства и довольно в нем преуспела. Я знаю, что когда-то в Бергтауне были свои плетельщицы снов, но сейчас здесь нет ни одной. И я хочу, чтобы жители города снова имели возможность…
Я не успела договорить.
— Боги упаси! — громко выдохнула Милена Пинкет.
На губах фон Грина появилась тень усмешки, которая мгновенно пропала. Соломон Торн теперь смотрел куда-то в окно, точно там происходило что-то чрезвычайно интересное.
Такая реакция несколько удивила меня, но на размышления времени не было.
— Рукотворные сны — замечательный инструмент для помощи людям, и я планирую…