Завтра приходит вчера. Управление реальностью: как изменить свое будущее, переписав прошлое

Осколки рухнувшего мира

Пробуждение из глубокого сна вернуло меня в мир, наполненный спокойствием. Идеально ровные стены больничной палаты, белоснежный высокий потолок, словно недосягаемый небесный свод, создавали иллюзию бесконечного пространства. Волна эмоций фейерверком вспыхнула во мне с новой силой и разлилась по всему телу. У меня родился сын! Мой сын! В объятиях трепетного состояния и радости я не заметила, как в палату вошел доктор. Его лицо выражало сдержанную серьезность, будто он нес на себе непосильное бремя. Вмиг я почувствовала, как в ожидании чего‐то необратимого мое сердце замирает и леденеет, сковывая железной хваткой. Прошла целая вечность, прежде чем я услышала его голос: «У вашего сына детский церебральный паралич с тетрапарезом конечностей и несохраненным интеллектом».

Шок, отрицание, возмущение, бессилие и ноющая, нестерпимая боль, ежесекундно разъедающая сердце. На меня смотрела реальность, которую я не хотела видеть. Как реагировать? И сколько существует сценариев развития этой ситуации? Сдаться? Сломаться? Обвинить весь мир вокруг? Но я выбрала другой путь. Путь борьбы за счастье и полноценную жизнь своего ребенка.

Семь лет спустя.

Обычная школа.

Обычные дети.

Миша несет огромный букет цветов для своей первой учительницы. Я смотрю на своего сына с любовью и восхищением. Семь лет. Но сколько всего пройдено и сколько всего произошло за это время. Сколько усилий, борьбы, веры, отчаяния, слез, снова борьбы и непоколебимой веры, чтобы в этот день Миша сел за парту самой обычной школы для самых обычных детей.

Мишины глаза поднимают с дивана

Эта история, повергшая меня в глубокий кризис и заставившая пересмотреть все, что я знала о себе и окружающем мире, началась восемнадцать лет назад. 2007 год – год рождения Миши – я помню так ясно, как будто бы это было еще вчера. После прозвучавшего как гром среди ясного неба диагноза я погрузилась в изучение физиологии, реабилитации, массажей и, в поисках знаний и методик реабилитации, отправилась в далекий Китай.

Путь восстановления Миши начинался с работы над телом. В его лечении я применяла все техники, тщательно собранные по крупицам. Телесная работа постепенно давала результаты, и к четырем с половиной годам мои усилия увенчались успехом: базовые физические функции Миши восстановились. Я наивно полагала, что физические изменения автоматически приведут к улучшению речи и когнитивных способностей. Однако, несмотря на восстановление физического здоровья, интеллект Миши оставался несохраненным: он не разговаривал и не понимал, кто я для него. Изучая зарубежные методики, в основном направленные на коррекцию аутизма, я искала иные подходы в восстановлении речи и когнитивных функций. Но ситуация не менялась.

Словно сговорившись, окружение твердило со всех сторон: «Чудес не бывает».

Я боролась вопреки.

Когда ребенок рождается, в самом начале диагноз ДЦП никак себя не проявляет. Весь ужас в том, что картина разворачивается постепенно, а болезнь становится заметной с ростом ребенка. Именно тогда начинает проявляться его отсталость в развитии, а родители сравнивают ребенка с другими детьми, наблюдая разницу. Свою кандидатскую диссертацию я писала на тему жизнестойкости родителей, воспитывающих детей с заболеванием ДЦП. В одной из статей я нашла информацию о том, что, когда рождается больной ребенок, для родителей легче, чтобы он умер. В такой ситуации стресс происходит в моменте. Родители хоронят ребенка, горюют, но со временем начинают жить дальше. Воспитывая же больного ребенка, они ежедневно хоронят мечту. Каждый день родители смотрят на ребенка и каждый день проживают его похороны, находясь в жутчайшем стрессе и понимая, что он никогда не будет тем ребенком, о котором они мечтали.

ДЦП подразделяется на разные уровни. Бывает, что ребенок рождается с больным телом, но интеллект при этом здоровый. Эта степень болезни немного легче. Но когда интеллект поврежден, все усложняется в разы. Если до пятилетнего возраста интеллект не сохранен и ребенок не разговаривает, то начинаются нарушения психического спектра.

Когда Мише исполнилось четыре с половиной года, врачи сказали, что интеллект невозможно восстановить и отменили медикаментозное лечение. Зная, что такое может произойти, я с ужасом представляла этот день. И когда я услышала дежурное «мы сделали все, что могли», во мне умерла последняя надежда.

Мир распадался на мелкие кусочки. Обессиленная и опустошенная, я лежала, не понимая, как жить дальше. Меня не было, не существовало. Я потеряла себя и больше не могла ничего сделать. Не знаю, чем бы это все закончилось, если бы не Миша. Однажды он подошел и посмотрел мне в глаза. И этот взгляд пронзил в самое сердце. Этот взгляд оживил оледеневшую душу. Взгляд, который поднял меня с дивана. Взгляд, который вернул веру и дал силы. Я поняла, что без меня Миша не справится. Я поняла, что нужна ему.

Детские глаза. Мишины глаза. Глаза, заставившие меня идти дальше.

Открытие метода

И снова началась борьба за Мишу. Изначально я шла классическим путем психотерапии и психологии. Задавая себе вопросы: «Для чего дана эта ситуация?» и «Почему это происходит со мной и моим ребенком?» – я пыталась найти причинно-следственные связи, пробуя разные способы работы. Однако ни один из методов не давал результатов. И тогда от классики я перешла к инновационным методам, используя способ перезаписи воспоминаний. На тот момент новые методы восстановления еще не пользовались популярностью, и мне приходилось делать все самостоятельно, без возможности найти поддержку и опору со стороны. Но именно работа в направлении перезаписи прошлого оказалась ключом на пути к выздоровлению.