Новая история о золушке

Глава 1

— Ну что за трудяга такая, золушка просто, — ко мне подошла тетя и погладила по голове, — не спеши, вот тут еще протри и вот там в углу прибери.

И засмеялась громко и тошно так, что меня сдавила глубокая жалость к себе. Я готова была бросить в нее тряпку, но сделала другое. Бросила тряпку на пол и выбежала во двор. Двор был большой, окружен густым лесом, а за лесом поляна с озером. Я бежала туда без оглядки. Слезы лились, я их смахивала и не хотела, чтоб они обжигали мое лицо. Платье цеплялось за ветки кустов, ноги отчего-то не хотели слушаться, и я думала, что вот-вот упаду от бессилия. Но все же я добежала до моего знакомого места. У озера были огромные валуны, ровно три, именно сюда я приходила и проводила время в одиночестве. Я молча рассказывала ветру, волнам, птицам как я устала и хотела вырваться на волю, на свободу, но дни шли безумно долго и с каждым днем я все больше ощущала свое чуждость в своем доме.

— Мама, папа, — так я обращалась к камням, которые были названы в честь моих родителей. А третьим камнем была я, — я больше не могу, вы мне сказали быть сильной и верить в добро. Но как тут верить…?

Я обняла себя руками и заплакала навзрыд. Последний месяц, что я провела в этом загородном доме был адом. Старшая сводная сестра вышла замуж, и они стали жить у нас. Тетя, что меня гладила по голове, от слов которой меня начинало тошнить, решила тоже поселиться у нас, сказав, что не на долго, а прошел уже год. Мачеха, которую я полюбила всем сердцем после смерти отца, постоянно была в разъездах по заграницам, но мне даже было так лучше, потому что именно она приучила всех так обращаться со мной. Стирка, готовка, уборка – все было на мне. А я не могла сказать нет, от слова совсем, только потому что это был дом моих родителей, дом моего детства. И я просто не могла смотреть как он загрязняется всеми этими людьми. Мачеха, имя ей Людмила, управляла домом, когда папа был с нами и было все прекрасно, однако все резко изменилось, как только папа умер от проблем с сердцем. Деньги стали быстро уходить, проблем становилось все больше, родственников, которые хотели пожить загородной жизнью, тоже. А нагрузка на меня все больше.

Сейчас, когда я убирала послеобеденный стол, я не выдержала унижений со стороны тети, которая при всех приказала мне еще прибрать в углу, где по сути ничего убирать и не нужно было. Иногда мне казалось, что они просто хотят поиздеваться надо мной, а потом и выгнать. И я уже готова к этому, но пока не накопила нужной суммы, даже на хлипенькую однокомнатную квартиру.

Я работала в небольшом кафе у дороги, где в основном останавливались водители фуры и путешественники на автомобилях. У нас готовили потрясающий кофе и пекли лучшую выпечку. Зарплата была копеечная, но мне хватало, еще и в копилку откладывала какую-то часть.

— Что мне делать? – спросила я мышку, которая выбежала из под камня, — родилась вот такая без характерная и не могу им в лицо ничего сказать.

Я вздохнула еще раз глубоко и встала. Нужно было идти обратно, доделать уборку, помыть посуду и пропылесосить. А потом выйти в огород, прополоть грядки, полить все что нужно, а к вечеру пойти искупаться в озере, как я обычно делаю ежедневно, если погода хорошая. А сегодня она была просто отличная. А почему бы сейчас не искупаться? Нет. Если я надолго задержусь, то боюсь, что они меня и в дом могут не впустить. Хотя! Эмоциональную встряску они мне устроили, а успокаивала меня только вода.

Я быстро сняла летний сарафан и тапки, оставшись почти нагишом, нырнула уже в привычное мне место. Вода тут же окутала мою нежную кожу легкой прохладой, а я пыталась нырнуть все глубже и глубже, как можно дольше задержаться под водой. Вынырнув из-под воды, я осмотрелась. Отплыла довольно далеко, что не позволяла себе никогда и поплыла обратно. На поверхности вода была как парное молоко, я тут же перевернулась на спину и поплыла уже так. Солнце слепило глаза, я прикрыла их и почувствовала полное расслабление. Волны тихонька подталкивали меня, и я полностью покорилась им. Они качали и управляли сейчас моим телом.

Но долго так плавать я не смогла, где-то вблизи я услышала жужжание, при чем не насекомых, а какого-то квадрокоптера. У меня дома хранился такой один, поэтому звук его я узнаю сразу. Я открыла глаза и сразу ничего не увидела. Перевернулась и поплыла в сторону берега, чтоб быстрей одеться и потом уже найти источник звука.

Но доплыть до берега я не успела, квадрокоптер подлетел низко к воде и расположился ровно передо мной. За мной кто-то сейчас наблюдал. Я осмотрела берег, не было никого. Он начал кружить надо мной выше, а потом быстро улетел.

Я спокойно доплыла, вышла из воды, прикрыв груди, низ у меня был одет, быстро надела сарафан и зашагала в сторону дома. Пока шла все время оглядывалась. Ситуация с квадрокоптером меня немного напугала. И это место, которое я считала своим, было раскрыто кем-то.

Дома никого не было. Посуда, которая оставалась на столе, так и стояла, тряпка лежала, где я ее оставила.

Я сделала быструю уборку и ушла в огород, чтоб заняться и там своими делами. Но ближе к вечеру приехали все, кто жил со мной сейчас, и кое-кто еще.

— Мира, — прокричала тетя, — подойди сюда, у нас гости.

Я быстро пришла в прихожую и увидела там мужчину лет пятидесяти или чуть старше.

— Добрый вечер, — поприветствовала я его.

— Добрый вечер, — отозвался он.

Приятный мужчина, немного с сединой на волосах, в очках и с тросточкой. Возможно, я даже ошиблась с возрастом, скорее ему больше шестидесяти.

— Приготовь нам чай, — скомандовала тетя.

Позже в дом вошли сводная сестра Камилла и ее новоиспеченный муж Глеб.

Я быстро накрыла стол с только что приготовленным мною пирогом, со свежими ягодами из сада, поставила варенье и налила душистого травяного чая.

Гость это оценил сразу.

— Какой аромат, — войдя в кухню сказал он, — травяной чай, позвольте угадаю, это душица, чабрец и лимонная мята. Я прав? – спросил он, глядя на меня.

— Да, так, — кажется я впервые сегодня улыбнулась, — угощайтесь, а я пойду, у меня дела.

Мужчина откланялся, а я ушла, не дожидаясь, что мне что-то скажет тетя. Видя по ее лицу, она была удивлена, что ее гость уделил мне такое внимание.

На озеро я сегодня уже не хотела идти, но все же, меня настораживал тот квадрокоптер, что помешал мне уединиться днем на озере. Только я сорвалась открыть дверь как Камилла окликнула меня.

— Мира, ты куда-то собралась?

— Да, — ответила я твердо, потому что хотела, чтоб она по тону голоса поняла сейчас, что я не сбираюсь оставаться и выполнять какую-то ее просьбу.

— У тебя есть минутка для меня, — она подошла, ухватив меня за локоть и потащила в сторону своей спальни, — понимаешь, мы с Глебом собираемся в медовый месяц и мне нужно собрать чемоданы, не могла бы ты мне помочь немного. Вылет завтра утром рано, а мне еще нужно съездить в салон на маникюр.

Мы дошли до ее комнаты, и я все это время хотела ей сказать, что я занята сейчас, у меня срочное дело, но комната двери уже открылась и там показался Глеб в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. Я случайно прошлась взглядом по его торсу, опустилась ниже и замерла взглядом на бугорке, что расположен ровно между ног.

— Мира, — меня одернула Камилла, — ты меня слышишь вообще. Чемодан там, вещи, которые нужно упаковать тут. Спасибо, а я побежала.

И закрыла дверь в комнату.

Глеб как стоял посреди спальни и смотрел на происходящее, так и остался на месте, а я уже смотрела ему в глаза и кажется покраснела сейчас от макушки до пят.

— Извини, — проговорила я и вышла из комнаты.

Камилла уже хлопнула входной дверью и скрылась из виду. А я понимала, что если я не успела ей объяснить, что сейчас занята и не могу помочь собрать ей чемодан, то придется это сделать.

— Ну ладно, сама напросилась, — пробубнила я, — я сейчас тебе эти вещи так упакую, что больше не захочешь меня об этом просить.

Я постучала. Тишина. Постучала еще раз и приоткрыла дверь. В комнате не было никого. Однако Глеб находился возможно где-то в ванной или на балконе.

Я быстро начала укладывать ту одежду, которую оставила Камилла на кровати. Ее было не так много, она, конечно, могла бы справиться со всем этим сама, но в этом доме есть прислуга и это видимо я.

— Не думал, что согласишься на это, — сказал неожиданно Глеб, вышедший с балкона. Запах его сигарет пронесся мимо меня.

— Я даже буду рада помочь это сделать, лишь бы…

Проговорила я голосом, который не узнала сама. Он был грубым и жёстким.

— Ого, — он развалился на кровати, все так же с голым торсом, но уже в штанах и уставился в телефон, — что лишь бы… А хотя не продолжай, я знаю. Лишь бы мы свалили отсюда.

— Я не говорила этого, — отреклась я и мысленно каясь про себя.

Я помню первую нашу с ним встречу в саду, когда я облила его водой из таза, в котором только что помыла ноги. И после этого мне казалось, что он отомстит мне обязательно. Конечно, я тогда наслушалась от Камиллы какая я неуклюжая и невежливая, встречая так гостей. А кто знал, что Глеб пойдет в сад и далее в огород, чтоб покурить, чтоб не палиться перед матерью Камиллы.

— Однако это имела ввиду, — он все так же пялился в телефон.

— Ну все, чемодан готов. Можете езжать с богом, — проговорила я и пошла к двери, чтоб уйти поскорее отсюда.

— Стой, стой, стой, — затараторил Глеб и вмиг очутился рядом, и схватил за локоть, — у меня к тебе дело есть.

— О нет, — попыталась я убрать его руку, — у меня у самой важное дело, я не могу.

— Да это не долго, — проговорил он и дальше просто впился в мои губы.

Я обомлела от этого и одновременно офигела. Кто там говорил, что от поцелуев сносит голову, а в животе должны запорхать бабочки? А нет, не так. Кто там в своих книгах пишет, что я должна сейчас обомлеть и обмякнуть в его объятиях?

Фу! Нужно выкинуть эти книги. То, что я ощущала сейчас, так только то, что мне пытались сейчас залезть в рот слюнявым языком, еще и обслюнявив всю. Бе! А его руки просто шарили по моему телу, щипая меня и стягивая мою одежду, которую я успела сменить с сарафана на шорты с футболкой.

Я кое как смогла оттолкнуть наглеца и влепить ему пощечину.

— Только не говори, что не хотела этого, — он попытался снова приблизиться и схватить меня, — сама пожирала меня глазами, как только вошла в мою комнату.

Это было мерзко и отвратительно… а ты … ты… Хотела я сказать ему, но вместо этого просто быстро ушла, вытирая обслюнявленный рот рукой.

Да я хотела почувствовать настоящий поцелуй, который описывают в книгах, те чувства, что испытывают девушки, но сейчас это было совсем не то, что я себе представляла. Меня впервые поцеловал мужчина, чужой мужчина, а я почувствовала отвращение.

Я чуть не рассмеялась в голос от своих мыслей, пока дошла до входной двери. Из кухни вышла тетя.

— Мира, — остановила строго она меня, — ты мне нужна. Пройди на кухню.

От ее слов я почему-то сразу выпрямляюсь в спине и становлюсь послушным роботом.

— Хорошо, — только смогла ответить я.

На кухне все так же пахло ароматным чаем и, кажется, немного терпким алкоголем. Точно, вижу опустошенные стаканы из-под них и глаза нашего гостя не совсем трезвые. Тете в глаза я смотреть пока боялась.

— Присядь, — вежливо попросила тетя, — познакомься это Герман Иосифович, он очень уважаемый человек и хотел бы с тобой познакомиться поближе.

— Мира.

— Да, вот смотри, — продолжила тетя, а Герман все молчал и просто улыбался мне, — мы беседовали с Германом и решили, что тебе пора выйти замуж.

— Что? – я наконец взглянула ей в глаза и увидела там злость, — сейчас не девятнадцатый век, чтоб за девушку решали пора ей или нет и ты наверное так шутишь сейчас. Ха, ха…

— Помолчи, — отрезала она и даже выставила ладонь, — тебе уже двадцать, сколько можно в девках ходить. Учиться ты не идешь, работаешь непонятно где. И я решила, что пока ты совсем не испортилась, тебя выдать замуж за хорошего мужчину, которому нужна жена такая как ты. Стройная, красивая, с длинными волосами, заметь не крашенными. А какие реснички! Свои, не накладные….

Я закипала, медленно, с каждым произнесенным ею словом все больше, но пока держалась и только открывала шире глаза.

— Хватит тетя… – я не сводила с тети глаз, — почему вы решаете, когда мне нужно выходить замуж? У меня есть мачеха.

— О, прекрати, ты же знаешь, что ей нет дела до тебя. А я тебя сейчас пристрою, и ты мне потом еще спасибо скажешь, милая, — она встала налила в граненый стакан воды и протянула мне, — выпей и пожалуйста не торопись с ответом, подумай хорошо.

— Нет, — я оттолкнула стакан и просто пошла вон с кухни. Стремительно направилась в сторону моего места, где меня никто не трогает, не прикасается ко мне, не нарушает моего личного пространства.

Но и этого мне не удалось сделать. Мне на встречу шагала ровной походкой мачеха, Людмила. Она видимо только приехала из своего путешествия и шла по содовой дорожке к дому. Она никогда не предупреждала нас о своем прибытие или отбытии, это всегда было спонтанно. А мы уже привыкли.

— Мира!? — она с радостью расставила руки и ждала, когда я прибегу к ней в объятия, — ну хоть кто-то меня встречает.

Я не знаю, что на меня тогда подействовало и что меня подтолкнуло, но я побежала к ней в объятия. Может просто я вспомнила ее голос, который когда-то был так ласков со мной или ее руки, что заплетали мне косички. Ведь маму я совсем не помню, ни ее голоса, ни рук, ни тепла, которое должно исходить от мамы к дочке.

— Господи, милая, что случилось? — она заметила мои слезы, но я их быстро стерла, — неужели ты так рада меня видеть?

— Да, очень, — соврала я и прижалась к ней сильнее.

— Ты же меня задушишь объятиями.

— Прости.

— Пойдем в дом, я устала с дороги, хочу принять душ.

— Да, конечно.

Не знаю почему, но я была чуточку, но рада. Может сейчас тетя переключиться на Людмилу и будет меньше приставать ко мне.

Я помогла втащить чемоданы в ее спальню, так как таксист выгрузил их только у ворот. А это три огромных чемодана. Людмила спустилась в столовую, а я ушла в свою спальню, маленькую уютную и тихую. Сегодня я уже никуда не пойду – это точно, а просто лягу отдыхать с какой-нибудь книгой. По голосам снизу тетя была очень рада встретиться с Людмилой. Смех и возгласы были слышны долго, пока я окончательно не уснула под еще одну прекрасную романтическую историю, где поцелуи описываются так, что ты действительно представляешь их будто наяву и у тебя действительно начинает появляется какое-то странное ощущение в животе.

Глава 2

Я просыпалась всегда рано, в пять, шесть утра. Выходила на пробежку, утреннюю зарядку и готовила завтрак. Сегодня у меня было хорошее настроение. Я напевала песни за готовкой, пританцовывая. В наушниках играла бодрая музыка и я не услышала, как в кухню пришла тетя. Увидела ее краем глаза и чуть не выронила горячий блин со сковороды, который хотела перевернуть, подбрасывая. Такому трюку я обучилась уже давно. Удачно перевернутый блин поднимал мою самооценку еще на одно деление.

— Доброе утро Мира, — она гордо прошла к соковыжималке и принялась готовить себе утренний коктейль, который состоял из разных фруктов, мяты и чего-то там еще, — я обсудила наш вчерашний разговор с Людмилой, и она согласна выдать тебя замуж.

Мой блин полетел на пол, уже свалившись с лопатки. Мы обе проследили за его падением и потом подняли взгляд, встретившись.

— Я не хочу ни за кого замуж, — сказала я, поднимая блин с пола и положила его себе в тарелку. Полы в кухне были чистыми, и я не побрезгую съесть такой, — все-таки сейчас не крепостное право.

— О, деточка, ты видимо не понимаешь всю прелесть замужества, — она периодически включала соковыжималку и в это время молчала, когда она гудела, а потом продолжала, — ты даже не представляешь, как тебе повезло с будущим мужем, — снова звук соковыжималки, — и то на сколько он богат и красив. А Герман Иосифович делает нам предложение, от которого просто нельзя отказываться.

У меня, кажется, пригорел блин, потому что я заслушалась ее слова. Я не могла подобрать слов, потому что она все говорила и говорила. Она сказала, что сватовство назначено на эту неделю и мне нужно к нему подготовиться. Сделать прическу и маникюр, прикупить нарядов, потому что я не могу поехать в его дом в старых тряпках. Тетя никогда не подбирала выражения мягче, она всегда была груба и прямолинейна.

— Мое мнение кого-то интересует? – сказала с болью в горле, — почему все так быстро.

— Нет, твое мнение никому не интересно, — это уже ответила Людмила, которая только вошла в кухню, — ты сделаешь так как мы говорим и выведешь нашу семью из бедности.

— А мы бедствуем? – удивленно спросила я.

— А ты как думаешь? – мачеха, которая запретила мне называть ее мамой, перешла уже на свой привычный тон общения – строгий и причитающий, — ты думаешь бизнес твоего покойного отца процветает? Давно нет, он разваливается, последние акции были проданы с молотка. Я не знаю, чем мы будем платить за коммунальные расходы и прочие мелочи. А что мы будем кушать?

— Мира, — в диалог встряла тетя, пока мачеха отпивала воды из стакана, — не упирайся, пожалуйста, а прими за должное, что Людмила тебя вырастила и выкормила, теперь ты обязана просто ей помочь. Герман пообещал, что с тобой плохо не будут обращаться.

Я помотала головой, потому что если я начну что-то говорить, то просто расплачусь снова.

— Лучше я уеду.

Я скинула с себя фартук и бросила его на пол, выбежав с кухни и мне даже уже не важно, как там блины, которые я решила приготовить с клубничным джемом на завтрак, потому что приехала Людмила и мне хотелось провести приятный завтрак вместе. Но нет у меня хорошего будущего с этими людьми. У меня не остаётся выбора как уехать отсюда.

— И куда ты поедешь? — в комнату вошла Людмила, зло стоя в дверях, — давай не будешь спешить, а сначала познакомишься и потом решишь стоит тебе от нас съезжать или нет.

— Я уже решила, — скидывала одежду просто кучей в небольшой чемодан, — если вам нужны деньги, так выдали бы Камиллу за него, почему я?

— Я бы рада это сделать, но ведь Глеб не отстает от нее, а она от него. Любовь у них.

Да, знаю я какая там любовь, он, наверное, ни одной юбки не пропускает, хотелось мне сказать, но промолчала.

— Мира, пожалуйста, ради всего того хорошего, что я для тебя сделала, — она подошла ближе и взяла мою руку, — ты же даже не понимаешь о каком женихе идет речь. Это просто божия милость, что Герман тогда встретил твою тетку в торговом центре и они разговорились. Она намекнула ему тонко, что у нас в доме есть невеста, которая подойдет его сыну, спокойная и послушная. Понимаешь, как высоко тебя оценила та, которая только и делает, что принижает тебя.

— Для меня главное в отношениях любовь, — так же спокойно ответила я, — как можно выходить замуж без любви? Да и ему, вашему жениху зачем жениться на мне, если он меня ни чуть не знает.

— Вот, поэтому вам нужно познакомиться, — она даже улыбнулась мне, — мы объяснили тебе не так. Подожди среды и потом решишь, надо тебе это или нет.

— Хорошо, я познакомлюсь с ним, но решу все сама, — согласилась я и села на свою кровать.

Людмила ушла и больше до среды меня никто не беспокоил этими вопросами. Тетя с Людмилой обсуждали между собой подготовку к встрече будущих родственников, как они их уже обозначили, а меня никто ни о чем не спрашивал. Но чувство безысходности у меня закрадывалось все глубже.

Мы сделали пару выездов в город и прикупили мне столько одежды, сколько я за год не покупаю. Я впервые была в маникюрном салоне. Сказать, что мне это понравилось, не могу, было непривычно и неприятно в первый раз, но я вытерпела и выдохнула с облегчением, когда мы приехали домой и я разобрала все новые вещи по шкафам. Мы прикупили три платья, костюм брючный и с юбкой, пару футболок и джинсы, еще обувь и даже нижнее белье и всякой мелочной одежды. Все их действия меня пугали, потому что они были на сто процентов уверены, что я после знакомства перееду жить к названному жениху.

— А мы не спешим? – задала я вопрос за ужином, — может я ему не понравлюсь или он мне.

Тетя рассмеялась, Людмила улыбнулась.

— Такого не будет, — уверено произнесла Людмила и закурила в открытое окно кухни, — там такой красавец, что просто глаз не оторвать, да и ты у нас девочка что надо.

Я ее слов не совсем понимала и внутри меня была тревога. Тревога за себя, за родительский дом и вообще чувство чего-то страшного и непонятного.

Всю ночь я не могла уснуть, проваливалась в сон и снова просыпалась. Под утро встала и у меня гудела голова, даже утренняя прогулка мне не помогла, пришлось выпить таблетку.

— Мы к вечеру закажем еду из ресторана, а нам остается только прибрать дом и наполнить его хорошей атмосферой, — мачеха была на удивление веселой и вся сияла, будто ее ждет встреча с женихом, а не меня, — Мира выше нос.

Она целый день порхала как бабочка, отыскивая грязь в доме, показывая ее мне и я тут же прибегала с тряпкой и убирала снова и снова. В какой-то момент я подумала, что если мы понравимся друг другу, то я, наверное, даже вздохну, что больше не нужно будет прибегать по приказу мачехи или тети.

Ближе к вечеру к нам приехал стилист и сделал всем прически, дольше всего возился со мной. Я не знаю сколько всяких средств были использованы для укладки моих волос, но на моей голове сейчас была прическа, которая весила в два раза больше, чем мои обычные волосы. Волосы у меня были прямые, средней длины, русого оттенка. И сейчас они были прибраны в пучок, некоторые волоски были завиты и выбиты из прически.

Я надела приталенное платье в пол, темного бордового оттенка. Плечи были открыты и мне казалось, что я стою сейчас голая.

— Мира, — снизу меня окликнула Людмила, — спускайся, гости на подходе.

Я не знала, что я сейчас делала и почему я не могла сказать им твердое нет. Ведь все что сейчас я делаю противоречило с моим внутренним состоянием. И все же я вышла из комнаты. На трясущихся ногах я спустилась в гостиную и увидела уже знакомого мне Германа Иосифовича и больше никого.

— Добрый вечер Мира, — поприветствовал меня Герман, — Вы выглядите прекрасно!

— Мира! Оказалось, что Алексей ждет нас в ресторане, — Людмила подошла ко мне и взяла меня под локоть, — а мы и не думали, что так будет.

— Да, сын просто занят очень и выехать сюда из города не может, — продолжил уже гость, — он сейчас завершает свою последнюю рабочую встречу и готов уделить нам время.

Вот это поворот. Он готов уделить нам время! Сомнения закрались куда больше во мне. Ведь если бы он хотел со мной познакомиться, то, наверное, отложил бы встречи и приехал…

— Мы все понимаем, — влезла в разговор уже тетя, — поэтому собираемся, раз Алексей так сказал. Выезжаем!

Дальше все было совсем непонятно для меня. Сначала мы ехали по одному адресу, потом нам сказали, что рабочая встреча Алексея завершилась и он ждет нас в ресторане отеля, в котором он остановился.

— Он играет с нами в прятки? — вырвалось у меня.

Все изобразили смех, но смешно не было нисколько. Мне почему-то показалось, что он не желает этой встречи, как и я.

Но мы благополучно доехали до отеля, наверное, очень дорогого, я в этом не разбиралась. Но пропустили нас в ресторан только потому, что с нами был Герман Иосифович.

Мы заняли столик, к которому нас проводил служащий и я отметила прекрасный вид за окном на ночной город. Ресторан находится на последнем этаже, тут звучала живая музыка, интерьер был без пафоса, а я бы даже сказала простым, но выглядело все дорого.

Видимо от волнения, мне срочно нужно было в уборочную. Пока не пришел тот, ради кого мы тут собрались, мне нужно отлучиться.

— Я скоро, — я привстала и хотела уже пойти куда думала, но меня одернули за руку, — мне нужно… припудрить носик.