История от Джона

– Скорее всего, – сказал Берн и Алекс хором и с подозрительной усмешкой переглянулись.

Подходя к дому, к нам вышел высокий мужчина, лет сорока и сурово посмотрел на троих братьев, а взглянув на меня, нахмурился и начал жадно осматривать. От такого осмотра у меня пошли по коже мурашки. И я начал со страхом на глазах, который пытался спрятать всеми силами начал его тоже рассматривать. У него были длинные, рыжие волосы до плеч, темно-зеленая просторная мантия, и судя по взгляду, скверный характер, как у моего отца.

За тот небольшой период, что мы стояли и поглядывали друг на друга, мне было любопытно, о чем думает этот человек, и я решил почитать его мысли, но мне как будто что-то мешало. У мужчины по имени Ал, лицо исказилось в недовольной ухмылке, а взгляд стал суровей и недовольней.

– Что случилось, Алан? – Слегка обескураженно спросила мама.

– Ты не говорила, что твой сын менталист, – сурово процедил мужчина, – а и да… чужие мысли читать не прилично, а если ты хочешь читать мысли, то не у меня, а на своих братьях тренируйся, и говори какую пакость они замыслили.

Голос у него был грубым и суровым, от такого голоса мне стало только хуже и страшнее, а вот этим парням близнецам было хоть бы что, они о чём-то перешептывались и посмеивались.

– Я надеюсь, вы не перешептываете свой новый план как мне напакостничать, – злобно процедил Алан и оглядел сурово близнецов.

Он смотрел на детей сурово и с явной неприязнью, под его такой взгляд еще попал и я, но только не понятно почему.

– Алан, что случилось? – Настороженно спросила мама.

Недолго думая, я встал впереди мамы и стал смотреть сурово на её мужа, забыв про страх и то, что мужчина намного сильнее меня. Это можно было сравнить даже с щенком, что пытается защитить свою маму не пойми от чего и не зная как, перед большим львом, даже близнецам стало как-то жутковато увидев мой взгляд полный решимости и злости.

– Не смей её трогать, – прорычал я.

– Джон, – удивилась не меньше Алана женщина, – тихо, успокойся, он мне не причинит вреда, – говорила и гладила по волосам.

Моя осторожность некуда не хотела уходить, я смотрел на Алана и вместо волнения и доброты, что было по началу, теперь только агрессия которая бы если и сработала, то только в крайней необходимости.

– Запомни, Джон, я ни когда не причиню твоей маме больно, – сказал и стал ждать моей реакции.

Прошёл миг и я стал снова милым и добрым, как ни в чём не бывало.

– Я, Джон, – сказал и протянул дружелюбно руку.

– Я, Алан, если хочешь, то можешь меня и папой называть, – сказал и пожал мне руку, – пойдёмте в дом, – сказал и пошёл внутрь.

Все пошли ужинать. За ужином была странная атмосфера: все разговаривали и делились своими планами и рассказывали, что сделали они за сегодня, было так весело и необычно, что я просто тихо ел и не влазил в их разговор.

– Берн и Алекс приклеили мою мантию к стулу и спрятали мою волшебную палочку, – сказал и глянул на близнецов, – мне пришлось отрывать её от стула и теперь мне нужно покупать новую мантию.

– Это не мы, – хором сказали мальчишки.

– А кто? – Поинтересовался мужчина, изобразив искреннее удивление.

– Это он, – сказали близнецы и показали на меня пальцем.

Я так и застыл на месте. Даже рот закрыть я был не в силе, кусочек картошки упала назад в тарелку, а я сидел и не знал, что и думать.

– Весь в меня, – гордо заявил Алан, – учитесь пацаны, – продолжил так же гордо.

Ситуация меня загнала еще больше в угол. Я просто продолжил есть не проронив ни слова.

– Джон, – окликнул меня после ужина Алан, – пойдем поговорим.

С Аланом я спустился в кабинет, он у него был почти под землей, это что-то на подобии небольшого бункера, который бы не защитил некого, кто тут находился. Весь кабинет состоял из темных оттенков, либо зеленого или темно-синего, куча книг и все в черной обложке.

– Это книги по черной магии, – ответил, увидев, что я заинтересовался книгами, – там больше боевых заклинаний, так что книги такие я тебе разрешу брать только в третьем или в четвертом классе, – сказал Алан.

– Почему? – Не смог удержать свой интерес.

– Потому что заклинания довольно сложные и твоих магических сил может просто не хватить, – сказал, и от этого мне даже стало как-то грустно.

– Я сам их в третьем классе освоил втайне от профессоров, – признался Алан, – был еще тем хулиганом, – рассказывал и смотрел на меня, чтоб понять, как я расположен в разговоре, агрессивно или нейтрально.

Я молчал, только разглядывал книги и уже представлял, как можно спрятаться под одеялом и читать все книги всю ночь, если пару книжек взять с дальней полки, о ни кто не заметит.

– В нашей семье есть два правила, – начал снова Алан, – мы не берем нечего без спроса и мы ни когда не врем друг другу.

Я виновато опустил голову, и мне за свои мысли стало даже стыдно.

– Потом прочитаешь книги, может ночью, а может днем, смотря как тебя распределят, – интригующе сказал мужчина.

– То есть, смотря как меня распределят? – Снова полюбопытствовал я.

– Зря я тебе это сейчас сказал, очень даже зря, – вздохнул Алан, – когда пойдешь в школу, тогда все и узнаешь.

Слова Алана меня как-то рассмешили, и он увидел детскую улыбку на моей моське, прям ту, которую показывает счастливый ребенок.

– Джон, а расскажи про своего отца, он ведь бывший муж моей жены и твоей мамы, – попросил и увидел сразу же, как в моих глазах появилась грусть и смятение.

– Прости, если вопрос тебе болезненный задал, – сразу же начал просить прощения.

– Он жестокий человек, очень жестокий. Любит тишину, покой, за нарушение наказывал жестоко, – сказал и с болью вздохнул.

– Не понимаю, как она с ним жила, – искренне удивился Алан.

Я стоял и снова начал осматривать книги, мой интерес увеличивался все больше и больше и я уже начал представлять, как я буду читать, и поглощать всю информацию.

– Как у тебя день прошел? – Поинтересовался Алан.

Мне от такого вопроса стало как-то даже неловко, ни разу за всю мою жизнь не спрашивали подобные вопросы.

– Все хорошо, – промямлил я, – а у вас? – Спросил ради приличия у Алана.

– Давай перейдём на ты, – предложил Алан.

Мне идея показалась неплохой, и в знак согласия я просто кивнул, а про свой вопрос я решил забыть.

– День у меня был неплохой, – признался Алан, – готовился к урокам, которые буду вести у ребят из ночного факультета, – подробней рассказал мужчина, – давай ты мне расскажешь о своем дне подробней, – попросил с любопытством.

– Мы с мамой покупали учебники, купить хотели еще питомца, но я нашел кошку и назвал её Тошей, – рассказал я и довольно улыбнулся.

– А где кошка? – Спросил Алан.

– Она убежала, как только мы её сюда притащили, – сказал и слегка расстроился, – видимо, этот странный способ появляться в воздухе, ей не особо понравился, – в шутку сказал я.

– Не переживай, явится, – улыбнулся и показал свои белоснежные зубы, – как она выглядит?

– У нее шерсть серая, а глаза такие суровые, желтые и красивые, – задумчиво рассказал, прикусив губу.

– И правда красивая, – задумчиво процедил Алан, – ладно, иди спать, на третьем этаже твоя комната, на ней написано твое имя, – ещё загадочней сказал и взгляд стал пустым и смотрел некуда.

Я пошел искать свою комнату, коридорчики пускай и небольшие, но зато красивые и увешанные портретами на которых все двигались и даже что-то ворчали. Происходящее меня уже даже не напрягало, за сегодня произошло столько всего, что меня даже говорящая кошка бы показалась обычным явлением. Найдя наконец-то комнату, я завалился на кровать, но так и не смог сомкнуть глаза.

Я всю ночь пытался переварить в своей голове, все, что произошло со мной за день и только ближе к утру я смог заснуть.

Проснулся я, когда было уже восемь часов, и меня покрыл холодный пот, а сердце замерло в ожидании чего-то ужасного. Первая мысль, что пришла в мою голову «я всё проспал». Осознание, что я нахожусь не с отцом, пришла, только когда я как пуля оделся, и готов был к самому страшному наказанию в своей жизни.

Я оделся, умылся и пошёл на кухню, понимая, что я нахожусь не с отцом, но тревога что накажут или сейчас будет скандал у меня осталась. Чем больше ступенек оставалось у меня позади, тем тревога усиливалась, по приходу на кухню там был только отчим, он ел на завтрак еду явно не предназначенную на это. Алан глянул удивлённо на меня, он так смотрел, будто видит меня впервые в своей жизни.

– Доброе утро, – брякнул и испугался своих слов.

– Почему ты так рано встал? – Поинтересовался Алан, жуя одновременно котлету, у нас в семье никто так рано не встает, – дополнил, когда увидел что, завел меня в ступор…

– Это уже рефлекс, наверное, – промямлил я.

– Рефлекс? – Спросил и глянул так, будто не знает значение к этому слову.

– Это когда ты делаешь одну и ту же вещь много раз, вырабатывается рефлекс, – начал объяснять Алану, что такое рефлекс.

– Я знаю, что такое рефлекс, просто не понимаю, как рано утром вставать можно, а тем более по рефлексу, – признался Алан.

– Вы же встали рано, – промямлил я.

– Я еще не ложился, – признался мужчина, – а ещё не вы, а ты.

– Простите, – поспешно стал оправдываться, – вернее прости, – переправил и виновато опустил глаза.

– Во сколько ты встаешь обычно? – Поинтересовался Ал и отпил глоток чая, – вернее вставал, – переправил свой вопрос.

– В четыре часа тридцать две минуты, – ответил с точности до минуты.

– Сам или отец твой заставлял? – Спросил вопрос и вскоре понял как он нелепо прозвучал.

– Отец заставлял с четырех лет вставать, если психовал, наказывал, – без всяких эмоций сказал и продолжил смотреть в пол.

– Тебе не позавидуешь, – горестно вздохнул и отпил ещё один глоток чая.

Настало неловкое молчание, которое никто так и не хотел из нас его нарушать по неизвестной причине.

– Доброе утро, – сказала мама, что спускалась бесшумно по лестнице.

– Доброе утро, – сказал я и был рад её видеть.

Алан просто кивнул и глянул на маму хищным взглядом.

– Какая-то у вас тишина немного неловкая, – сказала и проходя мимо меня, потрепала мне волосы.

Я с Аланом переглянулся и не знали, что даже говорить.

– Ты вот, его потрепала за волосы, а меня нет, – обиженно как ребенок сказал Алан.

Мама хитро улыбнулась и, подойдя к Алану, растрепала и его волосы.

– Зря я это попросил, очень даже зря, – засмеялся и стал поправлять волосы.

– О чём говорили, если не секрет? – Поинтересовалась мама.

– Вот узнавал много нового о своем сыне, а также о твоем бывшем муже, – признался Алан, – почему ты не забрала его от отца сразу? – Внезапно спросил и удивил всех своим вопросом.

– Я не смогла тогда понять этого и до сих пор жалею, что не забрала его сразу, я не знала, что он такой псих, – грустно сказала и сделала быстро хвостик на голове.

Я подошел к маме и крепко её обнял, я чувствовал биение её сердца, мне было впервые так хорошо и комфортно за свои девять лет. Мама меня обняла, и тут послышался шум – это пацаны, топая, как ежи прибежали и с криком «куча мала», начали обнимать маму и меня. Мы так стояли минуты три, когда вдруг я почувствовал чьё-то массивное тело и руки – это был дядя Алан.

Эту необычную фамилию Морох она взяла у своего мужа Алана. И все дети, ну кроме меня взяли эту фамилию, возможно, я когда-то тоже возьму фамилию Алана и перестану вспоминать о своем родном отце.

– Ну что, ребята, – радостно улыбаясь, брякнула мама, – пойдемте завтракать, я сейчас приготовлю быстро блины и будем завтракать.

– Ура, наши любимые блинчики, – сказали близнецы.

– А где Матвей? – Спросила мама?

– Собирает цветы для очередного зелья, что задавали на каникулы, – издевательски попытались передразнить голос своего брата.

– Он же вроде бы сделал уже всю домашку? – Удивилась мама.

– Как он вчера взвизгнул, его зелье не такое блестящее, как он хотел, – говорил и пытался сделать очень важный вид кто-то из близнецов.

– Алекс, не передразнивай своего брата, – шикнула и достала свою палочку, чтобы наколдовать и все само стало готовить.

– Слушай, Джо, – сказал и положил руку один из близнецов мне на плечо, – у тебя же папа магл? – Спросил шёпотом вопрос.

Да, – ответил я.

– Расскажи, какого это, когда ты тратишь время и силы, на такие вещи как готовка пищи, – попросил меня и с особым любопытством начал рассматривать мою одежду.

– Прости, – замялся я, – ты Алекс или Берн? – Спросил и от вопроса мне стало жутко неловко.

– Я, Алекс, – сказал и на его лице появился смешок.

– Я не знаю, у нас кухарка готовила еду, – оправдался я, и мне стало жутко стыдно, что не умею готовить.

– Так, мальчики, давайте завтракать, – сказала мама и на столе за миг оказались огромные стопки с блинами и всякими вкусностями.

Время шло незаметно, я по немного начал привыкать к тому, что все кроме дяди Алана просыпались не раньше одиннадцати часов. У меня наконец-то ушли вековые синяки под глазами, и я, кажется, выспался на год вперёд.

Мне в тот день, когда купили книги и многое другое, я нашёл кошку, она была очень красивая, серого окраса со светло-серым носом, будто его обожгли, с недовольной мордочкой, ярко-жёлтыми глазами.

Мама хотела отговорить заводить её, но я её уговорил, и ведь даже почти и не слушал и про то, что бывают анимаги и если это окажется анимаг, то будет как-то неловко им и этот человек явно не хотел бы, чтоб его куда-то забирали.

До начала моего первого учебного года оставалось всего лишь каких-то три дня. Меня распирало от любопытства, где находится эта школа, как она выглядит, сколько у меня будет друзей и многое другое.

Мне братья близнецы рассказывали про свои шалости, про то, что мистер Сиднейский, который следил за чистотой и порядком, завёл лично для них каждого коробку, в которых он хранил бланки с наказаниями. Ребятам было весело вспоминать свои пакости и как реагировал этот смотритель, как говорили Алекс и Берн« реакция его – это отдельный вид искусства».

Матвей всё что и делал, так это закатывал глаза и бубнил« нашли чем гордиться». Мальчик на два года старше своих братьев близнецов, он переводится в четвертый класс (ему 12 лет), всего классов восемь. Матвей не разделял такого восхищения своих младших братьев, он, конечно, не мог похвастаться всякими пакостями, которые совершал, но зато мог похвастаться, сколько сотен книг он прочёл за три дня и тем, что он не нарушил не одного школьного правила за все три года, которые он учился. Он всё хвастался и хвастался книгами и говорил, как они интересны, он помнил все названия книг, и что говорилось в каждой из них в мельчайших подробностях, он рассказывал про каждую страницу, и так у нас веселая беседа превратилась в нудную и скучную пятичасовую лекцию.

Мы сидели и ждали, пока мама позовет нас на ужин и наконец-то это свершилось, она нас позвала, и мы вылетели из комнаты как будто не ели сто лет. Матвей, конечно, на нас обиделся, он понял, что мы так отреагировали на зов мамы, чтоб не слушать его «интересный» и« увлекательный» рассказ о книгах, которые прочёл множество раз, чтоб наверняка усвоить информацию.

Мы влетели на кухню с такими лицами, будто нас пытали и сели быстро за стол.

– Матвей, не расстраивайся, некоторые, не понимают, какую ценную информацию ты им сообщил, – ласково сказала мама, как только увидела мальчика, что понурив голову, зашел на кухню и сел на самое дальнее место.

– Что, тоже мучил своими длинными и никому не нужными рассказами о книгах? – Поинтересовался Алан.

– Ал, – шикнула на мужа мама.

– На правду не обижаются, – сказал и с явной неприязнью глянул на Матвея.

– Ну да, – не выдержал Матвей, – тоже вот не понимаю на что ты обиделся, – презрительно процедил мальчик, – ты ведь прекрасно понимаешь, что ты глупее меня, я умнее и в моей голове хранится в сто раз больше информации чем в твоей профессорской, – сказал и показал пальцем, не скрывая своё отвращение, что чувствовал он к Алану.

Воцарилась тишина, долгая, нудная и беспокоящая всех кто находился на кухне.

– Ты хочешь, значит правду, – прошептал Ал, нарушив тишину, – ну так вот, слушай ты заносчивый и высокомерный ребенок, который не заслуживает иметь такую семью как эта.

Алан глянул с гневом на мальчика и ушел с кухни.

– Так, садитесь есть, – сказала мама и, взмахнув палочкой, стаканы и тарелки оказались на столе.

Мама оглянула нас всех и ушла с кухни следом за Аланом.

– Матвей, зачем ты так с дядей, Аланом? – Спросил я, когда мама ушла из кухни, внутри меня переполняла грусть.

– Да он за свою жизнь и пол библиотеки не прочел, – фыркнул недовольно и принялся за поглощением еды.

Я смотрел на Матвея уже с презрением, я впервые встречаю такого ребёнка, который унижает всех, кто не прочёл столько же книг и не помнит каждую страницу. Не выдержав такой атмосферы, я ушёл спать в свою комнату.

Каждый день был напряженным, меня распирало любопытство, когда всё же мы поедем уже в школу, и это наконец-то свершилось.

Нас рано разбудил Алан, мы встали и начали впопыхах собирать вещи. Я был самым счастливым человеком на свете. Я был даже радостней Марка, который по любому уже предвкушал, как будет читать одна тысяча сто сорок девятый раз книгу по «превращения из живого в мёртвое». Из-за переполняемой меня радости, я чуть не забыл свою кошку, что сидела и наблюдала за всей суетой в доме.

Я её назвал Тоша, когда собрали все вещи, мы сели в машину и поехали на магловском автовокзал.

Мы приехали за двадцать минут до отъезда поезда и пошли к платформе одиннадцать. Мне мама начала рассказывать, как нужно пройти на платформу, и я пошёл, так сказать, рискнул первый, ведь, как обычно, я говорил себе« кто не рискует, тот не живёт», если честно, то ощущения довольно странные, будто проходишь через что-то плотное, словно занавес густого дыма. Следом за мной пошли братья и родители.

Пройдя платформу, моему взору предстал огромный поезд, он весь блестел от чистоты, а на его металлическом боку красовались огромные символы белого цвета.

– Вау, – всё, что смог выдавить из себя. От такого изумления я открыл даже рот.

– Мы так же отреагировали когда, увидели поезд в первый раз, – признались хором близнецы.

– Джон, – окликнул Матвей, – пошли, иначе опоздаем на поезд, – сказал и недовольно глянул на своих братьев близнецов.

– Мы уже идем, – сказал я. Матвей подошел ко мне и осуждающе посмотрел.

– Надеюсь, тебе повезет, так же как и мне, – пробубнил задумчиво, – понимаешь, все ночные они глупые, их ни чему не обучают…, – не успел договорить Матвей.

– Зато смотрю я дневные ребята самые умные, – процедил за его спиной Алан.

Матвей ничего не сказал, только бросил на Алана взгляд полный брезгливости и пошел искать себе место.

– Не обижайся на него, пап, он просто не понимает что говорит, – сказал я в надежде, что Алан не станет грустить.

– Не из-за чего обижаться, он мне даже не сын, не стал его так считать им, когда понял, кто с нами живёт, – признался Алан без какой-либо грусти.

– Папа у нас самый лучший, нам с Алексом повезло, что мама нас от него родила, жаль, что ты не от нашего папы, ты бы не знал с ним той боли, что тебе принёс твой отец, – сказал Берн и я сразу же понял, что они не в курсе, что Алан не их родной отец.

– Не слушай, Матвея, Джон, – попросил меня дядя Алан, смущенный от такой речи Берна, – дневные не такие уж и умные, с третьего класса двух ребят перевели с дневного факультета к ночным, теперь они будут обучаться в первом классе в своих одиннадцать лет и будут обучаться с тобой, – улыбнулся довольно Алан.

– Кто-то, кажется, уже знает, где будет учиться Джон, – ухмыльнулись близнецы.

– Сделать так чтоб он учился именно на ночном мне не трудно, а вот какой из двух факультетов ночных он будет, это для меня останется загадкой.

– Какая разница, где учиться? На дневном или на ночном? – Поинтересовался, не сдержав свое любопытство.

– Большая разница, – ответил Алан и глянул на маму, что шла к ним.

Я попрощался с родителями, так и не узнав, почему большая разница, они, правда, смотрели на меня странно, но я решил сделать вид, что не заметил их взгляда.

Нам родители дали денег и немало, чтобы мы купили себе поесть чего-нибудь вкусненького на дорогу, ведь мы не завтракали, так как не успели. Встали в шесть утра, и в девять ровно был поезд «Экстра-пуля» в Грингстон и приедет он только в девять вечера, поэтому мы бы обязательно проголодались и поели вкусностей, которые мы купили.

Зайдя в поезд, мы уселись в последний свободный вагон и начали ждать отправку поезда, только минут через пять он тронулся рывком с места и стук колёс разнесся, он был такой приятный и завораживающий, что сердце казалось, что стучится в такт.

– Ну что, ты готов увидеть школу? – Поинтересовался Берн.

– Мне немного страшно, Берн, – признался я.

– Ого, ты уже нас начал различать, – удивился Алекс.

Я кивнул и глянул с любопытством в окно.

– Не бойся, мама с папой будут с нами, – подбодрил меня Алекс.

– То есть с нами? – Поинтересовался сразу же я.

– Ты что не знал? Они профессора школы, где мы учимся, – довольно сказал Берн, – мама директор школы, а папа преподаёт у ночных защиту от темных искусств, заклинания и зельеварение, у него много работы.

– Он что один и единственный профессор? – Удивился искренне я.

– Ещё есть один, но он ведет темно защиту, – сказал Алекс.

– А как ты нас различаешь? – Поинтересовался Алекс.

– У вас ребят разные интонации голоса, – признался и продолжил смотреть в окно, любоваться красотой.

В вагоне настала неловкая тишина, что длилась уже более тридцати минут, только урчание наших животов хоть как-то украшали наше молчание.

– Тележка со сластями, тележка со сластями, – послышался женский голос, такой радостный и звонкий, который заставлял радоваться всех, кто его слышит.

– Ура, – вздохнули близнецы.

В моих мыслях я уже представлял как закуплю множество шоколадок и соков, как я буду объедаться сладостями так, что они мне после будут еще долгое время сниться.

– А вам что ребят? – С такими словами остановилась женщина с тележкой. Женщина пятидесяти лет, полного телосложения и седыми волосами показала все что есть у неё на тележке.

– Нам всё и понемногу, – сказали близнецы и отдали деньги.

Женщина стала нам помогать положить всё на сидение. Сладостей было так много, что половина купе было просто усеяна ими.

Раньше я такого не видел даже у девочек, несмотря на то, что у них всегда были сладости всего мира. Для меня все эти вкусности были необычные и даже очень странные, но вот как ты бы отреагировал, если, когда открываешь упаковку с надписью живой шоколадный зверь, где тебе может даже маленький бобёр, попасть, который шевелится, нюхает все подряд.

Берну и Алексу попался крокодил, была белка (очень вкусная и красивая), бурундук (он не так хорош, как белка, но в сто раз вкуснее и его очень редко можно найти), бегемот, сова, и попугай, они попались всего один раз и были очень невкусные.

Выслушав рассказ Берна и Алекса, я открыл своего зверя, и мне попалась собака, и я поделился её с братьями, и нам очень понравилось, заколдованный шоколад прям так и таял во рту, а арахисовая паста, что служила начинкой, было просто великолепной, сладкая с кусочками ореха и прилипающая, словно ирис к зубам. Все время, пока ехал поезд, мы подъедали вкусняшки.

За окном уже стемнело, и поезд стал тормозить, его колеса заскрипели, и нам нужно было собирать вещи в сундуки. К этому моменту мы уже объелись и еле сидели, а чтоб шевелиться и складывать оставшиеся вкусняшки по сундукам и речи не могло идти.

Когда поезд окончательно остановился, все ребята встали и вышли на улицу. Путь к замку показывали голубые огоньки, что парили в воздухе, и только когда все дошли до последнего огонька они увидели его…