Как разрешать конфликты. Уроки дипломатии

В истории нашей партии неоднократно возникали линейные борьбы и идеологические разногласия; Чжоу Эньлай, благодаря своему высокому мастерству в урегулировании противоречий, смог скоординировать внутрипартийные противоречия, предотвратить раскол партии и государства и обеспечить партии непоколебимую позицию.

Чжоу Эньлай, являясь одним из ключевых руководителей партии и государства, при урегулировании внутрипартийных противоречий применял активный, взвешенный и осторожный подход к борьбе, что позволило не только исправить некоторые ошибочные тенденции, но и способствовало единству и сплоченности партии.

Во-первых, в условиях возникновения внутрипартийных разногласий по поводу социалистического строительства Чжоу Эньлай придерживался принципов всестороннего материалистического диалектического мышления.

12 июня 1956 года Чжоу Эньлай на пленарном заседании Государственного совета отметил: «В прошлом году после декабря стали проявляться признаки авантюризма, поэтому нынешняя ситуация отличается от прошлогодней: речь уже идет не о предотвращении, а о необходимости противостоять авантюризму! Если авантюризм будет продолжаться, это вновь приведет к отрыву от реальности, от народа, от сегодняшних потребностей и возможностей. Нельзя остужать энтузиазм народа, но и нельзя принимать требования небольшой группы активистов за требования народа» («Избранные экономические труды Чжоу Эньлая», издательство «Центральная документальная пресса», февраль 1993 г., стр. 264) План должен «основываться на прочной и надёжной основе; при расчёте производственных мощностей, помимо кадровых ресурсов, необходимо учитывать и другие условия, такие как материальные ресурсы» («Обзор некоторых важных решений и событий», том 1, издательство Партийной школы ЦК КПК, июль 1991 г., стр. 544). Чжоу Эньлай, исходя из реальной ситуации, выступал против авантюристских действий, выходящих за рамки объективных возможностей, но в то время неоднократно подвергался критике со стороны Мао Цзюньфа. 11 января 1958 года Мао Цзюньфа сказал: «Не употребляйте термин „борьба с авантюризмом“ — это политический вопрос» («Взгляд на некоторые важные решения и события», том 1, стр. 637). На Наньнинском совещании в январе 1958 года он публично сказал Чжоу Эньлаю: «Разве ты не против авантюризма? А я против борьбы с авантюризмом!» («Воспоминания о некоторых важных решениях и событиях», том 1, стр. 639). На Чэндуском совещании в марте Мао Цзэдун вновь затронул вопрос о борьбе с авантюризмом. Он считал: в те годы Мао Цзэдун, выступая против «поспешности», не уважал ни материализм, ни диалектику. Он не учитывал целостность, не уделял внимания сущности и основному направлению. Мао Цзэдун также говорил, что борьба с «поспешностью» — это «бесконечные поиски, холодная пустота, печаль и горе», а «поспешность» — это «бурное движение, радость и веселье»,«как бурные воды реки Янцзы, не перестающие течь» — это должно противопоставляться борьбе с опрометчивостью и выступать против «медленной» линии («Обзор некоторых важных решений и событий», том 1, Издательство Партийной школы ЦК КПК, сентябрь 1991 г., стр. 640). Мао Цзэдун считал, что появление борьбы с опрометчивостью связано ещё с одной проблемой метода мышления, а именно с вопросом о том, как понимать равновесие и дисбаланс. Он говорил: «Равновесие — это явление относительное, временное, переходное. А дисбаланс — это явление абсолютное. Нам обязательно нужно равновесие, без временного равновесия и единства не обойтись. Но оно относительно, то есть необходимо постоянно использовать передовой опыт, чтобы в процессе продвижения нарушать прежнее равновесие. Только постоянно нарушая равновесие, можно продвигать дело вперёд. Нарушив равновесие, мы продвигаемся вперёд, а продвигаясь, вновь достигаем равновесия. Равновесие опять же временное, затем, по мере продвижения вперед, мы снова нарушаем прежнее равновесие и продолжаем продвигаться». Не следует считать равновесие главным. Возьмём, к примеру, сталелитейную промышленность: как только внедряется одна передовая технология, остальные не успевают за ней, и все должны стремиться догнать её — именно в этом и заключается прогресс. Равновесие — это революционное равновесие, активное равновесие, а не пассивное и не консервативное. («Взгляд на некоторые важные решения и события», том 1, стр. 648, 649)

Мао Цзэдун в «Шестидесяти правилах работы» писал: «Неравновесие — это всеобщий объективный закон. От неравновесия к равновесию, а затем от равновесия к неравновесию — цикл продолжается бесконечно, так будет всегда, но каждый цикл выходит на более высокий уровень; неравновесие — постоянное и абсолютное; равновесие — временное и относительное».(Цит. по: «Взгляд на некоторые важные решения и события», том II, стр. 649) С теоретической точки зрения взгляды Мао Цзэдуна на взаимосвязь равновесия и неравновесия, несомненно, верны, однако относительное равновесие не является чем-то лишним и тем более не может нарушаться по собственному усмотрению; вопрос о том, следует ли сохранять относительное равновесие и когда его необходимо нарушить, должен решаться исключительно исходя из реальной ситуации развития самих явлений. Отрыв от реальности и абстрактное обсуждение диалектических отношений между равновесием и дисбалансом неизбежно ведут к субъективизму и идеализму. Социалистическая перестройка и экономический «рывок» 1956 года, а также «Большой скачок» 1958 года — все это было оторвано от тогдашней реальности и превратило диалектику в «спекулятивное воображение».

Позже, после неудач «Большого скачка», материалистические диалектические взгляды Чжоу Эньлая наконец получили одобрение Мао Цзюньлая. 18 июня 1960 года, вспоминая этот период на совещании в Шанхае, Мао Цзюньлай с безграничной грустью сказал: «В тот период наши методы мышления были несколько неверными, мы забыли о принципе поиска истины в фактах». «Второй пятилетний план, предложенный товарищем Эньлаем в 1956 году, по большинству показателей, таких как производство стали, оставлял нам запас в три года — как это было хорошо!»(Гу Мин: «Воспоминания и размышления», издательство «Хэйлунцзян Рэньмин», январь 1998 г., стр. 27) В 1965 году Мао Цзэдун, говоря об исторических уроках «Большого скачка», добавил: «В 1958 году мы начали массовое производство стали: несколько крупных предприятий пошли впереди, и все остальные последовали за ними. Позже все замолчали, а те, что шли впереди, оказались на грани гибели. Впредь не следует повторять эту нелепость» (Гу Мин: «Воспоминания и размышления», стр. 30). Многолетний и многосторонний опыт, как положительный, так и отрицательный, учит нас, что диалектика и материализм должны быть тесно объединены. Как только диалектика и материализм разъединяются, это приводит к катастрофическим неудачам в деле социализма. В этот исторический период Чжоу Эньлай придерживался идеи всестороннего материалистического диалектицизма, и это драгоценное идеологическое наследие мы должны в первую очередь унаследовать и развивать.

Во-вторых, на Цзуньийском совещании Чжоу Эньлай первым выступил с критикой ошибок «левой» военной линии, проводившейся со времени пятой кампании против «окружения и уничтожения», и всеми силами поддержал выдвижение Мао Цзюня в качестве лидера Красной армии для руководства её дальнейшими действиями.

Чжоу Эньлай считал, что противоречия внутри правящей партии занимают совершенно особое место среди политических противоречий китайской революции и строительства, а также обладают крайне особым характером, поэтому им необходимо уделять особое внимание и применять особые методы для того, чтобы способствовать преобразованию этих противоречий в направлении, благоприятном для партийного строительства и общественного прогресса.

7 января 1935 года Красная армия заняла второй по величине город провинции Гуйчжоу — Цзуньи. 9 января Чжоу Эньлай вместе с колонной Военного совета вошел в Цзуньи. Затем в Цзуньи было созвано расширенное заседание Политбюро, имевшее переломное значение в истории Коммунистической партии Китая.

Созыв Цзуньйского совещания был результатом довольно длительного созревания и подготовки. В рядах Коммунистической партии Китая первым, кто распознал ошибочность «левого» оппортунистического курса Ван Мина и первым, кто выступил с критикой ошибочного военного руководства Ли Де, был Мао Цзэдун. Во время марша Мао Цзэдун вместе с Ван Цзясяном и Чжан Вэньтянем проанализировал ошибки в военном руководстве в ходе пятой кампании по противодействию «окружению и уничтожению» и пришел к выводу, что Красная армия больше не может, согласно первоначальному плану, соединиться со Вторым и Шестым армейскими корпусами. Чжан Вэньтянь писал: «Мао Цзэдун начал объяснять нам ошибки Центрального комитета в военном руководстве во время пятой кампании против „окружения и уничтожения“. Я быстро принял его мнение и начал борьбу против Ли Де и Богу в Политбюро, которая продолжалась вплоть до Цзуньйского совещания».(Заметки Чжан Вэньтяня о кампании по исправлению стиля работы в Яньане, 16 декабря 1943 г.) Когда Центральная Красная армия находилась недалеко от Цзуньи, Ван Цзясян первым предложил Мао Цзедуну: поскольку до Цзуньи оставалось совсем немного, а при таком положении дел перспективы были мрачными, следует «сбросить» Ли Де и других с должностей и созвать собрание для подведения итогов. Это предложение было одобрено Мао Цзедуном.

Зуньийский съезд был созван по инициативе Ван Цзясяна, выдвинутой им после консультаций с Мао Цзэдуном и поддержанной Чжаном Вэньтянем, Чжоу Энаем, Чжу Де и другими. Не Цзуньчжэнь позже сказал: «Позиция двух товарищей — Чжоу Эная и Ван Цзясяна — сыграла решающую роль в успешном проведении Зуньийского съезда». («Мемуары Не Рончжэня», Издательство Народно-освободительной армии, февраль 1984 г., стр. 246) Чжоу Эньлай также отвечал за организацию съезда. Сохранилась его телеграмма от 13 января, адресованная политическому комиссару 5-й армии Ли Чжуожаню и кандидату в члены Политбюро Лю Шаоци, который в то время исполнял обязанности представителя ЦК в 5-й Красной армии. Текст телеграммы: «Чжуожань, Шаоци: 15-го состоится заседание Политбюро, вы должны прибыть в город Цзуньи 14-го утром. Эньлай, 24:00». (Телеграмма Чжоу Эньлая Ли Чжуожаню и Лю Шаоци, 13 января 1935 г.)

Зуньйийская конференция состоялась 15–17 января 1935 года. В ней приняли участие члены Политбюро, кандидаты в члены Политбюро, руководители штаба Красной армии и различных корпусов, а также секретарь ЦК КПК Дэн Сяопин; в качестве наблюдателей присутствовали военный советник Ли Дэ и его переводчик У Сюцюань — всего 20 человек.

Одной из целей созыва Цзуньйского совещания было подведение итогов и извлечение уроков из опыта военного командования в ходе пятой кампании Красной армии против «окружения и уничтожения» и перехода на запад.

Совещание вел Богу, который выступил с докладом, подводящим итоги пятой кампании против «окружения и уничтожения», сокращённо называемым «основным докладом». Он проанализировал некоторые ошибки в военном командовании, но в основном подчеркнул, что Красная армия не может использовать различные объективные причины, повлекшие провал пятой кампании против «окружения и уничтожения», для прикрытия ошибок в военном командовании. Цоу Вэй выступил с «дополнительным докладом» по военным вопросам пятой кампании против «окружения и уничтожения». Он указал, что главной причиной неудачи пятого противостояния «окружению» были стратегические и тактические ошибки военного руководства, взял на себя ответственность и выступил с самокритикой, а Богу и Ли Дэ высказали косвенную критику. Затем заседание перешло к выступлениям на пленарном заседании: Чжан Вэньтянь, опираясь на наброски, совместно подготовленные им, Мао Цзэдуном и Ван Цзясяном, выступил с резкой критикой «левой» военной линии.

Затем выступил Мао Цзэдун, который указал, что в настоящее время в первую очередь необходимо решить военные вопросы, и систематически проанализировал и раскритиковал «левую» ошибочную военную линию и её проявления. Он резко раскритиковал ошибочное командование Ли Де, который умел только строить планы на бумаге, не учитывая, что солдатам нужно идти, нужно есть и нужно спать; он также не интересовался, идут ли войска по горной местности, равнине или по руслу реки, а лишь наносил отметки на карту и устанавливал сроки для ведения боев — при таком подходе, конечно, невозможно было добиться успеха.

Мао Цзэдун также, опираясь на факты побед в первой, второй, третьей и четвёртой кампаниях против «окружения и уничтожения», опроверг точку зрения, оправдывавшую поражение в пятой кампании против «окружения и уничтожения» объективными причинами, заключавшимися в превосходстве противника и слабости наших сил. Мао Цзэдун также указал, что именно ошибки, связанные с проведением «левого» авантюризма в военной сфере, привели к поражению в пятой кампании против «окружения и уничтожения» и стали причиной огромных потерь Красной армии во время Великого похода. Мао Цзэдун особенно систематично проанализировал стратегические и тактические ошибки «левого» догматизма.

Он указал: первая цель «левого» догматизма в области стратегии и тактики заключалась в том, что при ведении войны вместо того, чтобы опираться на правильную стратегию для руководства операциями и правильно применять тактику, делали ставку на победу за счет тактики. Это была огромная ошибка в военном руководстве и военной теории. Вторая ошибка заключалась в распылении сил. Он также подверг критике «левых» руководителей за то, что в ходе стратегического перехода и операций по прорыву окружения они не только не обсуждали эти вопросы в Политбюро, но и не провели политическую мобилизацию, а также не обеспечили Красной Армии необходимого отдыха перед переходом, поспешно приступив к действиям.

Что касается методов руководства Ли Де и Богу, Мао Цзэдун указал, что эти методы «крайне ужасны», и раскритиковал Ли Де за то, что тот «взял на себя всю работу Военного совета», «полностью отменил коллективное руководство Военного совета», а в военных вопросах «не только полностью игнорировал, но и применял различные методы подавления» иных мнений, «самоволие и творческий подход командиров низших звеньев были уничтожены», руководители внутри Военного совета и главы различных армейских корпусов «не раз высказывали правильные мнения, и между ними не раз возникали ожесточенные споры», но для Богу и Ли Де это было «бесполезно». Выступление Мао Цзэдуна получило горячую поддержку со стороны большинства участников заседания. Ван Цзясян, Чжан Вэньтянь, Чжу Дэ, Чжоу Эньлай и другие также выступили один за другим, поддержав правильные мнения Мао Цзэдуна. Дэн Сяопин не выступил на заседании, но он, без сомнения, был стойким сторонником Мао Цзэдуна. («Документальная история Коммунистической партии Китая», часть третья, Издательство «Народ», стр. 191)

В своём выступлении Чжоу Эньлай решительно выступил в поддержку инициативы о том, чтобы руководство Красной армией взял на себя Мао Цзэдун, и получил поддержку большинства. В рукописи тезисов Цзуньи, переданной тогда Чэнь Юнем, записано: «На расширенном заседании товарищ Эньлай и другие товарищи полностью согласились с тезисами и мнениями Лофу, Мао и Ван».(Чэнь Юнь: «Тезисы, доведенные до сведения участников расширенного заседания Политбюро в Цзуньи», рукопись февраля или марта 1935 г. «Документы Цзуньйского совещания», Издательство «Народ», январь 1985 г., стр. 42) В конце января, когда Красная армия готовилась к первому переправе через реку Чишуй, Мао Цзэдун рассказал командиру 1-й дивизии Красной армии Ли Цзюкуй о ходе Цзуньйского совещания и подчеркнул: «Товарищ Энлай сыграл важную роль». (Ли Цзюйкуй: «До и после Цзуньи», вторая книга серии «Искра, охватывающая всю страну», Издательство Народно-освободительной армии, август 1986 г., стр. 53) Очевидно, что позиция Чжоу Энлая сыграла решающую роль в том, что правильные предложения Мао Цзэдуна одержали победу.

После трёх дней обсуждений расширенное заседание Политбюро в итоге приняло следующие решения: «(1) Товарищ Мао Цзэдун избран в состав Постоянного комитета. (2) Товарищ Лопу поручено подготовить проект резолюции, который после рассмотрения Постоянным комитетом будет разослан в партийные ячейки для обсуждения.(3) Провести соответствующее распределение обязанностей в составе Постоянного комитета. (4) Распустить «тройку»; военным командованием по-прежнему будут руководить высшие военные руководители Чжу и Чжоу, а товарищ Эньлай будет лицом, уполномоченным партией принимать окончательные решения по вопросам военного командования».(Чэнь Юнь: «Конспект доклада о расширенном заседании Политбюро в Цзуньи», рукопись от февраля или марта 1935 г. «Документы Цзуньйского совещания», издательство «Народ», январь 1985 г., стр. 42) По окончании совещания постоянные члены ЦК провели заседание по распределению обязанностей, назначив Мао Цзэдуна помощником Чжоу Эньлая в вопросах военного командования.

После Цзуньйского совещания возникли разногласия по поводу того, как вести боевые действия. В результате была создана тройка в составе Мао Цзэдуна, Чжоу Эньлая и Ван Цзясяна, ответственная за руководство действиями Красной армии.

Съезд в Цзуньи, состоявшийся в самый критический момент китайской революции, на основе принципа демократического централизма самостоятельно и независимо решил организационные вопросы Центрального комитета партии, положил конец продолжавшемуся в течение четырех лет господству «левого» догматизма Ван Мина в Центральном комитете, фактически утвердил лидерство Мао Цзэдуна в Центральном комитете партии и в Красной армии, тем самым спас партию и Красную армию, и Коммунистическая партия Китая начала самостоятельно и независимо вести китайскую революцию, шагая от победы к новой победе.

После Цзуньйского совещания все крупные операции Красной армии проводились под совместным командованием Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая и увенчивались победой. После создания центральной тройки командования Чжоу Эньлай не только принимал решения о действиях Красной армии, но и непосредственно занимался конкретной подготовкой и организацией проведения сражений и боевых операций. После победоносного слияния Первого и Четвертого фронтов Красной армии Чжоу Эньлай вёл решительную борьбу с сепаратистскими настроениями Чжан Готао, отстаивая единство партии и Красной армии.

В-третьих, в вопросах кадровых назначений в партии его стратегия отличалась умением то продвигать, то отстранять, то проявлять мягкость, то — твердость, а также умением сочетать мягкость и твердость.

После событий 13 сентября 1971 года по всей стране произошёл кризис веры и новое пробуждение в отношении слепого следования движению «Культурной революции». В этот момент работа по кадровым назначениям была весьма благоприятна для реализации предложений Чжоу Эньлая. Поэтому, когда Мао Цзэдун обратился к Чжоу Эньлаю за советом по поводу того, кто должен возглавить повседневную работу Военного совета, Чжоу Эньлай настоятельно рекомендовал маршала Е Цзяньина.23 октября 1971 года, то есть на десятый день после разгрома антипартийной группировки Линь Бяо, Мао Цзэдун пригласил Чжоу Эньлая в свой кабинет, где они провели долгую беседу, длившуюся всю ночь.

Одним из вопросов обсуждения было то, кто заменит Линь Бяо на посту руководителя повседневной работы Военного совета. Чжоу Эньлай сказал: «Товарищ Цзяньин подходит для этой должности. Изначально именно он руководил повседневной работой Военного совета, но Линь Бяо, стремясь к единоличному правлению, хотел ввести туда своих доверенных лиц и изо всех сил отстранял товарища Цзяньина от работы, не давая ему возможности выполнять свои обязанности». Таким образом было принято окончательное решение, благодаря которому старые товарищи, в том числе Е Цзяньин, вновь взяли на себя руководство повседневной работой Военного совета, что позволило избежать бедствий, которые могли бы возникнуть в будущем из-за попыток Цзян Цин и других вмешаться в дела армии.

1 июня 1974 года, после того как Чжоу Эньлай был госпитализирован, клика Цзян Цин, давно пожиравшая глазами на пост премьер-министра, поспешно приступила к деятельности по узурпации власти в партии.18 октября Ван Хунвэнь вылетел в Чаншу, чтобы ложно обвинить Чжоу Эньлая и других лидеров Центрального комитета перед Мао Цзюдао, за что был подвергнут критике со стороны Мао Цзюдао. 20-го числа Мао Цзюдао поручил Тан Вэньшэну и Ван Хайжуну вернуться в Пекин и передать Чжоу Эньлаю и Ван Хунвэню: премьер-министр остаётся премьер-министром, а вопросы подготовки к IV сессии Всекитайского собрания народных представителей и кадровые назначения должны курироваться совместно премьер-министром и Ван Хунвэнем.

Было предложено назначить Дэн Сяопина заместителем председателя партии, первым заместителем премьер-министра, заместителем председателя Военного совета и начальником Генерального штаба. Однако 12 и 19 ноября Цзян Цин дважды писала письма Мао Цзэдуну, предлагая назначить Ся Цзиньи заместителем председателя Всекитайского собрания народных представителей, Чи Цюня министром образования, Цяо Гуанхуа — заместителем премьер-министра, а Мао Юаньсина, Чи Цюня, Ся Цзиньи и Цзинь Цзуминя — членами Политбюро с правом участия в заседаниях в качестве «преемников», которых следует готовить к будущей роли. Позже было предложено назначить Ван Хунвэня председателем Всекитайского собрания народных представителей. В связи с этим Мао Цзэдун резко заметил: «У Цзян Цин есть амбиции. Она хочет, чтобы Ван Хунвэнь стал председателем, а сама стала председателем партии».

В этой сложной ситуации «формирование кабинета» для Чжоу Эньлая стало непростой задачей. Ему нужно было как правильно распределить должности между товарищами Дэн Сяопином, Е Цзяньином и другими, так и не исключать из состава Цзян Цин и её приспешников. С этой целью он пригласил Ван Хунвена 23–27 декабря прилететь в Чаншу, чтобы отчитаться перед Мао Цзэдуном о проделанной работе, уделив особое внимание вопросу кадровых назначений в IV сессии Всекитайского собрания народных представителей. Вернувшись в Пекин, Чжоу Эньлай неоднократно обсуждал вопрос о формировании кабинета с несколькими старыми товарищами. Что касается кандидатур в Министерство образования, выдвинутых «бандой четырёх», Чжоу Эньлай счёл, что это вопрос первостепенной важности, и что целесообразно поручить руководство этому ведомству Чжоу Жунсиню, в то время как по кандидатурам в другие ведомства он пошёл на стратегические уступки. Таким образом, с одной стороны, в правительстве было обеспечено, что старые товарищи — Дэн Сяопин, Е Цзяньин, Ли Сяньнянь и другие — получили реальную власть, а с другой — был гарантирован успех «формирования кабинета».

Чтобы поддержать Дэн Сяопина, 2 февраля 1975 года, после завершения заседаний IV сессии Всекитайского собрания народных представителей в январе, Чжоу Эньлай, находясь на больничной койке, подготовил «Доклад с просьбой о распределении обязанностей между заместителями премьер-министра Государственного совета» и представил его Мао Цзэдуну. В «Докладе с просьбой о даче указаний» предлагалось, чтобы Дэн Сяопин «курировал международные дела и, в период лечения и оздоровления премьер-министра Чжоу Эньлая, исполнял обязанности премьер-министра, председательствовал на заседаниях и утверждал основные документы». Мао Цзэдун одобрил этот доклад. Таким образом, товарищ Дэн Сяопин фактически занял должность исполняющего обязанности премьер- и начал руководить повседневной работой Центрального комитета.