Как разрешать конфликты. Уроки дипломатии
- -
- 100%
- +
В то же время Ли Фучунь и Тан Чжэньлинь представили на утверждение Чжоу Эньлаю два документа, подготовленных ими в отношении проведения Культурной революции в сельской местности и на заводах: «Положение о проведении Культурной революции в сельской местности на уровне уездов и ниже» и «Уведомление о сосредоточении внимания на революции и стимулировании производства».
Чжоу Эньлай внес в эти два документа небольшие поправки.
Основная идея этих двух документов заключалась в том, чтобы по возможности не допустить «разрушительного пламени» «Культурной революции» в сферу производства на заводах и в сельской местности.
Дух этих двух документов был горячо приветствован широкими массами партийных и государственных работников и народа. Особенно для рядовых партийных и государственных работников на местах это было как своевременная помощь в беде. Чжоу Эньлай напомнил «красногвардейцам», отправлявшимся в Шанхай для «объединения сил»: Шанхай — это большой город, производство в котором имеет отношение к строительству всей страны. Там стоят тяжелые производственные задачи, а также проводятся многочисленные передовые научные эксперименты; не следует навязывать им то, чего делать не следует. Мы — государство пролетарской диктатуры, и в нас должен царить порядок, обеспечивающий революцию и строительство; в противном случае производство пострадает. Он также сказал: «Как указано в „Шестнадцати пунктах“, основной акцент в Культурной революции делается на органах культуры и образования, а также на руководящих органах партии и правительства. У этих органов также есть своя повседневная оперативная работа, и далеко не все партийные и правительственные органы и их руководители являются приверженцами капиталистического пути. Такое упрощение не соответствует „Шестнадцати пунктам“. В противном случае разве Китай, находящийся под пролетарской диктатурой во главе с Председателем Мао, не погрузился бы в полную тьму? Это же нелогично!»
Мао Цзэдун, после долгих раздумий, в этот момент также поддержал мнение Чжоу Эньлая, посчитав необходимым подчеркнуть, что нельзя наносить ущерб производству. Таким образом, в тот же день, когда Чжоу Эньлай выступил с речью, Мао Цзэдун дал указание по присланным Чжоу Эньлаем «Положениям о Великой культурной революции в сельских районах на уровне ниже уезда» и «Уведомлению о сосредоточении внимания на революции и стимулировании производства»: «Разослать товарищам в Политбюро, Секретариате, Группе по Великой культурной революции и Пекинском городском комитете партии для обсуждения в ближайшие дни».
14 сентября Мао Цзэдун дал новое указание: «Можно рассылать, обсуждать не нужно». В тот же день ЦК КПК и Госсовет одновременно разослали «Положение о Культурной революции в сельских районах ниже уровня уезда» и «Уведомление о том, чтобы уделять внимание революции и стимулировать производство». Эти действия Чжоу Эна вызвали недовольство со стороны группы Цзян Цин из Центральной группы по Культурной революции.15 сентября, то есть на следующий день после рассылки двух документов — «Положения о Великой культурной революции в сельских районах ниже уровня уезда» и «Уведомления о сосредоточении внимания на революции и стимулировании производства», — Мао Цзэдун в третий раз принял на площади Тяньаньмэнь учителей, студентов и красногвардейцев, прибывших в Пекин со всех уголков страны. На приеме присутствовали Чжоу Эньлай и Линь Бяо.
На митинге Чжоу Эньлай в своей речи подчеркнул важность обеспечения успешного производства в промышленности и сельском хозяйстве, отметив, что революция должна способствовать, а не препятствовать производству. Он сказал: «Обеспечение успешного производства в промышленности и сельском хозяйстве имеет огромное значение. Оно касается строительства социализма в Китае, третьего пятилетнего плана, жизни населения в городах и деревнях, а также пролетарской культурной революции. Оно также касается поддержки борьбы вьетнамского народа против США за спасение страны, а также поддержки революционной борьбы угнетённых народов и угнетённых наций во всём мире».
Однако Линь Бяо, выступавший в качестве «заместителя верховного военачальника», выступил на собрании с речью, отличавшейся по тональности. Он не только ни словом не обмолвился о производстве, но и в крайне подстрекательском тоне обратился к красногвардейцам: «Общее направление вашей борьбы всегда было правильным. Председатель Мао и Центральный комитет партии решительно поддерживают вас! Широкие массы рабочих и крестьян также решительно поддерживают вас! Ваши революционные действия потрясли всё общество, потрясли остатки и отбросы старого мира. В борьбе за полное уничтожение «четырёх старых» и установление «четырёх новых» вы добились блестящих побед. Те, кто идёт по капиталистическому пути, те буржуазные реакционные авторитеты, те кровопийцы и паразиты — все они оказались в полном беспорядке из-за вас. Вы поступаете правильно, вы поступаете хорошо!»
Очевидно, что для тех красногвардейцев и бунтовщиков, которые придерживались анархистских идей, речь Линь Бяо ещё больше потакала и разжигала их страсть к абсолютной свободе и абсолютной демократии; им, чьё политическое чутьё было отнюдь не притуплено, не составило труда уловить, насколько несогласованными были выступления Линь Бяо и Чжоу Эньлая.
25 сентября Чжоу Эньлай принял в конференц-зале Государственного совета основных руководителей Революционно-мятежного штаба красногвардейцев высших учебных заведений столицы; на встрече присутствовали Ян Чэнву, Лю Чжицзянь и Чжоу Жунсинь.
Чжоу Эньлай сказал: «Некоторые говорят, что моя речь от 15 сентября — это „ядовитая трава“. Это неверно. Эта речь была тщательно изучена Центральным комитетом и одобрена Председателем Мао. Что касается лозунга „Уделять первостепенное внимание революции, стимулировать производство“, то некоторые считают, что он был выдвинут слишком рано, но я считаю, что это не так. Как можно не уделять внимания передовым проектам? Наступил сезон осенних сельскохозяйственных работ в сельской местности — как можно не уделять этому внимания? Рабочие и крестьяне же не могут остановить производство, уйти в отпуск и заняться революцией? Иначе чем мы будем питаться и чем пользоваться? В настоящее время из-за поездок студентов транспортная сеть работает на пределе возможностей: ежедневно добавляется 40 пассажирских поездов, а объемы грузовых перевозок сократились на 10 процентов. Дальнейшее увеличение объемов перевозок негативно повлияет на государственное строительство, поэтому поездки студентов в другие регионы придётся прекратить.
С тех пор как по всей стране прокатилась волна массовых поездок красногвардейцев, Чжоу Эньлай использовал любую возможность, чтобы терпеливо и настойчиво убеждать и объяснять широким массам студентов и красногвардейцев, подчеркивая, что производственные предприятия отличаются от учебных заведений и не могут останавливать производство ради революции, и требуя, чтобы рабочие и крестьяне оставались на своих рабочих местах.
Цзян Цин обвинила Чжоу Налая в том, что он заботится только о производстве, а не о революции. На одном из совещаний Цзян Цин, разгневанная, указала пальцем на Тао Чжу и сказала: «Использовать производство, чтобы подавить революцию — это просто возмутительно. Вы издаёте документы, публикуете редакционные статьи, призывая сельские районы, заводы и шахты не заниматься революцией. Отзовите все предыдущие документы».
Тао Чжу с серьезным видом ответил: «Это решение Центрального комитета, у меня лично нет таких полномочий».
Цзян Цин вскочила и громко закричала в адрес Чжоу Эна: «Премьер-министр, вы должны высказаться! Что это за отношение? Скажите прямо сейчас: отзывать эти документы или нет?»
Чжоу Эньлай в свою очередь спросил Цзян Цин: «Если производство будет парализовано, мы что, будем есть ветер?»
Цзян Цин пришла в ярость: «Ты всё время говоришь о производстве, производстве… Тебе нужно только производство, а революция тебе не нужна».
Чжоу Эньлай оправдался: «Если не заниматься производством и строительством, чем же будут питаться и чем пользоваться люди?» (Цитируется по книге «Чжоу Эньлай на важных исторических переломных моментах Республики», стр. 263–264)
Цзян Цин, придя в ярость, ушла, устроив истерику.
Положение Чжоу Эньлая становилось всё более тяжёлым. Его собственные слова «Если я не погружусь в море страданий, кто же погрузится? Если я не пойду в ад, кто же пойдёт?» точно отражали его тогдашнее душевное состояние. С одной стороны, ради общего блага Чжоу Эньлай должен был в целом поддерживать «Культурную революцию», но когда дело доходило до конкретных вопросов, ему было трудно выразить согласие. С другой стороны, к этому моменту клика Линь Бяо и Цзян Цин, после нескольких месяцев маневров — начиная с заседания Политбюро ЦК в мае и заканчивая рабочим совещанием ЦК в октябре — уже захватила значительную часть власти в партии и государстве. Стало совершенно очевидно, что они намеревались использовать хаос «Культурной революции» как «козырь» для узурпации высшей власти в партии и государстве. Чтобы удержать на плаву национальную экономику — эту опору государства, — Чжоу Эньлай был вынужден противостоять всевозможным давлениям со стороны клики Линь Бяо и Цзян Цин. Члены Центральной группы по проведению Культурной революции открыто обвиняли Чжоу Эньлая, заявляя, что «в ходе Культурной революции существует противоречие между новой Культурной революцией и старым правительством».
На заседании Центрального рабочего совещания 16 октября Чэнь Бода открыто обвинил Чжоу Налая в том, что его призыв к тому, чтобы революция не наносила ущерба производству, свидетельствует о принадлежности к «фракции страха». То есть о страхе перед массами и страхе перед революцией.
То, что Чэнь Бода не соглашался с позицией и подходом Чжоу Эньлая, — это ещё ничего, но главное заключалось в том, что Чэнь Бода, будучи членом Постоянного комитета Политбюро ЦК и руководителем Центральной группы по культурной революции, открыто противоречил премьер-министру, курирующему экономику страны, в такой обстановке, что создало значительные трудности для работы Чжоу Эньлая. Представьте себе: если бы речь Чэнь Бода стала достоянием общественности, как бы тогда Чжоу Эньлай смог убедить красногвардейцев и студентов не мешать производству рабочих и крестьян? Чжоу Эньлай несколько раз подчеркивал: речь Чэнь Бода не должна попадать в общественность, поскольку она пока находится в стадии доработки. Однако Центральная группа по культурной революции намеренно распространила речь Чэнь Бода среди населения.
Несмотря на то, что положение Чжоу Эньлая было столь тяжелым, он, руководствуясь решимостью «если не я, то кто же погрузится в это море страданий», крепко держал в руках ключ к народному хозяйству и вместе с справедливыми силами внутри партии упорно сопротивлялся.
9 ноября Чжоу Эньлай лично председательствовал на заседании, посвящённом обсуждению проекта редакционной статьи «Ещё раз о том, как сосредоточиться на революции и стимулировать производство» для газеты «Жэньминь жибао». На заседании он неоднократно подчеркивал важность непрерывности производственного строительства, резко опроверг ошибочные утверждения, в которых делался акцент исключительно на «революции», а о производственном строительстве не говорилось вовсе, и с возмущением заметил: «Если не заниматься производством, что станет с государством? Я просто не верю, что, если революция пройдёт успешно, производство само собой пойдёт в гору».
На следующий день газета «Жэньминь жибао» опубликовала передовую статью «Еще раз о том, как уделять внимание революции и стимулировать производство». В статье подчеркивалось: малейшее прерывание промышленного и сельскохозяйственного производства сказывается на экономической жизни народа. Национальная экономика представляет собой единое целое, где одно звено связано с другим; если какая-то часть выпадает из строя, это может повлиять на общую картину. Все городские промышленные и горнодобывающие предприятия, учреждения, научно-исследовательские организации и сельские районы «без исключения» должны решительно и неукоснительно следовать курсу на укрепление революции и стимулирование производства. «Культурная революция» на промышленных и горнодобывающих предприятиях, в учреждениях и сельских районах может проводиться только в свободное от производства время; рабочие и крестьяне не должны покидать свои рабочие места. Эта редакционная статья, несомненно, стала «красным светом», зажженным перед «Культурной революцией», которая как раз набирала обороты на промышленных и горнодобывающих предприятиях и в сельских районах.
Британская писательница Хань Суинь в книге «Чжоу Эньлай и его век» пишет следующее:
«Если бы он отрицал и осуждал «Культурную революцию», он стал бы антипартийным элементом, внутренним врагом, «быком, демоном, змеем и богом», «и никто бы больше не последовал за ним». Если бы так и произошло, с чем пришлось бы столкнуться китайскому народу, китайской экономике и всей стране? Его исчезновение означало бы победу Линь Бяо, Цзян Цин, Кан Шэна и экстремистов из Центральной руководящей группы по культурной революции. Это означало бы крах партии. После изгнания Лю и Дэн, кроме самого Мао, никто не мог бы занять такое положение и иметь такое влияние, как Чжоу».
«Другой бывший посол сказал: „Я думаю, что Чжоу вспомнил героя, которым он восхищался в детстве, — Хань Сина, перенесшего унижение, проходя под седлом. Разве Чжоу не говорил в 1928 году, что ради революции нужно терпеть унижения и нести тяжёлый груз?“ „Он пожертвовал собой, своей честью и репутацией. В те годы он стойко терпел страдания. Но он спас множество мужчин и женщин.» Экономист Чэнь Юнь сказал: «Без него ситуация стала бы ещё более неразрешимой». «Он был с народом в радости и в горе. Он принимал самые трудные решения, причём принимал их в одиночку. Сегодняшняя молодёжь не может себе представить, в каком положении он тогда находился. Только мы, те, кто был с ним, ясно понимаем, что мы погрузились в восемнадцатый круг ада, и в конце концов именно он вывел нас из этого ада».
За всю легендарную жизнь Чжоу Эньлая ему пришлось пройти через бесчисленные испытания — от славы до позора, от жизни до смерти, — и он выстоял во всех них. В ходе многолетней революционной деятельности, ради интересов партии и народа, он никогда не придавал значения личной власти, положению, выгодам и потерям, славе и позору, всегда ставил общие интересы выше всего и оставался верным партии и стране. В течение десяти лет бедствий «Культурной революции» его дух самопожертвования, с которым он терпел унижения и нес тяжёлое бремя, достиг почти предела. В этих тяжёлых обстоятельствах он по-прежнему с трудом удерживал ситуацию под контролем, напряжённо занимаясь урегулированием различных противоречий, требующих неотложного решения, и прилагая все усилия, чтобы свести к минимуму ущерб, нанесённый этим бедствием делу социалистического строительства.
VIII. Как относиться к противоречиям между делом и личностью
Успешный революционер не только способен возглавить борьбу масс и добиться победы, но и должен уметь решать внутрипартийные борьбу и противоречия, а также противоречия между делом и личностью; он должен выдерживать испытания неудачами, противостоять ударам поражений, терпеть временные обиды и отбрасывать личные обиды. Для этого необходимы широта взглядов, высокие нравственные качества и непоколебимая сила воли. Чжоу Эньлай был именно таким пролетарским революционером, обладавшим этими выдающимися качествами. Его история тесно связана с историей Коммунистической партии Китая.
За свою жизнь он пережил два крупных поражения: одно — поражение Великой революции, когда большая часть членов Коммунистической партии была убита, и партия была вынуждена перейти в подполье; другое — поражение в пятой кампании против «окружения и уничтожения», когда Красная армия была вынуждена покинуть опорный пункт Центрального Советского района и отправиться в Великий поход. В каждый из этих критических моментов ему удавалось переломить ход событий, спасая революцию от гибели и выводя её из опасности. В партии он подвергался критике, а также несправедливым дисциплинарным взысканиям и даже безжалостным ударам. В случае ошибок он смело проводил самокритику и добровольно брал на себя ответственность; в отношении недоразумений и необоснованной критики он никогда не жаловался, считая, что если ошибка есть — нужно исправить её, а если нет — нужно стремиться к лучшему; в отношении безжалостных ударов в ходе внутрипартийной борьбы он также умел терпеть ради партии и учитывать общие интересы. Такой уровень мыслительного развития отражал отношение и широту взглядов пролетарского революционера к решению противоречий между личными интересами и делом.
В 1927 году грандиозная Великая революция потерпела поражение, и над всем Китаем нависла тень «белого террора»: тысячи и десятки тысяч коммунистов и революционеров подверглись арестам и массовым расправам, а число членов Коммунистической партии резко сократилось с более чем 50 тысяч в период революционного подъема до чуть более 10 тысяч. Столкнувшись с поражением, Коммунистическая партия Китая приняла решение о реорганизации центральных руководящих органов, отстранила от должности прежнего лидера Центрального комитета Чэнь Дусю и сформировала Временный Центральный комитет в составе Чжан Готао, Чжоу Эньлая, Ли Вэйхана, Чжан Тайлея и Ли Лисана.
Временный Центральный комитет принял следующие решения: во-первых, перевести коммунистические организации, действовавшие открыто в период Великой революции, в подполье; во-вторых, подготовиться к вооруженному восстанию в Наньчане; в-третьих, организовать созыв чрезвычайного заседания Центрального комитета. Все это были чрезвычайно тяжёлые и сложные задачи. К тому времени отношения между Гоминьданом и Коммунистической партией полностью ухудшились, а тайный штаб ЦК в Ухане в любой момент мог быть уничтожен. Из пяти членов Временного центрального комитета Чжан Тайлей и Ли Лисань уже уехали в Цзюцзян (провинция Цзянси), а Ли Вэйхан, прибывший в Ухань из провинции Хунань, ещё не очень хорошо ориентировался в ситуации, а Чжан Готао был человеком, склонным к громким заявлениям, но мало делающим реальных дел, поэтому этот тяжёлый груз, без сомнения, лег на плечи Чжоу Эньлая. Несмотря на краткость сроков, нестабильность настроений и опасность окружающей обстановки, Чжоу Эньлай в те дни, не заботясь о личной безопасности, всегда работал хладнокровно и методично, днём и ночью решая самые разные проблемы.
В середине июля Чжоу Эньлай принял на себя задачу возглавить вооруженное восстание в Наньчане. В тот критический момент Наньчанское восстание дало старт вооруженному сопротивлению реакционным силам Гоминьдана, и с тех пор в истории Коммунистической партии Китая начался новый этап. Чжоу Эньлай, в качестве секретаря передового комитета Наньчанского восстания, по праву стал одним из основателей Народно-освободительной армии Китая. Согласно первоначальному плану Чжоу Эньлай должен был возглавить повстанческие отряды и двинуться на юг, в провинцию Гуандун, но в районе Шаньтоу они оказались в окружении многочисленных вражеских сил и, будучи в одиночестве и без поддержки, потерпели поражение.
Изначально Чжоу Эньлай намеревался вести оставшиеся отряды в Хайлуфун, чтобы соединиться там с крестьянскими вооружёнными отрядами, но, к несчастью, он заболел злокачественной дизентерией, у него поднялась высокая температура, и он впал в кому; его на небольшой лодке доставили в Гонконг под охраной Е Тина и Нэ Жунчжэня. Едва оправившись от тяжёлой болезни, он срочно отправился в Шанхай для участия в расширенном заседании Политбюро ЦК. На заседании Чжоу Эньлай был избран членом Постоянного комитета Политбюро ЦК, однако впервые с момента вступления в Коммунистическую партию подвергся дисциплинарному взысканию. В связи с расследованием причин провала Наньчанского восстания Центральный комитет вынес предупреждения всем членам предварительного комитета Наньчанского восстания, и Чжоу Эньлай, как секретарь этого комитета, естественно, оказался в первых рядах и подвергся дисциплинарному взысканию. Столкнувшись с несправедливым взысканием, Чжоу Налай в душе чувствовал себя обиженным, но, подумав о революционном деле и о мучениках, пожертвовавших собой ради революции, он полностью отбросил личные чувства и добровольно взял на себя ответственность за провал восстания.
Весной 1930 года Чжоу Эньлай отправился в Советский Союз для отчёта перед Коминтерном. Генеральный секретарь ЦК Сянь Чжунфа во всём полагался на Ли Лисаня, который в то время занимал должность члена Постоянного комитета Политбюро и министра пропаганды, поэтому в период отсутствия Чжоу Эньлая фактически руководство работой ЦК осуществлял Ли Лисань. Ли Лисань ошибочно оценил сложившуюся ситуацию, нереалистично преувеличив субъективные силы революции и полагая, что грядёт новый подъём прямой революции. Он требовал, чтобы, взяв Ухань за центр, одержать победу в одной или нескольких провинциях, собрать все отряды Красной армии в Ухане, напоить лошадей в водах Янцзы, а затем установить власть по всей стране и даже вызвать подъем мировой революции. Под руководством «левого» авантюризма Ли Лиса отряды Красной армии по всей стране наносили удары по крупным и средним городам, а городские подпольные партийные организации устраивали спонтанные митинги и поднимали восстания. Это, несомненно, нанесло революции огромный ущерб. В конце августа Чжоу Эньлай и Цюй Цюйбай вернулись из Советского Союза в Шанхай и сразу же приступили к исправлению ошибок Ли Лисаня: немедленно остановили восстания по всей стране, оперативно созвали заседание Политбюро и третье пленум шестого съезда, а также отстранили Ли Лисаня от работы и отправили его на обучение в Советский Союз.
В это время Исполнительный комитет Коминтерна направил Центральному комитету КПК письмо, в котором говорилось: «В самый важный момент китайской революции противостояли друг другу две принципиально разные политические линии». «Линия товарища Ли Лиса — это антиинтернациональная политическая линия». «Результатом этой линии является пассивность, поражение и крайне опасная авантюра.» Кроме того, в письме подчеркивалась необходимость обязательно указать на «антимарксистскую и антиленинскую сущность линии Ли Лисана». Это полностью расходилось с выводами третьего пленума. Сам пленум был обвинен Коминтерном в «умиротворительстве». Вернувшиеся из Советского Союза Ван Мин, Богу и другие, узнав о письме Коминтерна, сочли это прекрасной возможностью захватить руководство в ЦК и изо всех сил старались выставить себя героями борьбы против линии Ли Лисана; часть товарищей, пострадавших от репрессий Ли Лисаня, также считала, что на Третьем плену критика ошибок Ли Лисаня была недостаточно тщательной, и решительно требовала созвать чрезвычайное заседание, подобное «Совещанию 8 июля», отстранить от должностей Чжоу Эньлая, Цюй Цюйбая и других, а также коренным образом реорганизовать ЦК КПК.
В декабре 1930 года в Китай прибыл представитель Коминтерна Миф, который, исходя из позиций своей небольшой фракции, напрямую вмешался в дела КПК, что привело к еще большему обострению и без того чрезвычайно сложной внутрипартийной борьбы. При поддержке Мива на созывшемся в следующем году Четвертом пленуме Ван Мин захватил контроль над ЦК; они обвинили Третий пленум в ошибке примирительства, и Чжоу Эньлай и Цюй Цюйбай стали объектами критики. Поскольку Коммунистическая партия Китая являлась ячейкой Коммунистического Интернационала, подчинение нижестоящих вышестоящим являлось принципом демократического централизма, а также железной партийной дисциплиной.
Чжоу Эньлай считал, что коммунист должен обладать высокой организационной дисциплиной. Чтобы сохранить единство и сплочённость партии, избежать серьёзных разногласий внутри партии, которые могли бы привести к её расколу, он умело соединил принципиальность и гибкость революционера, добровольно взял на себя ответственность за ошибки Третьего пленума, предложил выйти из Политбюро и уйти с руководящих постов в Центральном комитете. Именно так Чжоу Эньлай терпеливо сносил трудности ради партии, ставя общие интересы выше всего: независимо от того, с какими неудачами и кризисными ситуациями сталкивалась партия, он неустанно занимался координацией и с огромным трудом поддерживал её, помогая нашей партии преодолевать одно испытание за другим.
Во второй половине 1950-х годов Чжоу Эньлай постепенно и всё сильнее ощущал внутреннюю боль. Особенно остро эта боль проявилась в начале 1958 года. На Наньнинском и Чэндуском съездах подряд подвергалась критике «позиция против опрометчивости», которую он олицетворял. Мао Цзэдун заявил на заседаниях: «Противодействие опрометчивым действиям» подорвало боевой дух 600 миллионов людей; это политическая проблема, и до правых осталось всего 50 метров. За этими двумя заседаниями последовала подготовка к второму заседанию VIII съезда, на котором планировалось выдвинуть «Общую линию» и дать старт «Большому скачку».