Тайны ТРИУМВИРАТА Жили были 3 принца в трех королевствах

Некоторые персонажи вымышлены,

совпадения не случайны

Начало осуществления замысла

создания этой книги приурочено

ко дню 14-летия моего сына Артёма

1

Жили были три принца в трех королевствах.

Учились у мудрых учителей и своих родителей – королей и королев, изучали множество разных наук и премудростей.

И каждый из них стал королем, так или иначе, не поздно и не рано, каждый в свое время. И жили они долго и счастливо, без войн и междоусобиц, правили мудро, берегли свою казну и своих подданных. Шли годы, подрастали их дети, принцы и принцессы. И каждого из них ждало свое королевство.

А все потому, что в первую очередь учили их любить, прощать, не обижать людей ни словом, ни делом. А ненавидеть их никто не учил. Поэтому они этого и не умели! И именно поэтому жили долго и счастливо!!!

2

Для того, чтобы их дети в будущем стали справедливыми и мудрыми правителями, а еще просто для того, чтобы им не было скучно в родительских замках, августейшие особы, мудрые короли и королевы, построили мини-дворец, в котором дети могли собираться вместе для игр и занятий. Дети назвали его Мультимегатрон. В нем можно было играючи осваивать науки, развиваться как физически, так и интеллектуально. Находился он на одинаковом расстоянии от всех дворцов в красивом и тихом месте. Добирались до него принцы и принцессы кто как хотел, но к одному и тому же времени, чтобы остальным не приходилось ждать. А так как лентяев и лежебок среди них не было, это у них всегда получалось. Иногда родители давали детям возможность провести в Мультимегатроне ночь. Такие ночи дети любили больше всего. До постройки Мультимегатрона, сидя каждый в своем замке, дети росли медленно и имели вид грустный и бледный, к наукам интереса выказывали немного.

Мультимегатрон был специально расположен так, чтобы добираться до него всем без исключения было удобно. К мини-дворцу вели ровные дорожки, что позволяло детям передвигаться любым удобным и привычным для них способом.

Несмотря на свой насыщенный заботами правления день, коронованные особы находили время и придумывали игры, в которые сами научили играть детей сызмальства.

Игра 12 записок учила детей умению правильно понимать изложенное в тексте записки, даже учитывая неоднозначность написанного, дедукции. Развивала память, логическое и образное мышление. А еще, так как записки были спрятаны на большой территории придворцового парка, позволяла детям больше двигаться

на свежем воздухе, отчего у них был замечательный аппетит.

Игра Мегаметрополия учила будущих королей и королев основам государственного управления. Правила ее были непросты и часто менялись в зависимости от того, какому из направлений обучения отдавался приоритет. Это развивало у детей стратегическое мышление, умение правильно расходовать деньги, делать выгодные вложения, рачительно расходовать ресурсы и ископаемые, заботиться об окружающем мире и людях, придумывать справедливые налоги, соразмерные возможностям своих поданных.

Смена фокуса направления игры не давала детям скучать, становясь совсем уже не игрой, а наукой управления государством.

Непростая, но интересная игра неоднократно помогала им в будущем справляться с любыми сложностями, избегать происков недругов, сохранять мир и процветание своих королевств.

Гонки-Скачки или игра в коней. Скачки. Суть игры заключалась в том, что один игрок запрыгивал на спину другого игрока – «Коня», обхватив ногами его торс. Руки, при условии, что ноги «Наездника» были достаточно сильными, оставались свободными. Ими «Наездник» мог бороться с соперником при сближении. В эту забавную, но требующую ловкости и хорошей физической подготовки игру, дети любили играть особенно зимой, потому что в том случае, когда соперники в результате столкновения оказывались поверженными, падение в сугроб было намного приятнее, чем падение на землю.

Гонка подразумевала бег «Коня» с наездником на спине по ровной и пересеченной местности. Для этого этапа игры были необходимы не только хорошая физическая форма, но и выносливость. Дети, с детства приученные к правильному, рациональному питанию, лишь изредка позволяя себе вкусные вредности, а также постоянно занимавшиеся разнообразными комплексами физических упражнений, не страдали избыточным весом. Но, несмотря на это, «Наездником» всегда становился более легкий и подвижный ребенок. «Конем» – более сильный и выносливый.

В забегах по прямой не было ничего необычного – нужно было добежать от старта до финиша, не уронив «Наездника» и, естественно, опередив соперников.

При заездах по пересеченной местности гонка усложнялась и характером передвижения, и расстоянием, которое нужно было преодолеть. Расстояния увеличивались постепенно. Со временем к правилам проведения гонок добавлялась полоса препятствий, состоящая из ям и рвов, которые можно было либо оббежать, либо перепрыгнуть в зависимости от способностей «коня», бугорков и холмиков, подъем на которые давал дополнительную нагрузку. Но одним из самых сложных испытаний была воздушная переправа.

На склонах небольшого оврага росли необычные деревья с раскидистыми кронами, которые перекрывали всю его площадь. На вершинах этих деревьев, кроме листьев росли лианы, которые представляли возможность удобной и быстрой воздушной переправы, позволяющей избежать спуска в глубокий овраг и подъема из него. Но, учитывая тот факт, что игроки осуществляли забег в паре и по правилам не могли расцепиться во время забега, переправа представляла собой непростую задачу. Потому что момент сцепки с лианой должен был быть отработан обоими игроками, представлявшими из себя пару. Этому умению синхронной сцепки дети, несмотря на кажущуюся, на первый взгляд, простоту, учились на протяжении долгого времени.

В первое время после преодоления полосы препятствий даже в упрощенном виде полностью вымотанные мальчики и девочки падали на землю от усталости.

Но благодаря упорным тренировкам, спустя совсем небольшое количество времени, несмотря на увеличивающиеся количество и сложность препятствий, они начали получать удовольствие не только от победы в забеге, но и от самого процесса, чувствуя, как с каждым разом у них все лучше и лучше получаются упражнения, казавшиеся совсем недавно нереально сложными.

Для разнообразия и более разностороннего развития монархи придумали для своих детей кроме дневных еще и ночные игры. Ночные игры развивали у детей способность ориентироваться в условиях ограниченной, а порой и почти полной потери видимости окружающих предметов. Дети всегда играли в ночные игры вместе, так им было намного проще справляться с темнотой и заданиями, выполнение которых было осложнено отсутствием света или его совсем небольшим количеством. В некоторых заданиях каждому выдавался один фонарик, за исправностью которого нужно было следить также самостоятельно, проверяя его батарею на наличие заряда. В результате этих игр дети перестали бояться темноты, чувствуя поддержку и плечо товарища, который не бросит в момент растерянности или кратковременного испуга.

Ночные игры иногда проходили в ясную и безоблачную погоду совсем без освещения. В такие дни принцы и принцессы могли применить на практике знание звездного неба и умение ориентироваться по звездам. У принцев это получалось немного лучше, чем у принцесс, потому что последние иногда, восторженно наблюдая за красотой небесного ночного свода и движением светил, на время отвлекались от поставленной задачи. Принцы подсмеивались над принцессами, но сами, тайком от них, не сговариваясь, после окончания ночной игры, поднимали глаза к ночному небу и мыслями устремлялись к далеким звездам и галактикам. Они понимали принцесс. Это было ни с чем не сравнимое удовольствие: переставая ощущать свое тело, устремляться, превратившись в световой импульс или ускоренную нано-частицу, далеко-далеко в космос. Тут одним из главных умений была не только кратковременная потеря ощущения реальности, но и умение возвращаться обратно, в свое тело. К тем, кто ждал этого их возвращения.

Правила детских игр, придуманных мудрыми родителями для своих отпрысков, постепенно усложнялись, все более и более напоминая самую сложную, опасную, полную разочарований и надежд, побед и свершений, такую захватывающую игру, которая называется ЖИЗНЬ.

3

Умения и навыки, приобретенные во время игр, в последствии стали незаменимым подспорьем для выросших и покинувших родительские дворцы принцев и принцесс. И они не раз вспоминали свои детские маленькие неурядицы, промахи и неудачи, возникавшие в процессе игр, что позволяло им избегать ошибок, просчетов, бунтов и катаклизмов во время своего правления.

Мудрые родители, старавшиеся воспитывать своих свободолюбивых и непоседливых чад в духе времени, находили им по всему миру лучших из лучших педагогов, таких, которые могли научить принцев и принцесс не только стать в дальнейшем уважаемыми правителями, но и просто быть достойными людьми, умеющими думать, сопереживать и любить. Любить жизнь, мир и других людей.

4

Кроме игр были у принцев и принцесс конечно же и обязательные уроки.

Одним из любимых занятий у юных, с рождения коронованных особ, была дипломатия. И все потому, что преподавал ее мудрый педагог по имени Велимир.

Он всегда был безукоризненно одет и причесан. Говорил тихо. Поэтому слушали его все очень внимательно, иногда даже приоткрыв рот, не отвлекаясь на ерунду и обычные для всех детей ребячьи мелкие шалости. Речь его была размеренной и настолько простой и доступной для понимания, что все сказанное им накапливалось в головах подрастающих правителей, как ровные тонкие листы многотомного издания, уложенные в аккуратные стопочки, которые потом без труда можно было найти в нужный момент безо всяких усилий. Но самым главным отличием Велимира от других преподавателей было то, что иногда он, не меняя тембра голоса и порядка изложения, начинал шутить. Этих моментов дети ждали больше всего. Юмор у педагога был тонкий, поучительный и ненавязчивый. Он почти всегда являлся продолжением излагаемой им мысли, был умело вплетен в его рассказ и только усиливал положительный эффект от объясняемого.

Свое знакомство с юными королевскими особами Велимир начал с определения дипломатии в юмористической форме, а не в виде занудной лекции «слушайте и записывайте».

Именно поэтому дети запомнили его навсегда и воспоминание о нем и о его первом уроке всегда вызывало у них улыбку. Красивое и строгое лицо Велимира сразу вставало перед глазами, а голос продолжал звучать даже много лет спустя.

Вот оно, это первое юмористическое определение:

Чем отличается женщина от дипломата?

– Если дипломат говорит «да» – это значит «может быть».

– Если дипломат говорит «может быть» – это значит «нет».

– Если дипломат говорит «нет» – то какой же он дипломат?

– Если женщина говорит «нет» – это значит «может быть».

– Если женщина говорит «может быть» – это значит «да».

– Если женщина говорит «да» – то какая же она женщина?

Дети удивленно захихикали.

Велимир продолжил:

– Неважно, кто вы – женщина или дипломат. Думайте, прежде чем говорить.

Сказали не подумав, умейте исправить. Исправить можно все, было бы умение и желание. Желайте и умейте, а я помогу вам этому научиться.

5

Уроки танцев очень нравились девочкам и совсем не нравились – мальчикам. Уроки танцев вел красивый и всегда немного вычурно одетый в одежду невообразимых расцветок педагог по имени Пустозвон. Девочки старались красиво одеться к уроку, но так, чтобы удобно было двигаться, выделывая замысловатые па и пируэты, которые им приходилось повторять за преподавателем. Мальчики старались всеми возможными и невозможными способами на этот урок не идти или сбежать с него под любым предлогом, чтобы погонять мяч на лужайке или просто поиграть в догонялки. Пустозвон производил на них впечатление красивого разноцветного пластилинового граммофона, который издавал звуки, двигался, но внутри был пустым и серобурмалиновым. К такому выводу они пришли, попытавшись поговорить с учителем после первого урока, проверяя его обычным для себя образом, задавая глупые, на первый взгляд, вопросы, ответы на которые и легли в основу их мнения о «наставнике» и породили его прозвище «Пустозвон».

В дальнейшем это ребячье первое впечатление было подтверждено полным неумением помнить о сказанном или обещанном учителем. Сам предмет не вызывал у них интереса, а отсутствие уважения к учителю только увеличивало отсутствие желания мальчиков заниматься танцами.

В один ничем не примечательный день все изменилось. Принцы пришли на урок как обычно безо всякого желания, на ходу придумывая причины, как с него улизнуть и оживленно обсуждая еще ни разу не применявшиеся варианты совместного побега с занятия. Возле бальной залы стояли расстроенные девочки и тихо шептались. Как оказалось, Пустозвон накануне полез на дерево по непонятной пока причине, но под ним обломилась ветка и он, упав на землю с небольшой высоты на мягкий газон, вывихнул ногу. Дети подумали, что урока не будет. Но их родители не зря были всемогущественными и мудрыми правителями. За ночь им удалось найти детям замену мастеру Пустозвону. Это была стройная, смуглая и обворожительно улыбчивая учительница акробатики. Имени ее детям еще даже не успели сказать. Они сами, бросив на нее лишь мимолетный взгляд, а потом, прильнув друг к другу голова к голове, назвали ее Ниндзя-Фантом. Костюм ее, на первый взгляд, был черного цвета, но при изменении ракурса и точки зрения, сливался с предметами окружающей обстановки, то делая ее идеальную фигуру четко-очерченной, то полностью размытой. Стоя напротив открытого окна, из которого струился солнечный свет, она становилась и вовсе невидимой. Дети наблюдали это, широко раскрыв рты от удивления. Движения женщины в самом начале были пластичными и завораживающими, а потом создавалось впечатление, что ты видишь только движение воздуха. Исключение составляли ее глаза – каре-зеленые, необычной миндалевидной формы. Глядя в них внимание не рассеивалось, а оставалось прикованным к ним и, таким образом, весь ее силуэт тоже был видимым. Тело женщины было лишь ширмой ее сущности, суть ее излучали необыкновенные глаза.

– Здравствуйте, – сказала Ниндзя-Фантом, и от звука ее голоса дети вытянулись в струнку, а потом расслабились. Невидимый импульс от одного единственного произнесенного ею слова резонансом отразился на их лицах.

– Первое слово, дороже второго, – снова произнесла она. Тембр ее голоса на этот раз был похож на прикосновение к коже бархатной бумаги. И, завороженные принцы и принцессы поняли, что влюбились в эту женщину с первого взгляда. И это надолго, скорее всего, навсегда.

Их родители, потратившие ночь на поиски, уговоры и прибытие в Мультимегатрон Антисипии Форавентуры, с самого начала знали, что их усилия не напрасны, в чем убедились воочию, глядя на своих отпрысков, восхищенно взиравших на уникальную женщину, предводительницу клана Ниндзя, до сегодняшнего дня не имевшего названия. Название клану только что на их глазах придумали их одаренные дети, угадав истинную профессию учительницы танцев и навсегда обеспечив безопасность своих будущих королевств и поданных. Потому что многое повидавшая на своем веку Антисипия, гдядя в восхищенные лица отпрысков королевских родов и одновременно с этим заглядывая за их спины (и в отношении их будущего и, одновременно с этим, обеспечивая их безопасность только одним своим присутствием) поняла, что их чувства взаимны. В этом им еще только предстояло убедиться.

6

На следующий день стала известна причина падения мастера Пустозвона с дерева. Выйдя из дворца на вечернюю прогулку, проходя под одним из деревьев сада, он услышал тихое мяуканье, и, подняв голову вверх, увидел маленького котенка, взобравшегося на дерево. Глаза его испуганно и, одновременно с этим, просяще смотрели на забавного человека в своеобразной одежде, украшенной развевавшимися на ветру полосами шелка. Мастер танца улыбнулся и, подпрыгнув, подтянулся на нижней ветке дерева, а затем, как настоящий гимнаст, быстро преодолел расстояние, отделявшее его от котенка. Посадив несмышленыша за пазуху, он начал спускаться, но его подвела одна из полос ткани, зацепившаяся за сучок. Мастер Пустозвон не удержался на одной из веток и, потеряв равновесие, упал на землю, сгруппировавшись в воздухе, но продолжая прижимать выпустившего от испуга когти котенка к себе.

Падение было мягким, но неудачным. Учитель танцев попытался подняться, но не смог ступить на ногу от боли. От дворца к нему на помощь бежали люди, видевшие его падение с дерева. Мастер посмотрел на котенка: тот был маленький пушистый и рыжий, а его серозеленые глаза, светившиеся в темноте, смотрели в глаза человека пристально и благодарно. Мастер был так удивлен этим взглядом кошачьих глаз, что даже не заметил кровь от когтей котенка, проступившую на плече сквозь порванный шелк.

7

Урок этикета был самым скучным из всех: и принцы, и принцессы в отношении к этому уроку были единодушны.

– Взяли ножик, взяли вилку, – не зарежьте вашу милку. Изрек на первом занятии в качестве приветствия учитель этикета по прозвищу «Эпикур». Кавычки дети поставили сознательно, так как к основателю эпикурейства Эпикуру, его взглядам и учению, юные правители относились очень уважительно.

Дальнейшие занятия, неважно на какую тему они были, проходили совсем невесело, так как юмор у «Эпикура» был своеобразный, а умение нудно талдычить превращало даже интересные, на первый взгляд, темы, необходимые для воспитания юнокоронованных особ обоего пола, в рутину и тягомотину.

Однако, проказливые дети не были бы детьми своих августейших родителей, если бы не умели скрывать отсутствие уважения и почтения по отношению даже к такому, на их первый взгляд, никудышнему педагогу, как «Эпикур».

8

Антогонист Антигон был учителем философии с рождения. Он таким родился, никто даже не помнил, когда. Он сам не помнил даты своего рождения, точнее, не считал нужным это помнить. Так давно это было. Он считал это маловажным.

Когда ему хотелось собрать людей, которых он хотел видеть, он делал это иногда в первый день нового года, празднуемого по традициям того государства, в котором жил в данный момент времени. А иногда, когда ему становилось грустно, в любой другой день. И, как ни странно, никогда не оказывался в этот день один. Люди, которых он хотел видеть, находили для этого время, освобождаясь от повседневных дел и забот. И, чудесным образом, оказывались рядом с ним ровно настолько, насколько это было ему необходимо.

Они знали его под разными именами, но все его имена начинались на первую букву алфавита королевства, царства или государства, в котором он когда-либо жил. Юные правители, повзрослев, даже не удивились, узнав о длине этого списка и предполагали, что он не окончателен. Вот только некоторые из его имен: Августин, Азделио, Азиобит, Альдебаран, Аминорет, Андроид, Антверпен, Аргониан, Арнольд, Архимед, Арчибальд, Аурелий… Список, как вы уже поняли, можно было бы продолжать долго.

9

Правилам правописания и мыслеизложения подрастающих правителей учил педагог по имени Амфибрахий. Был он невысок, худощав и немного сутул. Для кого-то его тщедушное телосложение могло показаться признаком нездоровья. Однако дети, внутренним зрением угадывавшие суть вещей и людей, видели внутри этого не очень красивого, на первый взгляд, человека Стержень, имевший запредельную прочность и одновременно с этим – гибкость. Сначала они не понимали этого противоречивого ощущения. Но спустя некоторое время Антогонист Антигон, объясняя им очередное философское понятие, подсказал, при каких условиях такое сочетание становится возможным.

Речь шла о единстве и борьбе противоположностей. В результате внутренней борьбы, человек, прошедший горнило и наковальню, становится таким же, как титан – легким в общении, чрезвычайно прочным и гибким. Именно такой стержень и увидели с первых минут знакомства подростки в Амфибрахии.

Спустя некоторое время, осмыслив сказанное Антигоном, взрослеющие дети начали еще более уважительно относиться к Амфибрахию, всегда спокойно и вежливо реагировавшему на любые их шалости и проказы, ошибки и невыполненные задания.

Амфибрахий так же, как и Антогонист Антигон, был очень хорошо образован. Он имел такой колоссальный запас терпения, что мелкие пакости и проделки юнокоронованных особ не производили на него абсолютно никакого эффекта, поэтому быстро сошли на нет.

10

Урок программирования, когда дети были еще мало смышлеными, вызывал у них противоречивые чувства. Их педагогом была юная девушка, среднего роста и хрупкого телосложения, имевшая привычку одеваться не по погоде, а по настроению. Казалось бы, точность дисциплины, которую она им преподавала, должна была исключить неоднозначность как в изложении материала, так и в их взаимоотношениях.

Однако, именно эта всегда существовавшая неоднозначность порождала у растущих принцев и принцесс интерес к предмету и молодой учительнице, которую они прозвали Проглайнер. Преподавание предмета, на первый взгляд, требовавшего точности и линейности, иногда шло зиг-загами, гиперболами и параболами. Такие ассоциации стали возникать у подростков после того, как они в недалеком будущем познакомились еще с одним педагогом, совмещавшим в одном лице преподавателя физики и математики. Это тоже была женщина, главной страстью и увлечением которой были шахматы. Строгая и принципиальная, не терпящая возражений и хныканий, ставящая на место расшалившихся ребят иногда просто коротким словом. А иногда даже одного ее короткого взгляда было достаточно, чтобы проказник затих и внимательно начал слушать то, что она говорила. Ее прозвище говорило само за себя, точнее, их было несколько, в зависимости от производимых ею по отношению к ним действий: ФизикоШах, ФизикоМат или ФизикоМагнитка.

Проглайнер могла прийти на урок в промозглый дождливый день одетой в летний сарафан, а в жару – в растянутой, на два-три размера больше ее собственного размера, кофте с капюшоном. Гриву своих длинных волос она могла замотать в пучок на затылке, закрепив их самым обычным карандашом.

При этом погода и непогода никак не влияли на ее настроение и настрой. Но иногда, пребывая в своих мыслях о линейных функциях, теоремах и аксиомах, о возможности их применения в повседневной жизни путем создания полезных разработок и программ, так необходимых людям, она могла не заметить дождь, слякоть и порывистый ветер. Всё это принцы и принцессы поняли спустя некоторое время.

В день их знакомства на улице было пасмурно, иногда накрапывал небольшой дождик. Проглайнер вошла в комнату для занятий порывистой походкой, с ходу закидывая на учительский стол небольшой рюкзак. Одета она была в длинный летний сарафан на тоненьких бретельках и открытые босоножки на сплошной подошве. Зонта у нее не было, но при этом, несмотря на моросящий за окном дождь, одежда ее была сухой. Русые волосы были заплетены в свободную нетугую косу. Рюкзак был примечателен тем, что имел неопределенный цвет. На первый взгляд он казался серебристым, но при попадании на него направленного света начинал переливаться всеми цветами радуги. Казалось, что он лучится светом, и даже при плохом освещении от него исходило слабое сияние.

– Привет, – сказала она, сдувая с глаз непослушно выбившуюся из косы прядь.

Дети вразнобой поздоровались, испытывая необъяснимое ощущение от появления педагога. Они никак не ожидали, что преподавателем программирования может оказаться настолько юная девушка, почти девочка. Ощущение было таким, как будто к ним присоединилась еще одна их ровесница, и ее место рядом с ними, а не за учительским столом.

Столы в кабинете программирования стояли полукругом, а над ними висело, прикрепленное к потолку нечто, напоминавшее тонкий длинный, слегка изогнутый лист из матового стекла, как если бы большой бумажный свиток раскатали и держали за оба края две большие руки. Как потом узнали дети, это необычное приспособление называлось монитор. На столе преподавателя не было ничего, кроме длинного красивого пера какой-то неизвестной птицы. Девушка взяла в руки перо, направляя его в сторону длинного, слегка выгнутого от края к краю, монитора.

– Нуууу, поехали, – с улыбкой произнесла она, протягивая вперед руку с пером. От кончика пера в сторону монитора направился тонкий лучик, абсолютно прямая линия абсолютного света.