Нулевой дефект

ГЛАВА 5. ПРИЗНАНИЕ

Калибровка проходила в медицинском крыле Города-01, на шестом уровне. Диана знала эту процедуру лишь по отрывочным рассказам, ведь никто из её знакомых не проходил через неё. Или проходил, но не возвращался.

Её сопровождал техник в белом. Демида увели в другую сторону. Диана не видела, куда именно, но чувствовала, что он где-то рядом. Странное ощущение нарастало внутри. Она знала, что он существует, что он дышит, и это знание грело грудь, несмотря на работающий чип. Запах Демида преследовал её, и казалось, что он близкий, какой-то родной.

— Остановитесь, — произнёс техник.

Они подошли к герметичной двери с выгравированной надписью: «Калибровка. Допуск только по предписанию Нулевого». Техник приложил браслет к считывателю. Дверь отворилась. Диана шагнула внутрь.

Комната сияла стерильной белизной, лишенная теней. В центре возвышалось кресло, оснащенное ремнями на подлокотниках. Сбоку стоял аппарат, усеянный десятками тонких игл, соединенных с мерцающим экраном.

— Садитесь, — распорядился техник.

Диана послушно села. Ремни мгновенно обхватили её запястья и лодыжки, зафиксировав движения.

— Калибровка займет два часа, — продолжил техник, не удостаивая её взглядом. — Вы можете испытывать легкое головокружение. Это нормально.

Он активировал аппарат. Иглы зажужжали, приближаясь к её вискам, предвещая неизбежное. Диана закрыла глаза. И в этот момент электроснабжение погасло. Не на мгновение, а полностью.

Комната погрузилась в непроглядную тьму, а аппарат калибровки остановился. Техник громко выругался. Диана слышала, как он шарит по стене, лихорадочно ища аварийную панель.

— Сбой энергоснабжения, — пробормотал он. — Ждите.

Дверь тихо отворилась. Кто-то вошёл. Диана не видела лица, но безошибочно узнала его ровные, уверенные шаги. Она слышала их однажды, в лифте.

— Отключите ремни, — приказал Демид.

— Это запрещено. Калибровка…

— Я говорю: отключите. Я глава департамента биометрического контроля. У меня есть полномочия отменить процедуру.

Техник замешкался. Демид шагнул к нему, и даже в кромешной тьме Диана почувствовала его давящее, властное присутствие. Техник подчинился. Ремни ослабли. Диана встала, разминая запястья.

— Идём, — сказал Демид и взял её за руку.

Они вышли в коридор. Света не было, авария затронула всё крыло. Демид шёл уверенно, словно знал каждый поворот. Диана смотрела на его профиль, выхваченный редкими аварийными лампами. Он всё время поглядывал на неё. Не мельком, а пристально, тяжело. Его взгляд темнел, становился почти пугающим. Диана не понимала, почему. Ей было не по себе, но чип молчал. И это молчание было страшнее любого сигнала тревоги.

— Вы на меня смотрите, — тихо произнесла она.

— Смотрю, — ответил он без тени смущения.

— Почему?

— Потому что вы первая, кто заставил меня усомниться в системе. И последняя, кого я хочу потерять.

Она не знала, что ответить. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, непривычные.

Они спустились по служебной лестнице на три уровня вниз. Демид остановился у старой распределительной панели, коснулся браслета на своём запястье, а тот засветился голубым.

— Что это? — спросила Диана.

— Управляющий прибор. Я перепрограммировал дронов слежения. Они сейчас кружат в восточном секторе, думают, что мы там.

— Ложный след?

— Да. У нас есть час, пока Нулевой не поймёт, что его обманули.

Они двинулись дальше. Демид привёл её в лабораторию на заброшенный уровень, где не было камер. Старые серверы гудели, как ульи, пахло озоном и горячим металлом. Красноватые аварийные лампы освещали ряды стеллажей с оборудованием.

— Это место закрыли двадцать пять лет назад, — сказал Демид, проходя к центральному терминалу. — Когда чипы стали вживлять с рождения.

— Откуда у вас доступ?

— Мой отец был одним из разработчиков. Последним.

Диана смотрела на его спину. Он стоял у терминала, но ничего не делал, а просто смотрел на неё. Взгляд снова стал тяжёлым, темнел с каждой секундой.

— Скажите, — произнесла она, — мы теперь… дефектные?

Демид вздрогнул. Его пальцы сжались в кулаки.

— Выбрось это из головы, — резко ответил он. — Это слово придумал Нулевой, чтобы запугивать. Мы не дефектные. Мы — живые.

— Но система так не считает.

— Система ошибается.

Он подошёл к ней ближе. Диана не отступила.

— Я не хочу менять свою жизнь, — сказала она. — У меня есть работа, квартира, расписание. Я не хочу бежать.

— Ты не понимаешь, — Демид впервые перешёл на «ты». — Если ты останешься, тебя не казнят. Нулевой не убивает. Он усыпляет.

— Что значит, усыпляет?

— Есть капсулы сна. Их создали для тех, у кого чип даёт сбой. Людей погружают в глубокий сон, чтобы они не чувствовали, не думали, не мешали. И держат там до тех пор, пока ученые не найдут абсолютный стабилизатор.

— А почему не находят?

— Потому что у всех препаратов есть побочный эффект, — голос Демида стал тише. — Люди становятся стерильными. Не могут иметь детей. А Нулевой не может этого допустить, ему нужно новое поколение. Поэтому чувствующих не убивают. Их погружают в глубокий сон.

Диана почувствовала, как холод пробежал по спине. Чип дернулся, пытаясь подавить страх, но не смог.

— Вы лжете, — прошептала она.

— Хочешь проверить? — он показал на экран терминала. — Здесь все протоколы. Я могу показать.

В этот момент браслет на его запястье замигал красным. Демид поднес его к лицу. Из динамика раздался странно знакомый голос, низкий, спокойный, почти отеческий:

— Демид, ты где?

Диана узнала этот голос. Юлиус. Один из членов правительственного совета. Она видела его портрет в новостных сводках.

— Я занят, — ответил Демид, отходя в угол.

— Знаю. Ты с этой девчонкой. 47-А. Прекрати, Демид. Вернись. Не делай глупостей из-за тела.

Диана замерла. Её тело? Она смотрела на Демида, но он избегал её взгляда.

— Я сам иногда балуюсь с женщинами, — продолжал Юлиус. — Это не преступление. Но ломать жизнь ради этого? Ты член совета. Тебе есть что терять.

Демид молчал. Его лицо окаменело.

— Возвращайся, — повторил Юлиус. — Я сделаю так, что твою калибровку отменят. Всё спишут на ошибку датчиков. Приходи в себя.

Связь прервалась. В лаборатории повисла тишина, нарушаемая только гулом серверов. Диана смотрела на Демида. Он стоял, опустив голову. Потом медленно поднял глаза.

— Он прав, — сказал Демид. — Я слежу за тобой уже два года. С того дня, как вручил тебе диплом. Ты не помнишь, тогда была общая церемония. Я стоял в рядах экзаменаторов, ты проходила мимо. Ты не смотрела на меня. А я… я не мог отвести взгляд от тебя.

— Зачем? — прошептала Диана.

— Не знал, что делать. Думал, что со временем это пройдет. Держался в стороне. Но когда система зафиксировала твой первый микро-сбой, Нулевой сам свёл наши профили. Он хотел проверить, как мы отреагируем. Моё приближение к тебе спровоцировало это внимание.

— Ты поэтому подошел в лифте?

— Да. Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. И понял, что не могу оставаться в стороне.

Он шагнул к ней. Его глаза блестели в красноватом свете.

— Я чувствую свою вину, Диана. Я создавал эту систему. Верил, что она спасёт человечество. Я ошибался. И теперь я должен тебя спасти. Даже если ты этого не хочешь.

— А если я откажусь?

— Тогда Нулевой усыпит тебя. Ты будешь спать годы, десятилетия. А когда проснешься, если проснёшься, от тебя ничего не останется. Чип сотрёт всё, что делает тебя тобой.

Она смотрела на него. В голове гудел чип.

— Я боюсь, — призналась она.

— Я тоже, — ответил Демид. — Но вместе мы справимся.

Он протянул руку. Диана смотрела на его широкую ладонь с длинными пальцами. Она никогда не держала никого за руку. Но сейчас она вложила свою.

— Хорошо, — сказала она. — Я пойду с тобой.

Демид улыбнулся. Впервые за много лет.

— Тогда бежим. У нас меньше часа.

Он отключил все системы слежения в лаборатории, взял с полки небольшой рюкзак, видимо, приготовленный заранее, и они вышли в коридор. Сзади, где-то далеко, завыла сирена. Система обнаружила, что их нет на уровне калибровке.

ГЛАВА 6. СПЯЩИЕ

Они провели во временном убежище ещё несколько часов. Демид не спал, он сидел у стены, всматриваясь в экран своего прибора, где мигали красные метки. Дроны кружили где-то наверху, но в их сектор не залетали.

— Пора, — сказал он наконец.

Диана поднялась. Её тело ныло от долгого сидения на холодном полу, но она не жаловалась. Демид подошёл к ней, взял за руку.

— Прежде чем мы выйдем, я должен кое-что сделать.

Он достал из рюкзака небольшой металлический инструмент, тонкий, с заострённым концом. Диана смотрела на него, не понимая.

— Что это?

— Удалятор. Им извлекают чипы.

— Зачем?

— Потому что пока они в нас, Нулевой может отследить. Не напрямую, через сигнатуру. Каждый чип излучает уникальный код. Мы сняли наружные приборы, но подкожные остаются. Их нужно убрать.

Она почувствовала, как холод пробежал по спине. Чип загудел, словно понял, о чём речь.

— Это больно? — шёпотом нарушила молчание Диана.

— Терпимо. Я сделал это три года назад. Всё время носил внешний блок лишь для вида, но перенастроил его так, чтобы сигнал проходил.

Демид склонил голову, обнажая за ухом бледный, едва заметный шрам, место, где когда-то крепился внешний модуль чипа.

— Я справлюсь, — её голос звучал непоколебимо.

Он обработал инструмент дезинфицирующим раствором. Его пальцы, тёплые и уверенные, легли на её шею. Мужчина аккуратно нащупал чип, крохотную выпуклость под кожей, расположенную за ушной раковиной.

— Смотри на меня, — его взгляд был прикован к её лицу.

Диана подняла глаза. Одним стремительным движением Демид сделал надрез. Резкая боль пронзила её, но она не вскрикнула. Он работал быстро, с ювелирной точностью. Через несколько секунд в его руке оказалась крошечная серебристая капсула, не больше рисового зёрнышка. Мужчина осторожно положил её на стол.

— Всё, — сказал Демид, накладывая стерильную повязку.

Она перевела дыхание. Чип замолчал. Впервые за двадцать пять лет в её голове не было гула. Только тишина. И в этой тишине она услышала собственные мысли, не отфильтрованные, не подавленные. Они были громкими, путаными, но настоящими.

— Теперь мы свободны, — с улыбкой сказал он.

Они собрались быстро. Демид проверил свой наручный прибор, перепрограммированный, не подключённый к сети Нулевого. На экране мигали красные метки: дроны, патрули, камеры. Но их сектор оставался чистым.

— Система нас не видит, — задумчиво сказал он. — Но она знает, что мы исчезли. Через несколько часов начнут прочёсывать нижние уровни. У нас есть время.

Они вышли из убежища. Коридоры были тёмными, сырыми. Диана сжимала в руке маленький рюкзак, единственное, что удалось взять с собой.

— Демид, — позвала она.

— Да?

— Что будет, когда мы выйдем наружу?

Он остановился, повернулся к ней. В свете аварийных ламп его лицо было бледным, но спокойным.

— Мы будем свободны окончательно. Но свобода, это не только отсутствие камер. Это возможность чувствовать. Бояться. Любить. Ты готова к этому?

— Не знаю, — честно ответила Диана.

Они двинулись дальше. На одном из уровней Демид остановился. Перед ними была массивная герметичная дверь с надписью: «Зона временной изоляции. Допуск запрещён».

— Что это? — спросила Диана.

Он не ответил. Набрал код на панели. Дверь открылась. Внутри было темно. Демид включил фонарь. Луч выхватил из мрака ряды прозрачных капсул, десятки, сотни. Они стояли вдоль стен, соединённые трубками и проводами. Внутри каждой лежал человек. Мужчины, женщины, даже дети. Их глаза были закрыты, лица спокойны. Они не спали, они находились в искусственной коме.

— Что это? — прошептала Диана.

— Спящие, — ответил Демид. — Те, у кого чип дал сбой. Их не казнят. Их усыпляют. Здесь они могут находиться годами, десятилетиями. Пока учёные не найдут абсолютный стабилизатор. Это про них я тебе рассказывал.

— А если его не найдут?

— Тогда они останутся здесь навсегда.

Диана подошла к одной из капсул. Внутри лежала девушка, её ровесница, с таким же чипом под ухом. Только не работающим. Диана почувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, тяжёлое.

— Это могла быть я, — шепотом сказала она.

— Поэтому мы бежим, — уверенно ответил Демид.

Он взял её за руку. Они вышли, и дверь за ними закрылась, отсекая от спящих. Они добрались до старого технического тоннеля, который вёл к внешнему периметру. Демид проверил коммутатор на стене.

— Система уже объявила нас в розыск, — сказал он. — Нас называют «Дефектные-01 в первоочередной степени». Мы первые за последние десять лет.

— И что теперь? — тихо спросила Диана.

— Теперь мы исчезнем, — ответил Демид. — И не останавливаемся.

Они двинулись по тоннелю. Вокруг было темно и сыро. Где-то капала вода. Диана слышала своё дыхание и его шаги. Чип молчал, но музыка из лаборатории всё ещё звучала в её голове.

— Демид, — позвала она.

— Да?

— А что такое «любовь»?

Он остановился. Обернулся. В темноте его глаза блестели.

— Это когда ты готов рискнуть всем ради другого человека, — сказал он. — Даже своей жизнью.

— Я не понимаю, — призналась Диана.

— Поймёшь, — уверенно ответил он. — Когда придёт время.

Они пошли дальше. Сзади, где-то далеко, завыли сирены. Система обнаружила их исчезновение. Демид знал, что на них началась охота, по созданным им же протоколам.

В этот момент он особо почувствовал тяжесть ответственности, навалившуюся на его плечи. Теперь каждая их ошибка, каждый неверный шаг могли стать последними. Он был её единственной опорой, её защитой от неумолимой машины, охотящейся за ними. Мужчина понимал, что Диана позже начнет открывать в себе новый мир, но на первых порах её инстинкты и страхи всё ещё были в его ведении.

Он уверенно взял её за руку и повел за собой. Их пальцы переплелись, создавая невидимую, но прочную связь. Демид посмотрел на девушку, в его глазах читалась решимость. Мужчина знал, что путь будет долгим и опасным.

ГЛАВА 7. УБЕЖИЩЕ

Они шли туннелями несколько часов. Демид вёл уверенно, иногда останавливаясь, чтобы свериться с картой на старом коммуникаторе. Диана молчала, разбитая усталостью, но не жаловалась. В её груди зарождалось слабое, непривычное тепло, ощутимое и настоящее. Эта реальность пугала, и в тоже время манила к себе.

— Мы почти на месте, — тихо произнес Демид, когда они остановились перед массивной герметичной дверью.

Он ввел длинный код, приложил ладонь к сенсору. Дверь распахнулась с шипением, выпуская струю теплого, сухого воздуха.

— Это одно из первых убежищ, — пояснил мужчина, уступая Диане дорогу. — Построили еще до войны. Потом забросили. Я нашел его несколько лет назад, когда искал место для хранения записей.

Они вошли внутрь. Диана огляделась и замерла. Это была не просто комната. Это был осколок мира, собранный по крупицам из того, что перестало существовать.

Пространство делилось на две части. Слева, за невысокой перегородкой из старых книжных стеллажей, угадывалась спальня. Там стояла широкая кровать с деревянным изголовьем, укрытая мягким ворсистым пледом.

На прикроватной тумбе лежала стопка книг. Справа находилась небольшая кухня-столовая: плита, раковина, холодильник, деревянный стол на двоих. В центре комнаты стояли два кресла, а напротив них находился электрический камин.

Но больше всего Диану поразили стены. Они были увешаны картинами. В ярких красках, которых она никогда не видела вживую. На одной из картин был запечатлен закат: оранжевое небо, темные силуэты деревьев, отражение солнца в воде. Она не знала, что такое закат. В Городе-01 небо было вечным, искусственным, серым, ровным, лишенным теней и красок.

— Что это? — спросила она, касаясь пальцами шероховатой поверхности холста.

— Искусство, — задумчиво ответил Демид. — То, что мы уничтожаем. Я сохранил немного. Здесь, вдали от чужих глаз.

Он подошел к камину. Пламя вспыхнуло внезапно, и Диана отшатнулась. Она никогда не видела огня, пусть даже искусственного. Только ровный, холодный свет ламп. Огонь танцевал, отбрасывая тени на стены, и в его мерцании лицо Демида преобразилось, стало живым, почти красивым. Но красивым в том смысле, которого она не могла выразить словами.

— Садись, — сказал он, указывая на кресло. — Я приготовлю ужин. И нам нужно поговорить.

Она села, неловко устраиваясь в глубоком кресле. Обивка была мягкой, ворсистой. Диана провела по ней пальцами. Это было непривычно, но приятно.

Демид достал из шкафа два стеклянных бокала на тонких ножках. Диана никогда не видела таких. В Городе-01 вся посуда была практичной, из небьющегося пластика, одинаковой, серой. Стекло было редкостью. Он разлил темную, густую жидкость.

— Вино, — пояснил он. — Из старого мира. Еще до войны. Его делали из винограда.

— Что такое виноград? — спросила Диана.

— Фрукт. Сладкий. Его растили на земле, под живым солнцем.

Она не знала, что такое «сладкий». Не знала, что такое «живое солнце». Но не стала спрашивать.

Через некоторое время старая микроволновая печь издала сигнал. Демид поставил на стол тарелки с мясом, овощами, хлебом. Диана смотрела на еду и не верила своим глазам. В Городе-01 все получали пастообразные смеси в одинаковых серых контейнерах. Без вкуса, без запаха, без цвета. А здесь… здесь еда пахла!

— Откуда это? — спросила она.

Демид отрезал кусок мяса, положил ей в тарелку.

— В Городе-01 есть закрытые сектора, о которых не знают обычные граждане, — сказал он. — Там выращивают животных и растения. Настоящие, не синтезированные. Это государственная тайна. Только члены Совета и высшие чиновники имеют доступ к этим продуктам. Им подают настоящую еду. А гражданам — пасту, потому что настоящей еды не хватит на всех. К тому же Нулевой решил, что чувство вкуса тоже опасно.

— Ты приносишь еду оттуда?

— Иногда, — ответил он. — Я имею доступ.

Она попробовала мясо. Вкус, первый в её жизни, взорвался на языке. Диана не знала, как это описать: тепло, удовольствие, удивление. И благодарность за то, что он открыл для неё тайну вкуса.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Не за что, — ответил Демид.

Они ели молча. Диана пробовала незнакомые вкусы: хлеб, сыр, овощи. Каждый укус открывал что-то новое. Мир, которого она была лишена все двадцать пять лет.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила она, отставляя пустой бокал.

Демид посмотрел на неё. В его глазах отражался огонь камина. Но взгляд был странным, тяжелым, темным. Она не понимала этого взгляда. Никто никогда так на неё не смотрел.

— Потому что ты первая, кто почувствовал меня, — тихо сказал он. — Сердцем.

— Я не знаю, что я почувствовала, — призналась Диана. — Я не знаю, что такое сердце. В смысле… не как орган. А как… — она замолчала, не находя слов.

Демид накрыл её руку своей. Его пальцы были теплыми, шершавыми.

— Ты можешь спрашивать меня о чём угодно, — сказал он. — Обо всём, что тебя тревожит. О том, что ты раньше не могла обсуждать ни с кем. Здесь нет камер. Нет Нулевого. Чип отключён. Ты свободна говорить.

— А с другими людьми? — спросила она. — В Городе? Такие, как мы, есть?

— С другими нужно быть осторожной, — ответил Демид. — Каждое слово может стать причиной калибровки. Ты не знаешь, у кого чип работает, у кого нет. Но со мной… со мной можешь говорить всё, что думаешь. Я не предам.

Диана смотрела на него. В его глазах что-то менялось: от тёплого, задумчивого до того странного, темного, почти пугающего. Она не понимала, что это значит. Но сердце билось быстрее.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросила она.

Демид убрал руку. Улыбнулся. Но эта улыбка была другой, не той, что у граждан по расписанию.

— Потому что ты здесь, — тихо сказал он. — Потому что ты настоящая. Я привык к уединению настолько, что оно уже давит.

Он встал, подошёл к стене, снял одну из картин. За ней оказалась небольшая ниша, где стояли коробки.

— Я должен дать тебе это, — сказал Демид, доставая маленький стеклянный флакон с белым порошком.

— Что это? — спросила Диана.

— Стабилизатор накапливается в организме, — пояснил Демид. — Он не выводится сам. Этот порошок… он вытянет остатки за несколько дней. После этого ты станешь полностью свободной. Но будет немного больно. Организм привык к подавлению. Ты почувствуешь всё, что годами блокировалось: страх, гнев, отчаяние. И радость.

— Я готова, — сказала Диана, не колеблясь.

Он растворил порошок в стакане воды. Она выпила. Вкус был горьким, обжигающим. Через минуту тело пронзила дрожь. Диана замерла, вцепившись в подлокотники кресла.

— Потерпи, — сказал Демид, садясь рядом. — Я с тобой.

Дрожь усилилась. Диана закрыла глаза. В голове вспыхивали обрывки воспоминаний, тех, что были стёрты таблетками. Первый раз в школе для граждан.

Демид обнял её, прижал к себе. Она не сопротивлялась.

— Это сложный путь, но вместе мы справимся, — сказал он.

Через час, когда дрожь утихла, Диана сидела на кровати, укутанная в плед. Демид достал из шкафа странную одежду, не похожую на форму.

— Надень это, — сказал он, протягивая ей льняную тунику цвета слоновой кости и короткие штаны — бриджи, как он их назвал. — Здесь не нужна форма. Здесь можно быть собой.

Диана взяла одежду. Ткань была мягкой, прохладной, приятной к телу. Она переоделась, и ткань скользнула по коже, словно прикосновение. Она никогда не носила ничего подобного. В зеркале стояла она, но другая. Не Единица 47-А, а просто молодая женщина.

— Тебе идёт, — сказал Демид, глядя на неё. В его глазах снова появился тот тёмный, тяжёлый взгляд. Диана не понимала его, но внутри неё разливалось тепло.

— Покажешь мне остальное? — спросила она, чтобы отвлечься.

Он провёл её в соседнюю комнату, которую называл «библиотекой». На полках стояли десятки старых книг с пожелтевшими страницами, в потертых переплетах. Стихи, история… Рядом висела полка с дисками, на которой стоял странный прибор.

— Это музыка, — сказал Демид. — Чайковский, Рахманинов, Бетховен. То, что будит чувства. То, что запрещено.

Он нажал на кнопку. Из динамиков полилась нежная мелодия, тягучая. Диана слышала подобное в соседнем отсеке Архива, где трудились такие же, как она. Но сейчас звуки обволакивали, проникали под кожу, заставляли сердце биться чаще. Она не знала, что это, но чувствовала, как слезы подступают к глазам.

— Как ты всё это нашёл? — тихо спросила она.

— По крупицам, — ответил Демид. — Я объездил все доступные сектора. Рылся в руинах, поднимал архивы. Десять лет я собирал это. Всё, что мог найти. Книги, картины, музыку. Всё, что напоминает о том, что мы люди.