Власть и общество: избирательные реформы и их восприятие в Великобритании в последней трети XIX века
- -
- 100%
- +
Светлой памяти моего отца Олега Александровича Науменкова ПОСВЯЩАЕТСЯ
Pax Britannica
Редколлегия серии «Pax Britannica»:
М. В. Винокурова, О. В. Дмитриева, Т. Л. Лабутина, М. В. Муха, Л. П. Репина, Л. П. Сергеева, С. Е. Федоров, А. А. Чамеев
Рецензенты:
кандидат исторических наук, доцент М. В. Жолудов
(Рязанский государственный университет имени С. А. Есенина)
доктор исторических наук, профессор Т.Л. Лабутина
(Институт всеобщей истории Российской академии наук)
Введение
Развитие парламентаризма в Европе насчитывает не одно столетие и даже не тысячелетие. Первым парламентом в истории считается Альтинг в Исландии (около 930 г.) – ежегодное национальное собрание свободных людей. Основной функцией Альтинга было собрание законодательного или судебного совета, называемого Легретта, или Лагретта. С тех пор развитие парламентаризма продолжилось, сложились разные виды парламентов: одни в рамках республик, другие в рамках конституционной монархии. Примером последнего является парламент в Великобритании.
В XVII в., когда в других европейских странах господствовала абсолютистская монархия, в Англии в результате двух революций парламент конституировался как законодательный и представительный орган власти, но представительная функция парламента не претерпевала каких-либо существенных изменений. Правом избирательного голоса или франшизой (термин, используемый в британской историографии, обозначающий право избирательного голоса. – Е.Н.) пользовалась лишь малая часть привилегированного населения, обладавшая высоким имущественным цензом.
Спустя два столетия облик Соединенного Королевства претерпевает значительные изменения. Из сельскохозяйственной страны Англия превращается в индустриальную. Не зря современники называли ее «мастерской мира». Происходили изменения в демографической обстановке: рост населения и переход его из сельских районов в города. В этих условиях избирательная система все больше и больше становилась историческим анахронизмом, требующим реорганизации.
В течение XIX в. в Великобритании было проведено три парламентских реформы, которые постепенно приближали страну к всеобщему избирательному праву. Огромное значение для страны имела первая парламентская реформа 1832 г. Была уничтожена часть так называемых «карманных», или «гнилых», местечек, давно потерявших свое былое значение, но продолжавших направлять в парламент одного или даже двух депутатов. Произошло перераспределение парламентских мест и расширение избирательного права. Вместо аристократическо-олигархического государственного строя в стране стал постепенно устанавливаться буржуазный государственный строй, и к власти стала приходить промышленная буржуазия. Реформа 1832 г. стала шагом вперед на пути формирования британской государственности, сломав установившиеся представления о неизменности английской конституции.
Спустя почти 30 лет назрела необходимость в проведении дальнейших преобразований, поскольку, невзирая на закон 1832 г., парламентские выборы и в 60-е годы кое-где немногим отличались от пресловутых итенсуилльских выборов, описанных Ч. Диккенсом в «Посмертных записках Пиквикского клуба». В 1867 г. была проведена вторая парламентская реформа, предоставившая избирательные права верхушке рабочего класса.
Завершающей эволюционный процесс явилась третья реформа 1884 г. До настоящего времени в российской историографии нет трудов, которые раскрывали бы комплексно межпартийную борьбу по третьей парламентской реформе. В отечественной историографии отсутствует подробный анализ под углом зрения стратегии и тактики консервативной и либеральной партий. Поэтому представляется целесообразным достаточно подробно рассмотреть все этапы борьбы партий, показать как межпартийные, так и внутрипартийные расхождения. Поскольку реформу провело либеральное правительство, то, соответственно, стратегии и тактики последних будет уделяться главное внимание. Мы задались также целью прояснить деятельность левого крыла либеральной партии, оценить степень влияния монархии (в лице царствующей королевы Виктории) на урегулирование конфликта между палатами и ее роль в принятии билля о расширении избирательных прав. Поскольку в 1870-1880-е гг. происходит зарождение и развитие суфражистского движения, участницы которого выступали за предоставление женщинам избирательных прав, представляется необходимым уделить внимание данной проблеме.
Хронологические рамки исследования охватывают период с 1867–1868 гг., когда была проведена вторая парламентская реформа, по 1886 г., когда состоялись парламентские выборы уже по новой избирательной системе с учетом перераспределения избирательных округов.
Обращаясь к источниковедческой базе необходимо подчеркнуть ее многочисленность и разнообразность. Огромную ценность представляют «Парламентские дебаты» (стенографические отчеты заседаний обеих палат английского парламента. – Е.Н.), так называемые «Синие книги» (сборники документов, предназначенные для депутатов британского парламента. – Е. Н.), «Статутные книги», в которых приведены тексты биллей о расширении избирательных прав и перераспределении мест[1].
Большую помощь оказали произведения современников – речи, статьи, заявления политических деятелей, их дневники и воспоминания[2].
Важное место среди источников занимают также периодические издания. Их, как правило, основывала какая-либо политическая партия, и поэтому освещаемые в них события приобретали ярко выраженную политическую окраску. К примеру, журналы «Контемпорари Ревю», «Найнтин сенчури», «Сатердей Ревю», «Фортнайтли Ревю» отражали взгляды либеральной партии[3]. Консервативным рупором служил ежемесячный журнал «Квотерли Ревю»[4]. Консервативно настроенную газета «Таймс» не только ежедневно информировала читателей о происходивших в парламенте событиях, о развертывавшихся там баталиях, но и служила рупором, через который британские политики регулярно обращались к народу[5]. Журналом ирландской фракции, отражавшим взгляды партийных лидеров «Братского острова», был «Фримэне Журнал»[6].
В какой мере изученная тема нашла свое освещение в исторической литературе? Некоторые аспекты реформы были освещены российскими и зарубежными исследователями. Для начала следует остановиться на российской историографии. Так, «русская историческая школа» (конца XIX-начала XX вв.) большое внимание уделяла жизнеописаниям видных британских политиков, а третья парламентская реформа рассматривалась довольно фрагментарно. Наибольший интерес, на наш взгляд, представляют работы П. Г. Мижуева, В. Ф. Дерюжинского, Н. И. Кареева, Р. Ю. Виппера. Почти все авторы отмечают участие королевы Виктории в разрешении конфликта вокруг третьей парламентской реформы. В то же время дореволюционные историки расходятся во мнениях относительно результата реформы[7].
Часть исследователей (Р. Ю. Виппер, В. Ф. Дерюжинский) преувеличивали значение реформы, говоря, что билль 1884 г. завершил процесс демократизации британской политической системы.
Другие (П. Г. Мижуев и Н. И. Кареев) напротив, считали, что, хотя реформа 1884 г. и являлась одной из важнейших реформ, проведенных министерством Гладстона, она еще не вводила всеобщего избирательного права.
Особый интерес представляют труды М. Острогорского, крупнейшего историка, политолога, социолога[8]. По мнению автора, хотя реформа 1884 г. была величайшей в стране, не были ликвидированы недостатки избирательной системы, в частности запутанная система регистрации и право одного избирателя иметь несколько голосов.
Постепенно в 1930-1950-х гг. в исторической науке утвердился догматизм. Основное внимание уделялось рабочему и социалистическому движению, а реформирование избирательной системы в Великобритании не встречало интереса исследователей. В советской историографии послевоенного периода следует выделить работы: Н. А. Ерофеева «Очерки по истории Англии» и Г. Р. Левина «Очерки истории Англии»[9].
С конца 1980-х гг. благодаря снятию идеологического прессинга стала значительно расширяться тематика российских исследований. Выходили в свет работы по колониальной имперской политике британского правительства. Наибольший интерес среди отечественной историографии для нас представляют монографии и публикации крупнейших современных исследователей, изучавших партийно-политическую историю Великобритании – С. А. Колмакова, О. А. Науменкова, Т. Н. Геллы, И. М. Узнародова, С. Ю. Тороповой, М. В. Жолудова, М. П. Айзенштат[10].
Вполне естественно, что в британской историографии вопросы реформирования избирательной системы нашли более подробное освещение. Среди многообразия литературы выделим наиболее близкие к указанной проблематике исследования Г. Мардоча, Ч. Сеймура, А. Джонса, У. Хейза[11]. Основные разногласия среди ученых вызывают причины поворота либеральной партии к вопросу реформирования избирательной системы. Одни проводят мысль, что поворот кабинета к биллю о правах в октябре 1883 г. был ожидаемым и не был случайным. Он был вызван тем, что либеральное правительство потерпело ряд неудач во внешней политике, не было способно решить трудности в Ирландии и не пользовалось успехом у населения. Поэтому с помощью избирательной системы либеральное правительство рассчитывало повысить свой авторитет среди избирателей. Другие исследователи полагали, что основными инициаторами, подталкивающими либеральную партию к реформе, были либерал-радикалы во главе с Чемберденом и Дилком, стремящимся усилить свое положение в палате общин и отвлечь внимание от проблем в Ирландии. Кроме того, неоднозначно оцениваются результаты реформы: приблизилась ли Великобритания к всеобщему избирательному праву или же билль о правах лишь создавал иллюзию демократии для рабочего класса[12]?
Из работ политико-биографического жанра представляют интерес монографии, посвященные видным политическим деятелям как либеральной, так и консервативной партии. В этом ряду следует выделить работы, персонажами которых были ведущие представители либеральной партии: Хартингтон (П. Джексон), Смит (Г. Поклингтон, В. Чилстон), Розбери (И. Раймонда), Гошен (Э. Эллиота, Т. Спиннера), Лабушер (Э. Торольда), Меннарс (Ч. Виблей), Чемберлен (Д. Джадд, Р. Джэй П. Марш, И. Кэмерон), Солбсери (Г. Сесил)[13]. Вполне естественно, что значительное количество монографий посвящено лидеру либералов У. Гладстону. В этом ряду следует упомянуть работы И. МакДоналда, Ф. Гансалуса, Г. Хопкинса, Д. Келсей, Т.Хэндфорда, Р. Дикона, И. Колли, И. Фечтвангера, Т. Кросби, Т. Дженкинса, Д. Беббингтона, Р. Дженкинса, Г. Меттью, М. Патриджа, Р. Кука и других авторов[14]. Итак, перечисленные работы историков оказались в полной мере востребованными автором при написании монографии.
В заключение выражаю искреннюю благодарность, прежде всего моей мамочке – Науменковой Марии Григорьевне, за ее бесконечную поддержку, оптимизм и веру в мои силы.
Спасибо моим учителям, ставшими теперь моими коллегами и друзьями, – Татьяне Леонидовне Лабутиной и Михаилу Валентиновичу Жолудову. Коллеги неустанно отвечали на мои вопросы, делились своей мудростью, а их отзывы и критические замечания помогли придать книге наилучший вид.
Глава I
Британское общество и политические партии между парламентскими реформами (1868−1884 гг.)
1.1. Британская избирательная система после проведения реформ
В 1832 г. была проведена первая парламентская реформа. Суть реформы свелась к следующему. Во-первых, право избирательного голоса предоставлялось всем домохозяевам, платившим десять фунтов стерлингов в год. Во-вторых, были уничтожены 56 «гнилых» местечек, где население составляло менее двух тысяч человек. Это освободило 111 мест в парламенте. Тридцати двум городам, где население составляло от двух до четырех тысяч, было оставлено по одному представителю. Освободившиеся таким образом 144 места были распределены следующим образом: 62 были предоставлены графствам и 63 городам. Такие крупные города, как Манчестер, Бирмингем, Лидс и другие, получили по одному месту. Оставшиеся 18 были предоставлены Шотландии и Ирландии. Кроме того, было создано 22 новых избирательных округа, 14 из них – в индустриальных районах на севере Англии[15].
В 1867 г. была проведена вторая парламентская реформа. Избирателями становились все квартиросъемщики в городах, уплачивающие 10 фунтов стерлингов в год, тем самым право избирательного голоса получила привилегированная часть рабочих. Так, количество избирателей в Англии увеличилось вдвое, в Шотландии втрое. Была ликвидирована множественность голосов для лиц, уплачивающих прямые налоги, имевших вклады в банках, держателей государственных облигаций. Произошло и незначительное снижение имущественного ценза в графствах с 15 до 12 фунтов стерлингов. Кроме того, в 1868 г. было проведено перераспределение мест. Соответствующий закон предусматривал расширение границ графств и боро[16] (58 английских боро).
Согласно новому закону, 46 «гнилых» местечек лишались своего представительства в парламенте. Крупные города, такие как Ливерпуль, Манчестер и Лидс, напротив, получили право на третьего депутата. Было увеличено и число представителей от Лондона. Таким образом, реформа 1867 г. почти удвоила электорат: к прежним 1 057 000 добавились 960 000 человек. Кроме того, взяв либеральный билль и сделав его более радикальным, консерваторы, таким образом, приобрели на длительное время симпатии рабочих[17].
Однако правом избирательного голоса владело далеко не все мужское население страны, не говоря уже о представительницах «слабого пола». Поскольку потенциальный избиратель обязан был уплачивать определенную сумму налогов, а также проживать на одном месте в течение двенадцати месяцев с момента регистрации (смена места работы заставляла рабочего менять место проживания), эти ограничения «выбрасывали за борт» целый ряд избирателей. В подтверждение можно привести ситуацию в таких областях, как Южный Ланарк, Западный Ридинг, Северный Ланарк и Эссекс, где лишение избирательных прав обострилось из-за промышленной миграции[18].
Например, в окрестностях Патрика проживало 94 000 человек, большинство из которых были квалифицированными рабочими. Их них только 3 426 человек имели право голоса в политических вопросах страны. Это было обусловлено сменным характером их работы, поскольку крупные хозяйства переезжали на более дешевые земли[19]. В одном из местечек, где население составляло 21 500 человек, не имелось парламентского представительства, хотя оно находилось в ½ мили от границы Ньюкасла[20].
По подсчетам исследователей, лишь 25 % всего взрослого мужского населения Великобритании имело право участия в выборах. Из них даже в городских округах рабочие составляли менее трети избирателей. Кроме того, как справедливо пишет О. А. Науменков, «отсутствие опыта создания самостоятельных политических организаций, процветавшая среди рабочих лидеров коррупция означали, что не может быть и речи о “наводнении” парламента независимыми рабочими депутатами»[21].
Таким образом, закон 1867 г. фактически исключал из числа избирателей средне- и низкооплачиваемые категории рабочих (т. е. низкоквалифицированных) и безработных. Из общего числа городского электората на 1883 г. в 1,6 миллиона человек лишь 20 тысяч подходили под категорию «квартиросъемщиков»[22]. Стоит отметить наличие настолько запутанной системы регистрации избирателей, что рядовой избиратель не мог самостоятельно разобраться в правилах без помощи партийных и профсоюзных агентов.
Существовала так называемая множественная подача голосов для представителей зажиточных слоев: владельцы нескольких домов и имений имели несколько голосов, сообразно с числом представляемых ими цензов. Например, один землевладелец имел 43 голоса. Таким образом, из числа юридических избирателей вычеркивался целый ряд рабочих и искусственно прибавлялись голоса домовладельцев и землевладельцев[23].
На каждых выборах наблюдалось метание обеспеченных горожан и землевладельцев по «сельской» местности, чтобы «собрать» свой пакет голосов. Это зрелище вызывало как хвалу консерваторов, так и гнев отдельных радикалов. Обе партии стремились использовать положение, разрешающее отдельным лицам иметь свыше одного, а иногда десяток и более цензов. Так, ведущие политики имели цензы множественного голосования, например, либерал-радикалы Дилк, Чемберлен – шесть голосов, Кларк – три голоса, Шо-Лефевр – пять голосов. Чемпионом того времени был некий господин, имевший 23 голоса. Один экс-член парламента, имел аж 37 голосов и только два из них были легальными[24]!
Положение в сельских округах было еще хуже, чем в городских. В сельской местности и в 80-е годы XIX столетия продолжали сохраняться так называемые «гнилые местечки». В них примерно 80 депутатских мест было заранее обеспечено представителям местной знати, из них 30 – вигам[25]. По переписи 1881 г., численность населения в них составляла 13,5 миллионов человек, из них в выборах могли участвовать только 960 тысяч человек[26].
Продолжало сохраняться прежнее засилье земельных интересов ввиду отсутствия принципиальной перестройки выборных органов. Действительно, хотя примерно три четверти новых избирателей проживали в городах, из затронутых перераспределением 45 мест (для сравнения: в 1832 г. – 143 места) они получили только 20, а графства – 25. В итоге в промышленных центрах соотношение между количеством мест в палате общин и числом избирателей изменилось в худшую сторону. Серьезным недостатком существовавшей избирательной системы являлось различие в размерах избирательных округов, поэтому существовала возможность, что результат в одном крупном округе мог исказить общую картину[27].
Как пишет О. А. Науменков, «в Бирмингеме число избирателей возросло с 10 823 до 63 909 человек, а представительство – с двух до трех; в Шеффилде избирателей стало в пять раз больше – соответственно 8 369 и 42 402 человек, но город – по-прежнему направлял только двух депутатов. Еще в 1864 г. 11 тысяч человек в 15 местечках Корнуэлла, Девона и Уилта избирали 18 депутатов, а 2,1 миллионов человек в Бирмингеме, Лидсе, Ливерпуле, Манчестере, Шеффилде и Уоверхемптоне имели только 16 представителей. Поскольку в то время города были оплотом либералов, а графства – консерваторов, после 1867 г. либералам и радикалам приходилось манипулировать гораздо большим количеством избирателей для завоевания чуть большего количества мест, между тем тори обеспечили себе два десятка «бронированных» мест»[28].
Число избирателей было очень малым: в 1877 г. в графствах проживало 11, 5 миллионов человек, однако в списках числилось только 785,343 человека. Хотя в городах соотношение было выше, всего один избиратель приходился на восемь человек. Сельская Англия выбирала огромное большинство членов в парламент, хотя к 1885 г. страна была преимущественно индустриальной. Обширные новые пригороды Лондона были представлены недостаточно, как и промышленный север[29].
Кроме того, для землевладельцев была возможность путем временной номинальной передачи собственности лицу, лишенному права голоса на основе имущественного ценза, создавать фиктивные голоса. Это являлось одним из главных условий для процветания коррупции во время выборов в сельской местности. Но поскольку именно графства были оплотом консервативной партии, подобное положение вещей вполне устраивало тори[30].
Сохранялась принципиальная разница в численности избирателей в университетских округах, сельских районов графств и городских округах. До 1884 г. еще были округа с численностью от четырех до девяти тысяч избирателей, посылавшие в парламент двух депутатов, наравне с промышленными центрами с населением более 100 тысяч человек[31].
Для наглядности представляется уместным привести следующие статистические данные.
Соотношение избирателей к населению[32]
Эти данные четко представляют ограниченный характер избирательных прав в графствах. В Англии 13,5 % населения городов имели право избирательного голоса, а в графствах – лишь 7 %. В Шотландии несоответствия еще более заметные: 12 % жителей городов обладали избирательными правами, а в графствах – только 4 %. В Ирландии система избирательных прав была еще более ограниченна. Очень заметно соотношение избирателей к общему числу населения: только 3,9 % в графствах и 6,3 % в городах[33].
Переходя от характера системы избирательных прав к распределению мест, мы наблюдаем еще большие аномалии. Так, «Экономист» отмечал, что в соотношении к населению Англия представлена сверхмеры, Шотландия, напротив, посылала представителей меньше, чем следовало[34]. Городские избирательные округа также различались: крупные города (Манчестер, Ливерпуль, Глазго), огромные сельские районы, которые приравнивались к городским округам (Эйлсбери, Шорэм), средние промышленные города (Рочдейл, Олдхэм), города без промышленности (Уэстбери, Уэймаут), цепочка маленьких городов, не имеющих независимости и подчинявшихся крупным землевладельцам (их даже можно было продать по решению местного поверенного)[35].
Таблица 2
Соотношение количества депутатов к населению в городах [36]
Таблица 3
Соотношение количества депутатов к населению в графствах[37]
Из списков по городам видно, что 72 небольших города с общим населением в 500 000 человек имеют почти столько же депутатов, сколько 38 крупнейших городов, население которых составляет 9 279 человек. Другими словами, маленькие города имели один мандат на 7 000 человек, а крупные города одного депутата на 122 000 человек. Малые населенные пункты, если вести расчет на основе количества населения, имели примерно в 17 раз больше представителей, чем крупные. Итак, можно сделать вывод, что из 360 членов, положенных городам, половину получали населенные пункты, общее население которых не превышало 1 800 000 человек, а населенные пункты с общим населением свыше 13 000 000 человек вынуждены были согласиться на другую половину[38].
Таким образом, налицо все недостатки избирательной системы и необходимость ее дельнейшего реформирования. При расширении избирательной системы авторы билля 1867 г. продолжали открыто признавать принцип ограничения избирательного права, представленного не как естественное право гражданина, а как привилегию, заслуженную доказанной правоспособностью.
1.2. Отклики в обществе на реформирование избирательной системы в 1870–1880 гг.
Сразу после принятия второго билля о реформе последовал период спада. Общественность почти не выражала интереса к данной теме, а большинство парламентариев испытывали антипатию к вопросу и не желали продвигать его. Некоторые опасались развития демократии, а многие попросту не хотели снова начинать обсуждение непростой темы пересмотра конституции. Основными инициаторами проведения новой избирательной реформы стали члены либерал-радикальной фракции, стремящиеся за счет продвижения билля о правах усилить свое влияние в парламенте. Поэтому уже в начале 1870-х гг. все аргументы радикалов были сфокусированы на недостатках существующей избирательной системы, на непропорциональной системе представительства[39].
Не были удовлетворены биллем и некоторые активные группы, к примеру Лига реформы (организация, образованная в 1865 г. и выступавшая за расширение избирательных прав. – Е.Н.) пыталась продолжить работу при низком интересе общественности и отсутствии финансовой поддержки. Ее истинную цель раскрыл президент Эдмунд Билз: «необходимо взять в руки политическую власть, а через эту власть способствовать материальному благосостоянию народа. Реформа представительства только средство для достижения нашей цели, а цель – материальное благосостояние широких народных масс»[40]. Иными словами, рабочие выступали за дальнейшее реформирование избирательной системы, чтобы получить справедливое представительство в парламенте и использовать его для решения экономических и социальных проблем. Таким образом, реформа рассматривалась средством для достижения целей, а представительство в парламенте являлось не только вопросом социального статуса.
После билля 1867–1868 гг. большинство лидеров рабочего движения мало верили в действительность народного представительства даже с правом голоса на руках, поскольку попытки защитить парламент от проникновения в него рабочих стали предприниматься сразу после проведения реформы в 1867 г.[41] Всеобщие выборы 1868 г. стали первым серьезным испытанием. Поскольку у рабочих отсутствовал опыт создания самостоятельных политических организаций, Лиге реформы и вождям рабочего движения пришлось объединиться с либералами[42]. Лига реформы принимала деятельное участие в регистрации избирателей, агитационной работе и подборе наиболее подходящих кандидатов в члены парламента для либералов. В качестве ответной благодарности либералы обещали предоставить Лиге необходимую финансовую помощь для выставления собственных кандидатов в избирательных округах. Однако, как показали дальнейшие события, сотрудничество с официальной либеральной партией, особенно с ее преобладающей вигской группой, было непростым.