- -
- 100%
- +
Но если уволили ее и коллегу, тех, кто интеллектуально обслуживал владельцев, дело другое. Верю, что поступили по-хамски, не стали встречаться и обсуждать. Видела такое, и не раз. Даже облегчение какое-то испытываю. Потому что она ни в чем не виновата. Начальники, один за границей, другой, занявшийся чем-то более выгодным, – не балласт. Моя дочь и, как там его, Всеволод Сергеевич, – балласт. Пусть катятся куда подальше. Ее отец сказал мне давным-давно: «Если бы мне в жизни не повезло, и я стал официантом, то был бы лучшим из них. Пришлось бы быть уборщиком, и более добросовестного на свете не нашлось бы». Я тоже везде пашу на износ. И дочь такая же. Она не умеет, не в состоянии работать плохо. Таких всегда ищут, их остро не хватает, но почему-то не узнают при найме, постоянно путают с халтурщиками и бездарями.
Нет, так я далеко зайду. Уже не могу согласиться с тем, что уволивший Арину человек – тупая безжалостная мразь. У него свои резоны, он выполняет задание оптимизировать деятельность так, как ему проще и легче. Самой о себе надо заботиться. Надейся на лучшее, готовься к худшему. Этого принципа еще никто не отменял. И никогда не отменит. При социализме тоже избавлялись от неугодных. Просто изобретательности и подлости надо было больше. А при капитализме все честнее. И горше. Попробуй-ка смириться с тем, что не нужен именно ты, и только ты. Но ничего, все выкручиваются. И уговаривают себя восточной мудростью: «Прошлое неизбежно, будущее свободно». Ее, мудрости, скопилось неимоверное количество. На все случаи жизни. И вся она применима задним числом.
А фирма, которая рассталась с моей дочерью, значит, собирается процветать? Ну-ну. Так хочется отомстить всему миру. Настроение у меня сегодня болезненное. Вчера звонил бывший муж. И сообщил, что больше не будет переводить нам деньги. Он ровно двадцать лет расставался с тысячей долларов каждый месяц. Достаточно. Я прикинула, действительно ровно двадцать лет. Не месяц в месяц, а день в день. От его скрупулезной точности меня в дрожь бросило. Чуть не ляпнула: «Ну, добавь уж еще десять тысяч, чтобы вышло четверть миллиона, не жмоться. Вырвись на волю красиво». Хорошо, что с возрастом я научилась прикусывать язык. Поблагодарила. Спросила, не хочет ли встретиться с дочерью. Я ей сразу объяснила, что отец мог бы не давать ничего или давать гораздо меньше или только до ее совершеннолетия. Так что она готова сказать ему «большое человеческое спасибо». Он отказался: «Я виноват перед вами, девочки. Но свой долг отдал, что называется, с процентами, условий не ставил, отчетов не требовал. Все, Надя, буду жить настоящим, а вы мое прошлое».
Я попыталась испытать гордость: зарабатывала сама, обошлась без его денег, накопила на черный день и себе, и Арине. Но никак не получалось. Было ощущение, что по-настоящему он нас с дочкой бросил, закончив этот разговор. Меня накрыло иррациональной тоской. Иррациональной потому, что в ней не было ни его предательства, ни моих тогдашних страданий, ни жалости к себе. Только мучительное недоумение: «Как сказать Арине? Когда? Сразу, подкинув дровишек в ее горящее самоедство? Или позже, когда найдет работу, чтобы жизнь медом не казалась? А может, через годик походя бросить: „Твой отец уже давно не оказывает материальную помощь, мы с тобой на полном самообеспечении?“»
«Беда никогда не приходит одна, – взбодрила я себя с другого бока. – Хорошо, что бывший прекратил давать деньги, всего лишь. Хуже было бы, если бы я или Арина серьезно заболели». Но и этот подход оказался неудачным. Во-первых, проблемы со здоровьем равны обнищанию из-за стоимости лечения. Во-вторых, я забыла, что самые жуткие гипотетически несчастья не могут отвлечь меня от крохотной царапины, зудящей и болящей сейчас. Если уж отвлекаться от сиюминутного, то радужными перспективами. А в случае с бывшим и его деньгами – это что? Истратить все к чертовой матери быстро и некачественно? Нет тут ни перспектив, ни радуги. В общем, я сейчас развлекусь чем-нибудь в Интернете, приготовлю ужин. Вечером позову дочь на прогулку. Утром станет лучше, тогда и решу.
И все равно есть что-то трусливое и лживое в откладывании важных решений на утро. Будто вечером можно пренебречь, кое-как его отжить по принципу «скорее бы кончился». Но он единственный, неповторимый и твой. Он – для радости, а не для перетерпеть, чтобы радоваться, что перетерпела. Хотя… Удовлетворение от этого полноценное и долгоиграющее. Можно годами вспоминать и хвалить себя, умницу. Можно поделиться с кем-то, и он похвалит тебя. Что человек вообще делает без расчета на поощрение, а?
Дочь
29 июня
Мама сказала, что папа больше не будет перечислять деньги. Она смешная – мялась, едва ли не извинялась за то, что принесла дурную весть в трудное для меня время. Я почти растрогалась. Но она взяла себя в руки и сурово заговорила об отсутствии жизни без накоплений. В том смысле, что отныне я сама должна о себе заботиться. Как же достают эти бесконечные нравоучения. Она упрямо не замечает, что я давно взрослая. Я сама себя содержу, между прочим. И понимаю, что папе давным-давно пора было решиться на это. Он ни разу не встретился со мной с тех пор, как ушел, даже по телефону не говорил, с днем рождения и Новым годом не поздравлял. Отстегивал тысячу без комментариев, по-деловому прикинув, скольких денег мы лишились с его уходом. Еще, наверное, какой-нибудь процент высчитал. Потом сам себе назначил срок – двадцать лет. Выдержал его. Герой, конечно.
Жаль, что он не узнает, как мне хотелось отказаться от его помощи. Тайной останется и мое вчерашнее желание, чтобы мама вернула ему все до копейки, то есть до цента. Ведь она копила его унизительные подачки, а он все выкупал и выкупал себя. Будто рассчитал, что, пока нам деньги с неба валятся, мы не будем претендовать на него, на человека. Я несколько раз уговаривала маму прекратить эту молчаливую игру. Она в самый первый раз написала ему: «Спасибо». Он ответил: «Не благодари. Вообще не реагируй, будет лучше для всех». Мама набрала: «Как знаешь. Все равно спасибо». Так прекратилось и письменное общение. Самое ужасное в том, что она действительно ему благодарна. Прощение обманутой жены он купил точно.
На просьбы и требования не брать у папы денег мама сначала обещала, что после моего совершеннолетия «золотой дождь» точно сам собой иссякнет. Потом несколько обескураженно бормотала: «Решил поддержать тебя в университете? На тот случай, если ты на платном отделении учишься? Щедро». И наконец, устало отмахивалась: «Пусть разбирается со своей совестью. Мешать не будем. До твоих восемнадцати он поддерживал брошенных жену и дочь, до двадцати трех одну дочь, а потом исключительно себя, это же очевидно». Как очевидно и то, что мне не удалось бы заставить маму швырнуть ему в лицо нетронутые доллары. Она их не просила, она на них не жила, но, по-моему, тайно гордится собой: такого порядочного мужчину выбрала когда-то. Да, разлюбил, ушел, но продолжил содержать. Это ли не чудо в нашей стране и в наше время? В любой стране, в любое время чудо, если добровольно, а не по решению суда. Поэтому все осталось, как есть. У нас счета на черный день, у папы просто счета и чистая совесть. Финита ля комедия. Но я по-прежнему мечтаю сама отдать ему целиком весь наш долг, когда разбогатею. И сказать: «Забери, обрадуй жену и сыновей. Не знаю, как маме, но мне ты был нужен, а не доллары».
Со мной сегодня такое случилось! Голова кругом! Сказала маме, что пойду к себе в комнату, отошлю резюме, если найду вакансии. Так хотелось побыть одной. И вот сижу на кровати дура-дурой и не знаю, реветь или хохотать.
Мне не везло ни с мальчиками, ни с парнями, ни с мужчинами. Они говорили, что я умная, веселая, обаятельная, надежная… Словом, человек хороший. А я еще и стройная, и красивая, и неплохо одетая, и в современной ювелирке, и не фригидная. И выгляжу моложе своего возраста лет на десять.
– Это и подводит, – вздыхает мама. – Тебя долго принимали за несовершеннолетнюю, поэтому не связывались. А потом сразу решили, что такая стройная, красивая, модно и дорого одетая-обутая девушка не может сама себя содержать. Кому же приятно нарываться на отказ. Вот и не приближаются.
– К другим-то приближаются, и еще как, – не верила я.
– Так они демонстрируют заинтересованность. А на тебе, как на трансформаторной будке, написано: «Не подходи – убьет». Расслабься, доченька. Флирт сам собой возникает из легкости настроения и потребности в контакте. Ну, большинство мужчин распускают перья, когда замечают, что женщина готова ими полюбоваться.
– Ага, рационалисты все, как один.
– Не поверишь, но это у них от комплексов. Им легче прятать свои чувства и биться головой об стенку, чем услышать: «Проходи мимо, у тебя нет шансов».
– Нам тоже, мам. Роковых женщин, которых все хотят с первого взгляда, очень мало.
– Умных еще меньше, к сожалению. Впрочем, гормоны лишают разума оба пола.
– Ты намекаешь, что мне пора сходить к эндокринологу? В смысле уровень гормонов низковат?
– Ни на что я не намекаю. Просто реши, нужен ли тебе мужчина, если да, то для каких целей. И проявляй инициативу. Я не о пошлом: «Бегай за ним». Но технически это осуществимо.
Вот такие общие разговоры мы вели. Девчонки с мамами свои любовные приключения не обсуждали, потому что считали их отсталыми. Какой секс в стране, где ни тряпок, ни квартир, ни денег у людей не было? Где тридцатники родителей пришлись на девяностые, когда надо было выживать с маленькими детьми? Где мужчины, у которых что-то получилось, отметили это сменой жен? И то верно, зачем удачливому бизнесмену баба, видевшая его нищим и отчаявшимся, часто намекающая, что две трети его достижений – это ее идеи, терпение и помощь?
А моя для меня не была авторитетом, потому что не удержала любимого в трехкомнатной квартире на троих при строго нормированном рабочем дне и приличной зарплате. Да, она не гадала, что будет, сидя в тине ушедшей воды на берегу. Река сменила русло, женщина проинтуичила – надо плыть, хоть и непонятно куда. И как-то ухитрилась не работать на тех, кто не платил. Разворачивалась и уходила сразу, бросив: «Мне достаточно того, что я, экономист, стала бухгалтером. Это не бесплатно, извините и прощайте». И папа, по-моему, не слишком мучился безвременьем и безденежьем. Накатывали трудные периоды, но родители как-то выкручивались, страхуя друг друга. И все равно папа нас бросил. Поэтому вряд ли советы мамы были применимы, да еще в двадцать первом веке. И вообще мы с подружками думали, что сексуальная революция наших мам не затронула – староваты уже были для расшатывания устоев и бунта против общественного мнения. Они жили по привычке. Но старались нам свои устои навязать. А мы сопротивлялись.
Честно говоря, в основном теоретически. Для практического осуществления наших взглядов не хватало все тех же квартир и денег. Мне, повторюсь, не везло с ребятами. Я в основном сопутствовала подругам. Выслушивала их откровения, утешала, давала толковые советы. Переживала за них, как за себя. Столько эмоций испытала вхолостую. Столько романов прокрутила в голове. Сознавая, что они продвинутые и храбрые, сама не решилась бы ни уехать за границу, ни охотиться на миллионеров. Сейчас уже можно признаться, что испытывала некоторую брезгливость к методам, которыми невесты без места действовали, чтобы заполучить стоящего парня. И еще ждала любви. Полагала, что с ней никакие ухищрения не нужны, все само собой складывается. Подружки клялись, что влюблены до безумия, но слишком резво меняли бесперспективные объекты. Поэтому я им не очень верила. То есть верила, но жалела – не знали они, бедные, что такое настоящая любовь.
Так и не дождавшись своей взаимной, переспала с милым сокурсником. Да, уже неловко было признаваться в собственной девственности. Это следующее поколение гордо именует себя асексуалами, а в нас мамы успели вбить четкое понимание о сроках. О том, что, если пора, значит, обязательно надо. Мы с мальчиком нравились друг другу, но потребности в частом общении не испытывали. А тогда перебрали горячительного на вечеринке. Потом еще несколько раз ложились в одну постель при случае. И как-то незаметно для себя перестали. Мне, наивной, чудилось, будто желающих заняться со мной сексом теперь прибавится. Ведь я, войдя в женскую лигу, отключила тормоза. Мужчины должны были это почувствовать. Но они упорно продолжали игнорировать меня в смысле близости. Изредка доходило до поцелуев, но дальше не шло. Я выслушивала рассказы замужних подруг уже о любовниках, разведенных – о новых кандидатах в мужья, сожительствующих – о смене партнеров. И возвращалась после работы к маме.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.