- -
- 100%
- +
Широко распахнутыми глазами смотрю на тест и вижу, как на нем все отчетливей проступает вторая красная полоска. Вот это да! Похоже, я действительно беременна!
Радость, перемешавшись со страхом, теснит грудь, и я тихонько всхлипываю. Смаргивая влагу, скопившуюся на ресницах. Шумно выдыхаю скопившийся в легких воздух. Мой шок так силен, что мне трудно мыслить трезво.
Надо рассказать обо всем Демиду. Немедленно.
Он рассудительный и хладнокровный. Обязательно найдет нужные слова и подарит моей душе долгожданное спокойствие.
Мы с Демидом вместе уже почти год. Он стал моей первой любовью и первым мужчиной.
Познакомились банально: в кафе. Он подсел ко мне за столик и начал разговор. Поначалу внимание взрослого солидного мужчины меня смутило, а потом как-то незаметно для себя я расслабилась, раскрепостилась и полностью погрузилась в интересный диалог.
Демид старше меня на двенадцать лет. Ему – тридцать один, мне – девятнадцать. Кому-то такая разница в возрасте может показаться неприличной, но лично меня все устраивает.
Демид зрелый, красивый и бесконечно умный мужчина. Слушать его рассуждения о жизни – сплошное удовольствие. Не знаю, может, это самовнушение, но порой мне кажется, что за год отношений с ним я и сама стала мудрее и осознаннее.
Беременность мы, естественно, не планировали. Как-то само получилось.
Вообще я из довольно строгой мусульманской семьи, и половые отношения вне брака в нашей культуре – табу. До встречи с Демидом я была твердо убеждена, что моим первым мужчиной станет муж, но жизнь распорядилась иначе.
Противостоять обаянию Демида Гордеева оказалось выше моих сил. С самой первой встречи он поработил мой разум, мою волю и мое сердце.
Закрываю колпачок теста и, спрятав его в сумочку, кошусь на часы. Время – полдень. Кто знает, может у Демида будет возможность встретиться со мной в обеденный перерыв? Уж очень не терпится сообщить ему новость о беременности.
Лукавить не буду: очень хочу, чтобы он обрадовался. Чтобы подхватил меня на руки, закружил и ласково назвал восточной принцессой.
А еще где-то в глубине души брезжит робкая надежда: а вдруг позовет замуж?
Я знаю, в наше время беременность – не повод для штампа в паспорте, но мне бы так хотелось, что наш малыш был рожден в браке.
Да и для моей семьи это важно. Если родители узнают, что я забеременела от взрослого мужчины, не сносить мне головы. И смягчить эффект от этой новости сможет только наличие кольца на безымянном пальце.
Подношу телефон к уху и несколько секунду слушаю протяжные гудки:
– Алло, – голос Демида по обыкновению пробирает меня до мурашек.
– Привет, дорогой. Ты сейчас сильно занят? Я бы хотела тебя увидеть.
– У меня как раз небольшой перерыв. Сможешь подъехать ко мне в офис?
– Конечно, – отзываюсь воодушевленно. – Я как раз неподалеку.
Демид – влиятельный бизнесмен. Его офис находится в деловом центре нашего города, и отсюда до него рукой подать.
Вызываю такси, и уже через десять минут поднимаюсь в просторном стеклянном лифте на восемнадцатый этаж.
– Добрый день! – здороваюсь с секретаршей, которая приветствует меня вежливой улыбкой. – Я к Демиду Андреевичу. Он на месте?
– Да, проходите. Он у себя в кабинете.
Коротко стучу в дверь, а затем распахиваю ее:
– Здравствуй, любимый.
Покачиваясь, Демид сидит в роскошном кожаном кресле. На нем белая закатанная до локтей рубашка и слега ослабленный галстук. Выглядит, как всегда, впечатляюще. Холеный, красивый, властный.
Прямо не мужчина, а бог в человеческом обличии.
– Привет, принцесса, – он выходит из-за стола и приближается, обдавая меня ароматом хвойного парфюма. – Я соскучился.
– И я, – отвечаю, трепеща всем телом.
Мне знаком этот его взгляд. Манящий, провокационный, как будто немного масляный.
Сейчас у нас будет секс.
Яркий, жаркий, полный чувств и экспрессии. Иначе с Демидом просто невозможно.
Без лишних слов он приникает губами к моему виску, а пальцами умело и быстро расстегивает блузку. В считанные секунды мы избавляемся от одежды и в яростном порыве страсти сливаемся воедино.
Благо, у Демида в кабинете толстые стены, а дверь – с хорошей шумоизоляцией.
Спустя пятнадцать минут я откидываюсь на подушки его офисного дивана и, все еще тяжело дыша, произношу:
– У меня для тебя есть новость.
– Правда? – Демид поднимает приспущенные брюки и застегивает ремень – У меня для тебя тоже.
– Да ну? – удивляюсь я, пытаясь нащупать валяющийся на полу бюстгалтер. – Надеюсь, приятная?
– Я бы сказал, нейтральная.
Демид отвлекается на внезапно зазвонивший телефон, и, пока он обсуждает вопрос, связанный с поставкой оборудования на его новый завод, я бегло одеваюсь. Натягиваю колготки и блузку. Застегиваю юбку и, нашарив в сумочке тест на беременность, прячу его за спиной.
Вот будет романтично, если я без лишних слов покажу Демиду доказательство того, что наша любовь дала плоды.
Он кладет трубку. Переводит на меня холодный ясный взгляд и спокойно произносит:
– Я женюсь на дочери Саульского.
– Что?.. – лепечу я, не поверив ушам.
– Ты слышала. Вчера я сделал Алисе предложение. Свадьба состоится зимой.
– А как же… Как же мы? – в ужасе сжимаю положительный тест на беременность в заведенных за спину руках.
– А что мы? – бесстрастно поводит плечами. – Между нами все по-прежнему.
Его слова подобны пощечинам: причиняют боль и вызывают дичайшее недоумение.
– То есть как? – я начинаю задыхаться. – Ты женишься. А я?
– А ты будешь моей любовницей, Айгуль.
Глава 2
Воздух в легких вдруг резко заканчивается, будто от удара под дых. Пространство стремительно сжимается, а стены начинают давить. Голова кружится. Перед глазами мелькают блеклые вспышки. Ядовитая паника затапливает нутро.
Я силюсь сделать вдох, но ничего не получается. Эмоций так много, что они натурально парализуют.
– Любовницей? – изо рта вылетает не голос, а булькающий хрип. – Так вот какую роль ты мне отвел?
– Не драматизируй, Айгуль, – отзывается Демид. – Я по-прежнему буду заботиться о тебе. Ты ни в чем не будешь нуждаться.
Он совершенно невозмутим. Как ни в чем не бывало проходит мимо меня и садится за стол. Поправляет галстук. Приглаживает волосы.
Для него этот разговор – не более, чем формальная рутина. А у меня меж тем жизнь на ошметки рушится. Небеса, в которых я еще совсем недавно парила, с шумным грохотом обваливаются на голову, а мечты лопаются, словно мыльный пузырь.
В руках за спиной все еще лежит положительный тест на беременность, но, похоже, мне так и не суждено показать его Демиду. По крайней мере, сегодня. Он испортил момент, испортил сказку, в которую я верила. Как я могу сказать ему о ребенке, если он прямо в эту секунду всерьез размышляет о браке с другой женщиной?
Отшатываюсь назад, к дивану, и незаметно прячу тест обратно в сумочку. Там ему и место.
– Но как же так, Демид? – я в ужасе заламываю пальцы. – Ты говоришь о наших отношениях как о сделке. Но мне нужна не просто забота. Мне нужна любовь, понимаешь? Взаимная, искренняя, честная!
– И я люблю тебя, принцесса. Ты прекрасно об этом знаешь, – уголки его губ дергаются вверх в снисходительной улыбке. – Но порой в жизни случаются обстоятельства непреодолимой силы. Нас не спрашивают, чего мы хотим. Мы просто должны поступить правильно.
– Поступить правильно?! – взвиваюсь я. – Так, по-твоему, обманывать будущую супругу и продолжать отношения со мной – это правильно?
– Есть такое выражение «и волки сыты, и овцы целы». Это как раз про нашу ситуацию, Айгуль. Я стараюсь минимизировать потери. Как для тебя, так и для Алисы. Поверь, она мудрая женщина и не строит иллюзий на мой счет.
– Хочешь сказать, она знает, что ты ее не любишь? – подобная дикость никак не укладывается у меня в голове.
– Именно так, – отвечает степенным наклоном головы.
– Но тогда зачем это все? – всплескиваю руками. – Зачем связывать себя семейными узами без чувств?
– Я уже говорил, что так надо, – в голосе Демида проступает сталь. – Это мое решение, и больше не намерен его обсуждать.
Он умеет подчинять взглядом. Умеет смотреть так, что изначально сильная воля превращается в труху, а собственные разумные доводы начинают казаться бредом.
Демид – жесткий властный мужчина, и за год наших отношений я привыкла заглядывать ему в рот. Привыкла слушаться и повиноваться. Так как все, что он говорил и делал, было воплощением силы и ума.
Но сейчас, вопреки его убеждениям, меня не покидает ощущение неправильности происходящего. Будто он намеренно пытается подменить понятия хорошего и плохого. Будто специально манипулирует мной.
Возможно, я идеалистка, но, как по мне, брак – это всегда про любовь. Про взаимную поддержку, про верность, про преданность. А то, что он предлагает… Не знаю, это попахивает фальшью.
Две обманутые женщины и один и один вечно мечущийся мужчина. Разве есть в этом счастье?
– Мне этого не понять, – мотаю головой, судорожно глотая подступающие к горлу слезы. – Такое чувство, что ты обманываешь не только меня, но и себя, Демид.
– Да хватит уже! – теряя самообладание, он ударяет кулаком по столку. – Это банальный договорной брак. В моих кругах все так женятся. В этом нет ничего экстраординарного, Айгуль!
– Брак, может, и договорной, – тихо возражаю я, – но спать-то ты с ней будешь по-настоящему?
Кажется, мой прямой вопрос про секс наконец заставляет Демида задуматься. Он берет короткую паузу, в течение которой нервно постукивает длинными пальцами по столешнице и напряженно глядит в окно.
– Айгуль, давай без глупых вопросов, ладно? – немного помолчав, отвечает он. – Ты ведь не маленькая уже.
На его языке это означает «да». Да, он будет с ней спать. По-настоящему. Будет ласкать губами ее кожу, наматывать на кулак ее волосы, нежно покусывать мочку уха и нашептывать всякие интригующие пошлости. Он будет проделывать с ней все то же самое, что десятки раз проделывал со мной.
При этом будет его женой. Законной. Официальной.
А я буду женщиной, которая всегда находится в тени. Которой достаются лишь остатки его внимания. Ведь такова судьба любовницы – играть на вторых ролях.
Слезы, которые я до сих пор сдерживала, водопадом прорываются наружу. Всего один всхлип – и вот уже по щекам градинками катится соленая влага, а грудь горит от рваных вздохов.
Мне больно. Физически больно от осознания того, что человек, являющийся для меня всем, так низко оценил мою любовь. Я вывернула перед ним душу, отдала всю себя без остатка, а взамен получила унизительный плевок в лицо.
Любовница. Вот, кто я в его понимании. А на большее, увы, не гожусь.
Ведь женами таких ярких и успешных мужчин, как Демид, становятся такие же яркие и успешные женщины. Самодостаточные. Эффектные. С прекрасной родословной и огромным состоянием.
А у меня ничего этого нет. Я из простой семьи. Талантами не блещу. Полезных связей не имею.
Я обычная. И поэтому Демид не хочет на мне жениться.
– Ну, принцесса, не плачь, – он выходит из-за стола и, приблизившись, заключает меня в объятия.
Такие родные и уютные, что мне становится еще тяжелее.
– Мне очень плохо, Демид, – всхлипываю, утыкаясь носом в его грудь.
– Знаю, родная, знаю, – он ласково гладит меня по волосам. – Но это пройдет. Ты умненькая девочка и скоро все поймешь.
Он говорит «поймешь», а я отчего-то слышу «смиришься». Ведь, исходя из контекста, он именно это имеет в виду.
– За что ты так со мной? – реву я, комкая ткань его рубашки. – За что? Я ведь так тебя люблю!
– Айгуль, прекрати! – Демид раздраженно отстраняется. – Я устал от твоей истерики. Никто ведь не умер. Мы не расстаемся. Все будет точно так же, как прежде. Только, пожалуйста, не трахай мне мозги!
– Да не будет все как прежде, не будет! У тебя появится жена, потом – дети от нее! – кричу я срывающимся голосом. – А мне что прикажешь делать?! Ждать, пока у тебя появится свободная минутка? А все остальное время выть на луну в одиночестве?
– Черт подели! – он снова шагает ко мне и, схватив за локоть, яростно шипит. – Мне нужна женщина, которая понимает своего мужчина и поддерживает его, несмотря ни на что. Ты эта женщина или нет?
Его вопрос немым укором повисает в воздухе, а я лишь растерянно хлопаю глазами, погибая от тоски и разочарования.
– Я… Я не знаю, – выдавливаю наконец. – Я правда не знаю…
Да и откуда? Мне всего девятнадцать. Демид – мой первый мужчина. Я беременна, а он заявляет, что женится на другой. Мой мир разлетается в щепки. Я потеряна и дезориентирована. Опора стремительно уходит, а под ногами разверзается настоящая бездна.
Как мне быть? Я совсем не понимаю, что правильно…
Демид отпускает мой локоть и отходит к окну. А я обнимаю себя руками, ощущая, как в груди разрастается черная дыра.
– Прости, – глухо произносит он, не оборачиваясь. – Я не должен был выходить из себя.
Я ничего не отвечаю. Только шумно шмыгаю носом.
– Ты должна понять меня, Айгуль. Просто должна. А иначе мы не сможем быть вместе.
От его слов становится лишь больнее.
Он не передумает. Не обернет время вспять. Женится на своей Алисе, даже если я на коленях буду умолять его этого не делать.
– Можно я уйду? – роняю тихо.
– Иди ко мне, моя маленькая, – обернувшись, Демид вновь тянет ко мне руки.
Но я шарахаюсь от него как от прокаженного
Не хочу. Просто не хочу, чтобы он сейчас меня касался.
– Пожалуйста, можно я уйду? – повторяю громче, не поднимая на него глаз. – Мне нужно побыть одной.
Какое-то время он молчит, пристально изучая меня взглядом, а затем наконец выдыхает:
– Хорошо. Иди. Увидимся позже.
Глава 3
Вылетаю из кабинета Демида и тут же напарываюсь на изумленный взор его секретарши. Представляю, как я сейчас выгляжу: красные глаза, опухшие веки, влажный нос. Да еще и трясусь вся, как перепуганный заяц. Жалкое, должно быть, зрелище.
– Может, воды? – сочувственно предлагает она.
– Нет, спасибо, – мотаю головой. – Я уже ухожу.
Толкаю дверь и чуть ли не бегом устремляюсь к лифтам. Поскорее хочется оказаться в одиночестве и дать наконец волю чувствам. Потому что, находясь внутри, они меня отравляют. Голова гудит, сердце неистово колотится, а желудок сжимается, вот-вот грозя исторгнуть съеденное.
До дома добираюсь на автомате. Сознание в тумане, реакции притуплены. Однако, когда я просовываю ключ в замочную скважину, до меня внезапно доходит, что квартира, в которой я живу, принадлежит Демиду. А значит, совсем скоро мне придется ее освободить.
Эта мысль окончательно меня добивает, поэтому я захожу в прихожую, и не раздеваясь, валюсь на пол. Припадаю щекой к прохладной плитке и начинаю тихо скулить.
Всевышний! Как же я ошиблась!
Когда Демид впервые предложил мне жить в его пустующей квартире, я тотчас отказалась. Мол, неудобно, да и в общаге как-никак веселей. Потом Демид повторял свое предложение еще несколько раз, но я все равно находила отговорки. Мне не нужны были ни его деньги, ни его имущество. Только он сам.
Однако, чем дольше мы встречались, тем активнее Гордеев входил в мою жизнь. Оплачивал счета, покупал одежду, водил по дорогим ресторанам. В итоге мой переезд в его квартиру случился сам собой: Демид просто перевез мои вещи и поставил перед фактом, что я теперь здесь живу. А мне, как всегда, не хватило духу с ним поспорить.
На самом деле я была безмерно рада такому подарку. Вы только представьте: спать в огромной постели, готовить на современной кухне, лежать в джакузи с гидромассажем – это ли не мечта любой молодой девушки из провинции?
Рядом с Демидом я ощущала себя Золушкой, которой нежданно-негаданно выпал шанс стать избранницей принца. Вот только, как выяснилось позже, жизнь далеко не сказка. В реальности принцы не женятся на Золушках, а предлагают им унизительную роль любовницы.
В лежащей рядом сумке пищит телефон. Нащупываю его рукой и прикладываю к уху:
– Алло.
– Айгуль, ну ты где? – раздается недовольный голос Светки Цветковой. – Я тебя уже десять минут жду!
Запоздало вспоминаю, что мы с ней договаривались о совместном походе в кино. Но из-за известий Демида встреча с подругой начисто вылетела у меня из головы.
– Свет, прости, я не приду, – сиплю в трубку.
– Почему? – настораживается она. – И вообще, что у тебя с голосом? Заболела?
– Ну как тебе сказать, – вздыхаю. – Почти…
– Не пойму, ты плачешь, что ли? – не унимается Светка. – Что произошло?
– Де-демид же-женится, – давясь раздирающими грудь всхлипами, тяну я.
В трубке повисает тишина. Подруга на том конце провода, очевидно, впадает в ступор.
– Что значит женится? – после долгой паузы наконец выдавливает она. – На ком?
– На дочери какого-то бизнес-партнера, – снова всхлип. – Говорит, это просто договорной брак, но ведь он на самом деле будет спать с этой женщиной…
– То есть он расстается с тобой?!
– Нет. Просит меня стать его любовницей. Говорит, что я должна понять и войти в положение… Но как я могу, Свет, если я люблю его? По-настоящему люблю…
– Да уж… Ситуация дрянь, – тяжело вздыхает Цветкова. – Ты дома?
– Угу, – хлюпаю носом, утирая льющиеся реками слезы.
– Никуда не уходи. Я сейчас подъеду. И мы вместе подумаем, как тебе быть дальше.
Светку я знаю уже два года и с уверенностью могу назвать ее лучшей подругой. Мы познакомились летом, еще до начала учебы в университете. Вместе стояли в очереди в деканат и разболтались. Выяснили, что будем учиться в одной группе, и обменялись номерами. А впоследствии решили заселиться в одну комнату в общежитии. Так, собственно, и началась наша дружба.
Света, как и я, родом из провинции. Приехала в большой город получать образование. Улыбчивая, общительная, веселая – Цветкова сразу расположила меня к себе. А чуть позже я открыла в ней еще одно замечательное качество: Света умела слушать и не осуждать. Именно поэтому одна единственная, кому я рассказала об отношениях с Демидом.
С мамой, например, у нас тоже хорошие отношения. Доверительные, близкие. Но если бы она узнала о том, что я влюбилась в мужчину, который исповедует христианство и при этом на двенадцать лет старше меня, то неминуемо пришла бы в ужас.
Дело в том, что мои родители – верующие мусульмане. Мама покрывает голову, папа читает намаз. Они воспитывали меня в строгих традициях и с детства внушали, что, повзрослев, я выйду замуж за правоверного мусульманина.
Однако я, если честно, их высоких порывов никогда не разделяла. Мне хотелось быть обычной девчонкой. Веселиться, заниматься танцами, без зазрения совести носить короткие юбки. В силу возраста меня совсем не тянуло к религии, и на этой почве у нас с родителями несколько раз возникали конфликты. Они видели мою жизнь совсем не так, как представляла ее я. Поэтому после окончания школы я с большим трудом отвоевала свое право на учебу в ВУЗе и переезд в другой город. Повезло, что удалось поступить на бюджет. Возможность бесплатного обучения стала главным козырем в споре с родителями.
Короче говоря, из всего моего окружения о страстном романе с Демидом знала только Света. И она всегда поддерживала меня. Говорила, что любви все возрасты покорны и что искренние чувства преодолеют любые преграды.
Она верила в нас. С самого начала верила. А сейчас получается, что зря. Ведь Демид бульдозером прошелся по моей любви, заявив, что женится на другой.
Цветкова приезжает через сорок минут, и к этому моменту я с трудом соскребаю себя с пола. Открываю входную дверь, и, едва перешагнув порог, подруга тотчас заключает меня в объятия. Крепкие. Уютные. Успокаивающие.
– Ну-ну, Айгулька, – похлопывает меня по спине, – не реви. Не конец света же.
Она ведь не знает всего. Понятия не имеет, что я не просто из-за предательства плачу. Подруге неизвестно, что у меня под сердцем развивается новая жизнь. Что я жду ребенка от человека, который хладнокровно и жестоко списал меня в утиль.
Так что для меня это конец света. Самый настоящий.
– Погоди, – тихонько бубнит она. – Дай хоть обувь сниму.
Скидывает балетки, вешает джинсовку на крючок и, схватив меня за руку, тащит на кухню. Сажает на стул, а сама принимается хозяйничать: включает электрический чайник, достает из серванта коробку конфет. Света часто бывает у меня в гостях, поэтому знает, где что лежит, и чувствует себя как дома.
– Ну рассказывай с самого начала, – сев напротив, она подпирает щеку кулачком. – Как он объявил тебе о своем намерении?
В подробностях передаю подруге недавние события. Описываю взгляды Демида, цитирую его слова, делюсь эмоциями. Светка охает, ахает, сопереживает. Ругает Гордеева. Говорит, что я поступила правильно, когда ушла. То и дело ободряюще сжимает мою руку.
Я делаю небольшой глоток чая и, немного помолчав, вздыхаю:
– Это ведь не все, Свет.
– А что еще? – волнуется она.
– Я ведь не просто так к нему в офис среди дня поехала. Новость одну сообщить хотела.
– И какую именно? – с любопытством.
Снова испускаю протяжный вздох. Отрываю взгляд от столешницы и перевожу его на Цветкову. Страшно вслух признаться. Даже ей.
– Я беременна, Свет, – говорю наконец.
Ее нижняя челюсть медленно отъезжает вниз. Будь мы в другой ситуации, это было бы комично, но сейчас мне, сами понимаете, не до смеха. На иголках вся. Еле сижу.
– Как же так, Айгуль? – подруга в ужасе накрывает роль рукой. – Я думала, вы предохранялись…
– Так и есть, – киваю. – Но, видимо, не сработала защита…
Глава 4
Какое-то время мы проводим в гнетущем молчании. Света постукивает ногтями по столешнице, напряженно обдумывая услышанное. Очевидно, новость о моей беременности окончательно выбила ее из колеи.
Да я и сама, если честно, ни жива ни мертва. Нахожусь в глубочайшем оцепенении. На меня так много всего навалилось, что я просто не в силах осознать масштаб и глубину своей личной трагедии.
Подобно утопающему, изредка выныриваю на поверхность, делаю жадный глоток воздуха и снова неумолимо иду к эмоциональному дну. Меня к нему словно якорем тянет. Пока еле-еле держусь, но, как только за Светкой закроется дверь, на меня наверняка обрушится страшная истерика.
– Выходит, ты ему не сказала? – подает голос подруга.
– Нет, – качаю головой. – Собиралась, но потом он огорошил меня новостью о своей женитьбе, и я решила, что это не лучший момент для откровений.
Даже сейчас, когда я просто рассказываю о случившемся Свете, внутри меня все скукоживается и скрючивается от боли. Я так привыкла считать Демида своим, что одна лишь мысль о том, что он будет принадлежать другой, острым кинжалом ранит сердце.
– А дальше что предпримешь? – подруга взволнованно покусывает губы.
– Не знаю, – испускаю горестный вздох. – Наверное, все равно придется сказать… Он ведь как-никак отец…
– Отец, – подтверждает она. – Вот только ты не думаешь, что это может быть опасно? Для тебя и для малыша?
– О чем ты? – я хмурюсь.
Совсем не понимаю, куда Света клонит.
– Послушай, – она прокашливается, – я знаю, что это может прозвучать абсурдно, но я все же скажу. Потому что сейчас слишком многое на кону.
– Хорошо… – растерянно отзываюсь я.
– Демид – ведь богатый человек, так? С огромным влиянием и властью.
– Ну да… И что с того?
– А ребенок в твоем животе – его наследник. Его кровь и плоть, понимаешь?
Я киваю, и Света продолжает:
– У таких людей, как твой Гордеев, все не так, как у нас. Они иначе смотрят на вопросы деторождения и наследования. Поэтому не исключено, что он захочет забрать у тебя ребенка. И воспитать его самостоятельно.
Первая моя реакция – истеричный смех. Ну как Светке только могло прийти такое в голову? Это же настоящее средневековье! В наше время так никто уже не делает!
– Брось, – отмахиваюсь я. – Какие глупости! Демид никогда на такое не пойдет. Он порядочный человек.
– Порядочный, говоришь? – подруга многозначительно поджимает губы. – А ждала ли ты от своего порядочного мужчины такой подставы, как сегодня? Была готова к тому, что он всерьез соберется окольцевать другую, а тебя запишет в любовницы?
Этот вопрос подобен хлесткой пощечине. Отрезвляет мгновенно.
Света права: ничего подобного я от Демида не ожидала. Даже заподозрить его в таком не могла. Он всегда казался таким адекватным, таким спокойным и понимающим… Я думала, что знаю его очень хорошо, но на деле все вышло иначе.
Выяснилось, что у моего любимого есть и другая сторона личности. Темная, опасная и совершенно мне незнакомая.