- -
- 100%
- +
- Если честно, то мне просто жить не хочется, - глотая слёзы, сказала Надюша. - Вот так бы легла, закрыла глаза и лежала бы, пока не умру.
Мы стояли с ней у стола на нашей крохотной кухне плечом к плечу. Я тёрла сыр, она - резала кубиками вареную колбасу для Оливье. На плите варилась картошка, а в духовке запекались куриные окорочка, источая чесночный аромат.
У Ирки, третьей нашей соседки, с кем мы делим съёмную двушку, сегодня день рождения. Сама она, закрывшись в ванной, кропотливо трудилась над своим мэйк-апом, ну а мы, как две золушки, то есть как хорошие подруги, готовили стол.
- Как ты думаешь, это больно - порезать вены? - Надя опасно взмахнула ножом, на лезвии которого налип маленький розовый кусочек колбасы.
- Ну вот что ты такое говоришь? Какие ещё вены?! Да наплюй ты на него! Этот Королёв и слёз твоих не стоит, а уж тем более жизни, - пыталась я утешить подругу. - Он же просто самовлюблённый, наглый мажор, а ты - умница, красавица. Ты другого себе запросто найдёшь. Кого-нибудь нормального...
- Я толстая, и мне не нужен другой, - всхлипнула Надюша. - Я Кирилла люблю. Он такой красивый...
- Ты не толстая, не придумывай.
И это правда. Не толстая она. Ну, если сильно придираться, её можно назвать слегка упитанной. Самую малость. И это даже мило. Ей идёт эта округлая мягкость.
Но Надюша упорно твердит, что она толстая, изводит себя беспощадными диетами, после которых срывается и ест всё подряд до следующего порыва «срочно похудеть».
- Угу, как же, - всхлипнула она, но хотя бы ножом перестала размахивать.
- И потом, несчастная любовь - это ещё не повод убиваться. Вон посмотри на Ирку. У неё тоже никак не складывается с Антоном. Ну а я... ты и сама знаешь. Костя на меня даже не смотрит, - вздохнула я. - И ничего, живём же как-то...
И это тоже правда. Мне нравится Костя Нестеров, нравится давно, со второго курса, но он меня даже не замечает.
Я, конечно, так отчаянно не схожу по нему с ума, как Надюша по Кириллу Королёву, но порой такая тоска накатывает, так хочется, чтобы он хотя бы обратил на меня внимание...
Ирке повезло чуть больше - она во всяком случае со своим Антоном общается. Вот только почему-то у неё никак не получается вывести его из френдзоны - все её двусмысленные намёки он упорно не понимает и воспринимает её исключительно как друга.
Однако Ирка надежду не теряет. Вот и на сегодняшний вечер у неё большие планы. А если у неё ничего с Антоном не выйдет, долго горевать она не станет - переключится на другого.
Да даже если и выйдет - тоже потом переключится. Такой уж она человек. За три года, что мы вместе живём, Ирка раз десять влюблялась «навсегда».
- Нет... - мотнула головой Надюша. - Не сравнивай. И у тебя, и у Ирки всё равно есть хоть какая-то надежда. Антон же придёт к ней сегодня... А Костя твой... он, может, на тебя и смотрел бы, да ты же сама себя так поставила.
- Как - так?
- Ну ты вся такая правильная. Ну и... ходишь вечно с таким видом, что на кривой козе не подъедешь. Для парней это сложно... и скучно.
Скучно? Я хотела оскорбиться и поспорить, но тут Надя выронила нож, закрыла лицо ладонями и горько разревелась.
Растерявшись, я на секунду замешкалась, но затем приобняла её за плечи:
- Ну чего ты, Надюша? Не расстраивайся... Тебе, знаешь что? Тебе отвлечься нужно!
Она мотнула головой и, не отнимая рук от лица, произнесла между всхлипами:
- Ты не знаешь, что я натворила! Я... я... всё испоганила. Я теперь... я даже на глаза Кириллу показаться не смогу...
- Да что такого ты могла сделать-то? - не понимала я.
- Я просто дура! Беспросветная дура... - рыдала она.
- Так расскажи. Может, всё не так и страшно.
Она замотала головой, но через несколько секунд вдруг выдала:
- Всё просто ужасно... Я... я переспала с Кириллом.
- Что? - я аж задохнулась от этой убийственной новости. - Как? Когда?
- Позавчера. На дискотеке.
2
Позавчера в нашем универе праздновали Хэллоуин, как и последние лет десять. Или пятнадцать? В общем, с тех пор, как этот парад нечисти вошёл в моду.
Я захватила только самое начало - послушала пару песенок местной студенческой рок-группы, косящей под «Секс пистолс».
Королёв на вечере тоже присутствовал. Точнее, блистал, выпендрёжник. На спор вскочил на сцену как раз в тот момент, когда ведущая объявила сольный номер и не кого-нибудь, а Геннадия Викторовича Стрекалова.
Это наш завкафедрой истории и философии, доцент и, между прочим, мой научный руководитель. Я, несчастная, у этого изверга диплом пишу по социал-дарвинизму.
Нет, как препод Геннадий Викторович ещё куда ни шло, во всяком случае на лекциях у него не спят. Умный, гад, и рассказывает порой интересно, ну, когда не называет нас жертвами селекции или бессмысленно мычащим стадом.
Но его желчность - ещё полбеды. А настоящая беда - это сдавать ему зачёт или экзамен. Вот уж где он проявляет сволочизм своей натуры и тягу к психологическому садизму во всей красе.
Причём подмаслить его невозможно - Стрекалов не берёт ни деньгами, ни коньяком, ни натурой. На женские прелести не реагирует. Точнее, реагирует, но совсем не так, как хозяйкам прелестей хотелось бы. С мужскими прелестями - то же самое, кое-кто, по слухам, пробовал.
Из курса в курс все студенты его люто ненавидят. Серьёзно, все, без исключения, и за глаза называют не иначе как Стрекозёл. Но в глаза, конечно, или заискивают, или стараются просто не отсвечивать лишний раз.
Единственная его слабость - бардовские песни. Очень любит он петь и сам себе подыгрывать на гитаре. И на всех подобных мероприятиях Стрекалов обязательно исполняет что-нибудь из Визбора, Митяева или Высоцкого.
Получается у него не слишком виртуозно, может, даже кое-где фальшиво, но так душевно. Видно прямо, что человек это дело очень любит и старается. И все мы его таланту, конечно, поём оды, лицемеры.
И вот Геннадий Викторович уже поклонился залу, устроился поудобнее, тронул струны... и тут взлетела эта звезда - Королёв. Прямо как чёрт из табакерки.
Да он и выглядел как чёрт. В узких чёрных джинсах с дранными коленями, в кожаной куртке нараспашку, под курткой болталась растянутая майка. Чёрные волосы всклокочены а-ля Сид Вишес*. И выражение лица такое же - «плевать я хотел на вас и ваше мнение» и одновременно горящее каким-то безумным азартом.
И в зале сразу заулюлюкали, засвистели на все лады, завизжали. Тогда как Стрекалова приветствовали гораздо спокойнее, и тот явно оскорбился.
- Он укуренный или пьяный? - спросила меня Ирка на ухо. - Или совсем безбашенный? Стрекозёл же ему потом эту выходку никогда не простит.
Королёв ослепил всех белозубой улыбкой и тоже отвесил поклон, но театрально, явно ради стёба.
- Король, давай, отожги! - закричали из зала.
На лице у Надюши проступило такое благоговение, какое я видела только у фанаток Битлзов на старой записи их концерта. Но там-то понятно, а тут? Ещё неизвестно, что этот паяц отмочит. От него всего можно ждать.
А Королёв, между тем, совершенно неожиданно сел за фортепиано и, ещё более неожиданно, исполнил «Winter» Вивальди. Не целиком, только первую часть, но... главное - как! У меня по рукам мурашки бежали.
Да и вообще - Королёв! И Вивальди! Это было настолько атипично и настолько круто, что, когда смолк последний аккорд, зал ещё несколько секунд молчал в ошеломлении. Да и я, кажется, не дышала, полностью растворившись в музыке.
А потом воздух вокруг взорвался воплями. Мы с Иркой, округлив глаза, переглянулись. А Надюша и вовсе пустила слезу.
Королёв расхлябанно подошёл к краю сцены, улыбнулся, только теперь улыбка у него вышла кривая, на одну сторону, отчего выглядел он ещё более пьяно, вызывающе и нагло. Потом плавно спрыгнул, как будто стёк, со сцены в толпу, где его тут же подхватили, закружили, поволокли...
А на сцене остались ведущая и Геннадий Викторович. Он топтался с гитарой в руках и растерянно поглядывал то на ведущую, то в зал, и никак не решался снова заиграть.
Я впервые видела грозного Стрекалова таким. Даже жалко его немного стало. Ведь и правда, как тут играть, если никто на него уже не смотрит? Всех взбудоражил Королёв, все на него до сих пор оглядывались, что-то выкрикивали, свистели, кричали: «Король, повтори!».
Потом Геннадий Викторович всё же начал что-то наигрывать, но его никто не слушал. Мне стало его ещё жальче. И я бы, честно, его обязательно послушала, и похлопала бы затем, но надо было срочно убегать. Работа... чтоб её. Вечерняя смена.
А Ирка с Надюшей остались.
Но как, чёрт возьми, наша тихоня Надюша пересеклась с Королёвым? Да ещё как пересеклась!
_____________________________________________
* Сид Вишес - эпатажный и скандально известный басист панк-рок-группы Sex Pistols. Погиб в 1979 году в возрасте 21 г.
3
Надя тяжело опустилась на табурет.
- Да это случилось, когда уже дискотека вовсю шла. Я Ирку из виду потеряла... А Кирилла так вообще после концерта не видела. Думала, он ушёл уже. От музыки у меня голова разболелась. Я поднялась на второй этаж... ну просто хотела прогуляться в тишине. Дошла до самого конца коридора, а там он на подоконнике сидит.
Она сделала многозначительную паузу. Я уже хотела спросить, что дальше-то было, но Надюша, шмыгнув носом, снова заговорила:
- Там, в коридоре, полумрак был, но я всё равно его сразу узнала. Он голову назад откинул, упёрся затылком в стекло и глаза закрыл. Я думала, что он спит. Встала, как дура, и смотрю на него, не дышу. И с места сойти не могу. А Кирилл вдруг говорит: «Привет. Есть зажигалка?». У него в пальцах сигарета была незажжённая. Я ответила, что не курю. Он мне такой: «Ну, молодец». А потом спросил, почему одна тут брожу. Я даже не помню, что ему отвечала. Вроде сказала, что захотелось побыть в одиночестве, ну или что-то в этом духе... Просто я так разволновалась оттого, что он рядом. Оттого, что разговаривает со мной, причём вот так запросто, понимаешь? Нет, ты не представляешь... Меня даже качало, хотя я выпила всего банку пива. А потом он спрыгнул с подоконника и сказал, мол, ладно, не буду мешать твоему одиночеству. Хотел уже уйти. И вот тогда... не знаю, что на меня нашло, но я как дура воскликнула: «Не уходи! Ты ничуть не мешаешь! Как же ты можешь мешать?». Он остановился, повернулся ко мне, подошёл близко. Я его видела вот прямо как сейчас тебя, представляешь? Я чуть в обморок не грохнулась. А он руки в карманы заложил и говорит с такой, знаешь, невесёлой усмешкой: «Некоторые думают, что очень даже могу, что только это и делаю». И меня понесло...
- Ты ему что, в любви призналась?
- Ну... именно люблю я не сказала... кажется. Но и без признаний он всё понял! Я сказала, что он самый лучший, самый красивый, самый необыкновенный, ну и всё в таком духе... Ну и потом он меня поцеловал. А там уж и всё остальное... Как-то само получилось...
- Как? Прямо там? В коридоре? - опешила я.
- Ну да, там же никого больше не было. И темно...
- Офигеть! - только и смогла выдавить я.
4
Надюша снова разрыдалась.
- Ты меня осуждаешь? - спросила сквозь слёзы.
- Нет, нет, я... я просто немного в шоке, - пролепетала я.
Ещё в каком шоке! Просто вот такое вполне в духе Ирки, я бы даже не удивилась, но Надюша...
- Девочки! - ворвалась на кухню Ирка с одним накрашенным глазом. - Вы чего расселись? С ума сошли?! На время посмотрите! Уже четыре почти! Давайте пошевеливайтесь! Поживее! Надо ещё пол в прихожей протереть. Скоро народ придёт.
Я великодушно простила ей эту наглость в честь дня рождения. Даже попыталась её успокоить:
- Не паникуй, Ирка. Уже и так почти всё готово.
Она, вытянув губы уточкой и скосив их вбок, оглядела творческий бардак на кухне. Это означало, что в «почти готово» она не верит.
- А ты так и ревёшь? - обратилась она к Надюше. - Всё из-за того, что Королёв опять с этой своей дылдой Мазуренко помирился? Ну, так это понятно было с самого начала, что нифига они не расстались, а просто поссорились. Они уже сто раз так расставались. Эй, ну чего ты? Да даже если бы они реально расстались, ты же не думала, что он бы мог с тобой... ну то есть... ну ты же сама понимаешь...
- Хочешь сказать, что я не его поля ягода? - с вызовом спросила Надюша, вскинув заплаканное лицо.
- Ну, не обижайся, Надь... - замялась Ирка. - Да мы тут все не его поля ягода.
- Что за классовые предрассудки, Шишкина? - вмешалась я. - Он тоже вроде не кронпринц.
- Я вас умоляю, - фыркнула Ирка. - Не кронпринц, но на таких, как мы, такие, как он, даже не смотрят. Мы для них... типа, второй сорт.
- Ну ты уже совсем! - возмутилась я.
- Скажешь, нет? Хорошо. Вот ты, Элька, на чём в универ ездишь? На тралике. А Король на Порше. Ты в ресторан ходишь работать, а он - обедать. Ты летом где отдыхала? В Мухосранске у родителей комаров кормила. А у него в инсте фотки с Мальдив. Что называется - почувствуйте разницу.
- Мы с Кириллом позавчера переспали, - выпалила Надя как будто Ирке назло, но тут же скисла и снова заплакала.
- Что?! - Ирка удивлялась дольше, чем я. Никак не верила. Раз десять переспросила у Надюши, не шутит ли та. Потом пожала плечами:
- А что ж ты тогда ревёшь? Не понравилось, что ли? Или, наоборот, слишком понравилось? - хихикнула она.
Надюша, всхлипывая, покачала головой.
- Что - нет? - не унималась Ирка. - Понравилось или нет? Интересно же!
Надюша подняла на нас красные опухшие глаза и, горестно подвывая на гласных, произнесла:
- Я думала, что раз мы с ним... то мы теперь с ним. Я вчера к нему в универе подошла. Как дура подскочила, улыбаюсь такая... Привет, говорю. А он на меня посмотрел так, будто в первый раз в жизни видит. И ответил таким тоном, будто одолжение делает: «Ну, привет». Я ему ещё что-то сказала, а он мне: «А ты кто?». Я так опешила... стою, глазами хлопаю... Потом сказала, мол, мы же вчера с тобой... ну это...
- Ой, нет! - поморщилась Ирка. - Зачем?
- Я же говорю - дура я.
Мы с Иркой в унисон вздохнули.
- И что он?
- А ничего. Он просто сказал: «Это когда было-то? Вчера? Вообще не помню». И всё. Потом к нему подбежала Мазуренко, повисла на нём, он её прямо при мне поцеловал, и они под ручку куда-то пошли. И Мазуренко его спросила про меня, мол, а это что за матрёшка. А он сказал, что не знает...
- Вот козёл! - вырвалось у меня.
- Надюха, ну какая ты наивная, - простонала Ирка. - Ну как же ты так? Нет, Король, конечно, козёл, но и ты тоже отмочила, слов нет... А то ты не знала, что девки на него с первого курса вешаются и проходу не дают. Для него случайный трах так же обыденно, как...
Привести меткое сравнение Ирке не дал телефон. Она тут же всполошилась.
- Блин! Уже пятый час! Девочки! Скоро уже все придут. Давайте заканчивайте скорее!
Подхватив орущий телефон, она умчалась в ванную. А я, чувствуя себя многоруким Шивой, дотёрла сыр, дострогала Оливье, накромсала огурцов и помидоров, слила картошку и помчалась мыть в прихожей пол.
5
После пяти нагрянули первые гости - девчонки из нашей группы.
Ирка их встречала во всеоружии, яркая, веселая, нарядная. Я же выплелась в прихожую вся взмыленная и растрёпанная, только фартук и успела снять.
Надя и вовсе как приклеилась к кухонной табуретке, даже поздороваться не вышла.
Девчонки галдели сначала в прихожей, потом в зале. Ирка им отвечала, причём вполне задорно, но я чувствовала - она уже нервничает, даже психует, хоть и пытается это скрыть за громкими смешками и шуточками.
И точно - когда она ворвалась на кухню, на ней лица не было.
- Вилок не хватает! - рявкнула она и принялась суетливо шарить по всем шкафам, как будто вдруг забыла, что вилки, ложки и ножи лежат у нас в правом выдвижном ящике разделочного стола.
- В холодильнике поищи, - пошутила я и нарвалась на яростный взгляд.
- Очень смешно, - процедила Ирка. Потом накинулась на Надюшу: - А ты так и будешь сидеть тут мешком и слёзы лить? День рождения мне хочешь испортить?
Конечно, ничего такого Ирка на самом деле не думала, просто злилась, что её Антон опаздывал или боялась, что вообще не придёт, поэтому и срывалась на нас. К тому же, она сразу закусила губу и виновато сказала:
- Ну, извините, девчонки, я просто психую. Где вот его носит? Я на последние бабки накупила продуктов и выпивки. И если он не придёт... я не знаю... будем, Надюха, с тобой вместе сидеть и плакать.
Но Антон пришёл, прямо в тот момент и явился. Ирка тотчас подскочила, просияв, и ринулась открывать своему счастью дверь. На пороге оглянулась на нас и зашипела:
- Приведите себя в порядок!
Вот коза!
Только я хотела поведать Надюше о том, какая Ирка коза неблагодарная, как в прихожую ввалился Антон, а с ним - Костя.
Я моментально забыла все слова и даже собственное имя. Просто застыла безмолвным дубом, во все глаза таращась на Нестерова, который пока меня не замечал.
Ну, если честно, не пока, а просто не замечал.
Ирка нас представила, меня так прямо разрекламировала, как будто собирается продать подороже.
- Антошик, ты всех и так знаешь, ступай в комнату. А ты, Костя, знакомься. Это Надя. Надя, ау! Короче, Надя немного в печали. А это Элина, моя лучшая подруга. Можно просто Эля. Я её обожаю. Круглая отличница, между прочим, на красный диплом идёт, но не какая-то там зануда. С ней вообще не соскучишься. А готовит как! Язык проглотить можно. Кстати, если б не Элька, мы бы сегодня ели один хлеб.
Никогда в жизни я так отчётливо не осознавала суть поговорки благими намерениями... Какого чёрта Ирка тут устроила? Так и хотелосьгрубо её заткнуть, но вместо этого я с кислой улыбкой промямлила:
- Угу, а ещё я на машинке вышивать умею.
- Круто, чё, - Костя мазнул по мне незаинтересованным взглядом.
- Ну а там все, - Ирка махнула рукой в сторону большой комнаты, где уже устроились за столом наши одногруппницы и Антон.
Все заинтересовали Костю гораздо больше. Или, может, он к столу так ломанулся?
- Ты почему меня не предупредила, что будет он? - зашипела я сердито на Ирку.
- Да я сама не знала! Антон говорил, что придёт с этим... с Сашкой Тимошенко. Про Нестерова он даже не заикался, чесслово!
- А нафига ты тут мне презентацию устроила? Кто тебя просил?
- Для тебя же старалась, - обиделась Ирка. - И вообще, я же говорила - приведи себя в порядок.
- Причём тут это?
- Причём? Ты в зеркало себя видела?
- Вот ты коза! - наконец высказалась я. - В следующий раз будешь и правда один хлеб есть.
- Да я же за тебя переживаю! Ну, хочешь, я тебя сейчас по-быстренькому накрашу? И на голове что-нибудь соорудим прикольное? Твой Костик сразу клюнет, а то уже прилип, гляжу, к нашим дурам.
Это неприятно кольнуло.
- Да иди ты! Я уж сама как-нибудь.
- Ну, Эль...
- Серьёзно, отстань! Иди вон к Антошику своему, а то он тоже прилип к нашим дурам.
Ирка тотчас подобралась, как охотничья борзая, воинственно прищурилась, навострила уши. Из комнаты раздалось девичье хихиканье.
- Ладно, давай только там быстрее, - не глядя на меня, бросила она и устремилась в комнату вырывать своё счастье из рук наших дур.
6
Самое хорошее зеркало в нашей квартире висит в ванной, на двери. В нём вмещается отражение целиком, в полный рост. Поэтому ванная в нашем доме - самое популярное место. По утрам за эти три квадратных метра у нас настоящая война разворачивается. Мы тут и умываемся, и красимся, и любуемся собою. Как вот я сейчас.
Видок у меня, конечно, не особо эстетично-эротичный. Да чего уж там - просто вылитая сивка в человеческом обличии. Та самая, которую укатали крутые горки.
Я молниеносно приняла душ, горячий, почти кипяток, чтобы бледная кожа порозовела. Потом высушила феном волосы. Они, сволочи, как обычно, стали виться и пушиться.
Вообще-то, волосы у меня красивые - все так говорят, а кое-кто даже завидует. Волнистые от природы и... ну не то чтобы рыжие, нет, но такого, близкого к медному оттенка.
Однако красивые-то они красивые, только если их с умом уложить. Без укладки на голове у меня вакханалия. А на укладку времени нет. Поэтому я стянула непослушную копну в обычный хвост.
Хвост, подозреваю, там тоже метлой, но я придумала, что просто не буду ни к кому поворачиваться спиной.
Поразмыслив, подкрашивать глаза или нет, решила, что не буду.
Глаза - мой главный козырь. То есть единственный. Потому что волосы, чтобы стали козырем, требуют основательной возни, а вот глаза ничего не требуют. Они у меня большие и слегка раскосые - привет от прапрабабушки-кореянки. Притом необычного сине-зелёного цвета. Некоторые даже думают, что это цветные линзы. А когда узнают, что это моё естественное богатство, очень удивляются.
Но на этом природа решила, что всё, хватит с меня красоты, и остальное в моей внешности, скажем так, далеко от совершенства. Рот у меня довольно крупный. Нос тоже не самый изящный, мог бы быть поуже и покороче. Брови слишком светлые, а на солнце так вообще выгорают, и лицо кажется безбровым. С ресницами - та же история. Но тут хотя бы поправимо. Можно растушевать тёмно-коричневые тени, мазнуть тушью - и пожалуйста. Что я и сделала.
В дверь нетерпеливо постучали. Зеркало задрожало вместе с моим отражением.
- Эля, ты скоро? - жалобно спросила Надюша. - Ты там уже двадцать минут сидишь.
- Одну минуту! - отозвалась я.
И правда, хватит созерцать себя ненаглядную. Всё равно краше не стану. Хотя так хочется! Так хочется понравиться Косте! Это первый и, может, единственный мой шанс познакомиться с ним поближе.
Я пулей натянула бельё, капронки, платье, улыбку и гордо вышла, уступая место Надюше.
Из комнаты доносились голоса наперебой, смех и музыка. Гордая поступь как-то сдулась, улыбка тоже. Вдохнув побольше воздуха, я прошествовала к столу походкой куклы-марионетки. Не то чтобы я по жизни страдала от излишней застенчивости, но иногда, вот как сейчас, накатывало. Аж руки-ноги деревенели.
Я присела на свободную табуретку на угол, украдкой подметив, что Костя вольготно развалился на диване между Савичевой и Крюковой. И вовсю уже с ними перетирает какие-то увлекательные темы. Но не успела я заревновать, как Ирка, ненормальная, возопила:
- О! Эльчик пришла наконец. Штрафную Эльчику!
Я сделала ей страшные глаза, мысленно приказывая немедленно заткнуться, но Ирка не унималась.
- Антоша, налей Эльке штрафную! Эльчик, а с тебя тост!
Час от часу не легче!
И Антон, конечно, постарался - налил до краёв.
Впрочем, такие «штрафные» он наливал всем.
Я выдавила из себя дежурное «желаю счастья, здоровья, удачи», заполучив целых две секунды Костиного внимания. А потом он снова переключился на Савичеву и Крюкову.
Я с досады прихлопнула весь стакан с Каберне, заела вязкую терпкость салатиком, и, знаете, почувствовала себя немного лучше.
Вскоре присоединилась и Надюша, ей достались противоположный угол, очередная «штрафная» и просьба толкнуть тост. Она решительно мотнула головой - это относилось к тосту. Ну а вино намахнула очень даже охотно.
7
Вечеринка катилась по привычному маршруту: сначала общие культурные разговоры, затем - между стихийными парами.
Мне в собеседники досталась Дашка Лагутина. Просто она сидела рядом. Но я бы с удовольствием махнулась с Савичевой или Крюковой, облепивших Костю с обеих сторон. Я ещё не поняла пока, какая из них Косте понравилась больше. Они обе с ним флиртовали, и он обеим отвечал взаимностью.
Позже, когда начались танцы, Ирка утянула меня на кухню.
- Ну что ты сидишь и ничего не делаешь? Тебе выпала такая возможность, а ты ничего не делаешь! - негодовала Ирка.
- А что я должна делать? - я искренне её не понимала. - Я общаюсь с Лагутиной.
Ирка театрально закатила глаза.
- Так ты хочешь замутить с Костиком или с Лагутиной?
- С Костиком.
- Так действуй!
- В смысле?
- Да хотя бы разговор с ним начни. Спроси что-нибудь. Не по учёбе только! Что-нибудь житейское, а лучше слегка интимное. С каким-нибудь намёком... То есть начни с житейского и постепенно перейди на намёки. Чтоб ненавязчиво его завести, поняла? А то я уж и так, и сяк пытаюсь обратить его внимание на тебя, а ты... На вот, бахни для смелости.
Она сняла с сушилки кружку и плеснула вина из стратегических запасов.
Но когда мы вернулись в комнату, Костик танцевал с Савичевой, а Иркин Антон - с Лагутиной.
Я приуныла, а Шишкина, недолго думая, подскочила к ноутбуку и выключила музыку. Обе парочки распались. В кои-то веки её беспардонность пришлась мне по душе.