Янтарь. Вирус бессмертия

Глава 7. Кисельное озеро

На следующее утро в девять часов все тот же небольшой отряд из двух некробиологов и двух «лаборантов» покинул пределы научного комплекса Янтарь. Трофим, приоткрыв забрало, вдохнул сырой и холодный воздух Зоны. Ночью значительно похолодало, и комбинезон Сева спроецировал на внутреннюю часть забрала плюс пять по Цельсию за бортом, что, конечно, не ощущалось, по крайней мере, троим из них, а вот Яков, закованный в броню, не имеющую терморегуляции, предпринял меры, чтобы не замерзнуть. Трофим видел, как он подбивал шапочку черными нитями к подшлемнику и регулировал ремешки брони, чтобы комфортно чувствовать себя в ней, будучи одетым в дополнительный шерстяной свитер.

Цель сегодняшнего похода – объект 2Б. Утренний осмотр карты, на которой фиксировались перемещения всех объектов в радиусе полутора километров, показал, что 2Б и ряд других объектов первой категории, сделав изрядный крюк, сместились на юго-запад и должны находиться в тысячи двухстах метрах от бункера. Несмотря на всю мощность оборудования Янтаря, антенна могла сканировать маячки объектов на расстоянии от пятисот метров до трех километров при очень хороших условиях. Сама Зона с ее аномалиями, туманами и просто необъяснимыми явлениями часто поглощала и не отдавала обратно сигнал антенны либо возвращала их в виде помех, от которых сходили с ума аппаратура и логические элементы, поэтому достоверно сканировалась в среднем на полтора, два километра, но всегда допускалась погрешность на точность позиционирования объектов порядка десяти процентов от расчетной.

Общее количество отмеченных и обработанных объектов уже приближалось к ста пятидесяти. Зомбированные не были ограничены в своих перемещениях, некоторых обнаруживали в Припяти, других шарахающихся – в Лиманске, третьи добирались до Затона, но, как правило, они сбивались в группы от трех до десяти мертвецов и бродили по окрестностям Янтаря, ища пропитание. В их рацион входили как насекомые, имевшие очень неприятный вид, так и мелкие животные, такие как крысы, тушканы или мутанты, которые дожидались своей смерти, вырвавшись из последних сил из аномалий. К таким подраненным мутантам мертвецы подходили скопом, протягивая руки, и добивали жертву, используя способности биоподавления, после чего разрывали ее и, разбредясь хаотично на небольшой площади, каждый со своим куском, объедали до самых костей. Группа мертвецов время от времени устраивала медленную и настырную погоню за снорками, кровососами, кабанами, слепыми псами, плотями, но те были слишком быстры и сильны, чтобы отдаваться таким охотникам. Однако были случаи, когда мутант все-таки сбавлял шаг, обессиленный многочисленным и продолжительным воздействием недооцененных им мертвецов, и, сгорбившись, замирал, ожидая своей участи. Таким образом, в округе очень скоро вывелся весь крупный и опасный мутант, что было на руку сталкерам, обходящим мертвецов или откупавшимся от них булкой хлеба.

Объекты потребляли небольшое количество еды. Их замедленные процессы не требовали больших энергоресурсов, поэтому булки хлеба хватало на четыре—пять дней группе из трех объектов. После этого они отходили в тихое место и засыпали стоя до следующего позыва к кормлению, либо до тех пор, пока кто-либо не нарушит их покой. Сталкер, откупившийся едой, мог совершенно спокойно лезть в аномалии, будучи уверенным, что его никто не побеспокоит, а аномалии Янтаря были плодовитыми, поэтому закономерный интерес сталкеров к окрестностям не ослабевал, равно как и интерес объектов к людям. Сталкеры и долговцы при условии, что те не открывают огонь, начинались считаться нейтральными среди объектов, и со временем хрупкий мир, при котором палец долговца вытравливал всю слабину курка, а мушка автомата плотно прилипала ко лбу мертвеца, перешел в полноценное перемирие, когда боец Долга даже не менял положение автомата при виде зомбированных.

Конечно, самым лакомым блюдом были пищевые отходы или подачки сталкеров. Человеческая еда легче расщеплялась и была более калорийной. Нередко Трофим видел, как мертвецы доскребали консервы, подбирали корочки и крошки хлеба, оставшиеся от ночных стоянок сталкеров. Также зомбированные могли бродить за группами сталкеров, появляясь в непосредственной близости каждые два-три дня, единственная проблема от них, кроме естественной убыли провианта, это вдруг прибившийся к ним дикий зомби, поднятый где-то погибший сталкер после Выброса, подстреленный или сгинувший по другим причинам. Такой мертвец, вооруженный и голодный, открывал огонь по людям, поскольку это то из немногого, что он все еще умел делать.

Объекты второй категории были нечастыми гостями. В их действиях, кроме рефлекторных привычек своего носителя, скопированных вирусом при жизни человека, прослеживалась логика. Такой объект мог занять более удобное место для осмотра и сканирования местности, быстрее и правильнее реагировал на раздражители, такие как аномалии, мутанты, сталкеры, мог произносить звуки, подбирать и развязывать рюкзаки. С таким объектом проще было войти в контакт, но с другой стороны и объект воздействовал на человека гораздо сильнее. В любом случае для Трофима несколько образцов с этого объекта, которого он помнил налицо, были бы крайне ценным материалом, к тому же последний раз пробы с него были взяты больше месяца назад, а за этот срок носитель мог претерпеть значительные изменения. Двигаясь за Доком, группа, огибая мусор, шагая по уже практически видимым тропинкам, дважды встретила сталкеров группой по трое. На вопросы относительно зомбированных вторая троица, перепачканная землей и зеленоватой тиной, подтвердила, что пара мертвецов стоят в котловане возле Кисельного озера.

Ту обширную химическую аномалию Трофим знал прекрасно, пару раз он ходил туда в сопровождении сталкеров. Небольшое, не особо пахнущее чем-либо озерцо спокойно себе булькало в неглубоком котловане. Оно редко, но все же плодило ценные артефакты. Поэтому охотники до них не брезговали пройтись вдоль бережка с детектором. Стоит несколько минут посмотреть на эти зеленые мутные воды, на практически везде пожухший камыш, на серую пенку, прибитую к берегу, на странные пятна и на клочки тумана или пара, висящие то тут, то там среди камыша или над чистой водой, как желание лезть туда совершенно пропадало, кроме того, там и раньше не особо водились мутанты, а это, вообще, верный признак совершенно нехорошего места для сталкера. Иногда туда сваливались зомбированные, соскальзывая в некоторых местах с осклизлых берегов. Если им везло, они выбирались оттуда практически без повреждений. Если они попадали в «кисель», то в зависимости от его концентрации они, мыча, растворялись в нем за минуту или за полчаса без остатка, вместе с одеждой, костями и оружием. Коварство киселя заключалось еще и в том, что он не разбавлялся водой и мог прятаться на самом дне, под толщей воды. Сталкеры прощупывали весь путь до артефакта, если такой обнаруживался, длинными палками, использовали газоанализаторы, которые специально покупали на Янтаре, и кучу других приблуд, которые держали в секрете от постороннего глаза. Но все же «кисельное озеро» регулярно забирало одного, двух за каждый выданный в дрожащие от возбуждения руки артефакт.

Медленно приближаясь к озеру, Трофим и Берик тщательно оглядывали камыши в бинокль. В таких местах любят охотиться кровососы. Один кровосос с гарантией убивал сталкера, если тот не смог заметить его первым, а сделать так, чтобы его не заметили, особенно на фоне слегка покачивающихся и меняющих контур всего камышей, кровососы умели. Бойцы также понимали, что может их ждать здесь кроме мертвецов, осматривали окрестности через перекрестье оптического прицела. Спустя полчаса, просмотрев все сомнительные места, проверив все детектором жизненных форм, группа убедилась, что мутантов здесь нет, кроме двух объектов, стоявших на краю озера с подветренной стороны. Один из них отсвечивал ярко-оранжевыми нашивками, объект номер шесть. Трофим помнил его, такого сложно было не запомнить. Крупный мужчина из бандитов. Все тело украшено синими наколками, золотые зубы, крупные черты лица, сломанный нос, наколка «ЗУБР» на пальцах, несколько шрамов на теле, все разного происхождения. Пара пулевых неглубоких проколов в районе живота, два шрама от ножа, один на плече, один опасно расползался от шеи к середине груди, еще один уродливо сросшийся шрам на задней поверхности бедра, рваный укус. Трофим помнил это, потому что сам описывал и фотографировал его, сам заносил в базу и проводил анализ отобранных образцов. Когда его привез на себе робот-коллектор, тот умудрился сломать ему один из объективов рукояткой разряженного пистолета. Понадобилось несколько человек, чтобы обездвижить его, обработать и выпустить на волю, но тогда он был классифицирован только первой категорией, теперь же он 2Б.

Отряд залег недалеко от мертвецов, на небольшой возвышенности позади объекта, так, чтобы объект располагался между ними и озером. Видя, что объект стоит с диким зомбированным, Трофим распорядился проверить окрестности на наличие других диких. Бойцы, обернувшись, тщательно осмотрели все, что было позади отряда, насколько хватало увеличения оптики. На это ушло еще минут десять траты времени и нервов «лаборантов», а ученые тем временем разглядывали мертвецов в бинокль.

– Ну что, товарищи-«лаборанты», – обратился Трофим к бойцам, – как думаете, вооружен или нет? – имея в виду мертвеца, стоящего в куртке новичка, спиной к отряду.

Оба бойца еще раз придирчиво прощупали мертвеца оптикой автоматов.

– Не похоже, – ответил Сагитай, – если, конечно, прятать оружие они еще не научились.

– Надеюсь, нет, – усмехнулся Трофим, – в общем, давайте так, я подойду, если что не так, стреляйте в дикого, от объекта я уйду, подождем, пока он успокоится, и снова пойдем на контакт. В крайнем случае перенесем на завтра. Это все-таки 2Б, а не однёрка какая-то. Его беречь надо! – с этими словами Трофим легко встал, уже держа знакомый холщовый мешок в руках.

– Ты полегче там, Док, – напутствовал его в спину Сагитай, затем хотел сказать что-то еще, но передумал и открыл забрало. – На всякий случай, – подавив нервный смешок, сказал он обернувшемуся на него Капезовичу.

Яков ничего не сказал, аккуратно перевернувшись на спину, он сменил обойму.

– Это что это? – спросил Берик, также открывший поляризованное забрало и обнаживший лицо, показав взглядом на установленный новый магазин.

– Это разрывные, шеф, – вполголоса ответил Яков, – чтобы наверняка. Ты бы, наука, между нами залег, мало ли что, мы же и за тебя тоже в ответе получается.

Наука пожала плечами и, переползя через Сагитая, улеглась между бойцами. Все трое уставились оптикой прицелов и биноклей в спину удаляющегося Трофима.

Некробиолог легко шел вниз по спуску к ожидающим его мертвецам. В том, что они его ждали, он был уверен. Они давно засекли отряд, но не придавали этому значения, и это было хорошо. Спокойный зомби – контактный зомби. Объект 2Б стоял правым боком к спускавшемуся человеку, дикий стоял перед ним лицом к озеру и спиной к Трофиму. Шурша травой и не скрывая своего присутствия, ученый издалека вытянул перед собой мешок, предоставляя возможность мертвецу прощупать его издали. Согласно его теории он был уверен, что знакомые звуки, предметы создают определенную череду импульсов в мозгу объекта, которые запускают систему опознавания, согласно которой колония вирусов у объектов второго типа запускает ту или иную реакцию. Так, если направить на объект оружие и кричать, чтобы он лег на пол, скорее всего, он просто начнет защищаться. Также закономерно запускалась и другая рефлектура, знакомым звуком, предметом или движением можно было расслабить мертвеца, войти в его мир нейтральных или положительных реакций.

– Поздорову, братки, – приветствовал он их, останавливаясь в нескольких метрах.

Шестой всем телом развернулся к нему. Драная олимпийка некогда синего цвета стала серо-бурой из-за старых пятен крови. Трико с этого же комплекта сплошь забилось семенами растений, которые даже начали прорастать в материи, придавая ей зеленоватый цвет. Глаза, как и у всех мертвецов, выцветшие и подернуты пленкой забвения, руки, которые мертвец так и не поднял, чтобы сканировать ученого, перепачканы и покрыты серыми струпьями, мизинец левой руки сломан и почти оторван, по всем признакам этот объект успешно охотился на тушканов или крыс.

– Здорово, Зубр, – на всякий случай повторил Трофим, внимательно осматривая объект. – Хавать хочешь? Я тут передачку тебе несу от наших. – Трофим развязал мешок, доставая предметы. – Вот тут тебе хлеб, водочка, конфетка. На, поешь, братан, а то совсем отощал.

С этими словами, поставив продукты на землю, некробиолог отошел в сторону, показывая, что продукты свободны. Объект не реагировал никак, продолжая пялиться мимо человека. Поведение мертвецов было как минимум странно, они не ели разложившегося мяса, могли отказаться от сырого, но от простых углеводов не отказывались никогда, даже если сыты, они пытались отломить и засунуть в рот хоть маленький кусочек. По крайней мере, случаев полного игнорирования предложенной еды Трофим не знал. Единственное, что он знал практически, это то, что группа зомбированных подчинялась носителю более развитой колонии, он мог придерживать и направлять остальных. Но здесь-то кто мог управлять объектом второй категории, особенно с индексом Б? Не этот же дикий новичок, который даже не оборачивается… внезапно догадка жалом уколола мозг.

– Капезыч… – осипшим от волнения голосом позвал коллегу по внутренней связи Трофим.

Пользоваться радиоаппаратурой в присутствии объектов Трофим запрещал, но этот случай был тем самым, когда все отменялось.

– Что? – отозвался коллега с видимой тревогой в голосе.

– Тут третья категория… – не в силах продолжать, поперхнулся своими словами Трофим.

Секундная пауза.

– Поздравляю, – раздался облегченный голос коллеги. – Из два Б в третью А, значит? Ну шестерка дает…

– Да нет, не он, – не спуская глаз с куртки новичка, взволнованно сообщил Трофим. – Это дикий – тройка. Я уверен.

Почти минутная тишина в эфире, которая могла быть на самом деле всего лишь несколькими секундами, но для Трофима время остановилось. Если буквально вчера два объекта первой категории и один второй А здорово потрепали их меньше, чем за минуту, то что ожидать от объекта два Б и три? Но сейчас не только это беспокоило Трофима.

– Док, чтобы не случилось, они не успеют спеть свою песню, – услышал он холодный голос Сагитая.

– В тройку не стрелять, – приказал Трофим, надеясь, что бойцы его послушают. – Только в самом крайнем случае, как поняли?

– Не обещаем, Док, если упадешь, они тоже падают, – голос Сагитая был непреклонен, он уже говорил так, будто дело было сделано.

Нужно было действовать. Мертвецы хоть и не могли читать мысли, колония вирусов, заполнившая тело носителя, вполне может реагировать на изменение фона окружающей среды и заставить перейти мертвеца в возбужденное, неконтактное состояние. Трофим сместился в сторону мертвеца в куртке сталкера-новичка, по-прежнему стоявшего к нему спиной.

– Здорово, мужик, – вполголоса обратился он к нему. – Ты откуда?

Мертвец обернулся. На секунду Трофим замешкался, это был как будто не зомби. Сухое, потемневшее от времени заостренное лицо без повреждений, чистые, не поврежденные разложением или затуманенные непричастностью смерти серые глаза. Это был просто живой человек, только куртка новичка спереди сплошь залита старыми кровяными пятнами.

– Здорово-о, ста-а-лкер, – сдавленным шепотом, растягивая слова, ответил тот, протянув руку.

Расстояние между ними было пару метров. Трофим неуверенно подошел ближе. Протянутая рука была в перчатке. На мгновенье ученый замешкался, все, что происходило, было похоже на действительно страшный сон, когда даже не представляешь, чем все может закончиться. Трофим выдохнул и, встав так, чтобы не закрывать собой оба объекта от наблюдателей, пожал протянутую руку. Ощущение было такое, будто бы он сжал протянутый кем-то корень дерева.

– Я тут покушать принес, бра… – слово брат или братишка так и не успело вырваться из его рта.

Мертвец ощерился, обнажив крупные желтые конические зубы, стоявшие друг от друга на таком расстоянии, словно у человека все родные зубы были вырваны через один. Ощущение было жуткое, совершенно нечеловеческий рот, но ясные, четко видящие серые глаза. Пусть они и похожи на пластмассовые своим странным ровным блеском.

– Да-а-а-й… – мертвец протянул руку к человеку.

– Вот возьми, стоит уже, – Трофим указал рукой на стоявший неподалеку хлеб, водку и бумажный кулек конфет без фантиков.

Неожиданно шестой номер пришел в движение, он согнулся одновременно в поясе и в коленях и сел рядом с едой. Его руки нащупали бутылку водки, совершив несколько неточных движений, наконец свернули пробку. Голова запрокинулась, и левая рука с болтающимся мизинцем направила водку горлышком вниз. Жидкость с тихим бульканьем потекла в горло мертвецу.

– А-а-а-а, – снова ощерился мертвец, обнажив крупные конические редкие зубы, словно он сам пил эту бутылку. На его переносице появилась мимическая морщина, как будто бы он пытался произвести гримасу удовлетворения.

Трофим во все глаза смотрел на происходящее. Зубр уронил пустую бутылку, просто разжав ладонь, и потянулся к конфетам. Кулек был плохо завернут, поэтому он раскрылся от первого грубого тычка. Схватив рукой несколько розовых цилиндров карамелек, он засыпал их в рот и встал. Мертвец в куртке блаженно подкатил глаза и так и остался стоять, закрыв их. Снова воцарилась тишина. Тихо посвистывал ветер, разрезаемый острыми листьями камыша, едва слышно всплыло и лопнуло несколько пузырей в озере, пролетев над озером, чиркнув крыльями холодную, пасмурную пелену неба, каркнул ворон. Зомбированные стояли не шелохнувшись, словно ничего не произошло. Так могло продолжаться сколько угодно долго, но Трофиму нужно было взять образцы, особенно с этого зубастого.

– Послушай, – сказал Трофим, пристально глядя на мертвеца в куртке. Глаза зубастого открылись. – Кто ты? – спросил Трофим, ожидая чуда. Мертвец не отреагировал никак. – Мне нужны образцы… – сообразив, что это будет слишком сложно, он перефразировал, – обмен.

– Обме-е-н, – зловещим шепотом повторил мертвец. В его мозгу, очевидно, включились все замененные клетки памяти, подыскивая соответствующие комбинации звуков. – Да-а-а.

Объяснить, что он хочет получить кусок его тела, а еще лучше мозга, некробиолог не осмелился.

– Я доктор, врач, – указав на себя, сказал Трофим. – Я тебя лечить. Лекарство. Бинт. Перевязать. – Трофим подбирал слова, которые могли вызвать у зомбированного правильные ассоциации, одновременно вглядываясь в серые, блестящие кукольные глаза собеседника, ожидая, что реанимируемая мозговая деятельность выдаст свое присутствие на лице.

– Не-е-т, – спустя долгие секунды ответил мертвец.

– У него палец сломан, я врач, я лечу, – показав сначала на себя, потом на Зубра, указал Трофим. Еще несколько долгих секунд. Вдруг Зубр пошевелился, повернулся и, сделав несколько шагов к ученому, выставил вперед левую руку с безвольно болтающимся мизинцем.

– Док?! – раздался напряженный голос Сагитая в наушниках внутренней связи.

Трофим предостерегающе поднял руку в сторону залегших бойцов. Рука Зубра уже почти коснулась груди человека. Трофим оглядел ее. Грязная серая кожа, прокусанная во многих местах крысами и тушканами, многочисленные разрывы которой заделаны серым веществом, но не выпирающие из раны, как у первой категории. Такой косметический ремонт на фоне грязных рук может заметить только опытный глаз, очень прочные толстые ногти, зазубренные сколами, и практически отгрызанный мизинец, болтающийся на лоскуте кожи. Мизинец был еще свеж, а рана, оставшаяся на месте пальца, уже затянулась, и на ней… тут Трофим обомлел, уже виднелся зачаток ногтя. Колония, населявшая этого носителя, может синтезировать белок. Такой случай некробиолог не мог упускать, он должен взять образец.

– Обмен! – решительно сказал он. – Я беру палец!

Зубастый продолжал также смотреть мимо человека.

– Ты говорил «да», – четко произнес Трофим, ожидая реакции мертвеца.

– Да-а-а, – повторил ему мертвец.

Быстро развернувшись, Трофим извлек из чемодана скальпель и, максимально скрыв его в руке, незаметным движением отсек болтающийся мизинец, спрятав его в кулаке. Зомбированные продолжали стоять, не покачиваясь, не подрагивая, не издавая звуков. Подхватив чемодан, чувствуя бешеное сердцебиение от увиденного и проведенной операции, он не оборачиваясь скорым шагом двинулся до ожидающего его отряда, который тут же отполз, чтобы не быть в зоне возможной прямой видимости мертвецов. Добравшись до своих, Трофим с замиранием сердца раскрыл кулак, в котором, словно самое ценное сокровище всего мира, покоился палец мертвеца.