Песнь личной служанки Повелителя

Пролог

Песня, напеваемая нежным голосом матери, разносилась по всей комнате, проникала в самую душу, наполняя её теплом и светом. Мама пела о любви, благодарности к миру за своё счастье. Я любила слушать её песни, её голос был самым родным и близким. Вот и сейчас я сидела на банкетке перед зеркалом и жмурилась от удовольствия, пока мама расчёсывала мои волосы и напевала алетерну – песню её жизни. Песни сопровождали народ иллеми от рождения до самой смерти. Через них мы делились силой своей души с миром и наполняли ею Древо Мира.

– Ты так заснёшь, Айлирана, – мама провела ладонью по моей голове.

Открыв глаза, я поймала её улыбающийся взгляд в отражении зеркала. Солнечные лучи проникали в комнату сквозь золотистые занавески, наполняя её мягким сиянием и подсвечивая стройную фигуру матери.

– Не засну, – я поднялась на ноги, покрутилась перед зеркалом, оценивая сложную прическу и новое платье: шёлковое, ярко-алое, лишь оно оживляло бледный образ.

Белокурые волосы, светлые ресницы и такие же глаза, белоснежная кожа. Иллеми обретают цвет, когда создают алетерну. А до этого момента каждый из нас – белая моль. Я хотела скорее стать такой же красивой как мама. Хотела, чтобы мой облик, как и её, наполнило золото. Но свою алетерну я спою только после совершеннолетия, которое у иллеми наступает в двадцать лет. Оставалось два года. Казалось, что целая вечность.

– Уверена, ты произведёшь впечатление на гостей.

Во дворец прибывает делегация альвов. Мама не рассказывала, но Ая – моя служанка – по секрету сообщила, что сегодня мне предстоит познакомиться с будущим женихом. Когда-то наш народ жил в лесах в мире и гармонии, делился своими песнями лишь с их обитателями. Но теперь мы поддерживаем баланс Древа Мира и нам понадобились династические браки. Только я все еще лелеяла надежду на то, что Ая надо мной пошутила.

– Мама! Лира! – в комнату голубоватым вихрем органзы влетела Айвирена, моя младшая сестра. – Смотрите как красиво! – она остановилась перед нами и покрутилась, демонстрируя новое платье.

Щеки сестрёнки разрумянились, добавляя хоть немного цвета её бледному лицу.

– Очень красиво, дорогая, – мама в лёгком поцелуе коснулась её лба. – Почему до сих пор не сделали причёску?

– Я проспала, – теперь румянец на щеках Айвирены стал ярче.

– Пойдём в комнату, я помогу тебе с волосами, – мама взяла сестренку за руку и повела к двери. – Айлирана, отправляйся к отцу, – и улыбнулась, взглянув на меня из-за плеча.

В последний раз оценив в отражении зеркала свой бледный облик, я раздосадованно вздохнула и поспешила покинуть свои покои. Два года, и я спою свою алетерну. Всего два года до того, как я стану такой же красивой как мама. А пока мне предстоит оставаться бледной молью, пусть и королевской.

Коридоры дворца тонули в солнечном свете, стены оплетали вьюны, берущие свое начало от Древа. Стоило мне покинуть свои покои, как с обеих сторон от меня пристроились двое стражников. Мы уже два года живём у Древа, но я до сих пор не могу привыкнуть к охране. Отец говорит, что она необходима, что не все чисты душой и могут пожелать обрести власть над питающим наш мир источником. Но я искренне не могу понять, кому может понадобиться нападать на нас.

Три года назад Древо начало погибать, а вместе с ним и наш мир. Тогда и обратились к нашему народу за помощью. Мы единственные могли дарить силу, ничего не требуя взамен. Иллеми покинули леса, чтобы наполнять светом своей души Древо. Мы здесь ради сохранения мира. Как кто-то может пожелать нам навредить?

Древо Мира находилось в центре дворца, здесь же располагался трон отца. Каждый раз я заходила в этот зал с благоговением. Древо было огромно. Оно поднималось к самым сводам потолка, а ветки вьюнами впивались в стены, пронизывая весь замок насквозь. Черная шершавая кора испускала мягкое свечение, но ярче сияла белоснежная листва. Умиротворяющая энергия витала в воздухе, проникала со вдыхаемым воздухом в самое сердце.

Охрана осталась у дверей. Я проследовала по алой ковровой дорожке к отцу. Он сидел на резном деревянном троне, напевая свою алетерну под нос. Но все равно его низкий рокочущий голос лился по всему залу, окутывал, вызывая трепет в душе. Рядом с ним, без охраны я вздохнула с облегчением.

– Прекрасно выглядишь, дочь моя, – отбросив на столик свиток, который читал, отец поднялся с трона.

Он подошёл ко мне и приобнял за плечи, коснувшись губами макушки. Его голубые глаза сияли теплом, а светлые волосы, как и Древо, испускали сияние. Он очень много времени проводил в тронном зале, наполняя его силой своей алетерны.

– Спасибо. Я буду стараться перед делегацией, отец.

– Я в тебе не сомневался, Айлирана, – он взял меня за руку, провёл к трону, чтобы посадить по правую руку от себя.

Я старшая в семье, его преемница, однажды мне предстоит занять место на троне и стать королевой.

– Отец, я написала, – ладонь дрожала, когда я протянула ему измятый листок пергамента.

Он без вопросов развернул лист, вчитался в строки.

– Стихи?

– Моя алетерна. Я…

– Лира, – рассмеявшись, отец мотнул головой, – куда же ты так спешишь? Алетерна сама воспарит из души, когда придёт время.

– Два года ждать, – проныла я, и отец снова рассмеялся.

– Наслаждайся беззаботными днями, Айлирана. Они не бесконечны.

Голос отца погрустнел, он переплёл пальцы, собираясь с мыслями. Он всегда именно так начинал сложные разговоры. Но, кажется, я уже понимала, что мне предстоит услышать.

– Отец, до меня дошли слуха, что с делегацией прибудет и мой жених. Это правда?

На лицо родителя набежали тени. Он с тяжёлым вздохом поднялся, широким взмахом руки указал на Древо.

– Мне известно, что так не принято среди нашего народа, Айлирана. Но когда я давал согласие на помощь, не думал, каким зыбким станет положение иллеми. Многие забыли, что мы своими алетернами поддерживаем жизнь в Древе. Мы мирный народ, но и нам приходится бороться, чтобы сохранить свободу и жизнь.

– Не понимаю. Кому может понадобиться вредить нам?

– Многие хотят власти, Лира. А что может дать большую власть, как не Древо Мира?

– Я даже не представляю этого. Нам может угрожать опасность? – беспокойство отца передалось и мне.

– Последние новости прямо говорят об этом. Союз с альвами поможет укрепить наши позиции, получить военные ресурсы.

Война? Слова отца заставили внутренне вздрогнуть. Я прекрасно понимала, что нам передали огромную силу, а вместе с ней целую страну. Лишь бы мы помогли, лишь бы остались. И теперь отец уверен, что на наши территории и Древо мира могут покуситься, отобрать в желании получить могущество, что даёт Древо.

– И мне придётся выйти за того, на кого ты укажешь?

Все в груди сжималось от неприятия. Я росла на рассказах об истории любви родителей. Иллеми всегда следовали зову сердца. Но как же быстро менялись наши устои. Нет, я не собиралась спорить, ведь понимала ответственность, которая ляжет на плечи старшей дочери короля. Просто горько и обидно осознавать, что светлая сказка обойдёт меня стороной, оттого слёзы жгли глаза.

– Ты полюбишь Дорана. Я слышал о принце только хорошее, – отец вновь присел на трон, коснулся кончиками пальцев моей щеки, стирая одинокую слезу. – Не воспринимай мои желания ультиматумом. У тебя два года на то, чтобы узнать лучше жениха. Говорят, он красив.

– Душой?

– Надеюсь, и душой.

Как же сложен этот мир и просты иллеми. Достаточно услышать алетерну, и можно понять, что творится в душе каждого из нас. Но лишь наш народ делится с миром тем, что творится глубоко внутри.

– Делегация прибывает, – объявил стражник, войдя в двери тронного зала.

– Пора, – отец взял меня за руку и повёл на выход.

***

Делегация включала с десяток роскошных повозок, запряженных лесными оленями. Альвы строили свои города в лесах, славились как своими воинами, так и изготовлением предметов искусства. Высокие, изящные, худые, в свободной одежде… Я с трудом отличала мужчин от женщин, казалось, они все на одно лицо.

Мы ожидали у основания мраморных ступеней главного входа во дворец. Я стояла по правую руку от отца, мама – по левую руку, а рядом с ней нетерпеливо переминалась с ноги на ногу Айвирена.

– Вон и Доран, – шепнул мне отец, когда делегация приблизилась.

Наверное, принца выделяло лишь то, что он шёл во главе делегации. Тоже высокий, жилистый, в дорогой одежде. Красивый… Старше меня лет на пять точно, а, может, и больше. Белоснежные волосы были собраны в косу тройного плетения. Небесно-голубые глаза смотрели живо и внимательно. Меня он выделил сразу, оценил внешность, фигуру, облачение.

Я волновалась, поэтому почти пропустила слова приветствия и обмен любезностями. Очнулась, только когда Доран подошёл ко мне. Заглядывая в глаза, принц коснулся губами тыльной стороны моей ладони:

– Рад знакомству, Айлирана. Вы прекрасны…

– И я рада, Доран, – пролепетала с трудом, но и этого было слишком много.

Он незнакомец, старше меня, даже не принадлежит моему народу. Полюбить его за два года? Сейчас я не представляла, как это возможно.

***

Приём делегации проходил в несколько этапов. Сначала гостей разместили во дворце, потом провели экскурсии, фуршет. Вечером планировался бал. Мой первый настоящий бал омрачала необходимость танцевать с будущим женихом. Я всё понимала, знала, что отец не давит на меня, позволяя узнать жениха. Но все равно ощущала внутреннее неприятие, оттого что меня лишают выбора. Потому и новое расшитое речным жемчугом платье, и даже макияж, придававший лицу красок, не радовали.

Бал проходил по высшему разряду: огромный зал, разноцветная иллюминация, деликатесы, разносимые расторопными слугами, дорогие наряды и блеск драгоценных камней. Даже меня удивляла роскошь приёма. Но ведь отец рассчитывает на союз с альвами. Они нам необходимы.

– Вы прекрасны, принцесса, – Доран перехватил меня прямо у входа в бальный зал.

– Спасибо, принц, – стараясь растянуть на губах вежливую улыбку, я взялась за предложенную руку, и больше он её не отпускал: Доран сопровождал меня везде.

Прошла торжественная церемония, на которой выступили акробаты и потрясающие актёры, начались танцы. Иллеми любили танцевать, но мне с Дораном идти не хотелось. Вот только и сбежать не удавалось. Посвятив своему будущему мужу пару обязательных танцев, я хотела выйти в сад, чтобы передохнуть, но он решил сопровождать меня и здесь.

За время бала на замок и окружающий его сад опустилась ночь. Из открытых стеклянных дверей, ведущих в бальный зал, разносились алетерны. Иллеми не нужно было сговариваться, чтобы песни звучали в унисон, гармония всегда сопровождала наш народ. Доран провел меня в беседку, усадил на скамью. Рядом над землей выступал корень Древа, и я провела по нему ладонью, находя в этом прикосновении успокоение.

– Не переживай, Айлирана, – проговорил принц, присаживаясь рядом со мной. В голосе его слышалось пренебрежение. – Ты привыкнешь ко мне, – усмехнулся почти зло. – У тебя нет выбора.

Такого я не ожидала, вскинулась, обернувшись к Дорану. Он смотрел холодно, как-то оценивающе.

– Ты уже красива. Эти два года будешь наносить макияж. А потом алетерна наградит тебя хоть каким-то цветом, – он коснулся моей щеки кончиками пальцев.

Я подскочила со скамьи, сжав руки в кулаки. На глаза выступили слёзы. Среди нашего народа не принято обсуждать внешность подростков, потому что бледность облика временна. Никогда иллеми не носили макияжа, и исключение было сделано для меня, чтобы понравиться жениху.

Хотелось высказать этому высокомерному типу всё, что я думаю о его невежестве и невоспитанности, что он проявил, но внимание привлекло иное. Я увидела множество чёрных точек в небе над замком. Они приближались, обретая чёткие человеческие очертания с распахнутыми за спинами крыльями.

– Что это? – испуганно спросила я, указав наверх.

– Гармонты, – невозмутимо ответил принц.

– Горный народ? – с изумлением отозвалась я. – Но зачем они здесь?

– Чтобы захватить Древо жизни и всех иллеми.

– Вы знали? – дрожащим голосом спросила я принца.

Он все ещё сидел на скамье. На тонких губах играла самодовольная улыбка.

– Иллеми слабы, Айлирана. Нападение было вопросом времени.

– Потому отец и обратился к вам! – из глаз брызнули слёзы.

Сердце забилось так быстро, что казалось вот-вот остановится от ужаса, страха и злости. Такой лютой, что обжигала горло.

– Альвы не удержали бы позиции. Гармонты предложили лучшие условия, – развёл он руками в стороны.

– Мерзавец, – в сердцах бросила я и дернулась рвануть прочь, чтобы хотя бы попытаться предупредить свой народ.

Первые гармонты опустились в саду. Черные крылья в одно движение собрались за их спинами, напоминая теперь скорее плащи. Свет фонарей позволял хорошо рассмотреть вытесанные словно из камня мощные фигуры, облаченные в доспехи, и оружие в их руках.

Принц удержал меня за локоть, прижал к себе, не отпуская.

– Не глупи, принцесса. Со мной безопасно. Наш брак…

Фраза его прервалась, когда я со всей силы опустила каблук на его ногу. Принц вскрикнул, подавшись вперед. Я толкнула его в грудь и рванула прочь. Взвизгнув, избежала столкновения с одним из гармонтов, в считанные секунды миновала расстояние до стеклянных дверей и на полном ходу влетела в бальный зал.

– Враги! Нападение! – прокричала я, перекрывая звуки музыки и песен.

Только никто не успел среагировать, потому что следом в зал ворвались гармонты. Праздник прервался. Роскошный зал наполнили крики ужаса и рыки чудовищ. В попытке отыскать родителей и сестру я понеслась сквозь помещение, спотыкаясь и налетая на иллеми и других гостей. Но в какой-то момент меня перехватил стражник. Я кричала и брыкалась, но он забросил меня на плечо и побежал прочь из зала.

– Я должен вас вывести, принцесса! – заявил он сурово, выбегая в коридор.

– Там родители, сестра! – я все еще билась в стальном захвате, пыталась высвободиться, по щекам лились слезы, а силы покидали тело.

– О них позаботятся, – заверил меня стражник, упрямо продвигаясь вперёд, к тронному залу.

Позади все ещё слышались крики, но они отдалялись, пока он несся со мной на плече по опустевшим залам дворца. А вскоре я ощутила родную энергию Древа. Стражник внёс меня в тронный зал, и за ним сразу закрыли двери.

– Айлирана! – раздался голос отца.

Стражник поставил меня на ноги только у трона, а следом я очутилась в родных объятиях.

– А мама и Айвирена? – спросила дрожащим голосом.

Душу переполнял страх за жизни родных. Я слышала крики, знала, что там за стенами идёт бой, знала, что там убивают и погибают.

– Они ещё не прибыли.

Двери тронного зала с грохотом распахнулись. Стражники под мой испуганный вскрик бросились на появившегося в дверях гармонта. Враг легко отбивался от атак, орудуя огромным мечом. Мышцы бугрились на его руках, пока он с рычанием обрушивал удар за ударом. Крылья раскрывались за его спиной чёрным плащом.

– Беги! – отец подтолкнул меня к Древу.

Еще полгода назад он показывал нам всем потайную дверь под корнями. Тогда я считала это странной необходимостью.

– Нет!

– Беги я сказал! – отец развернулся ко мне, решимость и отчаяние наполняли родные глаза.

Следующие слова оборвались, когда в его горло ударил кинжал. Уши заложило, я не сразу поняла, что кричу от ужаса и страха. Происходил самый дикий кошмар в моей жизни. Я бросилась на колени возле отца, потянулась к ране на его шее, откуда хлестала кровь. И рыдала, не зная, что предпринять.

– Беги, Лира, – прохрипел отец, и это были его последние слова.

Лазурный взгляд остекленел, его покинула жизнь.

– Отец, нет! – я встряхнула его за плечо, продолжая всхлипывать и стирать окровавленными руками слёзы со щёк.

Это не может быть правдой! Мой отец, мой горячо любимый отец погиб?! Я не верю, не хочу верить.

Мои рыдания прервал гулкий смешок. Обернувшись, я встретилась взглядом с бездонными глазами гармонта. Полные губы растянулись в злорадной усмешке.

– Теперь ты королева, малышка, – он медленно двинулся ко мне.

С огромного меча стекала кровь убитых стражников и тяжёлыми каплями падала на пол, создавая за ним алую дорожку. Я поползла назад, скользя по луже крови. Платье пропиталось ею, облепило ноги, мешая двигаться. Я вскочила, пробежала вперёд и снова упала, но вновь упрямо поднялась на ноги.

– Тебе не сбежать, – злорадно рассмеялся мужчина. – Потайной ход перекрыли заранее. Твой народ пленён.

Слёзы всё лились из глаз, а сердце, казалось, перестало биться в тот момент, когда прервалась жизнь отца. Я почти не видела, куда бегу, и громко ахнула от неожиданности, когда налетела грудью на что-то твердое. Чтобы не упасть, сжала ладони на шершавой поверхности, обдирая кожу. И только тогда поняла, что вцепилась в Древо Мира.

– Спаси! – даже не прокричала, а пропела на высокой ноте.

И белоснежные листья засияли ярче, словно отвечая на мой отчаянный крик. Что-то в глубине души поднималось, росло, крепло, готовое в любой момент воспарить. Я вспомнила строчки стихов, что только утром показывала отцу. И они зажглись на языке торопливым шепотом, обращенным к Древу:

Твоя мелодия во мне звучит,

Через века мне память наполняя

Той мудростью, что предки поверяли

Тебе в посланиях своих молитв.

Древо отозвалось. Сияние усилилось, а в тело от ствола полилась сила. Я чувствовала, как создается моя алетерна, как моя песня наполняется сиянием души. Следующие строки пришли сами, их я уже пропела, плача и всхлипывая, ощущая, как сердце жгут горечь и злость:

О, сколько крови и пожарищ дым,

В ушах звенят мольбы и крики боли.

Скажи, чем это заслужили мы?

И как мне в сердце ярость успокоить?!

– Что ты делаешь, тварь?

Я закричала, когда рука мужчины вцепилась в мои волосы. Он потянул меня к себе, пытаясь отодрать от Древа. От боли темнело в глазах, но припев уже зарождался в глубине души, я ощущала, как кипит во мне сила алетерны, как она меняет моё тело, наполняя безликую внешность цветом и мелодией.

Лети, моя песня, в бездонную высь!

Душа, оживи, расправь свои крылья!

Мне ничего не было нужно для себя, я лишь желала спасти свой народ, защитить их от врагов, не позволить пленить. Именно о спасении я молила, об убежище, наполняя строки алетерны силой своей неокрепшей души. Спаси их, накажи врагов!

Поднялся ветер и странный гул. Крик мужчины оглушил. Хватка на волосах исчезла, и я увидела, как гармонта отбрасывает в сторону корнями. Они обвили его мощную фигуру, приковали к полу, а корни продолжали двигаться, прорастая сквозь мраморные плиты и безжалостно прошивая тело мужчины. Он корчился в агонии, разбрызгивая вокруг себя кровь из ужасных ран, кричал, пока голос совсем не охрип.

– Ариэс! – ворвавшись в тронный зал, к умирающему гармонту бросился второй.

Он вцепился в корни, пытаясь вырвать их из тела собрата. Но те развернулись и впились уже в его руку. Меня же подхватили мощные потоки ветра, закружили, лишая любых ориентиров. Свет Древа ослепил. Секунда, и тронный зал исчез. Тело на пару мгновений объяла невесомость. Алетерна затихла в груди, а меня бросило о землю. Приподнявшись, я обнаружила себя на улице неизвестного города. И долго лежала, ожидая, что Древо перенесет других иллеми. Но никто так и не появился. Я осталась одна.

Надежда есть, пока теплится жизнь,

Быть может, я ещё буду счастливой…

Последние строчки припева ожили на пустынных улицах. Моя песня родилась в смерти врага и в боли потери, в желании спасти и в страхе погибнуть. Так началась моя алетерна. Её я буду петь до конца жизни. Моя песня одиночества.

Глава 1

/Айлирана/

Спустя два года…

– Лира, вставай, опять проспишь, – раздался голос Лили.

Я попыталась ускользнуть от неё под подушку, обняла руками тёплое одеяло. Но его у меня отобрали, а потом забрали и второе прикрытие.

– Лира!

Приоткрыв один глаз, я оценила строгое выражение лица моей подопечной. Иногда кажется, это она меня опекает. Черные волосы были собраны в пучок, в руках она держала платье, штопкой которого занималась. В отличие от меня, она пыталась зарабатывать на жизнь честным путем. Карие глаза смотрели серьезно, но в их глубине я видела смешинки. Через пару месяцев ей должно было исполниться семнадцать, но вела она себя на все двадцать пять.

– Встаю, – пропела я, нехотя поднимаясь.

Комната тонула в солнечном свете. Узкая кровать и шкаф – вот вся обстановка. Но когда я очутилась на улицах Деаполя, у меня не было ничего.

– Лира, – в комнату вбежал Кай. Черные вихры торчали в разные стороны, такие же карие, как у сестры, глаза сияли задором. Он был на пять лет младше Лили. – Можно мне с друзьями на озеро?

– Он не сделал упражнения, – сестра сразу сдала брата.

Школа в городе была, но довольно далеко от нашего района, поэтому я сама преподавала детям грамоту по купленным книгам.

– Я сделаю после обеда, – пообещал он, сложив ладошки в просительном жесте.

– Хорошо, – ведь я просто не могла отказать, когда он так на меня смотрел.

– Ура! – Кай радостно подпрыгнул на месте и в момент рванул прочь из комнаты.

– Вставай, Лира, – проводив уход брата улыбкой, Лили уже серьезно посмотрела на меня. – У тебя встреча с Райдером.

– Я не забыла.

Напоминание о самом важном деле за последние полтора года заставило собраться с мыслями. Мы были на пороге новой жизни, нужно лишь сделать последние шаги к ней.

Два года назад я осталась совсем одна на улицах неизвестного города. Потерянная, напуганная, я не знала, куда податься. Мне повезло: в тот день среди толпы мне встретилась Мина, мать Лили и Кая. Она отвела меня к себе, поделилась едой, пусть они и сильно бедствовали. Первые дни после перемещения я готова была сдаться, просто умереть, когда узнала, что осталась последней из своего народа. Мина выходила меня, помогла. И когда она сама заболела и умерла, я взяла заботу о её детях на себя. Только они, их улыбки и поддержка заставляли меня двигаться вперёд.

Сборы прошли быстро. Я умылась, переоделась в неприметный костюм, в котором хитро прятались многие нужные вору вещи. Смешно, принцесса стала воровкой. Но я бы пошла и на большее, чтобы уберечь Лили и Кая от невзгод. Оказалось, что выжить на улицах нелегко. Мы недоедали, жили в полуразрушенном бараке. Когда заболела Лили, я пошла на воровство, чтобы добыть лечебный настой. Именно тогда меня заметил Райдер. Увидел, как я выбегаю из лечебницы с добытым лекарством.

Опытный механик, умный вор, Райдер был полукровкой альвом, обладал внутренней магией, которую использовал в своих изобретениях. Я выполняла заказы, он поставлял мне оборудование и находил клиентов. В союзе мы добились большой славы среди воров Деаполя. Я с уверенностью могла называть себя лучшей. Но не с гордостью: здесь нечем гордиться.

Накинув поверх одежды плотный плащ, я приостановилась у потемневшего от времени зеркала. Времена, когда я стремилась к красоте, остались позади. Из отражения на меня смотрела бледная моль. Моя алетерна родилась в смерти и страхе, которые переросли в злость и ненависть. Она приняла золотисто-красный оттенок, проявившись в цвете волос, глаз и кожи. Слишком яркая внешность, чтобы оставаться незамеченной. Мина поняла, кто перед ней, и нашла способ скрывать мою природу. Теперь я ежедневно пила настой, подавляющий особенности иллеми. Он помогал мне скрыться, слиться с толпой, просто исчезнуть.

– Лира, – услышав, что я собираюсь уходить, в прихожую вышла Лили. – Будь осторожна, – попросила, крепко обняв.

Лили и Кай знали всё обо мне: настоящее имя, историю. Иллеми не способны сдерживать алетерну, им нужно выплескивать из себя силу песней. И я дарила свет своей души детям, только им я пела, только им рассказывала, что творится в глубине израненной души последней из моего народа. У меня ничего не осталось, только ради Лили и Кая билось мое сердце.