- -
- 100%
- +
Быстро разоблачившись, я надела предложенное. Платье село хорошо, по фигуре. Но вот это мне как раз и не нужно. Я жестами показала, что нужен размер побольше.
– Да-да, фигурка ладная у тебя. Не надо тебе её демонстрировать, – согласилась женщина. – Того и гляди стражники пристанут иль крылатые эти варвары. Прячь красоту свою.
Красоту? Она серьезно?
Следующее платье село свободно, даже мешковато, что меня полностью устроило. Убрав волосы под чепец, я повязала фартук.
– Зови меня Зои. Помощь нужна будет – обращайся, подскажу, – наказала женщина, вручая мне запасной комплект формы.
Дальше она провела меня в комнаты для прислуги, попутно рассказывая о местных порядках. Служанки жили по двое. Да и комнаты не отличались размерами. Один шкаф на двоих и две кровати. Мне повезло: в выделенной комнате было окно с видом на сад. Удобства и купальня, общие для всех, находились на этаже. Правда, по словам Зои, не все девушки жили во дворце, большинство расходилось по домам после работы.
Немногочисленные пожитки отправились в шкаф, а женщина повела меня к месту работы. Тогда я и поняла, почему Зои решила, что Офелия, заведующая прислугой, которую она называет мегерой, меня невзлюбила. Посадочной называли зал на верхнем этаже. Гармонты влетали в него через двери, ведущие на опоясывающий здание балкон, принося с собой пыль дорог, грязь и мусор. А ведь когда-то здесь были расположены музыкальные инструменты, звучали алетерны иллеми. Проклятые гармонты все разрушили, уничтожили и теперь припеваючи жили, устраивая собственные порядки. А мне предстояло прислуживать им.
– Удачи, дочка, – прежде чем уйти, добрая женщина сжала ладонью моё плечо в знак поддержки.
Я с тяжким вздохом опустила вёдра на пол. Теперь становилось понятным, почему Зои посоветовала наполнить сразу два. Глядя на комья земли, я поняла, что мне понадобится совершить немало ходок за водой. Масштабы работы пугали. Не представляю, как справиться. Но куда деваться?
Оценив взглядом помещение, я решила начать с дальней, более грязной части, куда чаще всего залетали гармонты. Успела смочить тряпку и приняться натирать пол, точнее собирать грязь, когда заметила тёмные фигуры, стремительно приближающиеся к балкону. Вид подлетающих гармонтов всколыхнул страшные воспоминания. Показалось, что я снова слышу крики напуганных иллеми и боевые кличи этих чудовищ.
Подняв потоки ветра, на балкон приземлились пятеро гармонтов, сразу собрав за спиной крылья. Но мой взгляд сосредоточился на одном из них. Ужас на секунду объял душу, настолько он был похож на Ариэса, убийцу моего отца. Но он погиб, пал жертвой моей пробудившейся алетерны, и его место занял Деймос. Высокий даже на фоне других гармонтов. Мощный. Чёрные с бордовым отливом волосы растрепались в полёте. Внимательный взгляд бездонных глаз оценил помещение, остановившись на мне.
Опомнившись, я опустила голову и не поднимала её, пока мужчины не покинули зал. Меня трясло, пальцы до побеления сжимали влажную тряпку. Ненависть свернулась в груди ядовитой змеёй, кипела в крови, пытаясь вылиться песней, излиться силой. Гармонты. Они отобрали у меня всё, даже Лили с Каем. С лёгкой руки их предводителя погибли иллеми.
До боли прикусив губу, я мысленно уговаривала себя успокоиться, подавить кипящую внутри алетерну. На пол капнула алая капля крови из прокушенной губы и упало несколько слезинок.
Ненавижу. Доран. Деймос. Как же я вас ненавижу!
Глава 5
/Айлирана/
Подошло время обеда, а я не одолела и четверти работы. Руки уже отваливались, болела спина, на ладонях появились мозоли от постоянного отжимания тряпки. Не думала, что у меня такая нежная кожа. Вода снова приобрела сероватый оттенок, пришлось взять вёдра и отправиться за новой порцией.
Вниз вела винтовая лестница для прислуги. Не знаю, как здесь ещё никто не сломал шею. Хотя, может, потому меня и взяли на работу, заменив оступившегося на лестнице беднягу? Внизу сновала прислуга. В нос ударили приятные запахи еды. Желудок заурчал, напоминая, что время обеда давно наступило.
– Эй ты, новенькая, – окликнула меня кухарка, заметив в коридоре. – Как зовут?
Я привычно коснулась губ, мотнув головой. И в глазах женщины за изумлением мелькнуло сочувствие. Я вытянула из кармана блокнот.
– Ты обедала? – она с сомнением взглянула на блокнот в моей руке. И когда получила отрицательный ответ, махнула мне рукой: – Пошли на кухню. Напишешь своё имя. Ниннет читать умеет.
На кухне царила даже большая суматоха, чем в коридоре. Наверное, дело в обеденном времени. Разнести приготовленную еду, принести обратно посуду и помыть её… Кухарка выдала мне полную миску густой каши с несколькими кусочками мяса, горячую лепешку и травяной чай. В дальней части помещения находилась комната-столовая для прислуги. Здесь уже обедало несколько кучеров и служанок.
Ниннет оказалась черноволосой молодой горничной.
– Ли-ра, приятно познакомиться, – она доброжелательно улыбнулась, после того, как по слогам прочитала моё имя с блокнотного листа. – Меня зовут Ниннет.
– Лира, значит, – заключила кухарка. – Будем знать.
Ниннет оказалась словоохотливой, и я многое узнала о жизни дворца, послушала местные сплетни. Оказалось, многие страдают от выходок Офелии, и дело вовсе не во мне. Просто она обладает скверным характером. Ниннет уверяла, что мне ещё повезло: могли отправить намывать все камины в замке. Я слушала внимательно. Правда, в словопотоке горничной уловила мало полезного. Немота сильно осложняла стоящую передо мной задачу, не позволяя вопросами выяснить интересующие меня детали.
Похоже, и кухарку, и Ниннет интересовали подробности моего устройства на работу. Хорошо, что горничная плохо читала. Так что им оставалось гадать о личности моего тайного покровителя.
– Где эта Мэрия?! – раздался злой оклик, а через секунду в комнату влетела девушка.
Судя по тону, я ожидала увидеть не служанку. Но светловолосая девушка предстала в таком же, как у меня, голубом платье служанки, только с белым фартуком. Видимо, она занималась не столь грязной работой, как я. Незнакомка была высокой, худой, с простым, но приятным лицом.
– Ты что натворила?! – она подлетела к побледневшей девушке, взмахнула мужской рубашкой перед её лицом.
Тогда и стало видно пятно на ткани.
– Я… я…
Она довела бедняжку Мэрию до слез буквально за пару минут. Та схватила рубашку и рванула прочь из комнаты исправлять допущенную оплошность. Мне было искренне жаль Мэрию, она всего лишь случайно отправила с чистым бельем одну грязную рубашку.
Стоило скандальной служанке уйти, как я подтолкнула локтем Ниннет, вопросительно заглянув в ее глаза.
– Это Анна, – шёпотом пояснила она. – Личная служанка повелителя. Потому и ведёт себя так важно. Представляешь, – Ниннет хихикнула в кулачок, – Анна всем рассказывает, что еще и ублажает повелителя. Будто ему делать больше нечего, как спать с какой-то служанкой.
Мне с трудом удалось не скривиться. Анна уже вызывала отторжение. Пусть я тоже была склонна не верить ее словам, но все равно, как можно гордиться тем, что спишь с узурпатором и убийцей?
/Деймос/
– Знаешь, я могу и обидеться, – Ленара танцующей походкой вплыла в кабинет.
Роскошное синее платье облегало стройную фигуру. Глубокое декольте демонстрировало пышную грудь. Сложенные за спиной крылья словно дополняли наряд, служа своеобразным плащом. Солнечные лучи, входящие через открытые настежь окна, сияли в гранях драгоценных камней, которыми была увешана с ног до головы Ленара. Ладно хоть не тащит эти побрякушки в постель.
– На что? – отозвался я, отодвигая от себя подписанный документ.
– Ты прибыл утром и до сих пор не вызвал меня.
– Я занимался делами.
– Неужели дела важнее меня? – Ленара демонстративно надула губы, присев на край стола так, чтобы вырез платья оголил ногу до бедра.
Взглянув на неё, я иронично приподнял брови, и её притворная обида сразу растаяла. Ленара была умной женщиной, понимала, что от неё требуется, умела правильно говорить, знала, когда стоит промолчать и не донимала меня своими капризами. Я вполне допускал возможность женитьбы на ней: род к которому она принадлежала, был богат и уважаем. Не говоря о том, что Ленара была умелой любовницей. Думаю, спутницы лучше и не найти, если бы я, конечно, вздумал искать.
– Мне, правда, обидно, Деймос, – уже серьезно проговорила она, заглянув в мои глаза. – Тебя не было почти неделю, а, вернувшись, ты не отправил мне даже весточку.
– Я планировал сначала разобраться с делами, – я положил ладонь на обнажённое колено. – Ты очень от них отвлекаешь.
Ленара довольно рассмеялась. Почти не кривил душой. Эту неделю некому было согревать мою постель, и я соскучился по женскому телу.
Послышалось дребезжание посуды, и в кабинет заглянула Анна.
– Простите, – пробормотала она, опуская взгляд.
– Выйди, – рыкнула Ленара, удивив меня своей реакцией.
Мы ведь просто разговаривали. Да и я сам приказал Анне принести обед. Служанка в момент выбежала за дверь, чуть не выронив поднос с едой.
– Выгнал бы ты её. Эта девчонка всем рассказывает, что спит с тобой.
– И кто-то верит? – рассмеялся я, хотя подобное и стоило пресечь.
– Личная служанка не должна болтать. Это в первую очередь пятно на моей репутации.
– Я пресеку это, не переживай.
– Я могу порекомендовать служанку лучше, которая умеет держать язык за зубами.
Точнее, которая будет доносить всё только Ленаре.
– Разберусь, – уже жёстко ответил я.
Но нас опять прервали. Раздался стук в дверь. И после разрешения в кабинет вальяжной походкой вошёл Доран.
– Надеюсь, я не помешал, – заявил он, растянув на тонких губах улыбку и явно не испытывая никакого чувства вины.
Оно в целом было несвойственно этому конкретному альву.
– Поужинаем вечером, – бросил я Ленаре.
Она уже и сама поняла, что наш разговор окончен.
– И как там на границе? – Доран раскрыл стеклянные створки шкафа с алкоголем.
Светлые волосы альва сегодня были распущены и рассыпались по плечам. Облачен он был в тунику и брюки. Со спины он даже напоминал девушку. Угловатую и чересчур высокую, но всё же… До сих пор не понимаю, как брат пошёл с ним на сделку.
– Много разрушений из-за землетрясения. На этот раз обошлось почти без жертв.
– Придётся провести ритуал раньше срока, – заключил Доран, остановив свой выбор на розовом вине.
– Мы уже переносили срок. Это вызывает панику среди населения.
– Пусть паникуют. Я уверен, скоро Древо стабилизируется, и землетрясения прекратятся, – отмахнулся он, присаживаясь в кресло с бокалом вина в руке.
– Что-нибудь удалось вытянуть из вора?
Этот вопрос интересовал меня больше всего. Две недели назад произошел взлом. Пытались украсть артефакт-ключ. Но попытка провалилась, а вор попался.
– Многое, – Доран с довольно улыбкой взболтал розовую жидкость в бокале и отпил вина. – Он выдал всех подельников, посредника. И даже удалось выйти на связного заказчика. Но сам заказчик не светил лицом.
– Кто же это может быть? – ладонь невольно подцепила цепь артефакта.
Приходилось носить его с собой, хоть это и не особо правильно и безопасно.
Альвы и гармонты захватили Древо Мира, многие народы желали бы свергнуть нас и занять наше место. В принципе, так случилось когда у Древа поселились иллеми. Их порабощение было вопросом времени. Но порабощения не случилось…
Лети, моя песня, в бездонную высь!
Душа, оживи, расправь свои крылья.
Строки алетерны принцессы почти явственно ожили в мыслях. Наверное, я никогда бы не смог забыть эту песню, даже если бы попытался. Она все испортила, эта песня убила Ариэса, прежнего предводителя нашего народа и моего брата. Эта песня олицетворяла мою боль и ненависть.
– Вариантов много, – рассмеялся Доран, отвечая на мой вопрос. – Но поимка воров нам только на руку. У нас с десяток человек. Преступники. Все сойдут для внепланового ритуала.
– Да, – решил я, пряча медальон под одеждой. – Вечером проведём ритуал.
Все равно у нас нет выбора. Древу нужна энергия.
Глава 6
/Деймос/
Ритуал решили провести ночью, чтобы не привлекать лишнего внимания. Доран ожидал меня у входа в зал Древа. Здесь стражники-гармонты охраняли с десяток связанных людей, с надетыми на их головы мешками и артефактами на шеях, напоминающими, скорее, ошейник. Этот артефакт обеспечит передачу Древу энергии жертвы. Кто-то скулил, кто-то принимал судьбу молча. Для себя я объяснял их смерти необходимостью.
Распахнув двустворчатые двери зала, я первым вошёл внутрь. Теперь здесь всегда царила полутьма. Черный скелет Древа поднимался к высоким сводам потолка, упираясь костлявыми ветками в стены. В ту ночь белоснежная листва опала, а на чёрных ветвях зацвели кроваво-красные цветы. В темноте они испускали лёгкое сияние, но не могли осветить весь зал. Ствол Древа обвивали цепи, которыми пристегнут будущие жертвы. Наручники на цепях содержали такие же камни, как на ошейниках пленных.
Взгляд привычно скользнул к провалу в полу. Корни срубили, чтобы снять с них тело Ариэса, но плиты так и не восстановили. Наверное, я просто не хотел забывать, отпускать воспоминания о великой ошибке гармонтов. Ариэс ушёл, пал жертвой алетерны принцессы, а на меня свалились последствия той ночи. Стоило девушке исчезнуть, как я запечатал Древо своей кровью, не намеренный, в отличие от Ариэса, подпускать в нему хоть кого-то. Позже выяснилось, что все иллеми беспричинно пали замертво и больше некому подпитывать Древо Мира.
Это были тяжёлые для меня годы. Гармонты признают лишь силу, и пришлось доказать, что я достоин занять место предводителя своего народа. После десятка тяжелых поединков я разбирался уже с жаждущим власти Дораном. Альв был уверен, что после захвата иллеми, взойдет на трон, женившись на принцессе Айлиране. Но все в тот день пошло не так. Иллеми погибли, судя по всему, добровольно ушли из жизни, а нам нужно было найти способ питать Древо Мира.
Зал по периметру оплетал полупрозрачный сероватый барьер. Выделялась лишь область письмен в виде пентаграммы – своеобразная замочная скважина. Пройти без вреда через барьер мог только я. Гармонты – прирожденные воины, но есть такие, как я, способные насылать проклятия с помощью крови. Вытянув из-под одежды артефакт-ключ, я приложил его к центру пентаграммы в барьере. Два года назад у меня был лишь этот медальон, точнее этот родовой артефакт, который я снял с тела уже мёртвого брата, чтобы завершить наспех сотворённый ритуал.
Барьер мигнул, создавая арку для прохода внутрь. За барьером ощущалась давящая сила Древа, она окутывала, сбивала дыхание, даже затмевала взор. И все равно этой энергии недостаточно, чтобы поддерживать баланс в мире.
– Ведите их к Древу, – приказал я.
Идея использовать для подпитки Древа живых пришла Дорану. Тогда я ужаснулся. Гармонты привыкли выживать в горах, сражаться за право жить, получить женщину, семью. Мы привыкли погибать с мечом в руках. У нас приговорённый к смерти шёл на заведомо проигрышный бой без доспеха и с одним мечом в руках. Лишиться такой возможности – величайший позор, который страшнее смерти. Мы воины, и слабым нет места в мире. Так нас учили. Но многое изменилась, нам больше не нужно бороться за жизнь, как раньше, только не все гармонты готовы это принять.
Стражники впустили пленных, повели их к Древу. Двое упирались, просили их отпустить. Но их в любом случае ждала смертная казнь. Как же сложно с людьми. Гармонт никогда не украдет. Гармонт, не способный добыть еду мечом, – мёртвый гармонт.
Дальше главная роль переходила Дорану. Так было решено ещё два года назад. Гармонты не приемлют подобной смерти. Дорану же было все равно. Он подвёл первого пленника к Древу, после чего на запястьях того сомкнулись стальные наручники. И так одного за другим, пока все пленники не выстроились кольцом вокруг широкого ствола Древа, прикованные, не способные избежать страшной участи.
Мы отступили от приговоренных. Камни в основании ошейников и наручников начали сиять всё ярче, почти ослепляя. Пленники забились, понимая, что конец близок. Кто-то кричал, кто-то стал молить о пощаде. Все кончилось быстро. Жизненная сила покинула тела жертв. Мужчины обмякли на цепях. Яркие светящиеся шары энергии отделились от ошейников. Миг – и они впитались в ствол Древа, направляемые цепями.
Ужасная смерть, но необходимая.
Пленников отстегнули и унесли. Доран, довольный собой, удалился в числе первых. Я уходил последним, чтобы вновь замкнуть барьер. Еще раз взглянув на Древо, я вышел за пределы барьера. Даже успел вытянуть цепь артефакта из кармана, когда заметил какое-то движение. Присмотревшись, увидел, как от ветки отделился один из цветов. Кроваво-красный бутон медленно опустился на пол и растворился в белесой дымке.
Я не заметил, как вновь приблизился к черному стволу, рассматривая цветы. Неужели ничего не помогает, и Древо теряет силу? Но отголосок знакомой песни отвлек от мрачных дум. Как я ни напрягал слух, напевная мелодия была едва слышна. Пробежав к соседней стене, я потянулся к плите, чтобы активировать открытие скрытой двери. Но заметил, что она приоткрыта. И рывком распахнув её, услышал слова песни.
Надежда есть, пока теплится жизнь.
Быть может, я ещё буду счастливой.
/Айлирана/
Это был ужасный день. К его завершению я валилась с ног, не чувствовала рук и готова была плакать, настолько болели образовавшиеся на ладонях мозоли. Офелия поднялась в посадочную после ужина, чтобы оценить мою работу. Она оглядела вычищенное до блеска помещение, чуть скривилась.
– Поужинай и отдыхай. В шесть подъем, – сказав эти слова, она отвернулась и ушла, больше не взглянув на меня.
Это принесло облегчение: меня пугало, что она отыщет какое-нибудь пятнышко, заставит мыть все заново. К счастью, обошлось. Вниз я спускалась на негнущихся ногах и держась за ноющую спину, точно старуха. Как оказалось, рано радовалась. Столовая уже была пуста и закрыта. Я осталась без ужина.
Прикусив губу от досады, вскрикнула от боли. Совсем забыла про ранку. Ужасный день! Но я повторяюсь…
В комнату я поднималась, с трудом сдерживая слезы. Настолько было тоскливо, тяжело, одиноко. Дети стали смыслом моей жизни. Я так привыкла к тому, что Лили и Кай всегда рядом, готовы выслушать и поддержать. Где они сейчас? Как с ними обращаются?
Впервые я была полностью предоставлена сама себе. Мне необходимо организовать сложную кражу в одиночку. Я знала дворец, многие тайные ходы, но не обладала полной информацией об артефакте, как и временем для разведки. Не говоря о моральной стороне вопроса. Я находилась в замке, где пережила много счастливых моментов с родителями, сестрой и друзьями. Сейчас его населяли захватчики, пировали на костях тех, кого погубили. И я прислуживала им. Оттого грудь разрывала алетерна, требовала выхода. Но что произойдет, если хоть кто-то узнает мою тайну и ограбление сорвется? Страшно представить. Остаётся надеяться, что в этом случае Райдер сдержит слово и позаботится о детях. Пусть эта надежда и звучала призрачно, скорее как утешение.
Даже в помещениях для омовения прислуги был водопровод. Я быстро помылась, переоделась в белую закрытую сорочку и направилась в выделенную мне комнату по тёмным коридорам. Благодаря свету ламп, входящему через окно, внутри было чуть светлее. Неужели я наконец-то лягу? Не верится.
Стоило двинуться к своей кровати, как от второй отъединилась темная фигура. Крик чуть не сорвался с губ, настолько я испугалась.
– Наконец-то ты пришла, – воскликнула Ниннет, всплеснула руками и подошла ко мне, сжав локоть в знак поддержки. – Ой! Я напугала, да? Прости.
Я мотнула головой, прижав ладонь к груди. Сердце билось как сумасшедшее. В ночной темноте Ниннет показалась мне привидением.
– Я заметила, что мегера специально тебя задерживала, и ты не успела на ужин.
Ниннет потянула меня к кровати, посадила. Чиркнуло огниво, и зажглась свеча, освещая девушку, тоже уже облачённую в ночную сорочку.
– Держи, – она подхватила с кровати свёрток и протянула его мне.
Развернув тряпку, я так обрадовалась, что готова была расцеловать девушку. В тряпице лежали ещё теплые пирожки и сосуд с напитком. Взглянув с благодарностью на улыбающуюся девушку, я с аппетитом набросилась на еду.
А Ниннет, кажется, хотелось поболтать. Она говорила много и радовалась внимательному слушателю. Так я узнала, что она третья и самая младшая дочь в семье. Недавно умер её отец, и она очень старается помочь матери. Девушка с упоением рассказывала и о своём женихе. Ник посватался к ней всего неделю назад, но Ниннет уже распланировала свою жизнь с ним на десятилетия вперёд. Мне было и радостно, и грустно слушать её. Такие простые и приятные заботы, которых лишили меня. Но я радовалась за добрую девушку, ведь её жизнь складывалась счастливо.
Как только с едой было покончено, Ниннет передала мне тюбик с мазью.
– Только никому не говори. Ой, прости, – смутилась она, вспомнив, что я немая. – Я это выкрала. Заживляющая мазь. Мозоли и порезы здесь постоянны, а этот противный Доран и не заметит. У него таких много.
С трудом удалось не скривиться при упоминании имени бывшего жениха и предателя.
В нос ударил пряный запах трав, когда я открыла тюбик. Каждый народ нашего необъятного мира имел свои особенности. Иллеми делились энергией эмоций с миром. Мы могли отдавать, ничего не получая взамен, потому нам пришлось переселиться к Древу. Альвы же умели усиливать свойства трав или механизмов. Изготовленные ими мази и настои считались чудодейственными. В чем я и убедилась: стоило нанести состав на мозоли, боль сразу отступила. Кожа на глазах начала восстанавливаться.
Взглянув на Ниннет, я улыбнулась, прижала ладони к груди и кивнула, выражая благодарность. Она тоже улыбалась, с интересом наблюдая за заживлением. Люди в большинстве своем были лишены магических способностей, потому подобное их поражало.
– Не за что. Оставь у себя, но только хорошенько спрячь, – наказала она. – А по поводу мегеры не переживай, скоро ей надоест тебя мучить. Всем новеньким от неё достается.
Стало совсем темно, а утром нам предстоял ранний подъем. Поэтому, пожелав мне спокойной ночи, Ниннет отправилась в свою комнату. Наконец удалось распластаться на кровати, вытянуть гудящие ноги, расслабиться. Боль совсем ушла, голод был утолен. Как же хорошо, что этот мир не без добрых людей.
Веки тяжелели, я начала медленно засыпать, проваливаясь в первое сновидение. Но спокойствие ушло, меня выдернуло из сна. Дыхание участилось. Я несколько долгих минут лежала, оглядываясь и пытаясь понять, что происходит. Было тихо и темно. Но что-то поменялось, что-то отзывалось в глубине души. Прислушавшись к себе, я вспомнила это давно забытое ощущение. Сила Древа! Мне впервые удалось почувствовать её после прибытия во дворец. Почему сейчас?
Понимала, что поступаю глупо и необдуманно, но уже через пять минут я покинула комнату, накинув поверх сорочки плащ с капюшоном. Коридоры дворца было пусты в ночное время, многие не освещались. На постах дежурили стражники, но я хорошо знала дворец, потому легко обходила патрули. Стоило спуститься на первый уровень, как я достигла и своей цели. Здесь в одной из гостиных находилась дверь в потайной ход. Открывающая его пластина была над камином. Камень продавился легко, потому мелькнул страх, что потайным ходом часто пользуются. Плита отъехала, открывая темный проход. Повеяло холодом.
Снова проснулись сомнения. В темном коридоре некуда будет бежать. Не знаю, где в этом момент блуждал мой здравый смысл, но я шагнула в потайной ход. Стоило отойти на метр, как плита сдвинулась, закрывая меня в коридоре. Я извлекла из кармана стеклянный шарик – изобретение Райдера – встряхнула его, после чего внутри него начал разгораться свет.
В коридоре было прохладно, я куталась в плащ, шла медленно, прислушиваясь к звукам. Но царила мёртвая тишина. К счастью, я хорошо помнила эти ходы и вскоре подобралась к нужному выходу, потянула рычаг, после чего дверь слегка отъехала. Через образовавшуюся щель в коридор проник приглушённый свет. Я услышала мычание, мольбы о пощаде. А когда приоткрыла дверь, зажала рот ладонью, настолько ужаснула меня представившаяся картина.
Древо сбросило листву, напоминая сейчас скорее чёрный скелет с кровавыми мазками цветов. По периметру его окружал полупрозрачный непроницаемый барьер с единственным арочным входом. Похоже, из-за того, что его открыли, мне и удалось ощутить энергию Древа.
Доран пристегивал пленников к Древу. Деймос тоже находился здесь. Он вместе с другими гармонтами стоял в стороне, с невозмутимым выражением на лице наблюдая за казнью.
По моим щекам заскользили слезы. Ужас, ненависть, неприятие, отвращение, тоска – множество эмоций слились в бурлящий комок, требуя выхода. Алетерна снова бурлила, рвалась наружу, и я больше не могла её сдерживать. Развернулась, побежала прочь, не разбирая дороги, не видя ничего перед собой, пока не наткнулась на глухую стену.