Петля Памяти

Глава 1

В такие моменты я ненавижу своё имя.

В уголках глаз копа, разглядывающего моё удостоверение, собираются морщинки. На лице появляется ехидная ухмылка.

– Вынужден вас разочаровать, специальный агент Кларисса Спаркс, преступление вряд ли совершил доктор Лектер.

Очень смешно. Главное, оригинально.

– Вам бы в комики идти, детектив, а не в полицию!

Ребекка, слава небесам! Незаметно выдыхаю, прячу удостоверение. В руках у неё два бумажных стаканчика из кофейни. Несмотря на то что последние полтора часа мы слушали детский плач в экономкласс «Боинга», выглядит напарница безупречно. Идеально отглаженный графитовый костюм, лёгкий макияж на смуглой коже, тёмные волосы уложены в гладкое каре.

Утром мы собирались начать рабочий день в Квантико и вот – стоим в Мичигане.

Точнее, Ребекка собиралась. Я пришла на стажировку в Отдел контроля непредсказуемых происшествий всего неделю назад. И, пока что, просто заполняла десятки анкет, стараясь ничего не упустить.

Всю эту неделю я старалась вникнуть в то, чем занимается отдел. Не могу сказать, что это удалось мне в полной мере. Поэтому, когда сегодня на утреннем брифинге, Ребекке поручили «девушек из Мичигана», я вовсе не ожидала, что Лоуренс Кэллман – начальник нашего подразделения – командирует и меня.

Говорят, после того как последний напарник Ребекки сбежал в архив, Кэллман просто махнул рукой и отправлял Ребекку на дела одну. Но вот – я сейчас с ней, как полноценный напарник.

Это не из-за моих выдающихся способностей. Отдел переживает не лучшие времена, поэтому Кэллман идёт на отчаянные эксперименты.

И теперь я не в офисе, а в городе Каламазу, где находится Мичиганский университет. Стою возле полицейской машины, припаркованной на подъезде к главному корпусу. Всё вокруг дышит промозглым туманом, и коп-остряк совсем не прибавляет очков настроения.

Ребекка в три глотка выпивает кофе, бросает стаканчик в ближайшую урну:

– Тело перемещали?

– Что вы, агент, ждали важных шишек из ФБР! – Полицейский достаёт из нагрудного кармана сигарету и, подкуривая, продолжает, – Куда нашему Департаменту безопасности до великого Отдела контроля непредсказуемых происшествий.

Честно говоря, я уже готова ударить этого небритого насмешливого детектива. Он невозмутимо ерошит короткие русые волосы на затылке.

– Я не хочу, чтобы начальство надрало мне зад из-за того, что я вмешиваюсь в дела федералов. – Он зажимает сигарету в зубах и машет рукой куда-то налево, – давайте уже пойдём. Мои ребята третий час под дверью топчутся.

Ребекка потирает поясницу, что, как я уже выучила, означает у неё крайнюю степень раздражения. Шагает на занесённую пожелтевшими листьями дорожку.

Деревья на территории разрослись так густо, что их кроны смыкаются над головой, превращая аллеи в полутёмные коридоры. Местами ветви переплетаются так плотно, что сложно разглядеть здания за ними. Лишь фрагменты кирпичных стен и оконных проёмов заставляют догадываться, что мы не в парке. Листва плотным ковром устилает землю, заглушает наши шаги.

Коп уверенно ведёт нас к большой каменной лестнице, которая виднеется в конце тропинки.

– Спиндлер-Холл, – полицейский швыряет окурок в осеннюю листву и кивает на массивную лестницу, – тело на первом этаже, в аудитории.

Мы поднимаемся. Коп дёргает огромную скрипучую дверь, и мы протискиваемся внутрь через небольшую щель. Гулкий, полутёмный коридор, в котором пахнет сыростью, ведёт нас к одной из аудиторий. Около неё стоят человек пять, как я догадываюсь, криминалистов и местных полицейских.

Коп, сопровождающий нас, на ходу бросает:

– Сфотографировал всё, что нужно, Джеб?

Один из людей, с фотоаппаратом наперевес, кивает. Полицейский оттопыривает большой палец и обращается к другому мужчине, чуть старше на вид.

– Пиллс, агенты осмотрят место преступления, и можешь транспортировать тело.

С этими словами коп вытаскивает из кармана перчатки, натягивает их и ныряет под ленту. Ребекка останавливается возле Джеба, принимается разглядывать снимки.

Я мешкаюсь. Перчаток у меня с собой нет, и я не представляю, где их взять. Сердце бьётся так сильно, что в груди начинает колоть. Сейчас, прямо в первую секунду пребывания на месте преступления, я подведу Ребекку. А ещё – опозорюсь перед целой кучей полицейских и экспертов.

– Агент Спаркс?

Я поднимаю взгляд. Коп-шутник услужливо приподнимает ленту одной рукой. Во второй у него зажата ещё пара перчаток. Он протягивает их мне.

Вся злость на него моментально улетучивается. Я с благодарностью беру протянутые перчатки и тоже преодолеваю жёлто-чёрное заграждение. Бормочу:

– С-спасибо.

Полицейский понимающе улыбается.

– Ваше первое дело, агент Спаркс?

Киваю. Коп останавливает на мне пронзительный взгляд.

– Трупы уже видели?

– Да-да! – Отвечаю возможно, слишком поспешно. Я и правда уже их видела. Но, с детективом, который мне даже не представился, откровенничать не хочется. Кстати, а как его зовут?

– Лукас Вудс, – будто прочитав мои мысли, представляется он. – Что же, агент Спаркс, пойдёмте ближе к месту преступления.

Лукас Вудс шагает вниз по ступенькам. Я медлю, делаю вид, что вожусь с непослушной перчаткой. Пытаюсь выровнять дыхание. Аудитория точно такая, как в моём старом университете. Те же полукруглые ряды длинных столов, смыкающие свои края возле кафедры. Те же стены, обитые тонкими рейками тёмного дуба.

Руки, против воли, начинают дрожать… Соберись, Кларисса, ты теперь агент ФБР. Не беспомощная девчонка.

Я делаю несколько шагов по лестнице и тут же останавливаюсь. В животе возникает ощущение, будто я на русских горках.

Посреди аудитории, футах в десяти от пола, парит девушка. Через мгновение понимаю, что она повешена. Натянутый канат сливается с коричневыми стенами аудитории, поэтому создаётся впечатление, что несчастная вращается в невесомости.

– Боже! – вырывается у меня.

Конечно, я видела фото предыдущей жертвы на брифинге. Но настоящее место преступления создаёт совсем другое впечатление. Жуткое, величественное, от него захватывает дыхание. Ты не можешь смотреть, но и взгляд отвести тоже не в силах.

Вудс останавливается внизу, почти достигнув кафедры. Изучает меня, скрестив руки на груди. Интересно, он и на своих подчинённых смотрит так, будто хочет просверлить их взглядом? Потрёпанная кожаная куртка, джинсы, тяжёлые ботинки. Прямо-таки карикатурно похож на детективов из криминальных сериалов, которые так любит смотреть по вечерам мама. А я, в своём строгом брючном костюме, чем не карикатурный агент ФБР? Ещё и туфли на каблуках додумалась надеть, за что меня уже полила сарказмом Ребекка. Хорошо, что в чемодане лежит запасная обувь, на плоской подошве.

– Тина Уоливер, двадцать один год. Специализируется… – Вудс исправляется, – специализировалась на программировании. С предыдущей жертвой знакома не была.

– Спасибо, детектив Вудс, – стараюсь сказать это так, чтобы голос не дрожал. Спускаюсь ниже, останавливаюсь рядом, задираю голову. Девушка одета в струящееся розовое платье, подол которого сейчас колышется, поддаваясь сквозняку. Мне очень неловко от того, что я вижу на её ногах тёмные потёки, которые спускаются к самым пяткам. Мысленно прослеживаю траекторию капель и обращаюсь к Вудсу:

– Это ваши люди успели вытереть пол?

Детектив отрицательно мотает головой.

– Мы ничего не трогали до вашего приезда.

– То есть, он убрал за собой, – говорю задумчиво.

Я чувствую только запах одеколона и мускатного ореха, исходящие от Вудса. Значит, убийца терпеливо ждал, пока на пол аудитории перестанет капать, и только потом тщательно вытер его.

– Что скажешь, Спаркс?

Голос Ребекки гулко отражается от высоких потолков.

Напарница спускается к месту преступления, бегло переворачивая листы из кипы бумаг, которую она держит в руках. Не замедляя шага, она кидает на Вудса тяжёлый взгляд. Лицо детектива остаётся бесстрастным. Ребекка снова утыкается в отчёт.

Я спешу поделиться с напарницей догадкой.

– Убийца – чистюля… Возможно.

– Почему? – спрашивает Ребекка, не отрываясь от документов. Указываю на пол.

– Он убрал всё, хм… что жертва оставила после того, как погибла. И…

Я замечаю только сейчас, спустившись к подиуму. Запах. Принюхиваюсь, опускаюсь на корточки. От пола, прямо под жертвой, исходит пряный восточный аромат.

– И, кажется, распылил какие-то духи.

Ребекка спускается ко мне.

– Это «Амур» от «Кензо».

Отвечает на мой немой вопрос:

– А что? Я люблю хорошие ароматы. – Не поворачивая головы, спрашивает: – детектив, никто из ваших экспертов не носит такие духи?

– Понятия не имею, – такое ощущение, что ещё немного, и Вудс выпустит ядовитые шипы как рыба-ёж. – Думаете, я обнюхиваю всех своих сотрудников?

Ребекка всё-таки оборачивается. Внимательно смотрит на детектива несколько секунд, а затем поднимается на ноги. Я следую её примеру.

Напарница коротко кидает:

– Камеры?

Вудс кряхтит, что, видимо, означает у него отрицательный ответ.

Я нахожу три красных огонька под потолком аудитории. Встречаюсь взглядом с Вудсом, вопросительно поднимаю брови.

– Не работают уже около года. – Поясняет детектив.

– И ни у кого это не вызвало вопросов? – Ребекка снова утыкается в бумаги.

– На территории университета вечно половина камер не работает. Обычное дело. – С неохотой отвечает Вудс.

Ребекка скептически хмыкает:

– То есть, предположительно, субъект мог притащить в аудиторию десятирядную стремянку, чтобы подвесить тело, потом убрать всё за собой, распылить духи, спокойно всё вынести и не попасть на камеры?

На Вудса больно смотреть. Его черты окаменели.

– Получается так, агент Миллер, – сквозь зубы цедит он.

Ребекка кивает.

– Отлично, просто замечательно. – Она бросает взгляд на меня: – что можешь сказать о субъекте?

– Мужчина от двадцати до сорока, – несмело начинаю я. Ребекка угукает и я, уже смелее, продолжаю, – физически подготовленный, педантичный, работает или учится в университете – потому что имеет доступ в аудиторию и знает про камеры. Достаточно привлекательный внешне, если девушки ему доверяли и не сопротивлялись при… – я не могу выговорить «повешении» и просто молча зыркаю наверх.

– Или вооружённый, что более вероятно, – добавляет Ребекка, – повторил предыдущее преступление без видимых изменений. – Она бросает задумчивый взгляд на тело, – и этот аромат. Он что-то должен нам сказать? Или…

– Меня не волнует ваша лента, у меня занятие через полчаса.

Я вздрагиваю. Ищу взглядом источник звука. По лестнице стремительно спускается парень, по виду чуть младше меня. Высокий, тощий, скуластый, в отглаженном горчичном свитере и коричневых брюках. С этим идеальным образом контрастирует растрёпанная шевелюра и красные «конверсы», явно знавшие лучшие дни. Сзади за парнем, с беспомощным лицом бежит фотограф Джеб.

– Остановитесь, это место преступления!

– Какое ещё место… Взгляд парня упирается в жуткую инсталляцию, и он резко замолкает. Бледнеет, впившись глазами в тело.

Джеб хочет увести вторженца, но Ребекка тоже заметила выражение его лица. Она делает упреждающий жест.

– Знаете жертву?

Парень кивает. Скользит взглядом по верёвке, доходит до металлической струны. С её помощью канат закреплён на одном из кресел. Замечаю, что струна оставила на деревянной спинке глубокий узкий след.

Несколько секунд парень изучает конструкцию, а потом поворачивается обратно к Ребекке.

– Конечно, это моя студентка. Тина Уоливер. Ходит на продвинутый курс физики по вторникам и пятницам с восьми до десяти. Средний балл по моему предмету четыре семьдесят пять.

– Вы профессор, не студент? – вырывается у меня. Ребекка прищуривает глаз:

– Как-то подозрительно много информации об одной из сотен студенток, профессор…

– Смит. Зак Смит, – парень дотягивается до сумки, висящей у него через плечо, вытаскивает оттуда бутылочку и выдавливает часть прозрачного содержимого на руки. В ноздри бьёт резкий запах спирта. Профессор растирает антисептик ладонями и невозмутимо продолжает:

– Могу рассказать вам ту же информацию про каждого из слушателей моего предмета. Мне повезло родиться с чудесным сочетанием синдромов Аспергера и Саванта, так что это получается само собой. Могу вспомнить, что ел на завтрак в этот день десять лет назад, перечислить в алфавитном порядке все песни «Лед Зеппелин», – молодой профессор прячет бутылочку обратно в сумку и продолжает. – Вот только это сейчас неважно, потому что у меня через полчаса начинается занятие. А вы, судя по всему, не собираетесь освобождать аудиторию.

Ребекка переглядывается со мной. Кажется, стоящий перед нами юноша идеально подходит под описанный профиль. Вот только почему, глядя на него, я не верю в то, что он может оказаться хладнокровным убийцей?

– Профессор Смит, в вашей аудитории ночью убили человека! – Вставляет Вудс. В голосе его при этом сквозит всё то же насмешливое безразличие.

Смит кивает. Кровь уже прилила к его лицу и ничто не выдаёт кратковременного ступора, который произошёл пару минут назад.

– Это очевидно. Но, – Зак Смит переключает внимание на Вудса, – это меня волновать не должно, так ведь? Дело полиции – расследовать преступления. А моё – найти аудиторию, где я проведу занятие, коль уж эта больше непригодна. – Он направляется за подиум, бросив: – с вашего позволения, я возьму кое-что из кабинета.

Смит шагает с последней ступеньки, Ребекка кивает мне, но я и без этого сама бросаюсь за парнем.

– Профессор Смит, вы не можете! Это место преступления!

Парень останавливается и сверлит меня взглядом. Вблизи он кажется ещё моложе, совсем подростком. Его выдают только глаза. Тёмно-вишнёвые глаза уставшего человека.

– Как же я буду вести занятие, мисс…

– Спаркс, агент Спаркс.

– Агент Спаркс. Я бы не хотел с помощью пантомимы объяснять студентам отличия кристаллических и аморфных тел. Я, знаете ли, не очень в этом силён.

Усталые глаза-вишни бесстрастно смотрят на меня. А я не знаю, что сказать. Сейчас он может уничтожить улики в своём кабинете. Но это в худшем случае. В том случае, если Зак Смит – жестокий маньяк. Но я почему-то сочувствую молодому профессору, который, кажется, сочувствия ни к кому не испытывает.

– Не могу вам этого разрешить, профессор Смит, – Наконец, выдавливаю из себя. – Пойдёмте, я провожу вас к выходу из аудитории. – И тут же, желая смягчить отказ, добавляю: – вы сможете забрать всё необходимое в конце дня, когда мы закончим.

Профессор Смит, поверх меня – я даже на каблуках едва достаю ему до подбородка, – окидывает взглядом аудиторию. Останавливается на верёвке и снова смотрит на меня.

– Хорошо, агент Спаркс. Можете не утруждать себя, выход и собственной аудитории я найду сам.

Он направляется к лестнице, но я всё равно следую за ним. Не для сопровождения, а скорее для того, чтобы узнать несколько важных, как мне кажется, деталей.

– А где вы были прошлой ночью, профессор Смит? – Я еле поспеваю по лестнице за его широкими шагами, и со стороны это, должно быть, выглядит весьма комично.

– У себя. Всю ночь. – Отрывисто бросает юноша на ходу, – до часа восемнадцати читал «Теорию групп и её применение к физическим проблемам» Хамермеша, остановился на триста шестой странице. Затем спал, до семи сорока.

– Кто-то… может это подтвердить? – пыхчу я, догоняя профессора, – жена, девушка?

Зак Смит останавливается так резко, что я налетаю на него. Каблук соскальзывает, и я чувствую, как лечу вниз с верхней ступеньки. Пальцы немеют от мгновенного ужаса.

Профессор Смит, не меняясь в лице, хватает меня за лацкан пиджака и тянет к себе. Я едва не утыкаюсь носом ему в грудь. Вдыхаю запах антисептика и кондиционера для белья, чувствую, как к щекам моментально приливает краска. Но. – катастрофа позади – обеими ногами я стою на верхней площадке, возле двери. Смит отступает на полшага, оценивающе смотрит на меня.

– Нет, агент Спаркс, моё алиби никто не может подтвердить, – он отпускает лацкан, снова достаёт из кармана сумки бутылочку, выдавливает на руки содержимое. Словно я, во время нашего кратковременного контакта могла заразить его чем-то. – А вам лучше носить обувь на плоской подошве, хоть вы и не очень высокого роста. Да, и пуговицу на пиджаке хорошо бы пришить покрепче, она еле держится.

С этими словами он прячет антисептик обратно в сумку и, проскользнув под лентой, скрывается в коридоре.

Я, стараясь не смотреть на присутствующих, спускаюсь обратно к кафедре.

– С его слов, находился всю ночь дома, читал, потом спал, – бормочу я, приблизившись к Ребекке. – Подтвердить никто не может.

– Нужно бы за ним присмотреть, – качает головой напарница. Взгляд её прикован к двери аудитории.

– Это местный фрик, – Вудс делает характерный жест указательным пальцем у виска, – мы его проверяли. Он из тех гениев, которым ничего не нужно, кроме исследований. В тринадцать закончил Эм-Ай-Ти, в пятнадцать получил учёную степень в этом университете. Все думали, он станет рок-звездой от науки, а он как прилип, и уже десять лет читает здесь лекции. С приветом, конечно, но безобидный.

Про себя отмечаю, что профессор Зак Смит всё же на пару лет старше меня, хоть и выглядит как подросток. Вопросительно смотрю на Ребекку. Та хмурится и качает головой.

– Всё равно. То, что вы сказали, не исключает его из списка подозреваемых, а, скорее, наоборот. – Она морщит брови и трёт лоб запястьем. – Переправляйте тело на экспертизу. Мы побеседуем с начальником охраны, а детектив достанет нам подробнейшие характеристики всех девушек. – Она поворачивается к Вудсу и спрашивает тоном, не терпящим возражений: – сможете это сделать?

– Думаю, ректор Тэйлор пойдёт нам навстречу, – пожимает плечами Вудс.

– Отлично, – Ребекка щёлкает краем перчатки по запястью, – если вам всё понятно, не будем терять времени. Попытаемся предотвратить следующий шаг убийцы.

Вудс хмыкает, но всё же кивает. Я тоже качаю подбородком, выражая согласие. Но сосредоточена я, к моему стыду, не на предстоящем допросе и даже не на месте преступления. Перед мысленным взором стоит растрёпанный бесстрастный гений профессор Смит. С внешностью подростка и усталыми глазами-вишнями.

Глава 2

Когда мы заканчиваем осмотр и выходим из кабинета, в коридоре уже полно студентов. Вот-вот начнётся первое утреннее занятие. Некоторые с любопытством пытаются заглянуть в аудиторию, где произошло преступление, но большинство – просто спешат по своим делам. Река жизни не останавливается, и гибель Тины Уоливер для многих менее интересна, чем предстоящий учебный день.

Перед тем как выйти из корпуса, я выхватываю взглядом знакомую уже растрёпанную шевелюру. Зак Смит разговаривает в коридоре с невысоким лысеющим мужчиной в мятой футболке. Голова собеседника низко опущена, руки безвольно висят вдоль тела. Толпа студентов огибает эту странную парочку как причудливую инсталляцию в музее. Я в последний раз оглядываюсь на них и толкаю тяжёлую дверь.

Серое сентябрьское утро не оставляет шанса на хорошее настроение. Ребекка первая спускается по лестнице и смело ныряет в гущу деревьев. Опавшие листья шуршат под ногами, пока мы идём по узким дорожкам.

– Настоящий лабиринт из «Сияния», – Ребекка оглядывается по сторонам. Отмечаю, что она в чём-то права. Везде, куда ни глянь, густо переплетённые ветви и ни одного намёка на указатели. Мы проходим по тропинке ещё ярдов двести.

Впереди спасительно белеет большая карта территории: множество жилых кампусов, зданий и корпусов. Мы изучаем план несколько минут. Ребекка издаёт тоскливый полувздох-полустон.

– Вам нужно в Фонс. – раздаётся голос позади. Синхронно оборачиваемся. Нас догоняет Вудс. Он приближается к нам и указывает на одно из нарисованных зданий. – Административный корпус. Начальник охранной службы должен быть там.

Он сворачивает на малозаметную тропинку, и мы, переглянувшись, следуем за ним.

– Учились здесь, детектив? – спрашивает Ребекка. Вудс не оборачиваясь, мотает головой.

– Нет. Мой лучший друг. А я проводил с ним очень много времени.

– Тогда хотя бы понятно, как вы ориентируетесь в этом чёртовом… – бормочет Ребекка.

– Кампус здоровый, – комментирует Вудс, продолжая идти вперёд. – Студенты постоянно жалуются, что найти нужный корпус – целая наука. Даже преподаватели иногда теряются. Народ здесь ходит годами и всё равно путается. А когда университету финансирование сократили… – Детектив сворачивает на ещё одну малозаметную тропку, – в общем, после заката советую далеко не заходить, потеряться можно.

Мы неожиданно выныриваем перед огромным, устрашающего вида каменным зданием. Его окна щерятся выбитыми стёклами, как пасти акул. По периметру заброшенного корпуса высится забор с надписью:

«Бёрнам-Холл будет отреставрирован и открыт в новом, 2014 году. Приносим извинения за неудобства».

– Да уж, – хмыкает Ребекка, бросив короткий взгляд на грязный баннер, опоясывающий железную сетку, – этому университету явно нужно пересмотреть статьи расходов. Кажется, ремонт затянулся. На пару лет.

– Вот об этом я и говорю, – кивает Вудс. Он на секунду останавливается возле Бёрнам-Холла, а затем снова ныряет куда-то в гущу кустов. Мы послушно делаем то же самое.

Клёны расступаются и выпускают нас к торцу другого здания. Оно выглядит гораздо свежее, чем Бёрнам-Холл. Плоская крыша и большие окна наводят на мысль, что оно было построено ещё в те времена, когда университет занимался благоустройством территории. Вудс растягивает губы в своей прилипшей к лицу, ехидной усмешке.

– Сэкономил вам десять минут жизни, агенты. Прошу!

– Глубоко признательны, – язвительно отвечает Ребекка и первая идёт к двери. Показав удостоверения, проходим через турникет. Это необязательная процедура, ведь он горит зелёным, а охранник дремлет в будке за стеклом.

Ребекка стучит по заляпанному оргалиту, и смотритель, вздрогнув, просыпается.

– Где кабинет вашего шефа?

Охранник безразлично машет рукой себе за спину и снова прикрывает глаза.

Стискиваю зубы что есть силы. Хочется наброситься на этого вялого стража, который, кажется, в своей жизни не видел никого опаснее таракана. Но я держу себя в руках.

Мы пересекаем холл административного корпуса. Мимо проплывают застеклённые витрины с кубками, вымпелами и какими-то грамотами в дешёвых рамках. Мой взгляд цепляется за одну из них. Внутри, на фоне пожелтевшего от времени плаката с надписью «Благотворительный банкет», стоит массивная деревянная подставка. В её центре темнеет пустой прямоугольный вырез, обтянутый выцветшим красным бархатом. Чуть притормаживаю у заляпанного стекла.

– Проводите осмотр университетского хлама, агент Спаркс? – Ехидно басит Вудс за моей спиной.

Поспешно ускоряю шаг не оборачиваясь. Спина Ребекки уже в метре от меня. Не хватало ещё снова остаться наедине с детективом и его шуточками.

Вудс поднимается на второй этаж, в приёмную ректора. Мы же направляемся вперёд, сопровождаемые негромким гулом ламп. В самом конце абсолютно безлюдного коридора находим дверь с табличкой «Начальник охраны».

Кабинет встречает нас затхлым воздухом и запахом застоявшегося кофе в чашке, которая, похоже, не мылась несколько месяцев. По периметру расположились экраны, но половина из них горит синим. А карта кампуса возле двери и вовсе покрыта чем-то вроде смеси пыли и жира. От одного вида этого кабинета мне хочется помыться.

За столом, ссутулившись, сидит мужчина лет пятидесяти в мятом костюме. Кроме чашки, запах которой пропитал весь кабинет, на столе стоит старый монитор. Прямо на него неряшливо свалена кипа бумаг.

Когда мы заходим, мужчина поднимает на нас выцветшие глаза.

– Я не принимаю посетителей.

Ребекка раскрывает удостоверение. Я следую её примеру.

– Мы не просто посетители, мистер… – она кидает взгляд на бейдж, криво прицепленный к пиджаку мужчины, – Робинсон. Вам известно, что за последнюю неделю на вверенной вам территории произошло два убийства?

Мужчина вскакивает из-за стола так резво, что ворох бумаг веером рассыпается по грязному ковролину.

– Да-да, – он пытается подцепить листы крючковатыми пальцами, изуродованными артритом. – Досадное недоразумение. Это всё…

Ребекка трёт поясницу и прерывает его:

– Досадное недоразумение? Это вы об убитых девушках? Или о том, что в системе безопасности университета полно уязвимостей? Детектив Вудс проинформировал нас, что половина камер на территории кампуса постоянно находится в неисправном состоянии. И даже после двух убийств ничего не изменилось.