- -
- 100%
- +
1. Лиза
Я не хотела сюда приходить.
Но Дашка упрашивала так настойчиво, что я сдалась. Надела чёрное платье, которое, как утверждала мама, мне к лицу. Наспех заколола волосы и вышла, не глядя в зеркало.
Полгода без неё. Полгода, как мир потерял цвета.
Шум вечеринки оглушил меня, едва я переступила порог дома подруги. Смех, музыка, звон бокалов, какие-то люди.
Всё это казалось таким чужим, будто из другой жизни. И это обрушилось на меня, как волна, смывая тишину моего уютного одиночества.
Дашка сказала, что мне нужно, наконец, вылезти из своей раковины. Поэтому я здесь. Как будто раковина – это плохо. В раковине уютно и безопасно. В раковине нет ЕГО.
Но он был здесь.
Я почувствовала это ещё до того, как увидела. Шевеление волос на затылке, лёгкий холодок между лопаток – словно кто-то провёл по коже кончиком ножа. И тогда я обернулась.
Глеб.
Пять лет. Пять долгих, бесконечных лет я не видела его, не слышала его голоса, не вдыхала этот знакомый, когда-то такой родной запах – дорогой парфюм с лёгкими нотами цитруса и примесью табачного дыма.
Он стоял у высокого окна, бокал вина в руке, и смеялся чему-то, что сказал его собеседник. Смеялся так же, как раньше, слегка запрокинув голову, с морщинками у глаз.
Я замерла. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и броситься к нему, как преданный пёс, забывший все обиды. Но ноги не двигались.
Он повернулся.
Этот взгляд…
Словно кто-то вырвал землю из-под ног. Сердце замерло, потом рванулось в бешеный галоп, кровь ударила в виски. Это не сон и не мираж. Он действительно стоял там, высокий, всё такой же небрежно-идеальный, с привычной полуулыбкой. И… она.
Стильная блондинка в обтягивающем красном платье. Живой укор моему трауру.
Её пальцы впились в его руку, словно когти. Она что-то говорила, смеялась, а потом, будто почувствовав мой взгляд, повернулась.
Наши глаза встретились.
Лёд. Обжигающий, пронизывающий до костей. В её взгляде было столько неприкрытого торжества, что меня передёрнуло.
– Ты неудачница, ты проиграла, – сказали её голубые глаза.
Глеб поднял голову, и всё внутри оборвалось.
Время остановилось.
Пальцы сами сжались в кулаки. Так сильно, что ногти впились в ладони. Губы задрожали. Нет, только не это. Только не сейчас.
Он не смог удержать мину и скрыть собственного удивления.
Один-единственный взгляд, и время рухнуло. Пять лет исчезли. Я снова была той Лизой, которая верила, что любовь – это навсегда. Которая засыпала под его дыхание и просыпалась от его поцелуев. Которая умерла, когда он ушёл.
– Лиза? – Его голос. Тот самый. Низкий, чуть хрипловатый.
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а потом внутренности обдало едкой кислотой, так что пот прошиб насквозь.
– Глеб, – выдавила я из себя, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Он сделал шаг в мою сторону, но в этот момент к нему прилипла блондинка. Обняла его за талию с таким видом, будто прямо в этот момент ставит на нём печать: «Моё».
– Глеб, кто это? – спросила она, улыбаясь мне сладкой, ядовитой улыбкой.
Я увидела, как он напрягся.
– Это… Лиза. Мы… учились вместе.
«Учились вместе» – какая нелепость. Вот и всё, что осталось от нас.
– О, приятно познакомиться! – Она протянула мне руку с длинными, ухоженными ногтями. – Я Алина. Невеста Глеба.
Невеста.
Слово ударило прямо в солнечное сплетение.
– Привет, – прошептала я, касаясь её пальцев всего на долю секунды.
Глеб смотрел на меня, и в его глазах читалась растерянность.
– Ты… как ты? – спросил он тихо.
Как я?
Я хотела закричать. Хотела сказать, что после него я разучилась дышать. Что каждое утро просыпалась с мыслью о нём. Что до сих пор не могу слушать песни, под которые мы танцевали и занимались любовью.
Но вместо этого я улыбнулась. Такой же фальшивой улыбкой, как Алина.
– Всё отлично. Рада за вас.
И повернулась к нему спиной.
Но знала, он смотрит мне вслед.
И знала, сегодня будет больно.
2. Лиза
Я нашла Дашу на кухне. Моя якобы лучшая подруга разливала коктейли, смеясь с какими-то парнями, будто ничего не случилось, как будто это не она пригласила меня на вечеринку, куда пришёл мой бывший со своей умопомрачительной невестой.
– Даш, – мой голос прозвучал хрипло, резко. – Можно тебя на секундочку?
Она вскинула голову, и улыбка застыла на её губах. Она уже догадывается, с чем я пожаловала?
– Мальчики, отнесите это в гостиную, – вручила она поднос с бухлом парням. – Я приду через две минуты.
Еле дождалась, пока нас оставят одних, чтобы не взорваться.
– Лизун, ну, что такое? На тебе нет лица!
– Как думаешь, почему? – набросилась я на подругу. – Какого чёрта здесь делает Орлов?
– Да случайно вышло, – развела она руками. – Столько гостей… Я сама с половиной не знакома. Ты же знаешь, как у меня обычно бывает. Всегда кто-то кого-то приводит…
– Да? И кто привёл Глеба, интересно?
Даша ничего не ответила, потому что сейчас бессовестно вешала лапшу мне на уши. Она специально это подстроила.
– Я ухожу, – решительно произнесла я. – А ты мне больше не подруга! Ясно тебе?
– Э-э-э! Погоди! – она схватила меня за руку. – Хорошо. Ты права. Это я его позвала.
– Чёрт! Я так и знала! – с досадой воскликнула я.
– Лиза, послушай! Пора покончить с прошлым. Закрой, наконец, этот долбанный гештальт!
– Я хочу уйти! – упрямо повторила я.
– Глеб это сразу заметит и подумает, что ты трусиха, что ты сбежала, едва увидев его. Ты этого хочешь?
Так и есть, господи, так и есть…
– Да плевать, что он подумает, – не сдавалась я.
– Ты уже полгода как мёртвая, Лиза. Ты не живёшь. Ты существуешь. – Её голос был спокоен, но в нём звучало что-то жёсткое, почти жестокое. – Хватит!
– Ты не имеешь права…
– Имею. – Она перебила, сжимая моё запястье. – Потому что я твоя подруга. И я устала смотреть, как ты убиваешь себя из-за него.
Я резко дёрнулась, вырвала руку.
– Ты ничего не понимаешь!
– Понимаю. – Она бросила взгляд в сторону зала, где где-то там был он. – Ты до сих пор его любишь.
Это прозвучало как приговор.
Я задохнулась.
– Это не…
– Я специально пригласила их обоих, – Даша говорила тихо, но каждое слово входило под кожу, как игла. – Посмотри на него. Осознай, что всё кончено. Пойми, что он не твой. И иди дальше.
Я сжала кулаки. Где-то внутри поднималась волна – ярости, боли, разочарования.
– Ты просто предательница, Даша.
– Нет. Я пытаюсь спасти тебя. Я больше не могу смотреть, как ты себя убиваешь.
Я отшатнулась, как от пощёчины.
Даша считает, что я слабачка? Наверное, всё же стоит остаться, чтобы доказать хотя бы ей, что я не тряпка и не размазня.
– Надо было предупредить, – недовольно буркнула я. – Я бы оделась по-другому, накрасилась бы, что ли…
Я вспомнила идеальную Алину, и меня передёрнуло от осознания, что я выгляжу… никак. Я просто бледная тень на её фоне.
– Брось, Лизун, ты нормально выглядишь. Так даже лучше. Пусть этот индюк не думает, что ты ради него старалась и наряжалась. – Дашка улыбнулась, и мне стало легче. – Ну… Выше нос! Ты обещала остаться у меня с ночёвкой. И завтра на весь день, – напомнила она. – Хочешь и этого меня лишить?
– Ладно, – сдалась я. – Побуду недолго, а потом пойду спать.
– Договорились.
Мы выпили с Дашкой по коктейлю, но меня не перестало колотить. Я металась по её дому, как загнанная зверюшка, не в силах усидеть на месте. В висках стучало, в груди ворочалось что-то горячее и колючее, словно проглотила раскалённые угли.
Глеб. Здесь. Сейчас.
Я ринулась в туалет, захлопнула дверь и обхватила раковину дрожащими руками. В зеркале на меня смотрело чужое лицо – бледное, с перекошенными чертами, с безумными глазами.
– Успокойся, – прошипела я своему отражению. – Ты не та дура, что позволит ему снова тебя сломать.
Но тело не слушалось. Ладони скользили по холодному фаянсу, дыхание сбивалось. Я набрала полные пригоршни ледяной воды и швырнула себе в лицо. Капли скатились по шее, за шиворот, заставив вздрогнуть.
– Эй, Лиза! У тебя там всё нормально? – раздался из-за двери голос Алины.
Я запаниковала ещё сильнее, как будто это не Алина долбится в дверь, а сам Глеб.
Какого чёрта ей от меня надо? Надеюсь, ей просто не терпится пописать?
3. Лиза
– Лиза, милая, ты там не умерла? – Алина постучала ногтями, нарочито игриво.
Уверена, ей бы очень этого хотелось. Она блондинка, но явно не дура. Конечно, она догадалась, что я – бывшая её жениха. Меньше всего на свете мне хотелось видеть её сейчас, да и вообще в принципе.
Эта девушка не сделала мне абсолютно ничего плохого, но я её уже ненавидела.
Я резко распахнула дверь.
Передо мной стояла она в своём чертовски идеальном красном платье, с безупречным маникюром и ядовитой улыбкой. От неё пахло дорогим парфюмом и мятной жвачкой – маскировка перегара.
– Чего тебе? – мой голос звучал хрипло, как будто я кричала целую вечность, и совсем недружелюбно.
Я не собиралась любезничать с ней. С чего вдруг?
Алина сделала шаг вперёд, намеренно нарушая личное пространство. Её глаза холодные, как сталь, скользнули по моему лицу, будто изучая каждую трещинку в моём фасаде.
– Ой, да я просто забеспокоилась. Ты выглядишь… не очень, – она нарочно протянула слова, наслаждаясь моментом. – Может, коктейль несвежий был?
Я стиснула зубы, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
– Я в порядке.
– Ну конечно, – она кивнула, делая вид, что верит. Потом вздохнула театрально. – Прости, я просто нервничаю перед свадьбой, вот и говорю глупости. Знаешь, Лиза, я просто не могу не поделиться… Глеб – это что-то невероятное.
Моё сердце замерло.
– Он такой… заботливый, – продолжила она, играя с подвеской на шее. – Вчера представляешь, принёс мне завтрак в постель. И цветы. Перед самой свадьбой так переживает, боится, что что-то пойдёт не так…
Каждое её слово вонзалось в грудь как нож. Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, но не могла пошевелиться, загипнотизированная её змеиным взглядом.
– И самое забавное, – Алина наклонилась ближе, её губы искривились в улыбке. – Он даже не догадывается, что я знаю про вас.
Мир вокруг меня поплыл.
– Про… что? – я еле выдавила из себя.
– Ой, ну не притворяйся, – она фальшиво рассмеялась. – Я же не слепая. Ты смотришь на него, как голодная собака на кусок мяса.
В ушах зазвенело.
– Ты… – я задыхалась. – Ты ни хрена не знаешь.
– Знаю достаточно, – её голос внезапно потерял слащавость и стал острым как бритва. – Я видела у него твои фотки. Я сразу тебя узнала.
– Что?
– Конечно же, он их все выбросил. И если ты думаешь, что он что-то ещё чувствует…
Я отшатнулась, как от удара. Меня затрясло.
В этот момент где-то в коридоре раздался смех, и её лицо мгновенно изменилось. Маска милой невесты вернулась на место.
– Ну ладно, мне пора, – она сделала шаг назад, но перед тем как уйти, бросила через плечо: – И, Лиза? Не задерживайся в туалете. Выглядит… жалко.
Дверь захлопнулась, оставив меня одну с дрожащими руками и комом ярости в горле.
Я посмотрела в зеркало. Моё отражение смотрело на меня с ненавистью.
Она знает. И это было хуже, чем всё, что я могла представить, потому что остаток вечера был спектаклем для меня в главной роли с Алиной.
Я сидела в углу дивана, сжимая в руке третий… четвёртый или пятый, бокал вина, и наблюдала.
Наблюдала, как его пальцы впиваются в её тонкую талию, как он наклоняется, чтобы шепнуть что-то на ухо, и она заливается фальшивым смехом, запрокидывая голову.
Как их губы сливаются в поцелуе. Медленном, сладострастном, нарочитом.
Для меня.
Это было пыткой. Каждое их касание оставляло на моём сердце ожоги. Каждый их смех взрывался в висках колючими осколками.
Я осушила бокал до дна. Вино не заглушало горечь на языке.
"Уйди", – шептал разум. – "Хватит мучить себя".
Но я не могла.
Как загипнотизированная, я следила за тем, как его рука скользит по её спине, как он притягивает её ближе… Точно так же он держал меня.
Воспоминание ударило с новой силой. Его горячие ладони на моей коже. Его голос, хриплый от желания: "Ты так красива… Я люблю тебя… Я твой навсегда…"
Ложь. Всё ложь.
Я схватила бутылку со стола, не глядя наливая себе ещё. Рука дрожала, и вино разлилось по пальцам, липкими красными каплями упав на платье.
Мама бы убила меня за такие пятна. Но мамы больше нет.
И Глеба тоже.
Рядом плюхнулся кто-то пьяный, обнял за плечи. Я автоматически отстранилась. В ушах звенело, в глазах двоилось.
Столько раз я представляла нашу встречу с Глебом. Мы случайно пересекаемся обязательно в каком-нибудь элитном, неприлично дорогом заведении. Я иду под руку с красивым, состоятельным мужчиной. Непременно в умопомрачительном платье, вся увешана драгоценностями, шикарная до невозможности.
И Глеба не вижу в упор, потому что не узнаю его. Я просто его уже не помню.
Я очень богата, красива, стройна и успешна. Возможно, даже замужем за какой-нибудь знаменитостью. А Глеб… Обычный, ничем не примечательный.
В жизни всё оказалось прозаичней. Всё, чего я успела добиться за пять лет – набрала два новых кредита и четыре лишних килограмма.
Это он должен сейчас мучиться и кусать себе локти, увидев меня, а не наоборот.
– Лизун, ты как? – чей-то голос. Дашкин?
Я засмеялась. Зло, громко, некрасиво, неестественно.
– Замечательно! Просто… замечательно!
– Я же говорила, что вечеринка пойдёт тебе на пользу?
Дашка стояла в обнимку с симпатичным блондином, а я по-прежнему была одинока.
– Спасибо, подруга! – поднялась с дивана. – Я, пожалуй, пойду прилягу. Похоже, я перебрала.
Это было враньём, просто нужен был достаточно веский повод, чтобы уйти.
– Тебя проводить?
– Да нет. Я помню, где у тебя комната для гостей.
Музыка, смех и звон бокалов становятся всё тише, пока я поднимаюсь по лестнице на второй этаж дома. Люди тоже остаются внизу.
Без них гораздо лучше.
Зачем я осталась? За исцелением?
Дура. Некоторые раны никогда не заживают. Надо было сразу уйти или вовсе сюда приходить.
4. Глеб
Если бы я знал, что меня будет так гнуть, я бы не приходил на эту дурацкую вечеринку.
Я сжал бокал так, что хрустнуло стекло. Элитный коньяк горел в горле, но не мог сжечь этот ком, застрявший где-то между рёбер.
Она сидела в углу.
Лиза.
Та самая Лиза, которая пять лет назад разбила мне сердце вдребезги. Та самая, после которой я не мог спать по ночам. Та самая, чьё имя до сих пор выжжено на моей душе.
Алина что-то говорила мне, касаясь моего плеча. Я кивал автоматически, не слыша ни слова. Всё моё внимание было приковано к ней.
К тому, как она кусает губу, когда нервничает, к тому, как её пальцы теребят подол платья. Чёрного, слишком простого и траурного для этой вечеринки. К тому, как она не смотрит в мою сторону.
– Глеб, ты меня вообще слушаешь? – Алина щёлкнула пальцами перед моим лицом.
Я вздрогнул.
– Конечно, солнце.
Ложь. Гнусная, подлая ложь.
Я обнял её за талию, притянул к себе. Она пахла дорогими духами. Её идеальное тело, её любовь, окружавшая меня, сейчас казались пресными.
Я не почувствовал ничего. Только пустоту.
А в углу Лиза смеялась с другими гостями. Она стала ещё красивее, ещё сексуальнее, ещё желаннее. Без косметики, с небрежно собранными волосами Лиза была богиней.
Моё сердце бешено заколотилось.
– Мне нужно в туалет, – я поцеловал Алину в висок и быстро отошёл, оставив её растерянную, с открытым ртом.
Я не пошёл в туалет. Я вышел на балкон и закурил. Табачный дым обжёг лёгкие. Я схватился за перила, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Она здесь. После всех этих лет. После её измены.
Я должен ненавидеть её. Должен…
Но стоило увидеть её, и я с трудом сдержался, чтобы не заорать, чтобы не трясти её, спрашивать почему она со мной так поступила.
Хотел прижать к себе и никогда не отпускать.
Вместо этого я целовал Алину. Целовал, а сам представлял её.
Я – подлец, мерзавец, тряпка!
Последний глоток коньяка обжёг горло. Я швырнул бокал во двор. Он разбился, рассыпавшись на тысячи осколков. Как моё сердце пять лет назад. Как моя жизнь сейчас.
Я всё ещё люблю её – и это хуже всего.
После третьей сигареты я с трудом заставил себя вернуться на вечеринку. Лиза попрощалась с подругой и отправилась спать, даже не взглянув на меня. Она остаётся ночевать здесь, догадался я.
Хватит мучить себя, – решил я и вызвал такси.
В машине пахло дешёвым освежителем воздуха и чужими проблемами. Я сидел, впиваясь пальцами в кожаное сиденье, пока Алина что-то болтала мне на ухо. Её голос казался таким далёким, будто доносился из подводной лодки, застрявшей на дне океана.
– …а завтра у нас встреча с флористом, ты же не забудешь? Глеб? Ты меня вообще слушаешь?
Я моргнул, будто пробуждаясь от транса.
– Конечно, солнце.
Снова ложь.
Её губы изогнулись в обиженной гримасе, но мне было всё равно. Всё моё существо было там – в этом проклятом доме, где всё ещё осталась Лиза.
– Ты сегодня какой-то странный, – Алина скрестила руки на груди. – Это из-за неё, да?
Мои мышцы напряглись.
– О ком ты?
– Не притворяйся идиотом, Глеб. Эта… Лиза.
Сердце упало куда-то в район желудка.
– Не будь параноиком.
– Я не параноик, я женщина, – она резко повернулась ко мне, и в свете уличных фонарей её глаза блестели, как лезвия. – Я видела, как ты на неё смотрел.
Я стиснул зубы. Таксист в зеркало заднего вида бросил на нас любопытный взгляд.
– Мы просто старые друзья.
– Друзья, – фыркнула Алина. – Я знаю этот ваш "дружеский" взгляд.
Машина остановилась у её дома. Огромного, холодного, как сама она.
– Зайдёшь? – её пальцы скользнули по моему бедру. – Можем завтра сразу вместе поехать к флористу.
Я почувствовал тошноту.
– Не сегодня. Я устал.
Её лицо исказилось.
– Мы так давно не трахались… – капризничала Алина, водя рукой по моей ширинке.
– Алина, пожалуйста, – мой голос прозвучал хрипло. – Не сейчас.
Я хотел выйти и открыть ей дверь, но она выскочила из машины, хлопнув дверью так, что стекло задрожало. Через секунду её каблуки зацокали по асфальту.
Я не стал её догонять, даже не посмотрел ей вслед.
– Простите мою невесту, – пробубнил я таксисту. – Она немного…
– Да ладно, – отмахнулся он. – Куда теперь?
Мне хватило одной секунды, чтобы решиться. Сейчас или никогда!
– Отвезите меня обратно. Если можно побыстрее!
Двигатель заурчал, и мы рванули в ночь.
Я уткнулся лбом в холодное стекло. Город мелькал за окном, размытые огни, тени, силуэты. Как мои мысли – обрывочные, бессвязные, безумные.
Зачем я это делаю? Что я скажу ей? Почему спустя пять лет в груди всё ещё болит?
Машина резко затормозила.
– Приехали.
Я перевел дух и посмотрел на дом. В окнах ещё горел свет.
Сердце застучало, как молот.
Я пересчитал купюры, сунул их таксисту и выскочил на улицу. Мои шаги. Парадная дверь. Я замер перед ней, внезапно осознав всю абсурдность ситуации.
Что я скажу?
"Привет, Лиза, я только что бросил невесту возле её дома, чтобы признаться тебе, что спустя пять лет всё ещё не могу спокойно дышать, когда ты рядом"?
Я стиснул зубы и нажал на звонок.
Дверь открыла хозяйка дома, с изумлением уставившись на меня.
– Что-то случилось, Глеб? – спросила Даша. – Ты что-то забыл?
– Мне нужно поговорить с Лизой! – бесцеремонно вломился я в дом, отталкивая плечом хозяйку. – В какой она комнате?
– О, нет! – испуганно протянула она. – Это не лучшая идея. Знаешь…
Может быть, Лиза не одна, а с каким-нибудь мужиком? От этой мысли меня совсем переклинило.
– Где она, чёрт возьми? – взревел я, снова почувствовав острую, животную, невыносимую боль.
– Третья дверь направо, – сдалась Даша. – Если она будет снова плакать из-за тебя, Орлов…
– Спасибо, – бросил я, не дав ей договорить, и рванул в сторону лестницы.
5. Лиза
Вода в душе была почти кипятком, но я всё равно не могла согреться. Кожа покраснела, стала горячей, а внутри оставалась ледяная пустота. Я стояла под струями, скребла кожу мочалкой, как будто могла смыть с себя этот вечер.
Дашка была коротышкой по сравнению со мной, поэтому её сорочка оказалась для меня слишком короткой – едва прикрывала бёдра. Я поймала себя на мысли, что рефлекторно выбираю позу, в которой Глебу больше всего нравилось меня видеть – поджав под себя ноги, слегка склонив голову.
"Ты так прекрасна, когда на тебе минимум одежды. Лучше вообще без неё…"
Его голос в голове звучал так отчётливо, будто он стоял за спиной. Я резко обернулась. Комната была пуста, только моё пугающее отражение в зеркале: красные глаза, растрёпанные волосы, распухший от слёз нос.
Я плюхнулась на кровать и уткнулась лицом в подушку.
Снизу доносился смех, музыка, звон бокалов. Кто-то громко рассказывал анекдот. Жизнь продолжалась, пока я здесь, наверху, разваливалась на части.
Подушка пахла стиральным порошком, я перевернулась на спину и уставилась в потолок.
Он сейчас там. С ней.
Мои пальцы сами собой потянулись к животу, к тому месту, где когда-то лежала его ладонь, когда мы спали вместе.
"Ты вся дрожишь… Мне нравится, как ты дрожишь…"
Я закусила губу. Воспоминания накатывали волнами. Его горячее дыхание на шее, сильные руки, скользящие по бокам, низкий стон, когда он…
– Господи!
Я зажмурилась, но картинки продолжали всплывать перед глазами. Как он целовал меня в первый раз. Нерешительно, почти по-детски, потом страстно, когда понял, что я отвечаю. Как мы купались ночью в озере и он нёс меня на руках к берегу, потому что я наступила на острый камушек. Как я плакала, когда умер мой кот, и он целую ночь держал меня в объятиях, пока я не уснула.
Слёзы текли по вискам и капали на подушку.
Я потянулась за телефоном. Старые фото. Глупость, мазохизм, но пальцы сами листали снимки.
Вот оно наше последнее фото. Пляж, я в белом сарафане, Глеб в расстёгнутой рубашке. Его рука на моей талии, моя – в его волосах. Мы смеёмся.
Через три дня он просто резко обрывает со мной контакт. Через неделю блокирует везде, чтобы я не надоедала, пытаясь выяснить в чём дело.
Я провела пальцем по экрану, по его лицу.
Очень громкий стук в дверь заставил моё сердце подпрыгнуть.
Я спрятала телефон под подушку и вскочила с кровати. Должно быть, Дашка решила пожелать мне спокойной ночи? Шмыгнув носом, я провела ладонями по лицу, стирая остатки слёз, и резко открыла дверь.
Дьявол! Я едва не заорала от неожиданности, захлебнувшись собственным вздохом.
Глеб.
Он стоял на пороге, как призрак из прошлого. Дышал загнанно, будто бежал сюда бегом. Глаза дикие, пьяные. От него веяло опасностью и безумием.
– Что…
Он ворвался в комнату, как ураган, захлопнув дверь ногой. Я отпрыгнула назад, едва не снесла тумбочку.
– Глеб, что…
Его руки впились в мои плечи, пальцы жгли кожу.
– Я не могу, Лиза, – прошептал он хрипло, и его дыхание обожгло мои губы. – Не могу больше.
Его рот накрыл мой с такой жадностью, что мир перевернулся.
Я замерла.
Это не был поцелуй – это было нападение. Его язык вторгся в мой рот, зубы царапали губы, руки рвали в клочки сорочку Дашки. Я чувствовала, как пуговицы его рубашки впиваются мне в грудь.
– Подожди… – попыталась вырваться я, но он прижал меня к стене, и холодная поверхность врезалась в спину.
Он стряхнул с меня обрывки ткани, и его грубые пальцы сжали мою грудь. Слишком сильно, до боли.
Глеб чокнулся? У него поехала крыша?
– Пять лет… Пять лет я пытался забыть, как ты пахнешь, – хрипел он мне в шею, кусая и зализывая следом укусы.
Я задрожала.
Его руки, его губы, его тело – всё было знакомо и чуждо одновременно. Этот Глеб был не тем мальчишкой, что носил меня на руках – это был мужчина, одержимый, опасный.
Его пальцы впились в мои бёдра, оставляя синяки. Я чувствовала каждый его ноготь, каждую шероховатость его кожи. Мои трусики он разорвал тоже.
Я вскрикнула, но он заглушил звук новым поцелуем.
В голове крутилась только одна мысль – это неправильно. Мы пьяны. У него невеста. Мы ненавидим друг друга.