Отец подруги. Мой ад и рай

1. Евгения

– Наконец-то, – простонала подруга, театрально захлопывая учебник "Основы микробиологии и иммунологии". – Ты меня спасла, Женька. Опять.

Маше немного туго давался этот предмет, поэтому мы частенько занимались вместе. Первый курс в медакадемии давался нам обоим тяжело, но мы старались, чтобы не вылететь после первой же сессии.

– Да, пустяки! – протянула я, собирая со стола тетради с конспектами.

– Есть хочешь? Давай поужинаем, что ли? – предложила Маша.

– Ой, нет. Уже поздно! – спохватилась я, проверив время на телефоне. – Не уеду потом.

Подруга жила в элитном посёлке на окраине города, поэтому выбираться на общественном транспорте отсюда было проблематично. Меньше всего мне хотелось в столь поздний час торчать на автобусной остановке, шугаясь каждой притормаживающей рядом машины.

– Давай я вызову тебе тачку? – предложила Маша.

– Спасибо, но не стоит тратиться, – вежливо отказалась я.

– Да брось! Для меня это пара пустяков, Жень! – продолжила настаивать подруга. – Ты же из-за меня засиделась?

Отец моей подруги был весьма обеспеченным мужчиной, поэтому их семья не бедствовала. Я знала, что для Маши деньги не проблема, но позволять ей оплачивать мои расходы на проезд было непозволительной наглостью с моей стороны. Разница в наших социальных статусах была и без того очевидна, чтобы пользоваться деньгами её отца даже по мелочам.

– Ещё ходят автобусы, не волнуйся! – успокоила я подругу.

– Ладно, упрямица! – сдавшись, закатила глаза подруга. – Я просто хотела тебя хоть чем-то поблагодарить за то, что возишься со мной.

– Поможешь мне завтра в приюте, и мы в расчёте!

В свободное от учёбы время я помогала в приюте для животных, выполняя нехитрую работу, чтобы хоть как-то облегчить жизнь пушистиков. Денег организации вечно не хватало, поэтому любая помощь у них была на вес золота.

– Что ты возишься с этими бедолагами? – осуждающе протянула подруга. – Лучше бы подработку себе нашла, вместо того, чтобы грести дерьмо за блохастыми тварями. Там бы тебе доплачивали за потраченные силы и время.

– Они не блохастые, – рассмеялась я. Маша – не первая, от кого я слышу подобное. Но что поделать, если я очень люблю животных, а по-другому помочь бездомным кошечкам и собачкам я не в силах. – Я подыскиваю работу, но студентов берут не везде. Мне бы что-то вечернее найти, было бы идеально.

– Слу-у-шай! – осенило Машу. – У моего папы ночной клуб. Помнишь, мы осенью там мою днюху отмечали? Хочешь, я с ним поговорю?

Я ненадолго задумалась.

Егора Васильевича я видела несколько раз. Можно сказать, что была с ним знакома. Впечатление он производил, мягко говоря, не очень приятное. Молчаливый, суровый, а взгляд такой, что мурашки бегут по коже, будто он тебя насквозь видит. И вроде бы ты ничего плохого не сделала, а ощущение такое, что Егор Васильевич всё о тебе знает. Не то чтобы я с ним дел иметь не хотела, я его немного побаивалась.

Девочки с нашего курса, напротив, все были в восторге от Машиного отца. Помимо тяжёлой энергетики, он обладал красивой аристократической внешностью и спортивным телосложением. Для мужчины средних лет Егор Васильевич выглядел прекрасно, да ещё и при деньгах, вот девочки и сохли по нему. Мама Маши умерла лет десять назад, и теперь подруга переживала, что отец приведёт домой мачеху. Женщины, по её словам, сами вешались на Егора Васильевича.

Да что там далеко ходить? Помню, как другие подруги Маши на её дне рождения пытались даже заигрывать с её папой, но он никого не удостоил своим вниманием, смотря на всех девушек со снисходительным раздражением.

Я же, кроме неприятного трепета, ничего другого к нему не испытывала. Чтобы он стал моим боссом? Я от страха умру, наверное?

В то же время мне очень нужна была работа. Деньги, что присылали мне родители, были почти на исходе. Их всё время не хватало, так что приходилось жить в режиме жёсткой экономии.

Отец Маши производил впечатление ответственного и серьёзного человека. Он, по крайней мере, меня не кинет на деньги. Ночной клуб не очень подходящее место для меня, но если я устроюсь туда "по блату", наверняка буду в большей безопасности, чем на другой вечерней или ночной работе.

С улицы донёсся звук подъехавшей машины, и Маша подскочила к окну.

– Папа приехал! – радостно воскликнула она, а я отчего-то разволновалась. – Ну, Миронова, решайся! – поторопила она меня. – Я не за всех подруг у папы спрашиваю, если что.

– Хорошо, поговори с ним, – согласилась я.

За спрос не бьют, как говорится. Егор Васильевич, может, меня ещё и не возьмёт, а я уже себя накрутила.

Придётся всё же домой на такси добираться, но это вынужденная мера, что поделать?

Мы спустились на первый этаж, чтобы встретить Егора Васильевича. Я так разнервничалась, что меня бросило в пот. Мужчина вошёл в дом, и у меня дух захватило.

– Привет, Машуня! – улыбнулся он дочери, которая повисла у него на шее.

Его взгляд остановился на мне, и дышать стало нечем. Синие холодные глаза, будто бритвы полоснули по моей фигуре, задержались на тяжело вздымающейся груди, остановились на лице. Снова это ощущение, что меня видят насквозь. Мой страх стал буквально осязаем. Так на меня ещё никто не смотрел.

Чувствуя, как полыхают мои щёки, я смотрела на Егора Васильевича, как заворожённая. Не знала, куда себя деть, мне хотелось исчезнуть отсюда, испариться, но в то же время я не могла отвести взгляда от мужчины. Грудь неожиданно налилась тяжестью, соски заныли и заострились. Ей стало тесно в лифчике настолько, что блузка затрещала по швам от моего судорожного вздоха.

– Здравствуйте! – с трудом выдавила я из себя.

– Привет, – поздоровался Егор Васильевич, продолжив буравить меня взглядом.

– Пап, помнишь Женю? – обратилась к нему Маша. – Она хочет работать в твоём ночном клубе. Возьмёшь её? Ей очень сильно нужны деньги.

– В ночном клубе? – уточнил мужчина, и одна его бровь изумлённо выгнулась.

Нависло минутное молчание, будто он прикидывал, стоит ли помогать такой девушке, как я. У меня вся жизнь перед глазами пронеслась за эту минуту. Я уже не хотела устраиваться к Романову на работу. И вообще, так домой захотелось, что сил никаких нет.

Я его только увидела, и готова от страха умереть. О какой работе может идти речь?

– Машунь, прикажи, чтобы подавали ужин, а я пока поговорю с твоей подружкой в кабинете, – нарушил затянувшееся молчание мужчина.

Я открыла было рот, чтобы сказать, что передумала, что ужасно спешу, но мои оправдания застряли в горле. Слова Егора Васильевича прозвучали как приговор, поэтому я обречённо поплелась в ту сторону, куда он пригласил меня жестом.

Маша ушла, оставив нас наедине, и мне стало и вовсе не по себе.

Это всего лишь отец моей подруги, – мысленно успокаивала я себя. Мы просто поговорим…

Нет, легче мне не становилось. Хоть бы он меня не взял, – пронеслась в голове единственная спасительная мысль.

– Обычно я не занимаюсь набором персонала, – пояснил Егор Васильевич, пропуская меня перед собой в открытые двери кабинета. – Но раз уж моя дочь лично попросила…

Я вошла в помещение, с любопытством озираясь по сторонам на богатую обстановку. Позади меня щёлкнул замок на двери, сообщая о том, что отец Маши запер дверь. Я почувствовала себя в ловушке.

Зачем он заперся? Кто нам может помешать?

Егор Васильевич прошёл мимо меня к своему столу, и меня обдало терпким запахом его дорогого парфюма. Мужчина присел на край письменного стола и снова впился в меня взглядом. На этот раз его глаза не казались холодными или равнодушными. В них появился какой-то опасный огонёк, заставивший меня поёжиться.

– Наверное, ты хорошо засрала мозги моей дочери, раз она так за тебя хлопочет? – с циничной усмешкой произнёс мужчина.

– Что? Я не…

– Раздевайся, Евгения! – перебил меня мужчина. – Посмотрим твоё портфолио!

2. Егор

Красивая соплюха. Нежные черты лица, огромные глазюки на пол лица, пухлый рот…

Я не имел привычки разглядывать подружек дочери, но эта сучка сама напросилась. Понятно же зачем она подружилась с Машей? Чтобы шест в моём клубе мандой полировать.

И члены клиентов.

На работу в мой элитный клуб попасть непросто, я бы сказал: почти невозможно. Вот Женечка и решила действовать более хитро. Прошаренная, блять!

А Маша с такой радостью за подругу впряглась. Неужели она думает, что я разрешу ей и дальше дружить с этой шалавой? Наивная. Надо вообще прошерстить весь круг общения Маши. Неизвестно сколько ещё вот таких охотниц за лёгкими деньгами трётся возле моей девочки.

Нужно отдать Женечке должное – фигура у неё, что надо! Тонкая талия, крутые бёдра, сочные сиськи, которые вот-вот вывалятся из лифчика. Она специально такую блузку прозрачную нацепила, чтобы меня впечатлить? Сексуальная фигурка и невинные глазки – комбо! Вкусное сочетание. Мужики от таких из штанов выпрыгивают.

Сейчас оценю её тушку по всем фронтам, можете не сомневаться.

– Ну, чего застыла? – раздражённо поторопил я девушку. – Давай быстрее, у меня времени в обрез.

– А зачем раздеваться? – спросила Евгения.

Тупая, что ли? Вылупилась на меня своими глазюками, того и гляди из орбит вылезут.

И… покраснела.

Ну, надо же! Смущение ещё, блять, такое неподдельное. Я даже поверил на секунду. Давненько я не видел, чтобы девушки румянцем заливались, особенно шлюхи. Нет, вообще не видел, если уж по-честному.

Так даже интереснее. Поиграть в недотрогу решила? Жаль, что играться мне с ней некогда. Нужно преподать урок ушлой девице и вышвырнуть её на хер из дома. А с дочерью провести разъяснительную беседу, чтобы в дом всякую шваль не водила.

– Зачем? – повторил я. – Ты как на публике раздеваться собралась, если перед одним мужиком сиськи показать не можешь?

– Но я…

Девчонка осеклась и покраснела ещё сильнее. Мне надоел этот спектакль. Я поднялся на ноги и в два прыжка оказался рядом с ней. Рванул ворот тонюсенькой блузки, чтобы поскорее увидеть то, что под ней спрятано.

– Вы совсем, что ли? – взвизгнула Евгения и попыталась отшатнуться от меня, уперевшись руками в мою грудь.

– Не ори! – рыкнул я на дешёвую актриску.

Не хватало ещё, чтобы Маша догадалась о том, чем мы здесь занимаемся. А эта блондиночка орала так, будто я её насилую.

Чтобы пресечь повторные визги и писки, я развернул девицу спиной к себе и зажал ей ладонью рот. Вот так-то лучше! Теперь я беспрепятственно мог трогать руками всё, что хотел.

– Тише, тише! – прошептал я ей в шею, головокружительно пахнувшую духами.

Пахло от Евгении так славно, что я прикрыл на секунду глаза, вдыхая сладкий, но в то же время тонкий аромат. Фантазия живо нарисовала белые лилии. Чистые, покрытые капельками утренней росы. Эти духи делали образ девушки ещё более свежим, интригующим и желанным.

Совершенно неожиданно я почувствовал жёсткую эрекцию. Чёрт, я видел столько шлюх, сколько эта девица хлеба не съела, а у меня встал только лишь от её запаха. Я её ещё даже не трогал, а у меня уже стояк, как в юности. Я будто двадцатник скинул, если не больше. Никогда меня так от девушки не штырило.

Зарывшись в пышную копну золотистых волос лицом, я пытался сосредоточиться на том, зачем я всё это затеял, но запах Евгении только уводил меня всё дальше и дальше от того урока, что я хотел ей преподать. Девчонка не курила, иначе я бы учуял нотки табачного дыма в её шевелюре. Ещё один плюсик в её копилочку.

Евгения задёргалась, пытаясь вырваться из моих рук, но куда уж там! Я вцепился в неё, как бульдог в кролика, намереваясь довести дело до конца.

– Не дёргайся! – приказываю я девчонке. – Меня утомляют дешёвые игры. Стой смирно, иначе будет хуже!

Она замирает, и я с облегчением вздыхаю. Поняла, что к чему? Кто тут главный?

Чем дольше я держал девушку в объятиях, тем туманнее мне представлялся этот самый конец. Может, выебать её?

От этой мысли возбуждаюсь ещё сильнее. Сейчас она в моей власти. Вся. От корней волос до кончиков пальцев.

Веду по тонкой шее пальцами, наслаждаясь гладкостью и нежностью кожи. Опускаюсь ниже, сжимая пышную грудь ладонью. Жалею, что одна рука занята, и я не могу ухватиться за упругие сиськи обеими. Полушарие так славно ложится в мою ладонь, будто создано для меня.

Девчонка всхлипывает, когда я сжимаю пальцами её сосок через ткань лифчика, и снова пытается дёрнуться, но как-то слабо уже без огонька.

– Хорошая девочка, – шепчу я Евгении, ведя рукой дальше по соблазнительным формам. – Будь послушной, сладкая, и я возьму тебя на работу, клянусь!

Тычусь в её аккуратный попец стояком, уже не стесняясь. Задираю юбку, оглаживаю бёдра. От гладкости кожи этой малышки можно сойти с ума. До кружева трусиков добираюсь уже с нетерпением. Засовываю пальцы за край эластичной ткани, дышу уже как загнанный зверь.

Гладкие нижние губки и мягкий пушок на лобке – ещё одно необычное сочетание. Евгения натуральная блондинка? Если так, волоски, что я трогаю пальцами, должны быть того же медового цвета.

Раздвигаю чуть влажные губки пальцами, нащупывая вход. Девчонка мычит мне в ладонь и пытается оторвать от себя мою руку, вцепившись в запястье острыми ноготками. Меня это лишь сильнее заводит.

Я дома, в своём кабинете. В любую секунду Маша хватится нас и постучит в дверь. Это сущее безумие, но, кажется, я умру, если не вгоню в эту сучку свой каменный член. В паху всё сводит до боли, когда я подталкиваю девушку к столу и загибаю её раком.

Стаскиваю трусы с белоснежных ягодиц, пробуя и упругость булочек ладонью. Мне нужно освободить вторую руку, чтобы продолжить. А для этого Евгения должна вести себя тихо, очень тихо.

– Малыш, – хриплю я, севшим от желания голосом. – Я возьму тебя на работу. Ты принята. Денег дам, сколько хочешь. Сейчас я освобожу твой рот, и ты назовёшь свою цену. Деньгами не обижу, можешь не беспокоиться, красивая!

Я готов наобещать этой дуре с три короба, лишь бы только впустила меня в свою узкую дырочку прямо сейчас! Придётся ещё и за молчание доплатить. Допустить, чтобы девушка разболтала Маше о том, какой её папаша беспринципный кобель, было непозволительно.

Медленно освобождаю рот своей новой сотрудницы и быстро расстёгиваю ремень и ширинку на своих брюках. Яйца уже сводит от безумного стояка. Где-то были гондоны, но в спешке я напрочь забываю обо всём на свете. Надеюсь, сучка не заразная?

– Отпустите меня! – слышу её тихий судорожный всхлип, больше похожий на скулёж. – Не надо, пожалуйста! Егор Васильевич…

Девчонка захлёбывается не то соплями, не то слезами, так что мне приходится развернуть её к себе лицом. Ебать ревущую тёлку мне не очень-то улыбалось.

Натыкаюсь на полные слёз испуганные глаза, и меня передёргивает.

– В чём дело? – рычу ей в лицо.

Встряхиваю легонько за плечи, чтобы в себя пришла. Евгения продолжает беззвучно всхлипывать, трясясь всем телом.

– Чего ревёшь, дура? – ещё больше накаляюсь я. – Договорились же? Считай, кастинг в стриптиз без очереди прошла. Я тебе одолжение сделал, идиотка!

– В какой стриптиз? – снова пытается меня оттолкнуть, натягивая трусы обратно на задницу. – Я уборщицей хотела устроиться или посудомойкой. Вы больной, что ли?

Кровь давно отлила от мозга, собравшись на кончике члена, поэтому соображал я туго. Слёзы Евгении не были поддельными – вот что меня тормозило. Всё, что я понял из её лепета – наш страстный перепихончик уплывал от меня, как корабль в море. Девушка запахнула блузку на груди, спрятав от меня свои сладкие сисечки, за которые я мечтал ухватиться обеими руками, и меня это окончательно взбесило.

– Ты что несёшь? Какой посудомойкой с такой жопой? – сквозь зубы процедил я ей в лицо.

– Отпустите меня, – продолжила умолять Евгения. – Я ещё никогда… Я девственница! Я всё Маше расскажу!

3. Евгения

– Вот же блядство! – смачно выругался Егор Васильевич.

Он убрал от меня руки и теперь судорожно застёгивал ширинку и ремень на брюках. Делал это второпях, будто вор, которого вот-вот застанут на месте преступления. Я стояла не жива, не мертва, боясь пошевелиться.

То, что произошло только что со мной, не укладывалось в моей голове, не поддавалось никакому логическому объяснению. Егор Васильевич сошёл с ума, не иначе.

В самом ужасном кошмаре я представить не могла, что он сотворит такое!

Со мной!

Я и без того его боялась до чёртиков, а теперь даже посмотреть на него было жутко. Запахнув на груди порванную им блузку, я судорожно решала, что делать дальше. Как быть?

Но у меня будто мозг отрубило. Я только могла плакать и трястись, больше ничего.

– Так! – решительно обратился ко мне Егор Васильевич, заставив вздрогнуть. – Ты сейчас успокоишься, и мы поговорим! Хорошо?

О чём мне с ним разговаривать, господи? После такого?

Я чувствовала себя грязной после его прикосновений. Он трогал меня там, где ещё ни один парень не касался. Этот мужчина едва меня не трахнул, а теперь он хочет со мной поговорить?

– Жень! Посмотри на меня! – попросил он, и я с трудом подняла на него глаза. – Я не хотел, чтобы так вышло. Клянусь, что не хотел! Между нами возникло некоторое недопонимание. Я прошу прощения, если напугал тебя.

– Недопонимание? – повторила я.

– Я подумал, что ты хочешь работать танцовщицей.

– Что? И поэтому вы позволили себе ТАКОЕ? – ещё сильнее офигела я. – Приняли меня за шлюху? Да вы просто…

Договорить не смогла, шарахнувшись в сторону двери. Надо убираться отсюда, пока этот ужасный человек не придумал ещё что похуже.

– Женя! – преградил мне дорогу Егор Васильевич, пресекая возможность улизнуть, снова пугая меня. – Успокойся, пожалуйста! Давай поговорим?

– Выпустите меня! Мне не о чем с вами разговаривать!

– Господи, что мне ещё сказать? Я же извинился?

– Вы серьёзно считаете, что за такое можно извиниться? – удивилась я. – Дайте пройти!

Я снова шагнула к двери, но мужчина схватил меня за плечи и поволок к диванчику у стены. Мамочки! Он сейчас точно меня трахнет!

– Помоги… – попыталась заорать я, но Егор Васильевич снова зажал мне рот рукой.

– Да не ори ты! – рыкнул он мне в лицо и усадил на диван. – Сейчас я уберу руку, и мы просто обсудим сложившуюся ситуацию! Хорошо? – из последних сил я кивнула, и мой рот освободили, дав возможность хотя бы дышать. – Вот и умница!

Романов присел передо мной на корточки и пытливо заглянул в лицо. Лучше бы он отошёл. От его близости меня не переставало колбасить. Только от одного его голоса мурашки по коже, а после того как он ко мне в трусы залез, моё восприятие к этому мужчине никогда не станет прежним. Мне хотелось оказаться за тысячу километров от него, а не разговаривать.

– Мне очень неловко за то, что между нами произошло, но ты должна меня понять…

– Ничего я вам не должна! – внезапно осмелела я. – Ваша дочь знает, чем вы занимаетесь с её подругами?

– Вот об этом я и хотел поговорить, Женечка. Ты права, извинений за моё импульсивное поведение недостаточно, поэтому мы поступим таким образом: я щедро отблагодарю тебя деньгами и возьму на работу, как и обещал. А ты, в свою очередь, забудешь об этом досадном недоразумении.

Разве такое можно забыть? Видимо, Егор Васильевич считает, что всё можно купить. Только что он едва меня не отымел за должность стриптизерши, а теперь предлагает мне деньги за молчание? Более испорченного и циничного человека я ещё не встречала, а он говорил это на полном серьёзе.

– Мне ничего от вас не нужно. Можно я домой поеду?

– Нет, не можно! Ты примешь мои извинения и поклянёшься, что Маша никогда не узнает о том, что произошло в этом кабинете!

– А то что? – с вызовом бросила я ему в лицо.

Голубые глаза, смотревшие на меня с толикой сожаления, мгновенно сузились и стали холодными, а лицо скрылось под непроницаемой маской. Я тут же пожалела о том, что посмела дерзить Егору Васильевичу.

– Я ведь и по-плохому могу, девочка! – пригрозил он. – И ты об этом знаешь не хуже меня.

– Хорошо, я ничего не скажу Маше, клянусь! – сдалась я, подняв ладонь для убедительности. – Довольны?

– Вполне! Но если обманешь, я тебя из-под земли достану, и тогда пеняй на себя! – Егор Васильевич поднялся на ноги и отступил на шаг. Дышать стало легче. Неужели сейчас меня отпустят, наконец? – Налички нет, я сделаю перевод по номеру телефона, – сообщил он, вытащив из внутреннего кармана пиджака свой мобильный.

– Не надо, Егор Васильевич, правда…

– Номер говори! – резко оборвал он меня.

Что за человек? Мне пришлось продиктовать номер своего телефона, лишь бы только он отстал от меня поскорее.

– Завтра тебе позвонит менеджер, и вы обсудите с ним график работы.

– Хорошо, – выдохнула я, соглашаясь на всё на свете.

Конечно же, я не собиралась работать у Романова. Я что, дура, что ли? После такого я надеялась, что вообще больше никогда его не увижу. Пусть выпустит меня отсюда, больше мне от него ничего не надо.

– Пап! – раздался голос подруги за дверью, и я забыла, как дышать. – У вас всё хорошо?

Сейчас она увидит меня заплаканную, в разорванной одежде и спросит, что случилось. И что мне ей отвечать?

4. Егор

Вот он момент, которого я боялся!

Сейчас Маша увидит свою помятую подружку, зарёванную, в рваной блузке и с засосом на шее, и я охренею оправдываться. Ну, не Женя же будет лапшу ей на уши вешать?

На девчонке и так лица не было, а теперь, когда в дверь начала ломиться Маша, она и вовсе в диван вросла. Господи, да она два слова связать не в состоянии, какие тут могут быть отмазки из её уст?

Нет, я не мог допустить, чтобы моя дочь увидела Женю в таком состоянии. Я эту кашу заварил, мне и расхлёбывать.

– Ни звука! – шикнул я на Женю и подошёл к двери. – Машунь, у нас всё прекрасно! – крикнул я дочери, гипнотизируя взглядом её подругу. – Мы почти закончили! Иди в столовую! Я скоро!

– Хорошо, пап! – откликнулась Маша, и я с облегчением вздохнул.

Нужно было избавиться от этой девицы как можно скорее. Я набрал своего водителя, которого уже отпустил на все четыре стороны, и приказал вернуться к моему дому, чтобы отвезти домой Женю.

– Мой водитель отвезёт тебя, – сообщил я девушке.

– Не надо. Я сама доеду до дома!

– Мой водитель отвезёт тебя, – с нажимом, слово в слово повторил я.

Нельзя отпускать её одну в таком состоянии. Просто непозволительно.

Женя поднялась с дивана и затравленно посмотрела на меня. Мне стало её жалко отчего-то. Чувство стыда, которое я не испытывал лет двести, пекло меня изнутри.

Я поверил, что Женя девственница. Не знаю почему. Просто поверил, и всё тут.

Что она за птичка мне ещё предстояло разобраться, но сейчас я взглянул на неё немного другими глазами, не как на легкодоступную шлюшку. Её невинность и неприступность мне даже больше зашли.

Вечер и без того был нескучным, а теперь во мне проснулись совершенно иные инстинкты. Последняя девушка, которую я покорил – моя покойная супруга. Остальные женщины мне давали и так. Как же давно я не охотился?

Если Женя не врёт, и её ещё никто не трахал, было бы интересно стать у неё первым. Открыть для этой красавицы мир страсти и порока, сделать её своей. Фантазии понесли меня так далеко, что я снова почувствовал эрекцию, которая была сейчас крайне неуместной.

Дурацкая привычка Жени перечить мне и вступать со мной в спор мне тоже зашла. Такая себе на уме, значит?

– Маша… Вдруг она меня сейчас увидит и спросит о чём-то? – обеспокоенно произнесла Женя.

Умненькая. Сразу усекла правила игры.

– Пойдём, милая, – как можно ласковей сказал я. – Выведу тебя через чёрный ход. Водитель вот-вот подъедет.

– Моя сумочка… – спохватилась девушка. – Она у Маши в комнате. Принесёте?

– Сейчас, – пообещал я.

Девчонка выпучила на меня свои глазищи, когда я начал снимать с себя пиджак, а потом начала пятиться, когда я набросил его ей на плечи. Нужно было как-то прикрыть её от чужих глаз. Я не хотел, чтобы мой водитель пялился на её полуголые сиськи.

– Жди меня здесь, – приказал я Жене и вышел из кабинета на поиски её сумки.

Едва ли не бегом поднявшись в спальню дочери, я обсмотрел каждый уголок её комнаты, но никакой сумки не нашёл. Пришлось возвращаться обратно ни с чем.

К счастью, водитель уже сообщил, что ждёт пассажирку у ворот моего особняка. Когда я снова вошёл в кабинет, то не обнаружил там никого. Мой пиджак небрежно валялся на диване, а девчонка будто испарилась.