В постели парня сестры

Глава 8.

Кира.

Этот понедельник выдался не таким, как я планировала. Когда я проснулась, сестра со своим хахалем уже уехали в аэропорт, а я начала собираться в поход. Только мой рюкзачок был готов, мне написала Зойка, сообщив, что всё отменяется из-за погоды. На Поляне уже начинался дождь. Такая новость меня не удивила – в конце июня и в июле часто идут ливни. Но я расстроилась.

Ночевать в их квартире в одиночестве, где всё было таким чужим начиная от бутылочек с гелями для душа, заканчивая кухонной утварью не хотелось. Мне бы вернуться к себе домой, в свою комнату. Поэтому я потратила всё утро, пытаясь найти спрятанные сестрой ключи от дома. И, конечно, не нашла, потому что, обыскав всю квартиру, всё-таки не рискнула рыться в спальне сестры и её парня.

Пока дождь не добрался до берега моря, я сходила в магазин и купила редиса, огурцов и помидоров. В холодильнике были продукты, но увы, готовить я не умела и переводить их не хотелось. Вернулась в квартиру как раз в тот момент, когда начал накрапывать дождик.

И вот, время уже перевалило за четыре часа дня, а я успела только поесть салат и сесть рисовать. Нужно закончить заказ к началу следующей недели, а вдохновения нет. Создаю новый холст, и рука сама собой принимается выводить очертания человеческого лица. Перед глазами тут же встают зелёные глаза и светлые волосы Рината, его обаятельная улыбка. Пока только набросок без цвета, но уже отчётливо видны до сих пор милые сердцу черты. Я так сосредоточенно рисую, что не замечаю ничего вокруг, и испуганно вздрагиваю, когда громко звонит телефон.

– Привет, Зой, – отвечаю на вызов.

– Какие планы на вечер? – загадочно спрашивает подруга.

– Буду рисовать. А что?

– Ну-у… Ты знаешь, что ты самая классная подружка на свете?

– Тебе что-то нужно от меня, так?

– Я тут подумала… Квартира твоей сестры свободна. А тебе там скучно одной. Может, мы приедем к тебе с ночёвкой?

– Если «мы» – это ты, бутылочка вина и те вкусные хинкали, которые лепят в кафешке возле твоего дома, то я жду тебя сию секунду, – смеюсь я.

– А если это я, Юлик и Слава? – заискивает Пименова.

– Нет, Зой. Если Лера узнает, что в её отсутствие я сразу же позвала в дом парней, то нажалуется родителям.

– Мы сделаем так, чтобы она не узнала. Ну, Кир. Ну, пожалуйста!

– Даже не проси. А сама приезжай, устроим девичник.

– Ладно, бука. Буду через пару часов.

Смеясь, я скидываю звонок. День начинает налаживаться. Рисую ещё около часа, а потом пишу подруге смс-ку с точным адресом и добавляю, что дверь оставлю открытой. А сама достаю из чемодана небольшую колонку и иду в ванную комнату. С первого дня в гостях у сестры я хотела полежать в угловой ванне-джакузи, которая была установлена в их квартире. Но пока дома находился её сноб, сделать это не представлялось возможным. Зато сейчас спокойно можно расслабиться.

Я мою ванну средством с хлоркой, на всякий случай – всё-таки неизвестно какую заразу мог оставить тут этот козёл. Набираю воду и кидаю дынную бомбочку в ванну, попутно подключаясь к колонке и загружая любимый плейлист. И наконец-то окунаюсь в приятно пахнущую воду, включая гидромассаж. Чёрт его дери, да ради такой ванны я готова работать сутки напролёт! В родительской квартире ванна малюсенькая, да и не полежишь в ней особо долго. Иначе мама выест весь мозг из-за счётчиков и счетов за воду.

Вдоволь належавшись, помывшись и приведя себя в порядок, я нехотя вылезаю из ванны. Вот-вот должна прийти лучшая подруга. Протираю запотевшее зеркало и расчёсываю пальцами мокрые пряди. Надеваю трусики, домашние шорты и свободный топик. Делаю музыку погромче и подпеваю любимой песне:

– Ты пахнешь мятой, футболочки помяты, – пританцовывая выхожу из ванны в коридор. – Жду тебя всегда между четвёртым и пятым…

Внезапно хлопает входная дверь, я оборачиваюсь, ожидая увидеть Зойку, и тут же утыкаюсь в широкую мужскую грудь.

– Ой…

– Действительно «ой», – передразнивает меня глубокий, немного хриплый голос парня сестры.

Бог мой, ну почему он такой высокий? И так вкусно пахнет? Стоит мне поднять глаза, как я наталкиваюсь на насмешливый взгляд карих глаз. Ощущение крепких мышц под его футболкой и моей ладонью, которую я интуитивно выставила вперёд при столкновении, заставляет задержать дыхание. Какого фига он такой горячий? Горячий, в прямом смысле этого слова. От тела Тима буквально идёт жар.

– Ты что тут делаешь? – выпаливаю я удивлённо.

– Это моя квартира, если ты не забыла, – весело подначивает мужчина. – Другой вопрос, почему здесь ты, Заноза. И почему всё ещё лапаешь меня?

Глупое прозвище Тимур произносит издевательским тоном. Гадкий тип снова глумится надо мной. Делю глубокий вдох, задерживаю дыхание на несколько секунд, чтобы успокоиться. А Дёмин всё ещё пристально глядит на меня.

– Божье наказание! Больно ты мне сдался, – фыркаю я, отдёргивая от него руку и отступая назад. – Не пытайся выдать желаемое за действительное.

Замечаю, как взгляд мужчины медленно скользит по моему лицу, спускается вниз по телу, по ногам. А после снова возвращается к лицу. Поднимаю бровь, с усилием выдерживая его странный взгляд, потому что карие глаза с искрами смеха смотрят неотрывно в мои, а взгляд его становится вдруг острым, пламенным, пробирающим до мурашек. Таким же, как вчера в лифте. И из-за воспоминаний о том случае, по телу разливается горячая волна вожделения.

– Правильные девочки не должны так смотреть на мужчину, – ехидно говорит Тим, разуваясь. – Но ты ведь не такая, м?

– Что ты несёшь?! Как «так»?! – возмущаюсь я, готовая к обороне.

– Как будто мысленно уже переспала с ним.

– Если ты в постели так же плох, как и во время поцелуев, то сочувствую своей сестре, дорогой зятёк, – язвлю я, закатывая глаза. – До сих пор тошнит, как вспомню.

– Правда, малышка? – глаза парня сестры угрожающе сужаются. – Видать, тебе не терпится повторить, раз так часто вспоминаешь обо мне.

– Ха! Ха-ха-ха! – смеюсь я, еле сдерживаясь, чтобы снова не влепить по наглой морде пощёчину. – Ты что, маньяк? – показательно вытираю несуществующую слезу. – Говорят, с возрастом люди становятся мудрее, но это явно не твой случай, Дёмин. А обо мне не волнуйся, претендентов и без тебя хватает.

Слащаво улыбаюсь напоследок, разворачиваюсь и захожу в выделенную мне комнату, громко хлопая дверью. Быстро набираю номер Зойки, чтобы извиниться и развернуть её назад. К моей радости, подруга всё ещё дома, потому что её задержал отец. Обещаю, что завтра обязательно всё расскажу и кладу трубку.

Прислушиваюсь – Тимур в душе. Тихонько выхожу из спальни и проскальзываю на кухню, чтобы насыпать Ваське корм. Иначе прожорливый кот всю ночь будет мяукать под моей дверью. Жиропоп появляется сразу, не преминув пошипеть на меня. И смотрит, зараза эдакая, как на прислужницу своего кошачьего святейшества. Показываю коту язык, мысленно сетуя на то, что в этой квартире меня окружают одни враги. Снова прислушиваюсь, понимая, что Дёмин в этот момент выходит из ванной комнаты. Не хочется сталкиваться с ним снова, поэтому я притаиваюсь в темноте кухни. Раздаётся звонок его телефона:

– Долетела? Как отель? – видимо звонит моя сестра. – Я в порядке. Говорю же, в порядке, – раздражённо отвечает мужчина. – Она тоже здесь, – уже тише сообщает Тим. И тут же снова выдаёт недовольно: – Я откуда знаю, Лера? Наверное, потому что дожди. Твоя сестра, сама спрашивай.

Слышатся удаляющиеся шаги и разговор становится тише. Как только закрывается дверь в их с Валерией спальню, я не могу расслышать и слова. Медленно тащусь в свою комнату и плюхаюсь на диван. Спать совсем не хочется, но я упорно продолжаю пытаться. Даже обычно усыпляющий шум дождя за окном не помогает. И только когда мне вконец надоедает бесцельно ворочаться, я решаю сходить попить водички. Выхожу в коридор и внезапно слышу приглушённый стон из соседней спальни. И чем он там занимается, извращенец?!

Любопытство пересиливает моё чувство самосохранения, и я на цыпочках прохожу к двери комнаты Леры и Тимура, приоткрывая её и заглядывая в щёлку. Парень сестры лежит на их большой кровати, в позе эмбриона и кажется таким беззащитным. Одеяло откинуто, а мужчина дрожит во сне. Это совсем не моё дело, видимо ему снится кошмар. Решаю уйти как можно скорее, но меня останавливает очередное постанывание сорвавшееся с губ Дёмина.

На цыпочках подхожу к нему, и протягиваю руку прикладывая её к влажному от пота лбу мужчины. Чёрт его дери! Да у него же жар! И скорее всего Тима знобит. Наклоняюсь, аккуратно беру одеяло, желая накрыть парня сестры.

– Что тебе здесь нужно? – шепчет язвительный сонный голос.

– Надо же, а я думала, что таким, как ты простуда точно не грозит, – хмыкаю. – Ты стонал во сне, вот я и зашла посмотреть.

– Иди, откуда пришла, и не лезь, окей?

– Пошёл ты…

Но болвану не суждено узнать, какими именно словами я хотела послать его куда подальше, потому что он внезапно заходится в приступе кашля, таком сильном, что пугает меня не на шутку.

– У тебя высокая температура. Лекарства пил?

– С чего вдруг такая забота? Неужели волнуешься за меня?

– Разбежался, – поджимаю губы я. – Во-первых, ты мешаешь мне спать. Во-вторых, не хочу, чтобы ты меня заразил. Лежи, я тебе чай с лимоном заварю. И градусник принесу.

С этими словами я выхожу из спальни и иду на кухню. Включаю кипятиться чайник. Набираю номер сестры. Заспанная Лера отвечает только через восемь гудков:

– Кира? Что случилось?

– Твоему хахлю плохо. Скажи, где у вас аптечка.

– Ты… решила поухаживать за ним? – взволнованно спрашивает Валерия.

– Сдался он мне. С превеликой радостью не делала бы этого, но он разбудил меня своим жутким кашлем, – угрюмо ворчу я.

– Миленький мой, ему так плохо? Температура есть? Как же он без меня? А ведь сказал по телефону что почти здоров, – причитает Лера.

– Скорее всего, очень высокая, Лер. Дам ему градусник, померит. Не волнуйся ты так, не помрёт, – фыркаю я.

– Смотри Кир, аптечка на нижней полке справа от посудомоечной машинки. Нашла? – серьёзным тоном инструктирует сестра. Я тем временем достаю увесистую аптечку. – Дай ему жаропонижающее, только не растворимое, он такое не пьёт. Таблетку дай, поняла? И чай с мёдом и лимоном не делай, у Тима на мёд аллергия. Я тебе сейчас скину рецепт имбирного чая, приготовишь.

– Серьёзно? А обычный чай его королевское величество уже попить не может? – негодую я. – Может мне ещё ему суп сварить?

– Знаю я твой суп. Так ничему и не научилась в свои восемнадцать. Бульон закажешь завтра утром, я тебе сброшу в каком ресторане. Сделай, как я говорю, ради меня, ладно? – просит Валерия.

– Ладно-ладно. Но ты будешь мне должна, Лер.

– Хорошо. Я должна вернуться в среду, но постараюсь вылететь завтра.

Я прощаюсь и скидываю вызов. Сестра тут же присылает мне рецепт чая, и я понимаю, что ради Дёмина мне ещё придётся повозиться, что б ему пусто было. Он-то точно не стал бы за мной ухаживать, заболей я. Но я уже пообещала сестре, поэтому нахожу в холодильнике корень имбиря и лимон. Режу на кружочки и выкладываю в кастрюльку с водой. Дожидаюсь пока варево закипит и добавляю свежую мяту и сахар. Отношу градусник Тимуру, пока доготавливается чай. Процеживаю питьё через сито и…

– Твою ж… – шиплю я от боли.

Потому что обжигаю руку кипятком. Благо небольшой участок кожи, который я сразу подношу под ледяную воду. Становится легче. Так и знала, что стоит мне подойти к плите, ничем хорошим это не закончится, как обычно.

Ещё раз мысленно выругавшись, наливаю чай в кружку и захватив таблетки и сироп от кашля, иду в спальню Тимура. Мужчина в полудрёме, полностью укрыт одеялом и его потрясывает. Включаю напольную лампу, аккуратно вытаскиваю градусник, тормошу Дёмина за плечо, жду, когда он присядет на постели и всучиваю ему в руку кружку чая.

– Тридцать восемь и два. Замечательно, – оповещаю я, смотря на градусник.

– Тебе не обязательно со мной сидеть.

– Выпьешь лекарства, и я уйду.

– А если не выпью?

Мужчина делает глоток чая и провоцирующе проходится языком по своим влажным пухлым губам. Прошу, пусть не смотрит на меня так. Как будто я ему интересна. Как будто он хочет, чтобы я была здесь. Я отворачиваюсь и смотрю в сторону. Красивая штора. Такая салатовая. Люблю салатовый. Великолепный оттенок. А какой ковёр красивый, мягонький. И шкаф тоже ничего так.

– Если не выпьешь, то буду всю ночь доставать тебя. Я могу о-о-очень долго болтать и поверь, зятёк, тебе это не понравится, – отвечаю я, когда он наконец-то отворачивается.

Парень сестры хмыкает, но чай допивает. И покорно принимает таблетку, а затем и сироп от кашля. Морщится, и укладывается в постель. Собираюсь встать, но Тим хватает меня за запястье усаживая обратно в кровать:

– Посиди ещё немного.

– Так-с, давай снова измерим температуру. А то ты кажется начинаешь бредить.

– Пять минут, Кира. И можешь идти.

Удивлённо смотрю на Тимура. Но он серьёзен. Вздыхаю, выключаю лампочку и усаживаюсь к нему спиной. Всего пять минут. За эти пять минут ведь ничего не случится?

Глава 9.

Кира.

Я никогда не любила утро.

Наверное, поэтому я выбрала для себя такую работу – фриланс. Просто чтобы не вставать утром и не плестись на работу, как остальные. Я не любила утро, поэтому ни за что не завела бы себе собаку, с которой нужно выходить спозаранок в любую погоду. Я не любила утро, и именно поэтому Зойке стоило огромных усилий заставить меня встать рано, чтобы поплавать в море на рассвете. Я не любила утро, потому что приходилось вырываться из сладостного омута сновидений, в которых всегда всё было хорошо. Я не любила утро, потому что кровать всегда была пустой и холодной. А мой взгляд в зеркале слишком отсутствующим, особенно если проснуться до десяти утра.

Но сегодня всё не так.

Сегодня моя постель оказывается не ледяной. А будит меня не будильник и отнюдь не Васька, а чьё-то инородное сопение в ухо. Сладко зеваю, потягиваюсь и открываю глаза. Сощуриваюсь на проникающие сквозь шторы солнечные лучи, со стоном переворачиваюсь на другой бок. И меня как будто током ударяет. Мужская рука весьма наглым образом тянется ко мне, приобнимая. Опускаю взгляд на его оголившийся из-под одеяла идеальный пресс и дорожку тёмных волос, уходящую под резинку трусов. Не до конца понимая, что происходит, зажмуриваюсь и снова распахиваю глаза. Но нет, это не видение. Это, чёрт его дери, парень моей сестры. И спальня не моя, и постель тоже.

Если я скажу, что мне не понравилось находиться в его объятиях, слышать размеренное сердцебиение и ощущать лёгкое щекотание на шее из-за его тёплого дыхания, то буду лгуньей. Если скажу, что лицо Тима не прекрасно во сне, когда нет его недовольной складки между бровей, а губы не изогнуты в насмешке, то снова совру. Если скажу, что не вспоминаю о том, какие мягкие его губы, то буду самой большой на свете врушкой.

«Ты отвратительна, Кира Ольховская. Самой от себя не противно? Он парень твоей сестры!» – бранится голос совести в голове.

Ёжусь от собственных мыслей. Пытаюсь выбраться из крепких объятий Тимура, легонько убираю его руку и выскальзываю из кровати. Остаётся добраться до двери, бесшумно выйти в коридор, и я спасена.

Фух! Пронесло! Ругаю себя на чём свет стоит за то, что умудрилась уснуть рядом с ним. И молюсь Богу, чтобы Тим заснул раньше и не видел этого. Иначе он не упустит возможности поиздеваться.

Умываюсь, чищу зубы и захожу в свою комнату, чтобы сменить спальную одежду на зелёный сарафан длиной до колена. Зачёсываю волосы в высокий хвост и собираюсь покинуть квартиру как можно скорее, чтобы не сталкиваться с этим болваном. В сумку кладу кошелёк, ключи и зонтик – на улице пасмурно и скорее всего скоро снова начнётся дождь. Иду в прихожую, чтобы обуться, но меня останавливает Нагломорд. Набрасывается на ногу, вцепляясь когтями и орёт что есть мочи.

– Ух! Отстань от меня, полосатый садист! – отцепляю от себя кота. – Есть небось хочешь? Попроси нормально и покормлю, – строго чеканю я.

– Мяу? – Васька садится в позу и склоняет голову, жалобно глядя своими огромными зелёными глазищами.

– Можешь же когда хочешь, быть милым, – хмыкаю я. – Ладно, Гопник, пошли. Дам тебе твой любимый пакетик.

При волшебном слове «пакетик», кот активизируется, наворачивая вокруг меня круги. Чуть ли не ластится об ноги.

– Троглодит ты, Васька. За пакетик влажного корма родину продашь, – шучу я, заходя на кухню.

И застываю в проходе. Потому что Тим стоит спиной ко входу, упираясь руками в столешницу, с запрокинутой назад головой. Перед ним дымится заварочный чайник. У мужчины всё ещё голый торс, но он хотя бы додумался надеть домашние штаны. Мне вдруг так сильно хочется прикоснуться к нему. Я почти ощущаю, как мои пальцы зарываются в короткие волосы на затылке. Как я обнимаю его сзади, прижимаясь к широкой спине.

Мне нужно уйти, пока я не привлекла к себе внимание. Но я не могу выдохнуть и пошевелиться, потому что ноги как будто приросли к полу, а тело окаменело. И я продолжаю смотреть. И вижу то, что не предназначено для чужих глаз. Что-то запретное и далёкое. Знаю, что не имею права – вот так стоять и пялиться на него. Дёмин не принадлежит мне и никогда не будет. Он парень моей сестры. Даже помыслить о таком грешно, грязно и непозволительно.

Нет-нет, это всего лишь минутное помешательство из-за того, что я случайно провела ночь с ним в одной кровати. Нужно лишь вспомнить, какой Тимур на самом деле гнилой человек. Прокручиваю в голове все его оскорбления в мой адрес, все мерзкие поступки и снова вспоминаю, как сильно его ненавижу. Клятвенно обещаю себе, что больше никогда не помыслю о нём так.

– Мя-я-яу! – настойчиво вопит кот, разрушая тишину.

Сноб оборачивается и спокойно взирает на меня, сканируя взглядом. Усмехается каким-то своим мыслям. Проводит рукой по волосам и приседает на корточки протягивая руку Ваське.

– Кыс-кыс! Иди сюда, котик, – миндальничает он. – Ты хороший котик, да? Дать тебе кефирчику?

Мужчина чешет животинку за ушком, и кот ему не просто позволяет, он мурчит от радости, предатель. Обиженно фыркаю, когда парень сестры достаёт из холодильника бутылку кефира и подливает в миску Ваське. Распрямляется и снова сверлит взглядом меня.

– Куда-то уходишь? – интересуется Тим, делая шаг ко мне.

– Тебе-то что? – спрашиваю я, отодвигаясь как можно дальше от парня сестры.

– Просто подумал… Что после проведённой вместе ночи, ты не захочешь отходить от меня и на шаг, малышка.

– Да что ты несёшь?! – закипаю я от злости. А в душе готова провалиться под пол от стыда, забившись в предсмертных конвульсиях. – Ничего такого не было!

– Ну-ну. Ты просто видела сон, в котором спала с единорогом, – насмехается Дёмин. – Почему тебя это так беспокоит? Только не говори, что ты девственница, Кирюша.

Он тянет глупое прозвище, и мне бы взбеситься. Но почему-то внутри, в районе солнечного сплетения разливается тепло. Пробуждение, его сильные руки, прижимающие меня к себе, горячее тело, всё пляшет под веками, но я не позволяю себе погрузиться в воспоминания.

– Тебя это не касается, – резко отвечаю я.

– О, – хмыкает мужчина. – Теперь мне всё ясно.

– И что тебе ясно?! – теперь уже я придвигаюсь к нему вплотную и тычу указательным пальцем в грудь Тимура.

– Воздержание и всё такое. Поэтому ты такая злюка, – как ни в чём не бывало улыбается он. – Умоляю, не говори, что искала в зале не только богатого парня, но ещё и того, кто поможет тебе с твоей маленькой проблемкой.

– Да ты… Ты… Замолчи! – возмущённо выпаливаю я, запинаясь.

– Иначе что? – дерзко спрашивает Дёмин, протягивая руку и проводя тыльной стороной ладони по моей щеке.

– Иначе…

Договорить мне не позволяет долгий и настойчивый звонок в дверь. Сестра! Это точно моя сестра, которая смогла прилететь раньше. Чувство необъяснимой радости и облегчения затапливают меня. Кто знает, что случится, останься мы с Тимом наедине ещё одни сутки.

Парень Леры отступает от меня, разворачивается и направляется к двери. Васька тут же сбегает и прячется в одной из комнат. Шерстяное недоразумение всегда делает так, потому что не любит чужаков. Щелчок замка и дверь открывается.

– Сыночек! – восклицает незнакомый мне женский голос.

– Мам? Ты что здесь делаешь? – удивлённо спрашивает Тимур.

– Ты же болеешь, разве я тебя оставлю? Иди, Тимочка, я потрогаю твой лобик, – воркует мать мужчины. – Солнышко моё, у тебя всё ещё температура!

Я прохожу по коридору и выглядываю из-за спины парня сестры. Взгляду предстаёт ухоженная женщина. Визуально не дала бы ей больше сорока пяти, но скорее всего она постарше. У матери Дёмина такие же, как у сына карие выразительные глаза, а волосы на несколько оттенков светлее – скорее тёмно-русые, чем тёмно-шоколадные. Фигура, немного полновата, но совсем её не портит.

– Ах! – она замечает меня. – А ты кто, дочка? – приветливо улыбается мне старшая Дёмина.

– Я Кира, – растерянно выдавливаю я.

– Мамуль, это… – начинает Тим.

А я собираюсь потихоньку улизнуть, медленно отхожу назад и пытаюсь тайно исчезнуть, как слышу то, что повергает меня в шок:

– Твоя девушка, да, сынуль? – тараторит женщина, перебивая сына. – Поэтому ты так спешно переехал от нас? А мы-то с папой гадали. Почему скрывал такую красавицу?

Нет.

Нет-нет-нет!

– Нет, я не… – пытаюсь объяснить я, но меня прерывает Дёмин.

– Не стесняйся, любимая. Да, мам, Кира моя девушка и она приехала поухаживать за мной, пока я болею, – делая шаг назад, выговаривает мужчина и приобнимает меня за талию, целуя в щёку.

Зависаю в немом удивлении. Что же он творит?

Глава 10.

Кира.

– Подыграй мне, – шепчет парень сестры мне на ухо, подталкивая за спину в сторону кухни.

Его мама уже прошла туда с пакетами и начала хозяйничать.

– Зачем? Твоя девушка Лера, а не я! – шиплю я в ответ. – Я даже не знаю, как зовут твою маму.

– Марта Тарасовна. Потом я тебе всё объясню, обещаю. Так надо, Кира.

– Я не хочу врать. Тем более, ради тебя.

– А если пообещаю выполнить любую твою просьбу? Что угодно? – просит Тим.

Он выглядит таким обескураженным и одновременно милым, что я тут же забываю о своей злости на него. Я об этом ещё пожалею, но всё же попытаюсь выжать из этого соглашения максимум пользы для себя.

– Ладно, – киваю.

– О чём вы там шепчитесь, молодёжь? – мама Тимура подмигивает мне, вытаскивая из пакета упаковку апельсинов и пачку миндальных пирожных. – Кирочка, дочка, поможешь мне?

– Конечно, Марта Тарасовна, – отвечаю я, кидая на Тима недовольный взгляд и принимаясь разбирать продукты.

– Просто тётя Марта, хорошо, дорогая? А ты, сыночек, иди, ложись в кровать. Негоже тебе больному расхаживать по квартире полуголым.

– Мам, мне двадцать семь, а не семь, – хмурится мужчина. – Прекрати носиться со мной.

– Ты для меня всегда ребёнок. Будут свои детки, поймёшь, – Марта Тарасовна нежно гладит сына по волосам. – Хорошо, не хочешь ложиться, иди оденься, а мы с Кирой пока протрём малину и сделаем тебе чай.