Галактика Андромея. Улвий Лимус: Темнейший век

Вдруг началось плавное торможение, а мощь двигателей постепенно затихала, рёв умолкал. Внутри кораблей легионерам на экранах панелей управления системами челноков вышли сообщения о скорейшей посадке.

«Легионерам приготовиться, происходит посадка на поверхность планеты».

Ангелы Свободы взялись за поручни, продолжая стоять так же непоколебимо, как и обычно: для них обыденность, порой лишь только у вступивших в ряды легиона инициатов может произойти некоторое физическое и ментальное волнение.

«Внимание, посадка будет совершена через 3... 2... 1...».

Система затихла, а рокот внутри десантных отсеков челноков только увеличился. Хватка стала крепче. Они были готовы.

Из нижней части фюзеляжа челноков вышли амортизирующие посадочные стойки, позволившие кораблям совершить мягкую посадку на толстые платформы для аэрокосмической техники. Окруженные ореолом золотых ламп, двигатели затихли и прекратили работу.

Они на Катаране.

Со звуком металлического шипения, словно змея, порожденная техническим искусством, фиксационные клешни отпустили легионеров. Шлюзовые двери быстро открылись, вышла аппарель, упершаяся в поверхность платформы.

Не разжимая оружия в руках, воины Девятого стремительно, за считанные секунды покинули десантные челноки. Их тут же обняли теплые и яркие лучи местной звезды. Глаза легионеров быстро адаптировались к резкой смене яркости, поддерживаемые системами брони.

Первым на Катаран ступил брат-капеллан. Тяжелый сабатон с глухим шумом ступил на бетонную дорожку, издавшую треск под воином. Сделав несколько шагов вперёд, Асмоний посмотрел на небо, затем на деревья и оглянулся вокруг. Солнечные нити покрывали черную броню заступника человечества, а серебряные элементы декора силового доспеха блестели, соприкасаясь с яркими лучами. Вслед за своим капелланом из десантных отсеков вышли все легионеры, быстро принявшие оборонный строй в виде круга.

— Чисто. Ксеноиды не обнаружены, — произнёс лейтенант Далл.

Природную тишину внезапно нарушил гул моторов и скрип колес, а также звучные грохочущие удары армейских сапог. Из-за зданий, протянувшихся вдоль забора аэрокосмической наземной станции, вышли строи эраградских солдат, сопровождаемые несколькими боевыми машинами.

Узрев легионеров воочию, зная историю Дариуса-2, павшего под натиском ангелов Свободы всего за несколько часов, солдаты явно опешили: перед ними стояло четыре десятка исполинов в чёрной броне, полностью вооруженных и принявших оборонительное построение.

Сжимая в руке тальт-пистолет, Асмоний посмотрел на своих братьев и бросил выжигающий души взгляд на эраградцев, дрогнувших перед капелланом. Подняв руку, чёрный страж приказал своим легионерам встать по стойке смирно. Он сделал это без слов.

— Мы — легионеры Империи Свободы, воины IX легиона «Чёрной Стражи» из Галактио Легионос. Я — капеллан Тринадцатой роты Асмоний Сэкрем. Мы прибыли сюда по приглашению вашего военного губернатора, — Асмоний заговорил первым. От его голоса стим-праеторы дрогнули ещё сильнее, не зря испытывая чувство угрозы от заступников Её.

— Я — капитан Антиох из Гвардии Эраграда. Мы рады приветствовать вас, чёрные стражи! — вперед вышла рослая фигура в форме цвета хаки, облаченная в протоэкзоброню.

Клиций уже хотел возмутиться — почему это обычные смертные не кланяются им и не падают ниц? Но сделать ему этого не позволил капеллан.

— Я надеюсь, что мы можем считать уже продуктивным тот факт, что мы не начали стрелять друг по другу, — так прозвучало своеобразное приветствие второго лейтенанта Аттикуса.

— Хороший знак, — согласился Антиох, не распознав приветствия. — Что ж, с вашего позволения мы доведем вас до города.

— Ведите, капитан Антиох, — произнёс Асмоний более мягким тоном.

Капитан, не спуская глаз с легионеров, завороженный их необъяснимой аурой величественности и устрашающим видом, кивнул и гаркнул своим солдатам двигаться вперёд.

Судя по картам, чёрные стражи сделали вывод, что на планете отсутствует плотная застройка, и такие станции больше похожи на обустроенные человеком островки посреди моря из густых деревьев. Даже тот же Эраград был отовсюду окружён неосвоенными нежной цивилизованной рукой непроходимыми лесами и болотами.

Под шелест листьев, шуршание травы под ногами и гул моторов в лесу почти эхом раздавились металлические тяжелые шаги ангелов Свободы. Солнечный свет тепло обнимал воинов Девятого, проходя сквозь насыщенную зелёную листву. Черные доспехи сияли, Аквилла на груди блестела почти идеально начищенным серебром. Всё это создавало образ величественности и силы, чести и доблести, так тесно сочетающихся в идеальных машинах для убийств.

Однако здесь было слишком тихо. Не было даже животных! Это вызывало гнетущее напряжение, неспокойствие у закаленных в сотнях боях сердцах легионеров, которые будто говорили им, что подобная тишина не есть признак чего-то хорошего: вероятнее всего, раз уж на планете присутствуют интересующие калаэдров технологии, то стоит ожидать и самих ксеноидов, а они славятся своей бесчестной тактикой и трусостью, любовью к засадам и ударам исподтишка. Но легионеры всегда были готовы к бою. Годы войн против калаэдров многому их научили, в том числе и пониманию достаточно неординарной вражеской тактики.

Брат Арут внимательно следил за показателями ручного радара, идя рядом с капелланом. Устройство молчало, дорога к городу была спокойной.

— Здесь слишком тихо... Мне это не нравится! — вдруг прервал безмолвие Нальтус.

— А кому нравится тишина в подобной обстановке? — сухо спросил Утрос.

— Ха! Никому!

— Вот именно, умник. — Специалист по взрывчатке саркастично помотал головой.

— Хотя я думаю, что такие есть, — вдруг снова сказал Нальтус.

— Ты серьезно? Включай мозг, Нальтус, это же бред, — проворчал Утрос. — Вот какому солдату будет нравиться подозрительная тишина и пустота на планете, на которой могут находиться любители бить в спину и устраивать засады?

Тяжеловес задумался.

— Но... есть же такие!

— Нет таких!

— Отставить разговоры! — рявкнул Клиций, после чего и Утрос, и Нальтус замолчали.

— И всё же, действительно, здесь подозрительно тихо, — обратился к лейтенанту Улвий. — Может они чего-то ждут? Они ведь точно знают, что мы высадились.

— Капитан Антиох, вы проверяли зону высадки-встречи перед нашим прибытием? — обратился Аттикус.

— Да. Несколько раз мы проводили разведку, но мы никого не обнаружили, — ответил он.

— Калаэдры подлые противники, а значит, что они могут скрываться в тенях, пока вы проводите разведку, а сами нападут, стоит вам повернуться к ним спиной, — заявил Асмоний.

— Если ксеноиды на планете, то почему отправили всего лишь четыре взвода, а не всю роту? — поинтересовался Керций.

— Эта рекомендация исходит от коллонеуса Дантаха. Он выше в звании, нежели капитан Тарон, и, несмотря на нашу автономность, она заверена генералом-доминусом Штартом, заявившем, что для дипломатической миссии не понадобится мощь целой роты.

— Дантах... Лишь от одного его упоминания тошнота подступает к горлу, — фыркнул Клиций.

— Наслышан о вашем конфликте, — сухо ответил капеллан, бросив короткий взгляд на небо. — Но приказ был дан, и капитан не мог отказать: так завещает иерархическая система. И мы исполним приказ любой ценой. Однако, если же окажется, что коллонеус отдал этот приказ с целью убить тебя или нас, то ему придётся ответить, и он предстанет перед Её судом.

— Любой ценой... — невзначай печально соскользнуло с губ Улвия.

— Возражение? — Асмоний плавно повернул голову в сторону сержанта.

— Никак нет, — без промедления ответил Лимус, резко оживившись из-за голоса Асмония.

— Так или иначе, я чувствую некое недовольство, Улвий. — Брат-капеллан пристально посмотрел на сержанта, словно прожигая тело, стараясь посмотреть в его душу. — Я не только наслышан, но и воочию видел твою чуждую человечность, сержант.

— Но это никогда не мешало исполнению приказов и задач, брат-капеллан, — ощущая напряжение во всём теле, произнёс Улвий.

— Ты смотришь лишь со своей точки зрения, но я знаю, что ты можешь временно прервать исполнение задачи для выполнения собственных второстепенных целей, вызванных твоей слабостью, — Асмоний выдержал небольшую паузу. — Помни, сержант, что догмат под номером тридцать восемь гласит: «Легионеры в строю есть единый механизм, где каждый — шестерня, и, без работы хотя бы одной, весь механизм заискрится и станет неисправен», а догмат двадцать шесть гласит: «Человечность — это чуждое чувство для ангела Свободы, подстрекающее его на необдуманные действия, затмевая разум и его силу».

Улвий лишь промолчал: ему нечего было сказать капеллану.

Дальше наступила тишина.

Сэкрем вновь устремил взгляд вперёд, лишь изредка поглядывая на воинов сзади, внимательно следя за движениями эраградцев. Сжимая в правой руке электробулаву с особой, серебряной отделкой и ребристыми шипами, он использовал её и как оружие, и как духовный атрибут. Невозмутимость, мудрость и одновременно жесткость такого легионера, как Асмоний, и даёт настоящее просветление, так необходимое для того, чтобы направлять солдат и ангелов Свободы.

Капеллан Тринадцатой роты давно заслужил жестокую и великую репутацию, выходящую далеко за пределы его формации. Вступив в роту неопытным, как и все инициаты, Асмоний постепенно поднимался по военной лестнице, всё больше и больше углубляясь в духовное направление. Примерно в это время будущий духовный наставник роты познакомился с молодым Дувалором Тароном и стал его другом. Проходя обучение у старого капеллана Рукса, Асмоний стал младшим в иерархии Спиритестума[33], после чего постепенно становился всё умнее и опытнее, пока и вовсе не заменил погибшего Рукса.

С тех пор прошло много десятилетий, и новый капеллан Тринадцатой роты считается ветераном и одним из самых уважаемых воинов. Верный идеалам легиона и Империи Асмоний стал прекрасным оратором, способным направить в бой любого, поднимая боевой дух солдат до невиданных высот, вместе с ними отправляясь в бой. Чтобы перечислить все качества и заслуги великого и почтенного капеллана, потребуется слишком много времени.

Легионеры прошли около километра, но напряжение лишь росло. Подозрительное спокойствие ощущали воины четырех взводов Тринадцатой роты, которую можно назвать воистину ветеранской. Она входит в число пятнадцати Великих, первых рот легиона, чьи бойцы закалены в тяжелейших битвах Великого Похода. Большое количество ветеранов создает атмосферу мужества и ощутимую ауру Её присутствия. Это помогает роте сохранять полезные боевые навыки, знания, славные боевые традиции, передаваемые из поколения в поколение, и применять методы войны, отточенные с самого основания легиона.

Взор легионеров упал на мерцающие вдали белые купола зданий города, блестевшие так ярко, что напоминали россыпь бриллиантов. Солнечный свет заливал город, заставляя прекрасные верхушки высотных сооружений сиять подобно маленьким светилам.

Выйдя на открытую местность, чёрные стражи пошли вдоль лесополосы. Деревья, величественные и насыщенно-зелёные, с блестящими на солнце иголками и листьями, испускали такие тёмные и холодные тени, что вмиг могли обнять ангелов Свободы, необычно и сказочно скрывая змеиный строй легионеров.

Сейчас их переполняло абсолютное напряжение: солдаты постоянно оглядывались на них и подавали друг другу неизвестные легионерам знаки.

Если начнется бой, то четыре взвода, всего четыре взвода, должны выполнить миссию для целой роты. Однако в истории Галактио Легионос это был бы не первый подобный случай: к примеру, событие, когда три взвода под командованием лейтенанта Анкрела Келлуса из VIII легиона «Золотых Ангелов» однажды получили задание удержать под натиском ксеноидов целую планету при отсутствии подкреплений. Несмотря на абсурдность задания, оно было выполнено, и на подмогу своим измотанным братьям под конец пришли пять рот «Золотых Ангелов». Всего три взвода устояли перед озверевшими ватагами врага, понеся тяжелейшие потери. В живых из тридцати восьми легионеров остались только сам Келлус и двое приватов. Все остальные пали, но пали гордо, без страха и сожалений, пали воинами, совершившими нечто невозможное. Но, как говорится в догмате сорок один Кодекса Легионариос: «Для легионера всё невозможное может стать возможным: нужны лишь истовость, упорство и мудрость».

Подходя всё ближе к городу, вернее, к его захудалым окраинам, огороженным небрежно укрепленными стенами, на которых зримо виднелись беспорядочно укрепленные элементы и наращивание слоев защиты, — однако один лишь взрыв, и все эти листы металла опадут под страшный грохот. Стим-праеторы по-иному не могут, однако технологий межзвёздных перелётов на удивление не утеряли.

Какой интересный и даже абсурдный контраст: на мирах царства царят бедность и разруха, но при этом имеются технологии сверхсветовых перелётов малой дальности. Самое интересное, что это особенность большинства стим-праеторских «цивилизаций», недалёких дикарей, в чьих грязных и грубых руках оказываются отголоски великих и изящных технологий, являющихся, или являвшихся, детищем не менее великого и торжественного прогресса. Причинами падения некогда развитых цивилизаций в темнейшую пучину неведения, предрассудков и варварства могут служить самые разные факторы: от невежества правителей до катаклизмов и ядерных войн.

Однако на стенах легионеры заметили странные сооружения, походившие на защитные орудия. Один из чёрных стражей взял в руки бинокль. Системы шлема, прекрасное зрение и модифицированный бинокль позволили разглядеть сержанту второго взвода крупнокалиберные турели, вероятно, стреляющие фугасными и бронебойными снарядами. Правда, вид этих защитных орудий был ужасен: они будто пережили не одну сотню лет эксплуатации или, наоборот, ими никто не пользовался добрые века. Но факт оставался фактом: пушки выглядели старыми, побитыми, грязными и словно нерабочими. Надо сказать, что серый, потрескавшийся облик турелей гармонично сочетался с не менее серыми и небрежными крепостными стенами — вернее, с тем, что когда-то было крепостью, а стало городом, пребывая в таком же запущенном и изношенном состоянии. Покажи состояние стен и орудий какому-нибудь осадно-крепостному инженеру или архитектору из Министерио Технико или Министерио Бартум Форсинаруме, и он впал бы в ступор. Его профессиональный гений содрогнулся бы от такого отношения к технике и фортификациям. То, что когда-то было величественной крепостью, превратилось в обветшалые руины, возраст которых явно превышал триста лет.

Остановившись, чёрные стражи заставили эраградцев прекратить движение. Их глаза метались из стороны в сторону. Они чего-то боялись и нервничали. Капеллан Асмоний это видел, и ему это не нравилось.

Сержант осмотрел турели и стены. Он заметил небольшой гарнизон, и к его удивлению, защитники города были экипированы очень хорошо.

— Что там? — сухо спросил капеллан, не сводя глаз с сопровождающих их солдат.

— Турели старых времен, вид неработоспособный, стены с небрежно наращённым слоем дополнительной защиты, небольшой гарнизон, вооружение хорошее, относительно современное, — четко и быстро ответил черный страж, посмотрев на брата-капеллана. — Посмотрите.

Сержант передал бинокль Асмонию, а тот начал вглядываться вдаль на стены крепости.

— Да, — задумчиво соскользнуло с губ капеллана.

— Встревоженное состояние наших сопровождающих вызывает у меня большое количество вопросов, — заметил Клиций по закрытому каналу.

— План действий в случае боя? — спросил Аттикус так же по закрытому каналу фрета.

— Штурм будет затруднен. Мы не знаем, что нас ждёт за этими стенами, — более задумчиво и настороженно ответил Асмоний.

— Может отправим небольшой отряд? — вдруг предложил Улвий.

— Отряд? — удивленно спросил Утрос.

— Да.

— Чёрная Стража редко разбивается на малые группы, особенно когда дело касается переговоров, — ответил капеллан.

— Куда безопаснее для нас будет отправить за стены лишь группу парламентеров, чтобы в случае ловушки не погибла вся миссия. Кодекс Легионариос всегда гласил, что порой легионеру необходимо рисковать собой ради братьев, — отстаивал своё предложение сержант Лимус.

— Да, это так. — Асмоний посмотрел на Улвия. — Тогда ты и будешь переговорщиком, но пойдешь с сержантом Тизарием из третьего взвода.

— Слушаюсь, — ответил Лимус.

Через мгновение из цепи черных стражей вышел сержант Тизарий — воин, получивший титул «Ордо-рыцаря 2-й степени» во время службы в орденском отряде, где храбро исполнял свой долг перед Свободой. Этот статус позволяет ему носить отличительный серебряный наплечник, украшенный эмблемой Ордо-рыцарства вместо стандартного номера легиона.

— Брат Тизарий Ракс, — представился сержант Ракс, протянув руку Улвию, который охотно её пожал.

— Улвий Лимус, пятый взвод, — с взаимной улыбкой ответил Тизарию сержант Лимус.

— Ваша цель заставить военного губернатора Эраграда капитулировать и присягнуть на верность Империи. В противному случае — дайте нам сигнал, и мы приступим к силовым методам, даже несмотря на наше количество. Всё ясно? — твердо произнёс Асмоний.

— Так точно, — синхронно ответили Тизарий и Улвий.

— Что ж, Свобода оберегает, братья.

— Freedas defendare![34]

Оба сержанта ударили кулаками в грудь и взяли у Асмония чистую голубую повязку, которую Улвий обмотал вокруг правой руки.

— Капитан Антиох, — обратился Асмоний к изрядно нервничающему солдату, — эти два воина будут вести переговоры от нашего лица. Мы же останемся здесь по своим соображениям.

— Как вам угодно, капеллан Асмоний, — заикаясь произнёс Антиох, приказав солдатам продолжить движение.

Сержанты выступили в недолгий путь, показательно для эраградского гарнизона идя ровно за сопровождающими их стим-праеторами. Оружие примагнитили к бедрам, готовое к бою, но чёрные стражи шагали с пустыми руками.

Улвий чувствовал некое напряжение, бурлящее в его конечностях, заставляя испытывать особенный дискомфорт. Для него это было практически в первый раз. Это было не волнение, именно что напряжение, напряжение подозрительности и недоверия, ведь один неверный шаг, и они могут оказаться на линии огня, став его причиной или жертвой предательства. Нет, стрелять по ним могут и сейчас, даже если они добровольно идут в ловушку, ведь эраградцы всё ещё в союзе с калаэдрами. Если так, то они сейчас отличные мишени, так как не попасть по двум идущим по центральной дороге большим черным фигурам, обнятым ярким солнцем, смогут только слепые, а катаранцы — стим-праеторы, а не люди с плохим зрением.

Не сказать, что чёрные стражи были в восторге от идеи с переговорами, но это было необходимостью: всего четыре взвода на планете густых лесов и огромных горных цепей, мире, на котором присутствуют коварные ксеноиды. Они могли бы провести боевую операцию и, как на Дариусе-2, обезглавить командование городов планеты, но если Эраград не соврал о готовности вести переговоры, то они должны воспользоваться этим шансом для создания плацдарма на Катаране без потери ресурсов.

Заполучив в своё распоряжение весь этот город, легионеры смогут контролировать местную связь и поступление данных с последующими их обработками. Однако что же касается связи, то здесь всё неоднозначно: её каналы отвечают лишь глухим молчанием под аккомпанемент статичных помех. Даже установление контакта с Эраградом стало триумфальным успехом именно ротного ИИ Агнесс.

И всё же в дело вступили воины Галактио Легионос. Почему не Галактио Форсинарум? Здесь, на Катаране, необходимы точность и скорость, но решающим фактором стал приказ ненавистного коллонеуса Дантаха, о чём говорил капитан Тарон.

Тизарий чувствовал себя не в своей тарелке без оружия в руках, как будто он входит в логово гиен. Его пальцы инстинктивно тянулись к рукоятке пистолета. Его глаза метались из стороны в сторону, стараясь уловить хоть малейший намёк предательства. Он долго рассматривал стены и турели, каждого солдата, стоящего на стене и направившего на них оружие по мере приближения. Может Тизарий и расправил плечи, но безопасности он не чувствовал.

Улвий, в свою очередь, испытывал те же чувства и эмоции, что и Тизарий, но более сдержанно, не желая сейчас же схватиться за оружие.

И ведь странно, что черные стражи испытывали сейчас негативные эмоции: они даже без силовой брони способны разорвать всех, кто встанет у них на пути, а их доспехи увеличивают все их характеристики ещё в десятки раз. Всё дело, возможно, в самой человеческой сути — притупленной, но не искорененной. Легионеры, безусловно, сами по себе уже являются солдатами, а не парламентёрами, но в случае нужды они способны на многое, в том числе на дипломатию и переговоры.

Доспехи шумели, издавая глухой еле слышимый гул, а тяжелые шаги с отзвуком металла дополняли лесную симфонию прекрасного пения птиц и шелеста листьев. Очередной контраст зелёного мира, на который прибыла цивилизация из металла.

Остальные братья пристально наблюдали за двумя отважными воинами, оставаясь готовыми в любой момент отправиться им на помощь.

— Я вижу, что капеллан Асмоний тебя недолюбливает, — внезапно прервал безмолвие Тизарий.

— Это так заметно?

— Ты не представляешь как.

— Наверное, ты прав, — задумчиво произнес Лимус. — Надо сказать, что не только он испытывает ко мне неприязнь. Меня спасло лишь то, что лейтенант Клиций ещё с ранней поры взял меня под крыло. И, похоже, капитан.

— Правда? Я так много оказывается пропустил в своей родной роте, пока служил в ордене.

— Интересно. То есть ты действительно проходил службу в орденской роте? — удивленно спросил Улвий.

— Да. Присутствовала острая нехватка опытных рыцарей в рядах Первой гвардии. Капитан Тарон, посчитав мое стремление к служению Ордо-рыцарству достойным чёрного стража, дал мне официальное дозволение отправиться на службу.

— В гвардейскую первую? Похвально. Так значит ты считаешься опытным бойцом?

— Конечно, иначе я бы не служил в Первой гвардии орденской Двадцать седьмой роты, — заявил Ракс.

— И как давно ты состоишь в Ордо-рыцарстве? — Лимус посмотрел на блестящий левый наплечник Тизария.

— Ещё будучи приватом я имел честь стать рыцарем. — Ракс немного усмехнулся и посмотрел на Улвия. — Принадлежность к Ордо-рыцарству исполнена достойного азарта и истинного благородства, но это и большая возможность в высшем проявлении нашего долга встретиться лицом к лицу со смертью.

— Я многое слышал об ордене и ордо-рыцарях, воинах из разных легионов, объединённых общими целями и соображениями. Когда-то и у меня была мысль вступить туда, но, как видишь, отказался.

— Почему же не прошёл посвящения?

— Я проходил обучение в капелланы, но и тут прервал его на полпути.

— Интересно, — Тизарий немного удивился, — но что же тогда побудило тебя бросить путь духа Спиритестума?

— Посчитал себя недостойным для того, чтобы быть духовным наставником для своих братьев. Но давай не обо мне... Могу ли я задать ещё один вопрос?

— Да, конечно, — мягко ответил Тизарий.

— Может ли легионер вступить в Ордо-рыцарства, если его легион не входит в Рыцарский круг?

— Интересный вопрос. Надо сказать, что да, он может, но если это лишь приват, сержант или лейтенант, то помимо санкций капитана, капеллана и старшего лазарета, ему предстоит пройти испытание куда более суровое, чем те, что преодолевают легионеры Рыцарского круга. Смею заявить: случаи, когда легионер вступает в Ордо-рыцарство из нерыцарского легиона, — исключительная редкость, ведь у подобных легионов всегда есть свои альтернативы. И главнейшая из них — Воинский круг[35].

— Интересно, — произнёс Улвий, обдумывая всё, что ему рассказал Тизарий.

— Забавно, как мало мы знаем друг о друге, — вновь начал Ракс. — Позволь спросить, сколько тебе полных лет?

— Мне сто пять лет. Я родился в 5.775 году по стандартному календарю.

— Не сильно младше меня, как оказалось. Мне сто десять лет.

— Вправду удивительно. — Улвий задумался: действительно, они практически ничего не знают друг о друге, а ведь служат в одной роте. — Возможно мы попали в рекрутские наборы в разное время.

— Похоже, что так.

Черные стражи чувствовали на себе десятки взглядов и потенциально вражеских стволов. Легионеры не боятся: их доспехи слишком крепкие, чтобы старые автоматы могли пробить их.

Однако никто не проявил агрессии, и по легионерам не открыли огонь, лишь не сводят глаз. При максимальном сближении легионеров с массивными, но старыми воротами крепости города, оборонные турели на стенах со жгучим скрипом и прерывистым шипением повернулись в сторону двух сержантов, которые на секунду резко остановились, анализируя ситуацию и сами турели, действие солдат Катарана и движения сопровождающих. Однако легионеры подошли к вратам, состояние которых было совершенно удручающим, неухоженным. Они были покрыты древней ржавчиной, грязью и пылью. Огромные, некогда величественные двери практически сыпались, а створки и вовсе выглядели ненадежными. И лишь под толстым слоем грязи можно было увидеть еле заметную, древнюю надпись на таком же старом диалекте имерийского языка: «Kolonialisar urbian ate Eragrad». Системы силовых доспехов Улвия и Тизария за секунды проанализировали надпись и проверили всю базу данных, после чего на интерфейсе загорелся перевод: «Колониальный город Эраград». Сведений об этом городе не нашлось, кроме того, что он был основан за две сотни лет до конца эпохи человеческой космической экспансии.