Галактика Андромея. Улвий Лимус: Темнейший век

Видишь, какие бывают разные взгляды на одно и то же — на процесс, столь естественный и обыденный для жизнедеятельности каждого, или почти каждого, живого существа. Но вот что самое интересное: процесс долгий, сложно устроенный, невероятно великий по своему замыслу, существующий ради продолжения жизни. Но саму жизнь так легко отнять, так легко заставить организм прекратить все физиологические процессы. Да, быть может жизнь и ценна, но… будь она такой ценной, стали бы мы отнимать её так легко?

Рекан закончил свою мысль и молча продолжил ритуал изъятия самых важных органов в теле одного из павших. Эллн, внимательно слушая боевого брата, обдумывая каждое произнесённое им слово, задумался.

— Гм, интересно слышать, как ты философствуешь. Это довольно редкое явление в нынешних реалиях, — усмехнулся Эллн, поднимаясь на ноги и осматривая поле боя.

— Да. Я разговорился. У нас ещё достаточно работы, Эллн. Не имею желания пребывать на этой планете дольше позволительного моим сознанием количества времени. Закончим сейчас здесь, чтобы тут же приступить к работе в другом месте.

Оба лазаретана подошли к следующему телу и стали проводить точно такой же ритуал, полностью идентичный предыдущим. Такова работа легионеров-медиков. Нудна она в данный момент лишь по той причине, что Эллну и Рекану повезло исполнять свой долг через некоторое время после того, как выстрелы и обстрел этой территории прекратились. Очень часто лазаретанам приходится исполнять свой долг под обстрелами…

Мятежники перебрались через реку. Вторая линия обороны тут же встретила врагов палящим огнем гнева, чьи потоки вырывались из брандспойтов. Обжигающие столбовые струи пламени заключали в свои объятия десятки солдат регулярной армии мятежников, сжигая их заживо. Они лишали их жизни в долгих и мучительных страданиях, когда загоралась сперва одежда, а оружие в руках раскалялось до невероятных температур. Человек находился в огненной клетке собственного обмундирования. Огнеметчики пытались заключить в свои огнедышащие объятия и легионеров, но доспехи сверхвоинов не позволяли им наносить даже малейшего урона.

Этот берег был пологим, но очень высоким, что давало лоялистам преимущество: они были на высоте. А вот мятежники, наоборот, поднимались вверх, внося плату за каждый метр своими жизнями. Легионеры наступали на позиции врага куда эффективнее и быстрее, часто заменяя смертным солдатам Акрона щиты, ибо шли в авангарде.

В авангарде наступали и стальные монстры военного инженерного искусства: танки. Танки стреляли и разносили в клочья некоторые участки обороны лоялистов, но эффективность в этом случае была минимальной — их орудия не могли достаточно опуститься, чтобы стрелять четко по позициям врага.

По этой причине главной силой мятежников были они — ангелы человечества.

Прорываясь с боем, Улвий расчищал путь плазменным пистолетом, долгое пользование которым, к сожалению, неизбежно вело к перегреву. Однако сержант выдавливал из него силы до тех пор, пока тот не дойдет до близкого к критической отметке состояния. Но это давало свои плоды, ведь ионизированная плазма наносила куда больше ущерба, нежели попадание тальт-снаряда. О доспехи сержанта стучали и звенели десятки, если не сотни пуль, разбивающиеся в металлическую лепешку. Даже лазерные винтовки не наносили урона доспеху легионера. Скорострельные лазерометы прожигали плоть солдат, но не пробивали брони ангелов человечества.

Всё это шло к логическому исходу: чёрные стражи быстро взошли на высоту, учинив резню во имя нового владыки. Но бойцы и командиры верноподданных не выглядели напуганными, а, наоборот, они с чувством выполненной задачи начали отступать со спокойствием на душе. Что это, черт возьми, такое? Почему они не убегали в панике, а организованно отступали, будто по плану?

Клиций с активированным силовым мечом побежал на отступающих, но всё ещё отстреливающихся солдат-лоялистов. Он смеялся и злостно ревел в огне боя. Улвий прикрывал его. Собственно, ему приходилось это делать всегда, когда лейтенант бежал, сломя голову вперёд. Остальные бойцы пятого взвода шли медленно, но уверенно стреляли. Вскоре пятый взвод соединился с третьим. Керций и Клиций на пару стали преследовать отступающих лоялистов.

Вскоре к Улвию подошёл Тизарий, весь залитый кровью. Кровавые тонкие ручейки стекали с головы до ног, порой отблескивая светом вспышек выстрелов из оружия.

— Успешно добрались до второй линии обороны? — спросил Ракс у Улвия.

— Гм? Тизарий, рад тебя видеть, — кивнул Улвий сержанту третьего взвода. — Были осложнения. Такие же, какие были и у всей роты.

— Уж действительно! — смешно воскликнул Ракс, держащий тальт-винтовку наготове, но не стреляя по противнику.

— Почему ты не стреляешь по ним? — поинтересовался Улвий.

Вместе они быстрым шагом шли за своими братьями, не отслаиваясь от наступления.

— Не хочу стрелять в спину. Тем более это не ксеноиды, а люди. Хоть мы и мятежники, но честь у меня ещё осталась, — фыркнул Тизарий.

Они продолжили путь молча. Мятежники радостно выкрикивали боевые кличи в честь своей победы. Но, как это обычно бывает, они рано радовались: бой точно ещё не закончен!

Лоялисты отступили к дотам, укрепленным окопам и блиндажным системам. Мятежники бежали прямо на них. Танки вновь обстреливали позиции врагов Акрона, но тяжелая артиллерия лоялистов вновь замолчала. К чему бы это?

Улвий огляделся пока бежал и заметил, что Тринадцатая рота наконец-то вновь наступала единым строем, а не рассредоточенной силой, как в начале сражения. Впервые с начала соприкосновения сержант Лимус увидел капитана Геранира Дамуклора, бежавшего в окружении своих телохранителей и первого взвода вместе с капелланом Асмонием. Вексиллярий Деус шагал в первых рядах строя роты и поражал врагов своим жестоким термопистолетом, практически расправляя врагов.

— Восславим эту битву в веках, братья! — воскликнул Деус Гефтрум, одной рукой сжимая древко знамени, высоко поднимая его над головой.

Как только чёрные стражи приблизились к третьей линии обороны, где на их удивление находилось множество снежных огромных сугробов, которые расположились над большими кучами строительного мусора. Находясь в состоянии некой боевой эйфории, легионеры Девятого уже собирались расправиться с врагом окончательно. Но судьба была не на их стороне…

Из сугробов и из-под строительного мусора послышалось тихое жужжание. И вдруг, неожиданно для мятежников, которые никак не могли предвидеть чего-то такого, поднялись высокие, огромные фигуры ростом с легионеров. Это были ангелы-лоялисты: воины Нотарики и Золотых Ангелов. Их броня покрылась толстыми слоями льда и пыли, но они были готовы убивать.

Это было засада. Это был четко сконструированный план. Поэтому лоялисты отступали так организованно и без паники. Их ждали легионеры. Вот они, теперь братья скрестят мечи друг против друга.

Они активировали силовое оружие и лазеромечи или направляли тальты на клятвопреступников. Легионеры-лоялисты прокричали одну и ту же фразу все хором: «За Свободу! За императора!».

Чёрные стражи столкнулись в жестоком бою с нотарийцами и золотыми ангелами. Стена на стену. Тальт-стрельба, жужжание силовых мечей и шипение лазерооружия. Какофония битвы для смертных и симфония для ангелов в силовой броне. Треск снега, топот силовых сабатонов и яростные крики. Ангелы схлестнули оружие, били друг друга кулаками, стреляли друг в друга из всего смертоносного оружия.

— Чёрная Стража, вперёд! Боги Фибауса смотрят на вас! Убейте их всех! — прорычал Геранир, радуясь такой интересной битве.

— Мы идём! Не ждите пощады! — крикнул Клиций, поведя свой взвод в битву против легионеров-лоялистов.

— В холоде Фибуса вы закалены, цепями праведности вы вознесены! Так преподнесите Фибаусу плату за силу! Кровь за кровь! — воскликнул Асмоний, взывая к боевому духу воинов, чтобы тот большой волной сокрушил врага.

Улвий вложил плазменный пистолет в кобуру. Ловким движением руки сержант снял с пояса лазеромеч. Тяжело и глубоко выдохнув, словно бык, Улвий незначительно согнул колени, но подал знак, что встал в боевую стойку. Воин родом с Катахариуса ворвался в бой, совершив грациозный рывок вперёд, буквально свалив одного из нотарийцев на грязный снег ударом левого наплечника. Легионер Третьего не ожидал удара и даже датчики не спасли его. Улвий, нехотя, с особым презрением к себе, полоснул шею противника, заставив того захлебнуться в собственной крови. У лазеромеча был существенный минус — недостаточная мощность. Лазеру требовалось время, чтобы прорезать броню, а в этот момент хозяин был уязвим. Чтобы ускорить процесс, в механизм добавили мотор, превращавший импульсную энергию в эффект пиления.

Тизарию было легче в том плане, что он обладал силовым мечом. Адепт Ордо-Рыцарства справлялся с противниками намного проще, чем многие остальные, ведь обладал бесценным опытом владения искусством меча. Сержант Ракс казался на поле боя невероятным, грациозным, словно место сражения было балетной сценой. Чёрный воин на белом, сером, грязном снегу. Он совершал развороты и плавные повороты, не боясь, что враг воспользуется моментом его перехода, ведь Тизарий был способен отразить даже такую атаку.

Тизарий и Улвий могли бы воистину получить титул «Мастера клинка»[66].

Ракс с легкостью пера прорезал броню лоялистов клинком, по которому в моменты первого соприкосновения проходила паутина энергии. Тизарий был сильным воином, поэтому одного удара обычно хватало, чтобы сразить противника. Где-то внутри ему было неприятно это делать, но он полностью понимал, что это вынужденная мера и что лояльные легионеры теперь — их враги.

Смерть приходила постоянно: легионеры рвали друг друга в клочья, разрубали тела лазеромечами, отсекали руки, головы и ноги одними взмахами силового оружия. Силовые топоры врезались со всей своей убойной силой в туловища и головы, а рубящие замашистые удары вовсе отбрасывали воинов на несколько метров. Приваты рубили друг друга лазеромечами, кололи ножами, пытаясь вонзить холодное оружие в сочленения рук и ног, в шею. А некоторые, лишившись своего оружия во время боя, брали в руки камни или шли в бой просто с кулаками.

На Улвия буквально набросился золотой ангел, прыгнув, ногами толкнул сержанта в грудь назад. Воин VIII легиона в мгновении с легкостью птичьего пера поднялся на ноги и ловким движением руки отцепил лазеромеч с пояса, сжав его рукоять в своей окровавленной руке. Золотой ангел попытался сразить лежавшего Улвия в грудь, но чёрный страж быстро среагировал, перекатившись в другую сторону. Лоялист постарался пнуть противника, но тот избежал удара, вмазав кулаком по ноге врага, отбросив его от себя.

— Кровью Иктрида[67]! — с невиданной Улвием ненавистью в голосе проревел ангел, пытаясь полоснуть чёрного стража по шее.

Улвий молча отразил атаку клинком меча. Шипение лазера от соприкосновения двух мечей громко извергалось на поле боя, небольшими вспышками отражаясь от доспехов двух воинов. В попытке сразить мятежника золотой ангел внезапно отпрыгнул назад, а затем совершил резкий рывок, но мимо сержанта Лимуса. Это было сделано специально: отвлекающий маневр.

Улвий приготовился защититься от рывка лоялиста, встав в защитную стойку, но он не был готов к тому, что его противник совершит рывок в сторону от него. Это чуть не стоило Лимусу жизни. Воин Восьмого совершил быстрый, скользящий, режущий удар лазеромечом по боку черного стража. Звон и скрежет металла раздался в области вокруг двух легионеров. Броня была повреждена, но реакция Улвия спасла ему жизнь. Черный страж тотчас сменил позицию, встав подле золотого ангела, что помогло Улвию ударить противника кулаком по лицевой пластине шлема. Разошлись искры. Кулак проскользил прямо по пластине. Золотой ангел потерял равновесие и упал вперёд, не роняя меча.

Всё ещё продолжая действовать молча, лишь издавая рыки усилия, Улвий попытался разрубить поясничный отдел своего противника, чтобы помешать тому двигаться и уворачиваться. Лимус понимал, что, благодаря доспеху, воин VIII легиона всё равно будет способен стоять на ногах и продолжать бой, но его ловкость, скорость и эффективность упадут.

Так или иначе, закончить начатое у него не получилось. Золотой ангел оттолкнул от себя чёрного стража, используя ноги. Лоялист поднялся и готовился мстить мятежнику за предательство. Рывок, выпад, колющий удар.

— За Свободу! — звонко прокричал потомок Иктрида.

Мятежник ловко парировал удар противника, отведя лазероклинок лоялиста в сторону. Сразу же Лимус пнул врага по голени. Золотой ангел упал на одно колено. Улвий замахнулся и со свойственной ему плавностью, сопряжённой с резвостью и скоростью, нанес рубящий удар.

Воин VIII легиона защитился клинком, одновременно поднимаясь. Однако его желанию встать помешали сразу три сильных удара Лимуса, что по ощущениям произошли в одно мгновение. Золотой ангел прогнулся, хватка ослабевала, поэтому он попытался толкнуть чёрного стража. Улвий коленом влетел по кирасе золотого ангела, заставив расправить от удара плечи и развести руки. В мгновении, будто время шло в замедленном темпе, словно сама фортуна дарует сержанту такой шанс, мятежник-чёрный страж нанёс жестокий, режущий удар по кирасе лоялиста.

Лазероклинок меча глубоко вгрызался в доспех золотого ангела, выжигая себе путь к плоти и крови. Лазерный клинок с особой лёгкостью сжигал и прорезал мясо и кости потомка Иктрида. За три с половиной секунды Улвий оставил своему противнику неглубокую рану на груди. Осталось лишь его добить.

Золотой ангел кашлял кровью, но его лицо было закрыто шлемом. Из раны на груди рекой хлынула кровь. Силы лоялиста попросту начали угасать. Черный страж замахнулся так, чтобы отрубить противнику голову. Но что-то ему помешало сделать это. Он долго держал меч поднятым, однако удара так и не последовало.

Улвий понимал, что он должен это сделать, но не решался. Это был брат, брат из другого легиона. Да, конечно, Лимус до этого стрелял в лотакийцев, с которыми воевал пять лет бок о бок, но он стрелял в них, а не разрубал самолично. Глаз сержанта задёргался от нервов, а напряжение стало сводить мышцы. Капли пота стекали к глазам со лба. Руки дрожали. Он не решался убить его. Головная боль пульсациями мучила его, как и глохли уши. В глазах будто всё мрачнело. Быть может, в мгновении ему казалось, будто на периферии появлялись размытые черные очертания.

Золотой ангел заметил, что палач почему-то не убивал его. Увидев, что руки черного стража трясутся, лоялист сделал выводы. Он потянулся к тальт-пистолету, висевшему сзади на поясе. Ловко оружие оказался в руке потомка Иктрида, и лоялист мгновенно, с резкостью змеи направил пистолет в шею Лимуса. Палец упал на спусковой крючок и уже начал давить на него.

Но, внезапно и для Улвия, и для лоялиста, шею золотого ангела попал тальт-снаряд, разворотивший её в дробленную кашу. Однако лоялист перед смертью успел нажать на крючок, но в моменте смерти пистолет начал падать, поэтому попадание пришло в кирасу. Детонация и сила попадания тальт-снаряда заставили Улвия упасть на тазовую часть доспеха. Чёрный страж тут же прижал руку к месту попадания. Головная боль прошла так же неожиданно, как и появилась. В ушах снова заиграла какофония битвы, а зрению вернулись краски.

Выстрел совершил во спасение сержанта Клиций. Пятый лейтенант, залитый кровью и державший отрубленную одним ловким ударом голову нотарийца, подошёл к своему другу.

— Ты, что, хочешь, чтобы тебя убили?! — обвинительно хрипел лейтенант. Он даже не протянул руки Улвию, продолжая сжимать голову поверженного врага. — Если ты желаешь, чтобы тебя убили — давай, иди прямо на орудия! Это война, Улвий! Что, думаешь, раз уж ты не можешь его убить, то он не убьет тебя? Он желает убить тебя! Желает больше всего на всем этом проклятом свете! Поднимайся! Как же ты не можешь понять, что всему, что ты знал, пришёл конец! Один большой и темный конец… Настало новое время, новые правила. А ты, как недальновидный глупец, цепляешься за прошлое! Нет! Всё, Улвий! Оглянись вокруг: человек убивает человека, имперский человек! Пора перестраиваться под новые реалии, а не жить прошлым и думать, что всё так и осталось, как раньше. Сила воина не в доблести, не в чести, не в чертовой гуманности! В пекло честь, в бездну доблесть, в пламя адское гуманность! Настоящий, истинный воин закаляется в битвах, Улвий. И выживут в этой войне только самые хладнокровные, самые жестокие, самые умелые!

Лейтенант бросил голову нотарийца перед ногами поднимающегося Улвия.

— Смотри на эту голову. Вот. Ты должен быть таким же: убивай их без жалости, убивай их без пощады, истребляй их. Делай это с удовольствием. Только дай кровавому удовольствую волю. И ты сам увидишь, как легко оказывается жить. Сражайся, если хочешь стать частью нового мира и не хочешь кормить червей.

Улвий поднялся, опираясь на меч. Он оглянулся и увидел, что инициатива в битве под ледяными дуновениями горного ветра переходит из рук в руки. Бой продолжался не только среди рядов легионеров, но и среди рядовых смертных, продолжавших обстреливать друг друга из орудий.

На горизонте появились знамена: подкрепление новых полков и тяжелой техники, стремящейся воздать за предательство своим бывшим товарищам. Послышались первые выстрелы пришедшей техники верных Свободе. Грохот пушек расходился по полю бою сокрушающей неподготовленный ум силой. Солдаты стреляли друг в друга, будто бесконечными очередями из огнестрельного оружия, а жужжащее шипение лазера точно оседало в ушах, раздражая их, а его свет в мгновения освещал поле брани. Сгустки плазмы пролетали над головами солдат, вылетая из плазменных установок на танках, обрушиваясь на бегущих бойцов, уничтожая целые взводы одним попаданием. Танки стреляли друг в друга, некоторые и вовсе шли на таран. Скрежет и грохот металла бьющейся техники раздавался на километры вокруг. Но количество лоялистов явно было больше, чем мятежников, по крайней мере на этом направлении.

Прибывающие подкрепления лоялистов окружали силы мятежников, создавая полукольцо, стремясь взять своих противников в подобие капкана. Лоялисты здесь хорошо подготовились. Ряды ангелов в черной броне проредила самоотверженное и дерзкое нападение нотарийцев и золотых ангелов, мстящих за своих павших братьев-лоялистов из других легионов и воздающих за предательство всех идеалов, которыми они жили веками.

В ветрах смерти и разрушений, в воздухе, который был отравлен трупным запахом, гарью и кровью, словно чумой, послышались высокие ноты боевого пения электромеханического горна. Земля задрожала ещё сильнее, будто от землетрясения. Вдруг раздался гул десятков гравициклов, рвущихся в бой, рвущихся на помощь. Бледно-желтые знамёна развевались на ветрах скорости, с воинственной стремительностью преодолевая сотни каменистых метров снега, льда, горящих обломков и тел погибших. Всадники гравициклов кричали на неизвестном для всех языке, выкрикивая, скорее всего, боевые кличи и гимны: это был язык их главной планеты — Калиссы. Они словно летели, приготовив силовые копья и копья со взрывными наконечниками к бою, держа их параллельно земле, по которой и над которой неслись их стальные кони.

— Во славу Калиссы! — воодушевленно крикнул ярко-украшенный воин, чьи доспехи и аксессуары намекали на то, что он был центурионом. Отметки на наплечниках, свойственные V легиону, лишь подтверждали его звание в воинской иерархии Галактио Легионос.

— Ваша смерть будет быстрой! Но ваша смерть будет ужасной! — выкрикнул первый капитан центурии, сильнее нажимая на один из рычагов своего мотоцикла, чтобы ускориться и понестись по полю боя как вестник госпожи Смерти.

Другие следовали его примеру. Несколько сотен крылатых мечей неслось на всех стремительных ветрах Калиссы и Кархусса-Прайм, готовясь поразить своих врагов. Часть воинов, вооруженных взрывными копьями, отделилась от основного строя и направилась на вражескую технику. Обстрел мчащихся крылатых мечей оказался безуспешной попыткой, окончившейся чередой ярких взрывов в слабых участках танков и самоходных орудийных установок.

Силовые копья пронзали доспехи лоялистов и так же просто входили в плоть воинов, унося их за собой, насаженных на наконечники этого изящного древкового оружия. Многие срывались и падали, страдая от силы удара падения и перекатов, вызванных болевым жестоким полётом на наконечнике. Воины V легиона спасли ситуацию, придя на помощь чёрным стражам. Лоялисты-легионеры, осознав, что их внезапное контрнападение начало захлебываться, стали отступать, выделив подразделения, чьей задачей стало прикрывать собой отступающих, осознавая, что смерть пожнет их в этот смертный час.

— Чёрные стражи, вперёд! Холод Фибауса проникнет в их тела через ваши клинки! — прокричал Геранир, одним ударом превративший голову нотарийца в раздавленную кровавую металлическую массу.

Следующим ударом, совершенным почти в то же мгновение, капитан Дамуклор разбил нагрудник золотого ангела, пробив защиту и сокрушив грудную клетку, заставив кровь сочится ручьями из множества ран. Геранир сбил с ног другого противника и, когда тот с грохотом упал на грудь, раздавил его голову одним азартным ударом шестопера. Залитый кровью он с помощью фрет-систем доспеха координировал действия роты.

Капеллан Асмоний сражался в первых рядах. Он бился, не жалея врагов, но убивал их без излишней жестокости. Он просто сражался, как и всегда.

— Мы принесём пламя гнева ангелов во все уголки этой планеты! Главное — сражаться, братья! Вы — ангелы гнева, пламя — ваш верный клинок, а смерть — ваша верная союзница! — наставлял капеллан.

Он хотел продолжить, но ему помешал набросившийся на него золотой ангел, использующий силовую когтистую перчатку, выражая подобие имперскому Орлу. Асмоний ловко отпрыгнул с невероятной легкостью, но когти врага всё равно повредили правый наплечник капеллана с эмблемой легиона.

Такое святотатство Асмоний не прощал. Капеллан с гневным рыком широким ударом булавы заставил потомка Иктрида упасть на бок, словно втоптанным в снег. Капеллан не стал бить противника ногами, но нанес сокрушающий удар булавой по брюшной пластине, сотрясся кости врага и разорвав его органы, добивая разрядами электричества. Издав болевой протяжный стон, воин VIII легиона провел отчаянную попытку уползти к братьям, но разъяренный Асмоний схватил его за ногу и притянул к себе, после чего со всей накопившейся яростью разнес голову золотого ангела на кусочки.

— Чёрные стражи не даруют пощады, братья! Холодная война не щадит никого! Убейте их всех! — наконец-то продолжил капеллан, поднимая окровавленную булаву над головой.

Его золотой ореол на ранце сиял светом солнца среди ледяных, серых и горящих пейзажей тусклости и братской борьбы на смерть. Необъяснимая аура силы и праведности воцарялась вокруг капеллана Асмония, придавая его братьям-чёрным стражам великое могущество продолжать бой и игнорировать всё мирское: эмоции и боль. Окровавленная булава капеллана всё устремляла свой взор к небу, давая легионерам IX легиона чувствовать, что правда и сила на их стороне, а это значит, что они не должны разочаровать всех и всё, за что и из-за чего они сражаются здесь, проливая кровь вчерашних братьев, проливая кровь людей одного рода.

Ореол силы и духа создавал и свои отрицательные последствия: капеллан становился яркой мишенью среди серой массы сражавшихся. Вероятность того, что нападут на Асмония потому, что он капеллан, была очень высока. И вероятность сыграла на своей струне, послав на чёрного стража чемпиона-нотарийца.

Разъяренный и покрытый алой кровью воин с диким криком агонии, вызванной душевными мучениями, совершил в мгновении ока рывок, рассекая воздух силовым окровавленным мечом. Клинок устремился к груди капеллана с неописуемым желанием пронзить тело воина и выпустить кровь наружу. Ловким движением Асмоний смог булавой парировать удар несущегося клинка, с резкой силой воли отбросив его от себя.

Не теряя времени, капеллан медленным тяжелым шагом ступал к лоялисту, замахивающемуся вновь. И снова Асмоний отразил удар. Нотариец, ощущая ещё больше ненависти, чем в начале сражения, с рёвом совершил несколько пируэтов, пытаясь победить мятежника ловкостью и скоростью. Возможно, частично это получалось, но ранить капеллана всё равно ему не удавалось. Асмоний постоянно отпрыгивал зигзагами, порой перекатывался, и вовсе менял боевые стойки, скользя по ледяной земле.

Капеллан в мгновении после очередного смертоносного удара замахнулся и со всей силой, которую он хранил в теле, сокрушил булавой ранец противника, отбросив того на несколько метров и оставив небольшую пробоину в ранце, из которой запрыгали искры. Ранец был слишком крепким, поэтому таким ударом его не вывести из строя. Но Асмонию нужно было не это.

Духовный наставник роты подошёл к чемпиону III легиона, к этому времени уже вставшему на ноги и, превозмогая острую пульсирующую боль в спине, совершившему резкий рывок, словно атакующая змея. Капеллан не растерялся и кулаком в удобный момент ударил нотарийца в шею, в район кадыка. Удар был такой силы, что легионер-лоялист судорожно выпустил из рук меч и схватился за шею, нещадно начав испускать из уст кашель, страдая от острой боли.