Коралловые бусы для дочери

Предисловие

Дорогой читатель!

Все истории, которые ты прочитаешь в этом сборнике, взяты из жизни, и ты с легкостью узнаешь в персонажах моих рассказов своих друзей, знакомых, родителей, учителей, коллег и просто людей с улицы. Я ничего не стала придумывать или приукрашивать – реальная жизнь гораздо ярче любого, даже самого фантастического сюжета! Поначалу я думала расположить рассказы в их хронологическом порядке, по мере того, как они писались, но потом передумала и расположила их тройками по смыслу: о любви, о семейных отношениях, о бизнесе. И все равно эти три темы переплетаются в каждой из историй, потому что сама жизнь современного человека стоит на трех китах: любви, семье и его деле.

Я безмерно благодарна своей семье, друзьям, коллегам и просто знакомым, которые не только поддерживали меня при написании этого сборника своими советами, замечаниями, критикой, но и стали бесценным материалом для вдохновения!

Все имена прототипов изменены, и любые совпадения являются случайными.

Алые розы

Подходя к зданию вокзала, Гриша еще издали заметил ее среди серой и унылой толпы – длинное кашемировое пальто молочного цвета, черные кожаные перчатки, черная широкополая шляпа и ярко-красная помада.

– Ты подбирал их под цвет моей помады? – спросила она, увидев у него в руках букет из алых роз.

Он смутился, не зная, как ответить на такое приветствие, а она широко улыбнулась, обнажив ровные белые зубы.

– … Ты такая яркая, Марго! – наконец-то выдавил из себя Гриша, – только ты могла надеть такую шляпу в этом городе.

– Тебе не нравится моя шляпа? – черные глаза Риты округлились.

– Ну, что ты, милая! Ты как всегда шикарно выглядишь!

Она с нежностью посмотрела на него и позволила себя поцеловать в холодную щечку. Потом вдохнула аромат роз, прикрыв глаза, и спросила:

– Где твоя машина?

Он притянул ее к себе и глухо произнес:

– Я так соскучился!..

– Григорий Иванович, держите себя в руках! – шутливо ответила Рита, но при этом еще ближе к нему прижалась, – не забывайте о том, что вас хорошо знают в этом городе…

Пока шли к машине, она без умолка что-то щебетала, рассказывая последние новости, а он слушал ее мелодичный голос, временами вставляя «ух, ты!», «молодец!», но мысли его были далеко, в той квартире, где он наконец-то останется с ней наедине.

В машине она сняла свою шляпу, и ее темные волосы упали на плечи тяжелой шелковистой волной. Когда Рита пыталась дотянуться до заднего сиденья, чтобы положить свою шляпу, она невольно наклонилась к Грише и коснулась волосами его плеча. Он не смог удержаться и запустил свою ладонь в гущу волос, притянул ее к себе, пытаясь поцеловать. Но Рита откинула голову назад и, приложив свой указательный палец к его губам, прошептала:

– Потерпи… не сейчас.

Гриша поцеловал ее пальчик и нехотя отпустил ее.

– Ты голодная? – спросил он, чтобы переключиться на другую тему.

– Да! Умираю, хочу кушать! – страстно ответила Рита.

Пока ехали, она у него выпытывала, в какой ресторан он ее везет, какая там кухня, есть ли там зал для курящих, но он ничего ей не отвечал, а только улыбался, и она от этого очень смешно злилась и задавала еще больше вопросов. Не то, чтобы он испытывал ее терпение, а просто ему безумно нравилось ее слушать! Она говорила эмоционально, постоянно жестикулируя, и на этот спектакль одного актера можно было смотреть бесконечно. Он ехал, слушал ее голос, украдкой смотрел на ее красивый профиль и чувствовал невообразимую радость и гордость от того, что эта яркая женщина сидит рядом с ним в его машине. Еще год назад он и вообразить себе не мог, что их, по сути, деловые отношения могут перерасти во что-то иное. Гриша знал Риту уже лет пять, и все это время он ходил вокруг нее, не смея подойти ближе. Нет-нет, в ней не было ничего надменного или высокомерного, скорее, наоборот, с ней было очень легко общаться, но она ему уделяла ровно столько внимания, сколько уделяла всем остальным бизнес партнерам. И все продолжалось бы в таком же русле, если бы однажды они вдруг не затронули в чате отношения мужчин и женщин. С того момента переписка становилась все интимнее, истории сообщений периодически стирались во избежание попадания их на глаза супругам, а желание встретиться возрастало с каждым днем…

– …Вот так внимательно ты меня слушаешь!.. – укорила его Рита.

– Прости, милая! – Гриша схватил ее маленькую ладошку, отыскал маленький бугорочек между основаниями среднего и безымянного пальцев, и приник к нему губами.

– Сволочь! – покачала она головой, – знаешь, как я люблю, когда ты меня так называешь, и пользуешься этим.

Гриша припарковал машину у здания желтоватого цвета. Рита, выходя из машины, взяла с собой розы.

– Может, все же оставишь их в машине? – удивился он.

– Нет, они мне очень нравятся, и я хочу, чтобы они были со мной.

В ресторане они оказались одни. Время бизнес ленчей уже прошло, а для ужина было еще рановато. Миловидная девушка со славянской внешностью, но в индийском сари, потому что ресторан был именно индийским, провела их к столику, подала меню, поставила розы в вазу и удалилась, зашторив за собой тюлевые занавески, которыми закрывался каждый столик в ресторане.

– Интересно придумано! – сказала Рита, оглядывая вокруг себя эту тюлевую оболочку, – вроде и просвечивает, но не все можно разглядеть.

Гриша взял ее руку и приложил к своей щеке.

– Обожаю твои руки! – с чувством сказал он, – как ты умудряешься добиваться такой мягкости кожи? Ты ничего не делаешь дома?

Рита звонко рассмеялась.

– Дурачок, ну, конечно же, я все делаю! У меня ведь нет домработницы! Если бы ты знал, сколько всего я на себя мажу, чтобы достойно выглядеть.

Каждый раз, приходя с Ритой в разные рестораны, он поражался, насколько быстро она ориентировалась в любом меню, выбирая самое вкусное блюдо, как будто была знакома со всеми кухнями мира. А он, в погоне за экзотикой, выбирал совсем не то, и, в итоге, отставлял свое блюдо в сторону, и пробовал то, что выбирала она. Вот и сейчас ее салатик выглядел значительно аппетитнее, чем его дорогущий рис.

Рита не спеша цедила белое вино, блеск ее глаз стал игривее, на щеках появился румянец. Гриша уже давно покончил с едой и не знал, как ей дать понять, что времени осталось в обрез, и надо бы уходить. Но ему не пришлось ничего придумывать, потому что она вдруг, как будто прочитав его мысли, резко оборвала свой рассказ и спросила:

– Пора?

В этот раз он превзошел самого себя. Он был как-то по-особенному нежен и внимателен, и она не могла это не отметить. Они лежали, обнявшись, и тихо разговаривали. Он рассказывал ей о своем новом бизнесе, стараясь не особо вдаваться в технические детали, чтобы Рита не заскучала. Но она, наоборот, интересовалась именно деталями, и ему все равно пришлось рассказывать все тонкости. Со стороны выглядело достаточно глупо, как мужчина и женщина, лежа в постели, говорили вполголоса о каких-то подшипниках и шарнирах.

Время пролетело незаметно. Когда они сели в машину, до отхода поезда Риты оставалось двадцать пять минут. Она тревожно взглянула на Гришу, но он невозмутимо ответил на ее немой вопрос:

– Успеем. Сейчас увидишь, как мой агрегат умеет летать.

И действительно, он летел, местами разгоняясь до ста двадцати километров в час по городу, проезжая на желтый свет… Рита нервничала, просила его не гнать так машину, мол, черт с ним, с поездом, жизнь дороже, но он только тихонько рассмеялся:

– С вас беру пример, Маргарита Александровна! Вы же у нас гонщица!

Когда до вокзала было рукой подать, и между домами уже виднелся шпиль башни с часами, они застряли в пробке. Гриша раздумывал доли секунды, потом выехал на встречную полосу навстречу трамваю. Рита напряглась, вжалась в сиденье, но вскрикнуть не успела, потому что Гриша вовремя успел перестроиться обратно в свой ряд прямо перед трамваем…

Последние сто метров, которые им пришлось бежать, показались просто бесконечными.

– …Марго, давай руку! – крикнул он Рите, еле поспевавшей за ним на каблуках и с букетом!

…У Ефима Соломоновича день выдался тяжелым. Мало того, что подъем в полпятого утра, а в поезде не дали поспать болтливые соседи-бизнесмены, обсуждавшие какие-то заумные схемы купли-продажи, так потом еще и сложные переговоры с поставщиками. Он терпеть не мог краткосрочные командировки без ночевки, туда и обратно, когда в течение одного дня нужно было два раза садиться в поезд. Он в принципе не любил поезда, потому что никогда не мог в них спать. Он искренне удивлялся тому, как этот грохот, ласково называемый в народе «стуком колес», и эта невероятная тряска могут вообще кого-то убаюкивать! «Слава Богу, что обратно ехать в «СВ»!»– думал он, надеясь на то, что усталость возьмет все же верх, и ему удастся хотя бы подремать. Ефиму Соломоновичу нравилась его подвижная работа, он с удовольствием ездил по стране лет до пятидесяти, но сейчас ему было уже пятьдесят восемь, и возраст давал о себе знать. Правда, он неплохо выглядел при этом, и по-прежнему любил приударить за какой-нибудь интересной женщиной. Только приударить, без продолжения! Что-то вроде виртуальной коллекции из интересных женских образов.

Он уже шел по перрону, и посмотрев на часы, ускорил шаг – до отхода поезда оставалось пять минут. Подходя к своему вагону, он заметил интересную парочку: высокого светловолосого мужчину и миниатюрную, элегантно одетую женщину с букетом алых роз. Они стояли, обнявшись, и смотрели друг на друга, как будто пытались запомнить каждую черточку друг друга. Ефим Соломонович непроизвольно обернулся и еще раз окинул взглядом даму с головы до ног, заметив про себя ее яркость.

– До отхода поезда осталось пару минут, давай прощаться!.. – сказала Рита, отводя взгляд.

– Позвони мне, как доедешь! – попросил Гриша, – и… пусть тебе попадется не храпящий попутчик.

Марго тихо засмеялась и добавила:

– Я уверена, мне попадется интересный мужчина!

– Уж не этот ли? – спросил Гриша, кивнув на лысоватого мужчину лет пятидесяти, который прошел мимо них в ее вагон, да еще обернулся и с интересом посмотрел на Марго.

– Ну… – задумалась Рита, делая вид, будто не исключает такого варианта развития событий.

– Ты еще и извращенка! – Гриша привлек ее к себе и поцеловал страстно.

– Бессовестный, ты съел всю мою помаду!.. – с досадой сказала Рита, отодвигаясь от него.

– Это чтобы ты не привлекала никаких попутчиков! – шутливо-ревнивым тоном ответил он.

– Единоличник!

Рита приподнялась на цыпочки, чмокнула его в последний раз в губы и убежала.

Зайдя в свое купе, она увидела того самого лысоватого мужчину – Гриша как в воду глядел. Она едва сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха, потом поздоровалась и подошла к окну помахать рукой терпеливо ожидающему Грише.

«Достойный экземпляр для коллекции, Ефим Соломонович! – думал про себя попутчик Риты, разглядывая ее, пока она посылала воздушные поцелуи провожавшему ее молодому человеку, – да еще и вдвоем в купе спального вагона!.. Может, воспользуетесь шансом, тряхнете, так сказать, стариной, а?…»

Поезд тронулся. Рита сняла шляпу, пальто, села на свое место и прикрыла глаза. Она вдруг поняла, насколько устала. Это была, скорее, не усталость, а пустота, которая наступает по окончании любого праздника.

Попутчик откашлялся, и она открыла глаза. Он смотрел на нее и улыбался.

– Давайте знакомиться! – предложил он, – ведь нам еще долго ехать… Меня зовут Ефим Соломонович, можно просто Ефим, а Вас?

– Рита… Маргарита, – устало ответила она, а про себя подумала: «Господи, и ты туда же!»

Рита спохватилась, вспомнив о розах. Попутчик вызвался ей помочь, побежал к проводнику, принес пластиковую литровую бутылку, достал складной ножик, отрезал ей горлышко, потом побежал за водой, в общем, проявил всяческую заботу о цветах.

Потом завязался привычный разговор двух попутчиков, самый что ни на есть стандартный и шаблонный. Рита даже словила себя на мысли, что все эти разговоры настолько похожи друг на друга, будто при входе в вагон проводники раздают всем одинаковые тексты. Однако в какой-то момент Ефим Соломонович затронул философские темы, и дальше разговор пошел интереснее. Он начал рассказывать истории из жизни философов, ученых, потом рассказал пару действительно смешных анекдотов, над которыми Рита искренне посмеялась. И теперь уже она включилась в разговор, стала сама что-то рассказывать. В итоге, они проговорили до двух часов ночи.

Те, кто часто ездят в поездах, знают, что попутчики, мило проболтавшие накануне вечером обо всем на свете, утром почему-то не хотят даже смотреть друг на друга, вроде стали свидетелями чего-то постыдного. Вот и Риту не покидало такое же чувство. Пока Ефим Соломонович лежал, отвернувшись к ней спиной, она ловко оделась и вышла из купе. Когда она вернулась, ее попутчик был уже при всем параде, как будто и не ложился вовсе.

Оставшиеся полчаса до прибытия они проехали почти молча. Наконец-то поезд замедлил ход, и показалось здание вокзала. Ефим Соломонович вскочил с места, подал Рите ее роскошное пальто, потом оделся сам. Когда поезд остановился, он поблагодарил ее за приятный вечер, она улыбнулась в ответ, и уже собиралась выходить из купе, как вдруг он остановил ее вполне логичным вопросом:

– А как же розы?

Рита повернулась к нему, загадочно улыбнулась и, покачав головой, ответила:

– Боюсь, они мне больше не нужны.

Ефим Соломонович открыл, было, рот, чтобы ответить, но у него получилось что-то среднее между вздохом и стоном, зато в глазах за долю секунды пролетели, чередуясь, удивление, понимание, огорчение, досада, жалость… Эмоции были настолько яркими, что Рита даже остановилась в дверях насладиться этой реакцией.

Она вышла из вагона и, проходя мимо своего купе, невольно обернулась: алые розы сиротливо «посмотрели» ей вслед, а Ефим Соломонович понимающе кивнул.

4 декабря 2014 года.

Благословение

Маша переехала с мужем в Киев три года назад. Пока не задумывалась на тему поиска работы, потому что с трехлетним ребенком на руках было не до того. Муж устроился на работу в какую-то компанию, торговавшую всем подряд, и ему приходилось часто ездить по стране на «разборки» с поставщиками. Возвращаясь как-то из очередной командировки, он попал в аварию, повредив себе шейный позвонок, но, к счастью, ничего серьезного, можно сказать, отделался легким испугом. Правда, ему пришлось походить в «воротнике Шанца» почти три месяца и спать исключительно на полу. Пока он сидел дома, пытаясь работать на телефоне, Маша поняла, что дальше тянуть некуда и занялась поисками работы.

Два месяца она ходила на собеседования как на работу, бывало, в день по три-четыре собеседования проходила в разных концах города. В очередной раз, получая отказ по причине отсутствия опыта, да еще и наличия маленького ребенка, она верила, что все равно кто-то когда-нибудь ее заметит, и даст ей хотя бы шанс показать себя.

С дипломом учителя французского языка, без опыта работы, с самыми элементарными навыками работы на компьютере Маша могла рассчитывать разве что на должность секретаря или переводчика во французской компании. Но это был максимум, а пока она искала работу в принципе, можно и без использования французского. Конечно, было жалко пять лет отличной учебы и стажировки во Франции на третьем курсе. Мысль о том, чтобы пойти работать учителем в школу, Маша сразу откинула, помня практику в девятом классе, поэтому целью было зацепиться пусть даже на самой низшей ступеньке в какой-нибудь компании, а дальше научиться и пойти вверх. В том, что легко научится и пойдет вверх, Маша никогда не сомневалась.

За те два месяца, что она обивала пороги разных фирм, ей встретилось много интересных и необычных людей, и, по насыщенности общения с разными типажами, это был, пожалуй, самый богатый период ее жизни. Одни отказывали ей сразу же, видя ее внешние данные, никак не соответствующие общепринятому образу секретарши. По правде говоря, в то время она еще не до конца скинула лишние килограммы после рождения ребенка, а короткая стрижка под мальчишку никак не могла показать красоту ее густых волос, да и одевалась она неважно из-за отсутствия денег. Когда она, спустя годы, вспоминала эти два месяца своей жизни, память ей все рисовала в серых тонах, с привкусом безысходности и отчаяния. Однажды у нее даже не выдержали нервы от того, что ее хождение не приносило результата, и она расплакалась дома в присутствии свекрови, чего с ней практически не случалось.

Уже на исходе двух месяцев безуспешных поисков, Маша наткнулась на объявление о наборе редактора текста в один из специализированных журналов. Она даже воспряла духом, понимая, что редактором ей будет интереснее работать, чем просто секретарем. У нее, как у любого, кто закончил филологический факультет, была профессиональная мания в любом тексте искать грамматические или стилистические ошибки. А уж в своей грамотности она была уверена на двести процентов – ее тетради с диктантами всегда демонстрировались одноклассникам как образцы грамотности и чистописания, начиная с третьего класса.

Редакция журнала находилась почему-то на территории металлобазы. Старое административное здание, порядком обшарпанное, темные коридоры, облезлые стены… На двери, обитой дешевым дерматином, был прикреплен скотчем лист бумаги с названием журнала. Маша постучалась и вошла.

Мужчина средних лет, шатен с серыми глазами, в костюме-тройке (Маша не могла припомнить, когда в последний раз видела мужчину в тройке) назвался главным редактором журнала. Он протянул ей для пожатия теплую руку, приятно улыбнулся и пригласил ее сесть напротив. Егор Душица (так звали редактора с располагающей внешностью) рассказал Маше вкратце о требованиях, предъявляемых к кандидату, и Маша, слушая его, понимала, что с этим она точно справится! Воодушевление, с которым редактор рассказывал ей о своем журнале, о новшествах, которые он хочет внести, невольно передалось и Маше. Ее глаза заблестели, она оживилась, в нужный момент кивала, иногда вставляла слово, если он не мог подобрать. В общем, минут сорок они проговорили, как старые знакомые, обо всем на свете.

– Машенька, вы мне очень симпатичны, и я хочу, чтобы с вами также пообщались два моих помощника, не против?

– Ну конечно, я не против! – с готовностью ответила Маша.

Редактор вышел из кабинета, потом вернулся со светловолосым молодым парнем и высокой красивой брюнеткой с очень короткой стрижкой.

– Знакомьтесь, это мои помощники, Люда и Дима, мои правая и…левая руки, ха-ха-ха, – Душица весело расхохотался.

Шутка шефа не вызвала даже улыбки у двух молодых сотрудников, они просто пригласили Машу пройти с ними в другой кабинет.

Люда и Дима задавали ей по очереди очень простые, как ей показалось, вопросы, будто говорили с маленьким ребенком. После каждого ее ответа они многозначительно переглядывались. Вдруг Дима с натянутой улыбкой задал вопрос:

– А скажите, Мария, каким своим достижением в жизни Вы можете гордиться?

Маша почему-то растерялась. Вместо того чтобы сказать, как она замечательно училась, как ее отметили и одну из первых отправили во Францию на стажировку, у нее перед глазами всплыло личико ее ненаглядного Павлика, смышленого и забавного малыша, который последние три года занимал все ее время и внимание. В тот миг ей показалось, что помощники имели в виду что-то, обязательно связанное с профессиональной деятельностью, с работой, а у нее такого и в помине не было.

– Ну… я… как-то не задумывалась, – промямлила она, потом добавила, – я горжусь своим сыном.

– Ну, это понятно! – как-то быстро согласился Дима, потом посмотрел на Люду и добавил, – спасибо, у нас больше нет вопросов. Посидите здесь пару минут, вас позовут.

За ней зашел сам Душица. Маша сразу заметила перемену, которая произошла в понравившемся ей человеке – он прятал глаза. Он сел напротив, спиной к окну, потом собрался с духом, посмотрел на нее и сказал:

– Машенька, признаюсь честно, вы мне очень понравились, и я был уверен, что вы так же понравитесь моим помощникам. Обычно у нас совпадают предпочтения, но в этот раз… Одним словом, они категорически против вашей кандидатуры.

Машу больно задело слово «категорически». Можно же было просто сказать: спасибо, вы нам не подходите. Что значит «категорически»? Она что, психически неуравновешенная, больная, нервная, алкоголичка или наркоманка? Что такого неподходящего в ней нашли его напыщенные помощники, что ей «категорически» отказали? Маша тихо, но четко произнесла:

– Спасибо, что уделили мне время. До свидания.

Она поднялась и уже собиралась уходить, как вдруг он остановил ее:

– Я желаю… нет, я уверен, что у вас все получится! – он встал и продолжил очень искренне, – я благословляю вас!

С этими словами он вдруг…перекрестил ее. Маша никак не ожидала такого окончания собеседования. Но не только сами слова, произнесенные с таким чувством, но еще и солнце, впервые выглянувшее за последние две недели, и светившее за спиной Егора Душицы, подействовало на нее, как некий добрый знак.

Она шла домой и всю дорогу у нее из головы не вылезали две фразы редактора: одна про категорический отказ, а вторая про благословение. И досада, противная, горькая досада!..

Она еще пару дней ломала голову над тем, что такого ненужного умудрилась сказать помощникам редактора, за что те так взъелись, и, естественно, корила себя за то, что растерялась и ответила невпопад. Выходные прошли как обычно, в домашних делах, и в воскресенье вечером, ложась спать, она благополучно перестала думать обо всем этом.

Спустя несколько дней она легко прошла собеседование во французской компании, лишь заговорив с генеральным директором по-французски. Ее взяли сразу же, закрыв глаза на отсутствие какого-либо опыта, прописки, а также на то, что у нее был маленький ребенок.

Маша прибежала домой, стала взахлеб рассказывать мужу о том, что ее взяли на работу в такую компанию, о которой она и мечтать не могла!

– Ты умница! Я всегда знал, что у тебя получится.

Маша вдруг заметила, что он что-то недоговаривает.

– Что-то случилось? – спросила она.

– Я ушел с работы… Так что твоя работа как нельзя кстати!

Она обняла его и прошептала:

– Все будет хорошо! Я в тебя верю!

И тут ей вспомнилось, как Егор Душица, стоя спиной к окну, и от этого как будто светясь, благословил ее и перекрестил. Она улыбнулась и подумала: «Хорошо, что он мне отказал, иначе я бы не попала во французскую компанию! Или… это он так «постарался»?!»

Маше запомнилось это собеседование на всю жизнь, после него у нее почти не было других. Как она и предполагала, ей главное было зацепиться за первую ступеньку, и дальше она самостоятельно пошла вверх. Через десять лет, став работодателем, она не задавала молодым кандидатам вопрос об их достижениях в жизни, считая его самым бесполезным.

6 декабря 2014 г.

Козлик

– Он согласился встретиться! Представляешь?! – Лиза сияла от радости.

– Кто? – Кира не сразу поняла, о ком говорит Лиза.

– Ну, здрасьте! Василий Кочергин!

– А… Ну, ты молодец! – искренне восхитилась Кира и добавила, – хотя лично я нисколько не сомневалась в том, что он не устоит перед такой женщиной, как ты!

При этих словах она окинула критическим взглядом стройную фигуру Лизы, как будто желая убедиться в своих словах, а та, кокетливо улыбнувшись, ответила:

– Перестань, он же меня не видел!

– Он почувствовал твою красоту по телефону…

– Короче, – перебила ее вдруг зардевшаяся Лиза, – завтра идешь со мной на встречу.

– Еще чего? Ты сама отлично справишься, зачем нужен третий лишний?

– Не лишний! – настаивала Лиза, – ты мне нужна для веса, ты ведь у нас теперь заместитель директора.

Кира почувствовала язвительные нотки в тоне Лизы, и ответила коротко:

– Язва!

– Сама такая! – Лиза развернулась и пошла обратно к своему рабочему месту.

Такой обмен любезностями был привычным для двух девушек, поэтому присутствующие при этом разговоре сотрудники даже не обратили на него внимания. Кира и Лиза давно знали друг друга, еще с прошлой работы, но по-настоящему сблизились в этой компании, когда несколько месяцев проработали в одном отделе. Потом Лизу перевели в отдел продаж, где она раскрыла свой талант продавца, а Кира стала заместителем директора. За все время общения с Лизой Кира не переставала восхищаться ее женственностью и неувядаемой красотой. Где бы она ни работала, вокруг нее вились все имевшиеся в наличии мужчины – кто-то явно показывал знаки внимания, кто-то молча страдал, а кто-то, возможно, злился, что не по зубам такая женщина. Но равнодушных не было! Однако Лиза как будто не замечала их с высоты своего роста или принципиально не хотела заводить никаких отношений на стороне, а может, просто любила своего парня Дениса, с которым жила уже лет десять.