Судебное решение по гражданскому делу

1.1. Судебное решение, как акт правоприменения

Согласно статье 10 Конституции Российской Федерации государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны. Разделение властей относится к числу общих принципов демократического правового федеративного государства. Закрепленное в Конституции Российской Федерации в качестве одной из основ конституционного строя для Российской Федерации в целом, оно обязательно не только для федерального уровня, но и для организации государственной власти в субъектах Российской Федерации, на что указывалось в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 18 января 1996 года по делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного Закона) Алтайского края.1 Принцип разделения властей позволяет демократическим принципам работать, именно разделение властей является универсальным способом осуществления демократии, без разделения властей невозможна и демократия. Разделение властей стало главным принципом, который стараются исполнять неукоснительно все развитые демократические режимы мира, так как это позволяет рассчитывать на подлинную демократию. Демократия- это народовластие, только народная власть получает справедливость при отправлении правосудия, и такое возможно, когда судебная власть отделена от законодательной и исполнительной. Без отделения законодательной и исполнительной власти от судебной сложно говорит о развитом демократическом режиме в государстве.

Принцип разделения властей предполагает не только распределение властных полномочий между органами различных ветвей государственной власти, но и взаимное уравновешивание ветвей власти, невозможность ни для одной из них подчинить себе другие. В том виде, как он закреплен в Конституции Российской Федерации, данный принцип не допускает сосредоточения функций различных ветвей власти в одном органе.2 Власть распределена между тремя государственными органами, власть не может быть сосредоточена в одном государственном органе. Разделение единой государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную предполагает установление такой системы правовых гарантий, сдержек и противовесов, которая исключает возможность концентрации власти у одной из них, обеспечивает самостоятельное функционирование всех ветвей власти и одновременно — их взаимодействие.3 Судебная власть может и должна функционировать самостоятельно, но при этом она должна и взаимодействовать с другими ветвями власти, например, при избрании судей на должность их может назначать население прямым избирательным правом, как было в СССР. В данном примере народ является законодательной властью которое обязывает исполнительную власть назначить на должность определенного судью. Органы законодательной и исполнительной власти в пределах своей компетенции действуют независимо друг от друга, каждая власть формируется как самостоятельная, а полномочия одной власти по прекращению деятельности другой допустимы только при условии сбалансированности таких полномочий, обеспечиваемой на основе законодательных решений…4 Прекращение деятельности судебной власти с помощью иных ветвей власти должно быть возможно только при наличии четкого законодательного регулирования. Принцип разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную означает, что каждая из властей действует самостоятельно и не вмешивается в полномочия другой. При его последовательном проведении в жизнь исключается всякая возможность присвоения той или иной властью полномочий другой.5 В развитом демократическом режиме нужно, чтобы система разделения властей работала безотказно, такое возможно только в том случае если разделение власти работает не формально, а реально. Разделение властей может работать хорошо, только в случае, если органы государственной власти взаимно не влияют друг на друга, один орган государственной власти не распоряжается действиями другого органа. Ветви власти не имеют право воздействовать друг на друга, обязывая совершать неправомерные действия, направленные на снижение уровня воздействия одной ветви власти на другую. Согласно теории разделения властей, власть делится на три ветви законодательная, исполнительная и судебная. Законодательная власть направлена на правотворчество, на издание законов и подзаконных актов. Главная задача исполнительной власти производить действия, чтобы законодательство осуществлялось, чтобы не было причин, препятствующих исполнению закона. Судебная власть позволяет контролировать правомерное применение закона, и в этой части она затрагивает исполнительную власть в части проверки действия того или иного законоположения. Верховный суд РФ может выходить с законодательными инициативами относительно некоторых вопросов применения права, и в этой части она затрагивает законотворческую власть в части улучшения практики применения норм права. Принцип разделения властей общеевропейский принцип, например, во Франции — Независимость судебных органов вытекает из осуществления ими судебной функции, что подчеркнул в одном из своих решений Конституционный совет Франции: «Из положений ст. 64 Конституции [Франции] вытекает, что независимость судов гарантирована, так же, как и особый характер их функций, в осуществление которых не могут вмешиваться ни законодатель, ни правительство; отсюда следует, что ни законодатель, ни правительство не вправе отменять решения судов, давать им указания или подменять их собой в разрешении относящихся к компетенции судов споров».67 В Германии — независимость судьи, которая гарантируется статьей 97 Основного закона и §1 Закона о судопроизводстве, прежде всего заключается в том, что занимающий пожизненно штатную должность судья может быть освобожден или отстранен от должности, переведен на другое место или уволен в отставку вопреки его воле только в силу судебного решения по основаниям, указанным в законе.8 Независимость судьи подразумевает материальную и личную независимость. Материальная независимость означает, что судья наделен личным правом потребовать проверку своего вознаграждения в конституционном суде. Вознаграждение включает в себя пенсии. Наверное, оно также будет содержать и разрешение на деятельность, которая не вступает в конфликт со служебными обязанностями. Судебная проверка решений, связанных с профессиональными проблемами, нередко затрагивает даже судей высшей инстанции. Независимость судей имеет организационно-правовую составляющую. Судьи федеральных судов общей юрисдикции, в том числе военных судов, назначаются Президентом РФ по представлению Председателя ВС РФ. Применительно к этой группе судей необходимо отметить следующее. Во-первых, законодательная власть не принимает участия в их назначении. Окончательное решение, на основании которого судья вступает в должность, принимает Президент РФ. Во-вторых, судебная власть в лице Председателя ВС РФ приобретает закрепленное законом право инициировать процесс назначения конкретного судьи на должность путем внесения соответствующего представления. В-третьих, располагая такого рода полномочиями, руководитель высшего судебного органа активно влияет на формирование подавляющей части судейского корпуса. На широкие демократические свободы в судебной системе не позволительно рассчитывать, так как вся власть по назначению федеральных судей сосредоточена в руках только Президента. Как мы видим основная задача судебной власти отправление правосудия, поэтому ни законодательная, ни исполнительная власть не имеет право вмешиваться в отправление правосудия. Суды должны быть независимы, иначе проблем при осуществлении правосудия не избежать. Например, на должность федерального судьи можно было бы избирать прямым тайным народным голосованием в пределах соответствующего города или городского округа из адвокатов или юристов, которые хорошо знают законы и имеют богатый положительный опыт при ведении гражданских или уголовных дел. Ведь в случае, когда судья обладает необходимыми знаниями действующего права или законов он может принять решение в интересах конкретного гражданина, особенно если каждый судья будет отчитываться перед юридическим сообществом о том по каким причинам он принял, то или иное решение. При таком раскладе сил мы увидим с одной стороны сильную судебную власть которой доверяет народ, и независимое юридическое сообщество, которое будет критиковать судей за принятие неправосудных судебных актов. В этом и кроется наш главный шанс на получение более справедливой судебной системы. В российской Империи адекватного разделения ветвей власти не было судебная власть смешивалась с административной. Судебные места находились под надзором администрации (Губернских Правлений и Губернаторов), а некоторые дела (затрагивающие казенный интерес) подлежали даже утверждению Губернатора. Решение бесспорных дел было вверено полиции, которая судебной власти подчинена не была. Для ограждения независимости судей от других органов государственной власти нужно, чтобы судьи не были подчинены этим органам, чтобы они составляли совершенно особое ведомство. В этом состоит принцип самостоятельности судебной власти, представляющей одной из сторон принципа разделения властей. Разделение ветвей власти на законодательную, исполнительную и судебную стала возможным после судебной реформы 1864 года. До судебной реформы принципа разделения властей не существовало, это объясняет разветвленную судебную систему, существовавшую до 1864 года в Российской империи и отсутствие судебной власти, приводило к злоупотреблениям на местах, что негативно сказывалось на гражданском процессе. После реформы была провозглашена теория разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную, эта идея просуществовала до настоящего времени. Судебная реформа 1864 г. произвела революционные преобразования не только в области судоустройства и судопроизводства, но и в общественных умонастроениях и политической практике, повлияла на общую траекторию исторического развития России. В силу ст.9 устава гражданского судопроизводства суд вовсе не признан творить законы, -ибо эта функция принадлежит только законодательной власти; равным образом, суд не признан творить право, ибо суд только применяет существующее право к конкретным явлениям жизни: в силу провозглашенного уставом гражданского судопроизводства нового взгляда, суд признан раскрывать положения права и высказывать их, руководствуясь теми юридическими положениями, которые облечены уже в форму закона. Следовательно, принцип разделения властей стал активно работать с конца XIX века, до этого данный принцип в российской империи не работал, потому что не было никаких законодательных правил которые позволяли бы ему действовать. Установление объективной истины лежит в основе конституционного принципа независимости судей и подчинения их только закону (ст.112 Конституции СССР). Принцип независимости судей не означает их отрыва от руководящих партийных и советских органов, а наоборот, предполагает обязательность для них указаний Коммунистической партии и Советского правительства, решений партийных и советских органов, ориентирующих судебные органы на строжайшее соблюдение социалистической законности, на проведение в жизнь в судебных решениях политики Коммунистической партии и Советского правительства. Ключевыми признаками, характеризующими судебную власть в современной демократической и правовой России, является ее самостоятельность и независимость. Первые современные основы по развитию данных ключевых признаков были заложены в Концепции судебной реформы в Российской Федерации, утвержденной Верховным Советом РСФСР от 24 октября 1991 г. В данном документе в качестве приоритетной задачи определялось утверждение судебной власти в государственно-правовом механизме как самостоятельной влиятельной силы, независимой в своей деятельности от законодательной и исполнительной власти. Статья 118 Конституции устанавливает, что правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом, а судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. По действующему законодательству суды образуются по строго установленной процедуре, которая предусмотрена Конституцией Российской Федерации и Федеральным конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации». Согласно п. 4 Постановления Конституционного Суда РФ от 17.03.2009 N 5-П: Согласно статье 118 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. По смыслу данной статьи во взаимосвязи со статьей 10 Конституции Российской Федерации, именно суду принадлежит исключительное полномочие принимать окончательные решения в споре о праве… Конкретизируя вытекающее из статей 10 и 118 Конституции Российской Федерации положение о юридической силе актов судебной власти применительно к делам, разрешаемым арбитражными судами, Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации предусматривает, что вступившие в законную силу судебные акты арбитражных судов являются обязательными для органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц и граждан и подлежат исполнению на всей территории Российской Федерации (часть 1 статьи 16). Это означает, что судебный акт, принятый по спору между действующим от имени государства налоговым органом и налогоплательщиком, впредь до его опровержения в судебном же порядке не может быть отвергнут никаким другим налоговым органом, в том числе вышестоящим. Проверка законности и обоснованности судебных актов осуществляется лишь в специальных, установленных процессуальным законом процедурах — посредством рассмотрения дела судами апелляционной, кассационной и надзорной инстанций. Иная — не судебная — процедура ревизии судебных актов принципиально недопустима, поскольку означала бы возможность — вопреки обусловленным природой правосудия и установленным процессуальным законом формам пересмотра судебных решений и проверки их правосудности исключительно вышестоящими судебными инстанциями — замещения актов органов правосудия административными актами, что является безусловным отступлением от необходимых гарантий самостоятельности, полноты и исключительности судебной власти. Как видно из постановления Конституционного суда РФ правосудие осуществляется только судебными органами, в вышеуказанном постановлении рассматривалась ситуация при которой вышестоящий налоговый орган проводил повторную налоговую проверку, конституционный суд посчитал, что в этой ситуации вышестоящий налоговый орган стал организацией который подменил судебные органы, что нарушает основополагающий принцип Конституции РФ о рассмотрении подобных споров только судебными органами. В итоге данное постановление в очередной раз подтвердило, что только судебные органы имеют право осуществлять правосудие. В дальнейшем возникает интересный вопрос, а могут ли суды брать на себя правотворческую функцию, или же их власть ограничена и такой возможности нет. Правотворческая деятельность относится к законодательной ветви власти, поэтому считается, что суд обладает лишь правоприменительными способностями. Это в корне неправильно исходя из положения, который занимают Конституционный суд РФ и Верховный суд РФ. Как считает М. Ф. Лукьянченко, «излагаемая в судебном акте позиция суда по вопросу о содержании оценочного понятия наполняет живым смыслом положения закона. Так суды дополняют нормативное регулирование, выводят новое понимание. Разница между судейским толкованием и судейским правотворчеством практически стирается». Вместе с тем ученый все же признает казуальный характер судебного правотворчества, т.е. его ограниченность фактическими обстоятельствами рассматриваемого дела. Г. А. Жилин отмечает, что правила осуществления правосудия, разработанные Верховным Судом Российской Федерации, в обязательном порядке подлежат применению нижестоящими судами общей юрисдикции. С моей точки зрения суды применяют правотворческую и правоприменительную функцию, при этом правотворческую функция исполняет Верховный суд РФ и Конституционный суд РФ. При этом проверка судебных актов вышестоящими инстанциями относительной первой судебной инстанции является не правоприменительной функцией, а проверкой правильности правоприменения в каждом конкретном случае (causa). Причины по которым у Верховного суда РФ и Конституционного суда РФ имелись возможности исполнять правотворческую функцию видится в следующем 1) правовые позиции Конституционного суда РФ являются общеобязательными для применения нижестоящими судами, если Конституционный суд обнаруживает нарушение Конституции РФ при применении права он выносит постановление, которое может изменить регулирование правового вопроса в действующем законодательстве, он может обязать законодателя внести законодательные изменения на основании законодательной инициативы (статья 104 Конституции РФ право законодательной инициативы принадлежит также Конституционному Суду Российской Федерации и Верховному Суду Российской Федерации по вопросам их ведения <*>). 2) правовые позиции Конституционного Суда как «нормативно-интерпретационные установления» образуют вместе с законодательными нормами единый нормативный комплекс, который регулирует соответствующие общественные отношения. И правоприменитель, сталкиваясь с описанной коллизией, обязан руководствоваться решением Конституционного Суда, а не противоречащим ему нормативным актом. Правовые позиции Конституционного суда РФ таким образом являются общеобязательными для применения и воздействуют и влияют на правотворческую деятельность. С одной стороны, Конституционный суд РФ имеет право исполнять правотворческую функцию, с другой стороны Конституционный суд РФ имеет право исполнять правоприменительную функцию. Правоприменительная функция наличествует, так как определения Конституционного суда РФ обязывают применять право определённым им образом. Что касается правотворческой функции здесь есть 2 мнения. Первое мнение, Конституционный суд просто проверяет соответствие Конституции РФ законов, он является надзирающим органом в данных правоотношениях. Второе мнение, Конституционный суд творит право для урегулирования спорных правоотношений. На мой взгляд это верно только относительно тех Постановлений Конституционного суда РФ, когда он обязывает изменить применение той или иной нормы права, во всех остальных случаях, кроме права законодательной инициативы он лишь применяет право. Согласно ч. 4 ст. 19 ФКЗ от 31.12.1996 г. №1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» и п.1 ч.7 ст. 2 ФКЗ от 05.02.2014 г. №3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации», Верховный Суд Российской Федерации вправе давать соответствующие разъяснения в целях формирования единообразной судебной практики. Конституционный суд Российской Федерации, областные и приравненные к ним суды общей юрисдикции в своих судебных актах неоднократно обращали свое внимание на то обстоятельство, что Верховный Суд Российской Федерации дает нижестоящим судам обязательные к применению разъяснения по вопросам судебной практики. Не допускается принятие судебных актов, нарушающих единообразие в практике применения и толкования соответствующих правовых норм. Согласно части 4 статьи 170 АПК РФ «В мотивировочной части решения могут содержаться ссылки на постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и сохранившие силу постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации по вопросам судебной практики, на постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации и сохранившие силу постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, а также на обзоры судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, утвержденные Президиумом Верховного Суда Российской Федерации». Несмотря на то что нормы ГПК РФ не содержат аналогичной статьи, здесь применима аналогия закона, а значит нормы АПК РФ применяются в отношении норм ГПК РФ и практика Верховного суда РФ подлежит применению при разрешении гражданских дел. Наиболее эффективным способом преодоления возникшей коллизии являться внесение изменений в ГПК РФ для урегулирования возникших правоотношений, тем более восполнение пробелов в праве с помощью использования аналогии закона прямо предусмотрено и в ГПК РФ, и в АПК РФ. Можно не меняя законодательного регулирования добиваться решения правовых вопросов прибегая к аналогии процессуального законодательства. Аналогичное правовое регулирование вопросов правотворческой деятельности суда возникло еще с середины XIX века. В литературе с давних пор дебютировал вопрос имеет ли судебная практика силу равную закону? Данный вопрос в середине XIX века задавал известный процессуалист Малинин М. И. Одной из причин судебной волокиты дореформенного процесса было запрещение судам решать дело, если для этого не было ясного закона, в этих случаях судебные места доносили Сенату, сам Сенат не решал подобных дела, а направлял его в государственный Совет, тем самым здесь происходило смешение законодательной власти и судебной. В Уставе гражданского судопроизводства 1864 года дана власть кассационной инстанции Сенату производить судебную практику, которая может влиять на практику применения той или иной нормы права, при этом конечно же недопустимо, чтобы судебная практика противоречила действующему праву, что к сожалению, мы часто видим в современной России. Согласно статье 815 Устава гражданского судопроизводства кассационная практика Сената является руководством для нижестоящих судебных инстанций. Судебная практика в СССР носила характер правоприменительного права или нет? Согласно представлениям Гурвич М. В. судебная практика не может носит правоприменительный характер, так как суды при вынесении решений должны руководствоваться действующим законодательством. Судебная практика носит разъяснительный (познавательный характер), никаких новых элементов в спорное отношение не вносит. Выход за пределы нормы возможен только при аналогии права. Такие судебные решения называются правоположениями, но они не обязывают суды при аналогичных делах руководствоваться данными решениями. Должна ли судебная практика высших судов имеет прямое практическое значение для вынесения решений в советском процессуальном праве. С точки зрения Гурвич М. В. это недопустимо, потому что в СССР отсутствовало прецедентное право, объяснял по этому поводу Трубников П. Я., если верховный суд допустить ошибку при истолковании нормы права, то данный неправомерный прецедент будет иметь прецедентное значение для рассмотрения последующих дел, что советский судья допустить не мог. Руководящие разъяснения Пленумов Верховного суда СССР в отличии от судебной практики судов имеет важное практическое значение ведь оно разъясняет правила применения той или иной нормы, не вмешиваясь в осуществление правосудия по конкретным делам, но при этом они носят общеобязательный характер. В итоге можно сделать вывод, что судебная практика во времена СССР не носила характер прецедентного права, а руководящие разъяснения Пленумов Верховного суда РФ применялись на практике, так как разъясняли применение норм действующего права. Гурвич М. В. делает несколько важных выводов относительно применения норм права, судебной практики и руководящих разъяснений Пленумов Верховного суда СССР: 1) нормотворчество и правосудие носит общеобязательный процесс, нормотворчество не входит в функции суда, оно входит в обязанности законодательных органов. Правосудие входит в обязанности суда, она основная функция судебной власти; 2) практика в том числе и судебная способствует нормативной деятельности законодательных органов. Это выражается в том, что если действующий закон не может разрешить возникшей правовой казус, то законодательные органы начинают изменят действующие нормативные положения; 3) Судебная конкретизация правовых норм, равнозначная их толкованию, носит субъективный характер и не обладает свойством материально-правового воздействия на применяемую норму права и на подтверждение судом правоотношения; 4) По советскому праву судебное воздействие на материальную ткань спорных правоотношений посредством решений допускается в виде актов индивидуального регулирования, являющихся по содержанию судебным усмотрением. Оно возможно при применении ситуационных норм и аналогии права; 5) Руководящие разъяснения высших судебных инстанций обязательны, они более обязательны, чем судебные акты; 6) У Верховного суда СССР есть право обратиться в Президиум Верховного совета СССР с правоприменительной инициативой о внесении изменений в законы; 7) Отсутствует прецедентное право, но суды могут прислушиваться к мнению иных судов в аналогичных спорах. Это означает, что суды прибегают к использованию судебной практики в аналогичных случаях, суд же в каждом новом деле должен не руководствоваться судебной практикой, а законом, но при этом он должен её учитывать при вынесении решения. В Российской империи главенствующую роль при издании судебной практики занимал Сенат. Он принимал судебные акты, которые затем становились судебной практикой обязательной к применению нижестоящими судами. При этом она должна была не противоречит действующему на тот момент закону. Сенат был органом правосудия, который разрешал существующие споры и указывал какой должна быть правоприменительная практика. В СССР отрицалось возможность применения судебной практики из-за опасности судебной ошибки. Если суд допустить ошибку при принятии судебного решения, а оно затем станет судебной практикой обязательной к применению это может привести к ситуации, при которой нижестоящие суды будут неверно применять закон. В современной России очень важна роль применения судебной практики, из-за этого одна и та же норма права может трактоваться прямо противоположно, то чего опасались советские правоведы, стало возникать в российском праве. Практика применения нормы права стала отходить от действующего законодательства. Что же лучше применение судебного прецедента на практике, или его отсутствие в правоприменении? На мой взгляд наиболее верную позицию занимает современный Верховный суд РФ, это выражается в принятии им обзоров Судебной практики Верховного суда РФ. При этом просто судебный акт Верховного суда РФ не может быть судебным прецедентом, что предусмотрено действующей Конституцией РФ. Насколько правильным и гуманным со стороны законодателя давать слишком много свободы судьям и предоставлять им возможность видоизменять право, в частности издавать нормы права, которые будут носит общеобязательный и императивный характер. Если судье дать слишком много свободы, то он прельщенной этой свободой может начать ею злоупотреблять, если дать наоборот слишком мало свободы, то у него не будет механизмов сдерживания нарушения прав сторон процесса. При этом если у судьи будет много свободы, это может превратить судебные баталии в процесс ради процесса, а не в справедливое рассмотрение дела. Поэтому вопрос о наделении судей большей свободой или меньшей всегда будет носит дискуссионный характер. В современном российском праве правотворческую роль берет на себя Верховный суд РФ, который предлагает различные правовые решения того или иного правового конфликта. Он должен исходит из того, что хочет современный законодатель и трактует нормы права исходя из современных реалий, законы должны быть написаны человеческим языком, чтобы избегать двойных трактовок одного и того же понятия или действия нормы права. Для правильного применение законов судам необходимо требовать знание законов. Знать закон — не только знать букву закона, но главным образом, волю закона, т.е. ту волю которая выражена в законе и должна иметь применение в данном конкретном случае. Судья не является органом механически применяющим закон; устами судьи вещает закон, вещает и право, еще не успевшее отразиться в законе. Судья оказывается не только вещателем права — он творец правовых норм. Воля закона направлена прежде всего на судью он должен понимать зачем нужно применять определенную норму права, какие последствия ведет применение нормы права в общественных отношениях, в Российской Империи на всеобщее обсуждение выкладывались мотивы законодателя к проекту закона и с помощью этого достигалось определенное понимание воли законодателя, вносились необходимые коррективы. Судья или учёный мог написать пояснения к мотивам законодателя и предложить необходимые изменения действующего законодательства. В современной России данный опыт не используется, хотя это привело бы к изданию более проработанных законов и избежание дальнейших проблем при их правоприминении. Важно понимание трактовки закона в соответствии с данными определениями, которые могут быть указаны в законе, если определений нет судья должен руководствоваться филологическими определениями слов и выражений высказанные в действующих толковых словарях. После установления буквального смысла закона необходимо поставить и тот смысл которую закладывал законодатель при написании нормы действующего права. Например, почему суду с точки зрения правительствующего Сената нужно было применить тот или иной закон. По делу Либерманъ съ Тагiевым. возник в опрос, как понимать употребленное в п.7 ст. 683 т.X ч.1 выражение в морских водах относиться это выражение к Каспийскому морю, или же обозначенный закон имеет в виду только открытые воды вне пределов Российской Империи. Судебная палата истолковала закон по последнему выражению, но Правительствующий Сенат не согласился с данным выражением посчитав, что Судебная палата превысила свои полномочия расширив применения данной нормы, поэтому правильное выражение в морских водах трактуется, как воды которые находятся на территории Российской империи, так и на иных территориях. Для понимания в каких ситуациях судья имеет право отойти от буквы закона можно обратить внимание на Швейцарское гражданское уложение начала XX века. Согласно параграфу 1 Швейцарского гражданского уложения начала XX века: «От буквы закона судья может отойти 1) как только судья объективно сомневается в необходимости правоприминения определенного закона; 2) если кажется невозможным, что государственная власть, существующая в момент решения, постановило такое решение, которого требует закон. Функции судьи заключается лишь в применении закона конкретным спорам; судья должен быть лишь истолкователем или осуществителем воли закона и ничем иным; только в законе он должен черпать те нормы в которые он будет применять in co concreto, — и нигде в другом месте. Развитие гражданского оборота приводит к тому что развивается и судебное правотворчество, возникают новые гражданские правоотношения они начинают регулировать новыми нормами права, которые должны помогать людям решать проблемы избегая лишнюю работу правоприменительных органов. Большую роль для судебных дел играет возможность высокой вариативности судебного усмотрения, которое проявляется в германском гражданском уложении и в проекте гражданского уложения Российской империи. Теперь становится ясным, что судья в случае, если не ясно нормы какого законодательства нужно применять должен встать на место законодателя и придумать норму права, которая сможет урегулировать возникшие правоотношения. Самый закон, как авторитетное руководство, есть не что иное, как вывод, сделанный компетентным учреждением (законодателем) из того, что составляет верховный источник всякого закона и права вообще — из природы вещей «nature des choses (p.580). Суд должен действовать на основании аналогии, в российской империи суд должен действовать исходя из общего смысла закона, а в современной России должен действовать исходя из аналогии закона или аналогии права. Судья сомневается в возможности применения определенного закона, когда такая ситуация может возникнуть на практике, например, если имеется старые советские нормы регулирующие трудовое законодательство по вопросам который Трудовой кодекс РФ не разрешает. Что делать судье в этой ситуации. У него возникают три решения этого вопроса: первое применить советское трудовое право, не применить советское трудовое право, применить его с учетом общих принципов трудового права. Рассмотрим все три варианта. Первый вариант, Советское трудовое право имеет прямое отношение к современному праву поэтому подлежит применению. Если есть противоречия между трудовым правом и советским трудовым правом мы должны руководствоваться советским законодательством. По причине того, что советское трудовое право более лояльное по отношению к правам работника. Второй вариант, Советского союза не существует, соответственно нормы права бывшего СССР не могу применятся к действующим правоотношениям. Третий вариант, трудовое законодательство СССР продолжает свое действие, впредь до особого указания государственной власти в случае если права работников старым законодательством защищены больше, чем современным. Если какие-либо основополагающие принципы могут быть защищены с помощью правоприменения старого советского права. Если вы, например, прямо посмотрите на основополагающий принцип власти в советское время, то обнаружите, что советский суд мог отойти от действия нормы права, если этого требовала социалистическая законность. Это было предусмотрено в ГПК РСФСР. Так, ст. 195 ГПК РСФСР 1964 г. предусматривала, что суд разрешает дело в пределах, заявленных истцом требований. Однако суд также может выйти за пределы заявленных истцом требований, если признает это необходимым для защиты прав и охраняемых законом интересов истца. Статья 166 ГПК РСФСР 1964 года, если в ходе судебного разбирательства выясняется, что иск предъявлен ненадлежащим истцом или к ненадлежащему ответчику, суд может, не прекращая дела, допустить замену выбывшего из дела первоначального истца или ответчика надлежащим истцом или ответчиком. Согласно правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, высказанной им в своем Постановлении от 19.12.2003 г. №23 «О судебном решении». Было отмечено, что выход суда первой инстанции за пределы заявленных требований допускается лишь в прямо предусмотренных федеральными законами случаях. Позиция, высказанная в Постановлении №10/22, предоставляет судам возможность самостоятельно переквалифицировать заявленные требования истца в случае ошибки последнего при формулировании своих исковых требований. А. Н. Бондарь полагает, что в данном случае имеет место нарушение принципов состязательности и равноправия сторон, т.к. суд фактически располагает возможностью принятия по собственному усмотрению решения о выходе за пределы исковых требований. Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, высказанной последним в п. 4.2 Постановления от 30.11.2012 г. №29-П, в силу которой диспозитивность гражданского судопроизводства подразумевает под собой, что процессуальные правоотношения возникают, изменяются и прекращаются главным образом по инициативе непосредственных участников спора, которые имеют возможность с помощью суда распоряжаться своими процессуальными правами, и спорным материальным правом и нести процессуальные обязанности. Не стоит забывать и о правилах статьи 56 ГПК РФ которая обязывает стороны в процессе доказать те обстоятельства, на которые она ссылается. В Российской Федерации установлена состязательность процесса, и в её рамках непозволительно для суда вместо стороны указывать какую позицию она должна занять. В Советском союзе суд для разрешения правового конфликта выходил за пределы действующего законодательства и исходя из интересов социалистической законности применял норму права, которую было необходимо применить. Таким образом, в российской Империи суд в случае неясности применения того или иного закона обращался в Правительствующий Сенат за разъяснениями, в Советское время суд мог отойти от действия нормы права в интересах социалистической законности, в Современной России суд может применять аналогию права или аналогию закона при возникновении коллизий в праве. Жени указывал: «Где закон не содержит явного предписания для решения данного случая и где ещё не образовалось обычного права или постоянной судебной практики, там должны исследовать противоположные интересы и взвесить какой интерес с точки зрения общего благосостояния является высшим». Для примера обратим внимание на классическую проблему какой интерес является более высшим, частный или публичный. В правоотношении есть 3 субъекта потребитель, банк и государство. Когда банк выдает кредит потребителю здесь возникают частноправовые правоотношения между банком и потребителем, когда государство обязывает банк и потребителя выплачивать налоги здесь возникает публичный интерес. В результате невыплаты банку платежей по кредиту образовался долг в размере 100 000 рублей, это 13% невыплаченных банку налогов со стороны потребителя, и налоги банка в пользу федерального бюджета. Если исходить из демократических принципов, то должен преобладать частный интерес потребителя, если исходить из рыночной экономики должен преобладать частный интерес банка, если исходить из демократического режима с максимальными ограничениями свободы частного интереса самое главное интересы государства, то есть публичного права. Какой же выбор в этой ситуации наиболее правильный зависит от того, какие цели ставит перед собой государство. Если государство стремится расширить права потребителей, оно должно исходить из интересов граждан, если хочет расширить права банков, то исходить из их интересов. Наиболее верным вариантом является исходить из интересов граждан потребителей, ведь государства создаются для защиты прежде всего их прав, и облегчение выполнения ими обязанностей. Это право является справедливым для общества. Какое право считается справедливым для общества, то право с помощью которого общества из одной общественно экономической формации переходит в другую общественно экономическую формацию, при непременном уважении общества со стороны государства. На данном этапе развития Россия от бросилась в своем развитии от социализма в демократию, при этом не развитую демократию. Значит развитие нашего государства, как минимум пошло по неправильному пути. Теория свободного нахождения права позволяет находит нужную правовую норму свободно исходя из доктринальных представлений о том или ином вопросе, в том случае, если в действующем законодательстве отсутствует правовое разрешение вопроса. Наука не может и не должна отвечать на все юридические вопросы, она должна создать надежный фундамент при разрешении правовых конфликтов. Каждый единичный случай должен рассматривать судья, и принимать единичное решение. Важно понимать, что законы могут работать и по другим принципам работы именно эволюционировать, т.е. когда закон в процессе правоприминения получает новые разъяснения, которые позволяют ему работать более четко и последовательно. Как же избежать ситуации, при которой судья не понимает законодателя, не понимает, что законодатель имел в виду, думаю хорошим правовым решением, исходя из нашего предыдущего изложения было бы обязательное издание мотивов законодателя и пояснительных записок к проектам федеральных законов, судьи изучали бы волю законодателя и могли решить, как можно и нужно применять ту или иную норму права. Обязательное изучение мотивов позволило судьям не думать за законодателя, а понимать и действовать исходя из воли законодательных творцов, позволило судьям единообразно применять нормы права. Жени указывает на три традиционных метода которыми юристы пользуются слепо: 1) признание закона за единственный источник права; 2) все вопросы могут разрешаться с помощью логики, с помощью дедукции при этом в основе закона лежит большое количество абстрактных понятий. 3) сравнительное правоведение. Салейль указывает на три объективных элемента, которые позволяют появится свободной интерпретации судьи и его широкие полномочия 1) в законодательной аналогии, 2) общественном правосознании и 3) сравнительном правоведении. Закон не является единственным источником права, кроме этого источника имеются и множество других — нормативно-правовой акт, подзаконный нормативно-правовой акт, нормативный договор, правовой прецедент, правовой обычай, правовая доктрина, принцип права. Следовательно, данные источники могут повлиять на разрешение правового конфликта. Законодательная аналогия позволяет находить разрешение правовых конфликтов с помощью аналогичных норм, например, решение многих правовых вопросов можно найти для гражданского процесса в арбитражном процессе. Далеко не все вопросы можно решить с помощью дедукции от общего к частному, многообразие общественных отношений не позволяет власти использовать только этот метод, так как он может приводит к серьёзным правовым просчетам. Например, имеется нормы по выплате алиментов несовершеннолетним детям в процентах от заработка или твердой денежной суммы, имеются нормы по выплате алиментов в твердой денежной сумме в пользу престарелых родителей. Если исходить из дедукции правильным вариантом было бы при отсутствии нормы в Семейном кодексе РФ о выплате алиментов в пользу престарелых родителей в процентном соотношении от заработка применять норму права, которая применима к детям. Это неправильно ведь волю законодателя по этому вопросу мы не знаем, а значит применять данную норму неверно. Общественное правосознание меняется в процессе развития общества, одна экономическо-общественная формация сменяет другую, в процессе этой смены меняется и общественное правосознание, появляются новые идеи, отмирают старые, все это объективный процесс развития общества. Судья же со своей стороны видит эти изменения, он должен подстраиваться под них, учитывать всё этой в своей работе. Недопустимо использование сравнительно-правового метода без сопоставления с историей государства, с историей права и государства, с социологией, и т. д. Возьмём для примера Российскую империю и современную Россию. Если обратить внимание на, то каким образом принимались законы в Российской Империи в сравнении в Российской Федерацией мы обращаем внимание на более прогрессивную законодательную технику в сравнении с современной Россией, и совсем другую экономическую формацию, поэтому говорить о том, что нужно слепо сравнивать эти 2 периода не совсем уместно, и если это уместно, то в отношении абстрактных вопросов, а не конкретных вопросов по правоприминению. Например, современные юристы не могут сравнить институт поверенных Российской империи с современными поверенными, потому что такой институт в современной России отсутствует. Как ни разнообразны воззрения отдельных писателей в их частностях, как ни различны их отправные точки зрения, объединяющими их являются три основные точки зрения: 1) отрицательное отношение к современному господствующему учению о технике толкования законов, как ненаучному; 2) признание того факта, что судья этой техникой не руководствовался и 3) утверждение о том, что судья должна быть предоставлена большая свобода при толковании законов, чем это дозволено по господствующему учению. Данные точки зрения были основными в начале XX века относительно техники толкования закона. Считалось, что техника толкования закона ненаучная, поэтому её необоснованно мало, кто решался применить. Большая свобода судей при толковании закона позволяло судьям найти норму праву, которую можно было применить при разрешении правового конфликта. Ещё одним способом решения вопроса Завадский А. В. видел в создании 2 кодексов Гражданский законник, где стоят учредительные нормы, Гражданская правда, где стоят нормы разума. Учредительные нормы нужны для того, чтобы они указывали на то как должны применятся те или иные нормы права, устанавливали правила. Нормы разума нужны, если нет возможности применит нормы права. Такое строение кодексов очень прогрессивно. Штампе в начале XIX века полагал что современное право применение ненаучно, потому что исходить из того, что в праве отсутствуют пробелы. Это идея в корне неправильная, потому что считается, что ответы на все вопросы имеются в праве, однако на практике получается, что иногда суду особенно Высшему суду приходится становиться законодателем для одного конкретного случая. Более верным считается эволюция права, когда норма закона через определённый промежуток времени обретает новый смысл тот смысл, который законодатель не вкладывал в норму права. Вруцель считал, что 3 фактора имеют наибольшее влияние на действие норм права: 1) наклонности рассматривать все право, как гармоничное единство законодательной воли; 2) консервативной склонности толковать закон в смысле поддержки существующих уже отношений, склонности всегда имеющий свой предел, правда неопределенный и изменчивый во времени и 3) свойство человеческого языка. Гармоничное единство законодательной воли важная вещь ведь если законно- творцы будут при принятии нормативно-правовых актов учитывать данный фактор и стараться применять нормы, которые нужно применять для того, чтобы нормы права действовали в согласии с правовой гармонией, то предсказуемость в применении права будет выше, а юристы будут знать правовые ориентиры для решения тех или иных правовых коллизий. Склонность трактовать закон консервативно проявляется в том, что при изменении правовых норм, если в новом законе отсутствует какое-либо правовое понятие, которое имелось в старом законе судьи применяют правовое понятие исходя из старой парадигмы, не обращая внимание на новые веяния, которые полностью меняют старое правовое понятие на новое. Свойство человеческого языка выражается конечно же в том, что в процессе эволюции языка старые слова отмирают, а на их смену приходят новые, значит и правовые понятия изменяются в процессе эволюции. Судья действует всегда по одному принципу, сначала выясняет есть ли пробел в праве, далее он ищет какой нормой права можно закрыть данный пробел. Одни считают, что важно слепое подчинение закону, другие считают, что важнее нахождение противоречий в законе и нахождение решения вопроса которое устроит максимальное количество сторон в процессе. Для правильного правоприминения в соответствии с действующим законодательством важно чтобы на должность судьи назначались отборные умственные силы, как в Англии или Древнем Риме. Чем больше свободы у судьи при вынесении решений, тем более свободный суд мы имеем. В странах где процветает свобода судейского усмотрения больше демократических свобод, чем в иных странах. При этом существует вторая проблема многие суды получают большую свободу для своего усмотрения и этой свободой они безусловно могут злоупотреблять в угоду интересов различных структур. Например, по вопросу является ли существенным условием договора размер выдаваемого кредита существуют 2 позиции: условие о размере выдаваемого кредита является существенным условием кредитного договора, условие о размере выдаваемого кредита не является существенным условием договора. Согласно п.12 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.09.2011 N 147 суд удовлетворил требование банка о взыскании долга по кредитному договору и отказал в удовлетворении встречного иска о признании данного договора незаключенным, так как спорный договор содержит согласованные сторонами положения о сумме кредита и условиях его выдачи. Следовательно, при условии согласования размера выдаваемого кредита данный договор считается заключенным. В другой ситуации согласно Постановлению ФАС Северо-Западного округа от 11.07.2008 по делу N А05—8334/2007 «…Пунктом 1.2 Кредитного договора предусмотрено, что на любой календарный день в период действия настоящего договора размер основного долга заемщика по договору не может превышать 590000 долларов США (лимит кредита). Довод подателя жалобы, что условия о размере выдаваемого кредита и о размере денежной суммы, возврат которой обеспечивается поручительством, являются существенными условиями соответственно кредитного договора и договора поручительства, не соответствует положениям, предусмотренным статьями 819, 361, 363 ГК РФ…». Следовательно, стороны могут согласовать лимит кредита, то есть сумма на которую сторону могут выдавать кредит в дальнейшем, что на мой взгляд правильно только для предпринимательских целей, а не потребительских, потому что для этих целей размер выдаваемого кредита должен быть согласован, что подтверждается положения статьи 6 Федерального закона от 21.12.2013 N 353-ФЗ (ред. от 02.07.2021) «О потребительском кредите (займе)». Из приведённого примера видим прямо противоположные мнения по одному и тому же вопросу. Не для кого не секрет, что в нашей стране в современной России такая ситуация возникает в большом количестве дел, поэтому сложно предсказать какое будет судебное решение по конкретному делу. Кошмар процессуалистов о двух взаимоисключающих правовых позиций судов по одному вопросу, который они обсуждали в начале XX века стал возможен в современной России. Более того об этом говорили ещё в советской России, однако данный урок не оказал воздействия на состояние дел в наше время. В итоге решение суда имеет важное практическое значение при правоприменении, его невозможно недооценить. Решение правоприменительного органа должно полно и точно соответствовать объективной действительности. Решение должно соответствовать объективной действительности, потому что оно должно учитывать все факторы, которые влияют на его принятие: геополитику, законотворчество, трактовки закона, региональную судебную практику, судебную практику высших судов, первоисточники. Судебное решение — правоприменительный акт. Создавая право в качестве регулятора общественных отношений, государство создает аппарат, осуществляющий властное претворение в жизнь нормативных предписаний. Суд обеспечивает принудительное действие норм права. Судебное решение является судебным постановлением, разрешающим гражданское деле по существу в результате применения норм права к установленным в рамках состязательной процессуальной формы его фактическим обстоятельствам в целях защиты прав и законных интересов заинтересованных лиц, государства и общества в целом и охраны существующего правопорядка. Для решений суда характерны общие особенности актов применения права: а) в целом оно имеет разовое значение (т.е. касается конкретной жизненной ситуации и содержит индивидуальное предписание, адресуемое конкретным лицам). Решение не может применятся многократно, оно нацелено на разрешение конкретной правовой ситуации; б) это официальный акт-документ, выражающий волю государства и постановляемый компетентным органом. Документ имеет официальный статус, у судебной власти имеются полномочия на осуществление правосудия; в) оно вызывает определенные юридические последствия индивидуального характера, являясь конечным звеном в определенном юридическом составе. Последствия выражаются для сторон спора в общеобязательности для них исполнения решения суда. Судебный акт является окончанием производства по делу её итоговым результатом; г) предписание суда на основе общих норм определяет индивидуально меру возможного и должного поведения для конкретных лиц. Суд предписывает сторонам определенное правовое поведение; д) решение суда является внешним формальным закреплением результата правоприменения по каждому конкретному делу. Судебное решение есть акт правопроминения, которое разрешает конкретное дело, указывает сторонам каким образом должно применятся право. е) это способ реального проведения в жизнь государственного принуждения. Любое судебное решение является актом, который понуждает стороны спорного правоотношения к исполнению предписаний судебной власти, выраженных в судебных актах; ж) оно должно отвечать закрепленным в гражданском процессуальном законодательстве требованиям. Это соблюдение предоставленной компетенции (ст. 22 ГПК), законность и обоснованность (ст. 195 ГПК), соблюдение процедуры принятия решения и установленной законом форме. Итак, судебное решение является правоприменительным актом, который имеет разовое значение, имеет официальный статус, налагает на стороны общеобязательные предписания, обладает государственным принуждением по отношению к сторонам процесса и оканчивает производство по гражданскому делу. Вынесенное решение должно иметь характер правоприменимости, если его нельзя применить на практике, оно теряет смысл и не способствует разрешению правовых конфликтов. По мнению А. М. Безрукова — особняком в ряду судебных актов стоит судебное решение, поскольку именно в нём отражаются результаты всей предшествующей деятельности суда. Как указывает вышеуказанный правовед, судебное решение является основным итогом судебного разбирательства в котором отражаются все основные процессуальные действия сторон в гражданском деле и подготавливается основная мотивировка принятие того или иного решения. Кроме вышеуказанного вывода, укажем следующее в судебном решении отражаются результаты всей предшествующей деятельности суда, и оно является финальным судебным актом, которым дело разрешается, по существу. Предписывая сторонам определенное поведение суд принуждает сторон процесса, третьих лиц и государственные органы исполнить судебное решение в полном соответствии с действующим законодательством, с требованием правовой доктрины и разъяснениями действующего законодательства со стороны Верховного суда РФ. А. Ф. Клейман: «самое хорошее решение, если оно не исполняется, теряет всякий смысл и превращается в клочок бумаги». Конституционный принцип исполнимости судебного решения во времена СССР использовать данный принцип не было необходимости, потому что советские граждане уважали закон и порядок, и стремились быстро исполнять судебные решения. Специфика правоотношений в исполнительном производстве заключается в том, что его участники обладают такими правами и обязанностями и совершают такие действия, которые обеспечивают своевременную и законную реализацию правоприменительных актов. В современной России об исполнимости судебных решений остается только лишь мечтать. Решить данную правовую проблему могло бы принятие закона, обязывающее граждан в случае отсутствия денежных средств выполнять общественные работы в пользу государства и выплачивать из заработной платы свою задолженность по исполнительному листу. В России не исполняется 48% решений судов, что снижает эффективность работы судебной системы вдвое. Весьма низкий процент исполнимости судебных решений, для того чтобы исправить ситуацию на мой взгляд нужно решить 2 проблемы: 1) Ввести обязательные работы для тех кто не может расплатиться с долгами денежными средствами или имуществом; 2) Повысить престижность профессии судебного-пристава исполнителя сократив количество работы на каждого судебного-пристава и увеличить размер заработной платы. После решения этих двух проблем вероятность увеличения процента исполнимости судебных решений считаю весьма вероятным в ближайшей перспективе. Законная сила судебного решения представляет собой — чрезвычайно сложное и многогранное понятие, являющееся одной из основных категорий гражданского процессуального права. Законная сила представляет собой правовое действие судебного решения. Данную точку зрения разделяли, например, Д. И. Полумордвинов и М. Г. Авдюков. Суть ее заключается в том, что законная сила — это то, благодаря чему судебное решение окончательно разрешает спор между сторонами и устанавливает их действительные права и обязанности. Так, Н. Б. Зейдер под законной силой судебного решения понимал «особое качество постановленного по делу судебного решения, заключающееся в том, что решение становится обязательным как для сторон и других участников дела, так и для самого суда, постановившего решение, а также для всех государственных учреждений, предприятий, колхозов и иных кооперативных и общественных организаций, должностных лиц и граждан, хотя они в деле и не принимали участия». Законность решения состоит в строгом и неуклонном применении закона в соответствии с её содержанием и законом. Требования законности судебного решения обхватывает как материальное гражданское право, так и процессуальную формы. Законная сила должна обнимать и мотивы решения, т.е. что последнее в смысле причастия законной силы, должно быть рассматриваемо не иначе, как в неразрывной связи с признанными или отвергнутыми судом юридическими отношениями, от коих зависит чисто практическая часть решения — обвинение или оправдание ответчика. Под законной силой решения понимают окончание рассмотрения спора между сторонами, установление действительных прав и обязанностей, общеобязательность решения для сторон гражданского процесса, строгое и неуклонное применение закона в соответствии с её содержимом и законом, соблюдения требования законности материального и процессуального права. Без исследования мотивов решения не мыслимо практическое применение института законной силы. Немотивированный судебный акт не позволит судебному решению обладать законной силой. В такой ситуации судебное решение будет обладать свойством законной силы лишь формально. Это означает что фактически подобное решение не будет обладать свойством законной силы, но при этом в случае оспаривания данного судебного акта, он в измененном виде может обладать данным свойством. Законная сила судебных решений возникает в связи с необходимостью установления прав и обязанностей сторон без повторного рассмотрения и разрешения дела для того чтобы вынесенный судебный акт был неизменяемым и неопровержимым, властным и общеобязательным для сторон. После того, как судебный акт вступит в законную силу он автоматически становиться бесспорным, властным и общеобязательным. Бесспорность судебного акта означает, что с момента вступления судебного решения в законную силу он становиться неоспоримым и получает свойство бесспорности, то есть установленного факта, который нельзя оспорить в установленном законом порядке. По утверждению И. М. Зайцева, истоки властности заключены «не столько в государственно-правовой природе органов правосудия… сколько в характере судебной юрисдикции, в правоприменении… Суд вправе осуществлять власть по отношению к другому суду не потому, что является органом государственной власти (это качество в равной мере присуще обоим субъектам правоотношения), а потому, что он применяет юридические нормы». Властность при осуществлении правосудия выражается в том числе обязанностью всех государственных органов и общественных организаций подчинятся судебному решению, исполнять императивно-властные предписания и избегать отсутствия исполнения норм в судебных актах. Согласно статье 895 Устава Гражданского судопроизводства решение вступает в законную силу только в отношении спорного предмета, отыскиваемого или оспариваемого теми же тяжущимися сторонами и на том же основании. О вступлении в законную силу проявляется действие судебного решения (ликвидируется спорность правоотношения, наступает возможность его принудительной реализации или происходит преобразование правоотношения), которое носит общеобязательный характер. В связи с этим общеобязательность решения является в известной мере условным понятием, так как судебное решение изначально обязательно для участников спорных материальных правоотношений, а не для каких-либо иных лиц. Поскольку субъективных прав и законных интересов третьих (посторонних) лиц судебное решение на момент его вынесения не затрагивает, постольку по большей части они остаются индифферентны и безразличны к постановленному судом решению. Общеобязательность, равно как и иные свойства судебного решения, призвана обеспечить его стабильность и устойчивость. Первое, судебное решение является общеобязательным оно считается законным до тех пор, пока не будет отменено в установленном законом порядке. Второе, юрисдикционные органы власти должны подчинятся данному судебному акту и содействовать его исполнению. В соответствии с ч. 2 ст. 13 ГПК РФ, вступившие в законную силу судебные постановления, а также законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и обращения судов являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации. Согласно ч. 4 ст. 13 ГПК РФ обязательность судебных постановлений не лишает права заинтересованных лиц, не участвовавших в деле, обратиться в суд, если принятым судебным постановлением нарушаются их права и законные интересы. В этом и проявляется свойство общеобязательности судебных актов, судебное решения является обязательным не только для сторон по делу, но и для других участников гражданских правоотношений. При этом общеобязательность судебного акта не означает, что иные участники гражданских правоотношений лишены возможности обратиться в суд, если их права и законные интересы нарушены принятым судебным постановлением. Преюдиция оно позволяет за счёт установленного факта в судебном заседании при принятии решения, распространить это решение на новое разбирательство дела по спору между теми же сторонами. «Это признание ему необходимо, по общему правилу, для того, чтобы потом возбудить целый ряд исков и, быть может, против различных лиц». Как отмечал В. М. Гордон, целью actio praejudicialis было подтверждение конкретного юридического отношения или юридического факта для применения в будущем процессе. Термин «преюдиция» (…относящийся к предыдущему судебному решению) традиционно применяется для обозначения совокупности обстоятельств, не нуждающихся в доказывании, поскольку они установлены вступившим в законную силу судебным актом по ранее рассмотренному делу. Также в юридической литературе упоминается о преюдициальности судебных актов, об их преюдициальном значении. Преюдициальность — правовое свойство вступившего в законную силу решения, когда между двумя делами имеется такая связь, что установленные судебным решением факты и правоотношения не могут быть отвергнуты по другому делу, но должны быть положены в основание решения по другому делу. Согласно ч. 2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица. В силу ч. 2 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица. Согласно ч. 2 ст. 64 КАС РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением суда, не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении судом другого административного дела. Признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности. Какие вопросы готовы задать сторонам по поводу свойств преюдициальной связи друг другу. Так, К. Малышев выделял три группы таких вопросов: вопросы о праве, вопросы о факте и вопросы, поднятые в возражениях ответчика. Общее между ними то, что эти вопросы прямо не относились к предмету судебного решения, но без их разрешения суд постановить решение не мог. Эти же виды преюдициальных вопросов выделялись Н. Миловидовым, который относил к ним, помимо названных, также доказательства, говоря о последних в том ключе, что суд о них не решает, поэтому в одном процессе доказательства могут быть отвергнуты, а в другом — те же доказательства могут быть приняты. При этом в дореволюционной науке считалось, что свойством преюдицианальной связи может обладать только те факты спор о которых шел в судебном заседании, фактические обстоятельства, которые не были предметом спора не могли обладать свойством преюдиции. А. Х. Гольмстен, давая оценку преюдиции (предсудимости), писал, что вопрос о праве на наследство не может быть окончательно установлен по делу о признании права лишь на какую-либо часть наследственного имущества, поскольку право наследования, чтобы быть подтвержденным, должно быть предметом самостоятельного процесса. Следовательно в Российской Империи преюдициальная связь не работала, если вопрос который решался не был поставлен на разрешении сторон, например, как указано у А. Х. Гольмстена вопрос должен быть предметом самостоятельного процесса. Так, К. С. Юдельсон писал о самобытности советского процесса следующим образом: «Предъявляет ли советский процессуальный закон к сторонам требование о доказательстве фактического состава основания иска? Да, предъявляет, но с тем коренным, принципиальным различием, что недоказанность факта стороной не влечет еще за собой отказа в удовлетворении иска… исходя из иных по сравнению с буржуазным процессуальным законом положений, стремясь к установлению фактического состава, отражающего отношения действительной жизни, советское право не может все бремя доказывания возложить только на стороны». «Если советский гражданский процесс ставит своей задачей достижение материальной истины и суд действительно достигает ее, то в буржуазном процессе к судебному решению такого требования не предъявляется». Статья 5 ГПК РСФСР 1923 г. закрепляла правило о том, что суд обязан всемерно стремиться к уяснению действительных прав и взаимоотношений тяжущихся, поэтому, не ограничиваясь представленными объяснениями и материалами, он должен, посредством предложенных сторонам вопросов, способствовать выяснению существенных для разрешения дела обстоятельств и подтверждению их доказательствами, оказывая обращающимся к суду трудящимся активное содействие к ограждению их прав и законных интересов, дабы юридическая неосведомленность, малограмотность и подобные тому обстоятельства не могли быть использованы им во вред. В ГПК РСФСР 1923 г. прямые нормы о преюдиции отсутствовали. Несмотря на это, в период действия данного кодекса преюдиция широко применялась судами на практике. Как указывал М. Г. Авдюков, преюдициальность вытекала из нормы о приостановлении производства по делу (п. «д» ст. 113 ГПК РСФСР 1923 г. обязывал суд приостанавливать производство по делу, в случае если оно не может быть решено ранее разрешения другого дела, рассматриваемого в гражданском, уголовном или административном порядке), а также из ст. 251 ГПК РСФСР 1923 г., согласно которой решение суда подлежало пересмотру, если было отменено постановление суда, положенное в основание данного решения. В итоге мы видим несмотря на то, что преюдиция не была предусмотрена в советском праве, ей активно пользовались стороны процесса., при этом для того чтобы всё было в рамках закона суд обязывал приостанавливать производство до разрешения другого дела, если без его разрешения невозможно решить новое и иное дело. Не всегда и не во всех случаях может применяться преюдиция. Если в новом деле участвуют и другие лица, для них факты, установленные в предыдущем решении, не имеют преюдициального значения и устанавливаются на общих основаниях (п. 5 постановления Пленума ВАС от 31.10.1996 №13). Свойство преюдициальности позволяет суду не устанавливать те факты, которые были установлены другим судом. Однако важно отметить один момент в соответствии с частью 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не доказываются вновь при рассмотрении судом другого дела, в котором участвуют те же лица, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда. Преюдициальность заключается в недопустимости оспаривания лицами, учувствовавшими в деле, и их правопреемниками в другом процессе фактов и правоотношений, установленных решением суда, которое вступило в законную силу. Необходимо отметить, что субъективные пределы преюдициальной связи судебных актов не изменяются в том случае, если в процессуальном статусе лиц, учувствовавших в рассмотрении дела при вынесении преюдициального судебного акта, произошли изменения. Данная норма освобождает от доказывания фактических обстоятельств дела, но не исключает их различной правовой оценки, которая зависит от характера конкретного спора. Таким образом, преюдициальность важнейшее свойство судебного решения, как акта правоприменения, которое используется для установления юридических фактов в ином суде. Согласно Определению Верховного Суда РФ от 28 апреля 2017 г. №305-ЭС16—21318 факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Согласно Определению Верховного Суда РФ от 14 июня 2016 г. №309-ЭС16—1553 Выводы суда об установленных им фактах должны быть основаны на доказательствах, исследованных в судебном заседании. Правовая оценка судом общей юрисдикции действий лица и примененные им положения закона, на которых основан вывод о наличии состава административного правонарушения, не могут рассматриваться в качестве обстоятельства, имеющего преюдициальное значение для арбитражного суда, рассматривающего дело. Вместе с тем обстоятельства, установленные судом общей юрисдикции, должны учитываться арбитражным судом. Если последний придет к иным, нежели содержащиеся в акте суда общей юрисдикции, выводам, он должен будет указать соответствующие мотивы. Одним из наиболее часто встречающихся случаев применения арбитражным судом преюдициальности обстоятельств, установленных решением суда общей юрисдикции, является включение требований в реестр требований кредиторов. Например, взыскание решением суда общей юрисдикции задолженности по уплате алиментов с гражданина, признаваемого в последующем банкротом, является основанием для ее включения в реестр требований кредиторов (постановление АС Московского округа от 17.12.2018 по делу № А40—205989/2017). Состязательный характер гражданского процесса в дореволюционный период времени обязывал суды использовать принцип предсудимости факты и обстоятельства, установленные в резолютивной части судебного решения, влияли на последующие судебные акты. Факты и обстоятельства, не отраженные в судебном решении в резолютивной части, не влияли на иные судебные решения, эти обстоятельства в суде устанавливались вновь. Принцип объективной истины и наделение гражданского процесса следственными чертами способствовало тому, что свойство преюдиции применялось со стороны правоприменительных органов несмотря на то, что в гражданском процессе СССР в кодексах отсутствовала статья о преюдиции. В современной России и в ГПК РФ, и в АПК РФ имеются статьи о преюдиции. Общеобязательность судебного акта со вступлением в законную силу судебного решения принимает своё основное свойство оно становиться обязательным для всех государственных учреждений, предприятий, колхозов и иных кооперативных и общественных организаций, должностных лиц и граждан. Из свойства общеобязательности судебного решения, как основного проистекает, остальные свойства или последствия законной силы судебного решения: неизменность, неопровержимость, преюдицианальность, исключительность и исполнимость судебного решения. Свойство исключительности означает невозможность повторного обращения в суд с иском и заявлением, если имеется решение, вступившее в законную силу по делу между теми же сторонами или их правопреемниками, о том же предмете и по тем же основаниям. После вступления в законную силу решения суда стороны и другие лица, участвующие в деле, их правопреемники не могут вновь заявлять в суде те же исковые требования на том же основании. Свойство исключительности, по мнению Н. Б. Зейдера, способствует стабильности, твердости и определенности гражданских правоотношений. Лишенное свойства исключительности судебное решение не могло бы внести определенность в область гражданских или иных правоотношений, не могло бы дать полной защиты права. Принцип разделения властей позволяет сторонам рассматривать вопросы демократии с возможностью иметь разные мнения на один и тот же вопрос. Принцип разделения властей позволяет работать демократическому режиму, главное, чтобы ветви власти взаимодействовали, не нарушая его. Принцип разделения властей стал активно развиваться с конца XIX века. Важно, чтобы судей избирал народ, потому что в этом случае юридическое сообщество может активно критиковать судей, и, если нужно переизбирать. Правосудие должно осуществляться только судом. Суды обладают правоприменительной и правотворческой функцией. Судебная практика ВС РФ, КС РФ должна быть единообразной. Запрет решать дело при отсутствии ясного закона был в Российской империи, в России этот вопрос решается с помощью аналогии закона и аналогии права. Различная роль судебной практики в Российской империи роль была незначительна, в СССР в основном руководствовались законом, в Российской Федерации судебная практика стала иметь важное и основополагающее значение. Общеобязательность суда выражается в том, что решение суда носит обязательный статус для сторон по делу. Судебное решение является судебным актом, который предписывает сторонам определенное поведение, оно является финальным судебным актом. Судебное решение правоприменительный акт и, если оно не исполняется пользы для общества оно не несёт. Судебное решение предписывает сторонам определённое поведение в виде императивных предписаний нарушить их с точки зрения законодательства незаконно. Властность, бесспорность и общеобязательность — вот триада правомочий, которыми обладает суд. Властность означает, что судебное решение обладает всей полнотой власти на территории РФ. Бесспорность — судебный акт возможно оспорить только в установленных законом случаях. Общеобязательность судебного решения выражается в его исполнимости и преюдициальной силе судебного акта. Судебное решение — окончательный судебный акт, которое разрешает дело, по существу. Это означает, что судебным решением, как правило оканчивается производство по гражданскому делу и в нём отражаются выводы суда относительно заявленных требований сторонами в гражданском процессе. Суд как орган государственной власти претворяет в жизнь судебное решение, при этом создает аппарат принуждения, ведь любой судебный акт обязывает стороны его исполнять, он носит характер властности, бесспорности и общеобязательности. Властность судебного решения выражается в том, что она обладает функцией приказа, он отдает команду в резолютивной части решения возлагая на сторону исполнить предписанные обязанности или обязывая прекратить совершение каких-либо действий. Она обладает верховенством на всей территории РФ. Бесспорность означает, что судебное решение носит точный характер и может быть оспорено другими гражданами только в установленном законом порядке. После того, как судебное решение вступает в законную силу оно обретает функцию в виде отсутствия его оспоримости. Общеобязательность судебного решения означает что судебное решение носит обязательный характер для всех граждан, должностных лиц и организаций. Решение становиться обязательным для всех сторон процесса. Государственно-властное предписание означает, что решение суда носит императивный характер к возникшим правоотношениям, оно обладает функцией преюдициальной и общеобязательной. Термин императивный означает, что на уровне регулирования договорных отношений устанавливается модель императивности правовых предписаний. Подтверждая наличие или отсутствие спорного правоотношения, суд предписывает сторонам определённое поведение. Предписывать сторонам определённое поведение — это основная обязанность суда, и они должны исполнять данное предписание в полном объёме. Следовательно, императивные и властные предписания суда имеют общеобязательный характер не только для сторон гражданского процесса, но и иных государственных органов. Судебное решение должно быть принято с учетом реалий и веяний современного гражданского процесса, оно должно учитывать современные правоприменительные особенности. Суд является правоприменительным органом, деятельность которого направлена на разрешение судебных споров на основании законодательства, действующей правовой доктрины и принципов справедливости, которые сложились в обществе в определённый момент времени в связи с воздействием органов государственной власти на сознание людей через навязанную культуру поведения и средства массовой информации. Не ограничена субъективными пределами лишь обязательность судебного решения как акта государственной власти, и в этом смысле обязательность судебных актов действительно не имеет субъективных пределов. Исполнимость судебного решения означает, что его предписания должны быть выполнены в полном соответствии с действующим законодательством. Не менее важен конституционный принцип исполнимости судебного решения, а исполниться судебное решение может если улучшиться работа судебных приставов исполнителей, который бы активизировали деятельность в сфере принудительного исполнения судебных актов. Преюдициальная сила судебного акта означает, что факты, установленные в судебном заседании и изложенные в судебном решении, имеют обязательную силу для последующих судебных дел. Преюдиция традиционно применяется для обозначения совокупности обстоятельств, не нуждаются в доказывании, поскольку они установлены вступившими в законную силу судебными актами по ранее рассмотренному делу. 52% судебных актов не исполняются достаточно серьёзный процент считать, что в Российском государстве отсутствуют правовые принципы, подтверждающие и исполняющие судебные решения на уровне развитой демократической страны. Стабильность законов может привести к стабильности правовых позиций, изложенных в судебных решениях.