Звезда в хвосте Льва

– Ехать будем долго, – удовлетворенно сказал Журавушкин.

– Как я устал от всего этого! Какое-то проклятье на меня свалилось! Настя в последнее время всерьез увлеклась оккультизмом. Лично я во всю эту чушь не верю, но словно какой-то злой рок меня преследует, – пожаловался Ромашов.

– Не надо все валить на судьбу, Андрей Георгиевич, – Журавушкин открыл перед ним дверцу своей машины: – Поехали!

– Куда?

– К вам. Время еще детское. Я хочу осмотреть место происшествия и познакомиться с остальными членами вашей дружной семьи. Ведь вы жили дружно до того, как появилась Настя?

– Можно сказать и так, – Ромашов сел в машину и надел солнцезащитные очки. Теперь он еще больше стал похож на мачо. Спортивный, загорелый, в стильных очках, за темными стеклами которых не было видно, какие несчастные у Ромашова глаза.

– Настю, должно быть, приняли в штыки? – спросил Аркадий Валентинович, заводя мотор.

– С чего вы взяли?

– Она ведь была стервочкой, ваша невеста. Хотя, о покойниках плохо не говорят. Скажите, Рара сразу дала ей отпор?

Дала ей отпор?!..

«Он знал, что другие тоже любуются красотой его невесты, и был страшно этим горд…»

– Какая хорошая, светлая девочка. Прекрасный выбор, Андрей! – похвалила его Рара.

– Хорошая?! А ты знаешь, с чего она начинала?

– Прекрасно знаю. Со скандальных реалити-шоу. Она просто голодная, Андрей. Несчастная и очень голодная. Вспомни себя.

– Я, в отличие от нее, не спал, с кем попало, – сердито сказал он.

– Ой, ли? А как же я?

– Ты – любовь всей моей жизни.

– Опять этот пафос, – поморщилась Рара. – Перестань озвучивать свои мысли. – Она прекрасно знала о привычке Ромашова думать о себе в третьем лице цветистыми фразами из бульварных романов. Они не раз это обсуждали. – Ты любишь не меня, а свои чувства ко мне. Ты просто этим упиваешься. А не надо. Благодаря своему характеру и воспитанию ты внутренне протестуешь против того мира, в котором оказался волею случая и вынужден теперь жить. Где все врут, обманывают, подставляют и интригуют. И вот ты придумал себе другой мир, тайный, с какой-то там любовью, – насмешливо сказала она. – Я вот уже много лет с этим борюсь, но тщетно. Да живи ты в реальности! Чем она так уж плоха? Настя – прелесть. Ну, была у нее пара интрижек с другими мужчинами. Уверяю: ничего серьезного. Все на публику. Она будет тебя любить так сильно, как ты этого даже представить себе не можешь. Уж поверь мне.

– Ты просто ее не знаешь, – мрачно усмехнулся он. – Эта милая девочка пойдет на все ради денег и славы. И через меня переступит, не задумываясь, если я буду ей мешать.

– А кто другой-то, Андрей? Ее мама, насколько я знаю, селедкой торгует, где-то там в Пензе. Или в Калуге.

– Еще дальше.

– Вот видишь! А ты знаешь, какая там жизнь?

– Ты тоже не знаешь. Нормальная. Скучная немного, но нынче провинциалы – люди вполне самодостаточные. Живут своей жизнью. Да, она отличается от московской, но у нее есть свои прелести.

– Что ж ты-то туда не едешь, в провинцию? – насмешливо спросила Рара. – К маме и папе?

– Я уже привык к Москве. У меня здесь дом, работа. И ты. И потом: ты прекрасно знаешь обстоятельства, при которых я уехал из дома. Не «мама» и «папа», а «мать» и «отец». От которых я сбежал, едва окончил школу.

– Я не долго?

Настя появилась внезапно, словно из-под земли возникла. Ромашов сразу подумал, что «Принцесса Стейси» подслушивала. Она только этим и занимается с тех пор, как впервые переступила порог этого дома: оценивает свои шансы и ищет союзников. Старается всем понравиться, но еще не умеет скрывать своих чувств. У нее на лице написано, как она ненавидит любовницу Ромашова, которого уже считает своей собственностью.

– Носик пудрила, – хихикнула Настя. – Туалеты у вас классные! Прямо музейные!

– Ты что, их все осмотрела? – насмешливо спросила Рара.

– Да, я прошлась по дому! – с вызовом сказала Настя. – А что, нельзя?

– Оценивала активы, понимаю.

– Это вы о чем? – удивленно посмотрела девушка на Рару.

– Слово не из твоего лексикона, – улыбнулась та. – Ну, ничего. Ты быстро научишься. Ты очень способная, насколько я успела заметить.

– Я понимаю, Раиса Гавриловна, что до вас мне далеко. Вы умная, образованная и очень чуткая. Можно я съем пирожное? – Настя протянула руку к вазочке со сладостями.

– Да ради бога! Кушай, девочка. Ты ведь не боишься поправиться?

– Я могу кило пирожных слопать, и не поправлюсь ничуточки, – сказала Настя с набитым ртом.

Ромашов неприязненно смотрел на ее подбородок, испачканный кремом. Все было красиво в Насте, за исключением одного: она безобразно ела. Именно безобразно, торопясь и чавкая, неумело держа в руках столовые приборы, или вообще обходилась без них, как сейчас. Ромашов подозревал, что в ее родном доме вилка и нож лежали далеко не у каждой тарелки. Не говоря уже о салфетках. Пару раз он делал Насте замечания и показывал, как надо есть. Но тщетно. Эту науку Настя не воспринимала.

Рара соединила их взглядом и улыбнулась. Ромашов покраснел.

– Вы уже придумали нашу пиар-кампанию? – спросила Настя, покончив с пирожным и вытерев пальцы о скатерть. – Уф! Налопалась!

– Нужен скандал и криминал в одном флаконе. Желательно добавить мистики, это сейчас модно, – с улыбкой сказала Рара. – Допустим, на тебя навели порчу. И ты ходишь по магам, чтобы ее снять. Сразу засветишься на трех каналах, которые специализируются на паранормальных явлениях.

– На чем, на чем?

– На ведьмах и гадалках. И на НЛО.

– Скажите тоже! Я в инопланетян не верю! Нет, я, конечно, могу для пиара… А вот в порчу верю! – оживилась Настя. – Да кто бы ее на меня навел?