Жизнь и путешествия Иешуа бен Иосифа
- -
- 100%
- +
Иисус вступил теперь в четвертый, последний этап своей человеческой жизни во плоти. Первым этапом было детство – годы, когда он лишь смутно осознавал свое происхождение, сущность и свое предназначение как человеческого существа. Вторым этапом были годы всё большего самосознания – юность и постепенное возмужание, – в течение которых он стал всё больше отдавать себе отчет в своей божественной сущности и человеческой миссии. Второй этап завершился переживаниями и откровениями, связанными с его крещением. Третий этап земного опыта Учителя начался после крещения и продолжался в годы его служения в качестве учителя и целителя, завершившись историческим признанием Петра в Кесарии Филипповой. Этот третий период его земной жизни охватил время, в течение которого его апостолы и ближайшие последователи знали его как Сына Человеческого и считали его Мессией. Четвертый и заключительный период его земного пути начался здесь, в Кесарии Филипповой, и завершился распятием. Этот этап его служения характеризовался признанием Иисусом своей божественности и охватил труд последнего года, прожитого им во плоти. В течение этого четвертого периода он стал известен апостолам как Сын Божий, хотя большинство его последователей продолжали считать его Мессией. Признание Петра ознаменовало начало нового периода – периода более полного понимания истины о его высшем служении в качестве посвященческого Сына на Земле и для всей вселенной, а также хотя бы смутного осознания этого факта его избранными апостолами.
Так жизнь Иисуса стала примером того, чему он учил в своей религии, а именно – примером роста духовной сущности за счет ее живого развития. В отличие от своих последователей, он не придавал особого значения постоянной борьбе души и тела. Скорее, он учил тому, что дух легко побеждает оба этих начала, с успехом достигая полезного примирения во многих их столкновениях, провоцируемых разумом и инстинктами.
С этого момента все учения Иисуса приобретают новый смысл. До Кесарии Филипповой он являлся главным учителем евангелия царства. После Кесарии Филипповой он был уже не просто учителем, а божественным представителем вечного Отца, который является центром и пределами этого духовного царства, и от него требовалось, чтобы он осуществил всё это как человек – Сын Человеческий.
Иисус искренне пытался привести своих последователей в духовное царство как учитель, затем – как учитель-целитель, однако их это не устраивало. Он хорошо понимал, что его земная миссия никак не смогла бы оправдать мессианские надежды еврейского народа. Древние пророки изображали Мессию таким, каким он, Иисус, никогда не смог бы стать. Он стремился установить царство Отца как Сын Человеческий, но его последователи не захотели идти вперед в этом свершении. Понимая это, Иисус решил пойти навстречу тем, кто уверовал в него; и, приняв такое решение, он приготовился открыто взять на себя роль посвященческого Божьего Сына. Поэтому в тот день, когда Иисус беседовал с апостолами в саду, они узнали много нового. И некоторые из этих высказываний звучали странно даже для них. Среди тех заявлений, которые услышали пораженные апостолы, были следующие:
«Отныне, если какой-либо человек пожелает вступить в наше братство, пусть примет на себя обязательства сыновства и следует за мной. И когда меня уже не будет с вами, не думайте, что мир будет обходиться с вами лучше, чем с вашим Учителем. Если вы любите меня, будьте готовы подтвердить свою любовь готовностью принести высшую жертву».
«И хорошо запомните мои слова: я пришел призвать не праведников, а грешников. Сын Человеческий пришел не для того, чтобы ему служили, но чтобы служить и посвятить свою жизнь в качестве дара для всех. Я заявляю вам, что я пришел, чтобы найти и спасти заблудших».
«Ныне никто в этом мире не видит Отца, кроме Сына, который пришел от Отца. Но если Сын вознесется, он призовет всех людей к себе, и всякий, кто поверит в эту истину об объединенной сущности Сына, будет наделен жизнью, которая без века».
«Пока еще мы не можем открыто провозгласить, что Сын Человеческий есть Сын Божий, но это было раскрыто вам; поэтому я смело говорю вам об этих таинствах. Хотя я стою перед вами в этом физическом облике, я пришел от Бога-Отца. Еще до того, как был Авраам, я есть. Я действительно пришел в этот мир от Отца таким, каким вы меня знаете, и я заявляю вам, что вскоре я должен буду покинуть этот мир и вернуться к делу моего Отца».
«Может ли теперь ваша вера постичь истину этих заявлений, несмотря на мое предупреждение о том, что Сын Человеческий не станет тем Мессией, которого ждали ваши отцы? Царство мое не от мира сего. Можете ли вы поверить в истину обо мне, несмотря на то, что, хотя у лис есть норы и у птиц есть гнезда, мне негде приклонить голову?»
«И, тем не менее, я говорю вам, что Отец и я единосущны. Кто видел меня, видел и Отца. Во всём этом мой Отец действует вместе со мной, и он никогда не оставит меня одного в моем деле, так же как я никогда не покину вас, кому вскоре предстоит отправиться возвещать это евангелие по всему миру.
Теперь же я привел вас сюда, чтобы вы немного побыли здесь со мной и друг с другом и смогли понять славу, постигнуть величие той жизни, к которой я призываю вас: подвиг веры, которым является установление царства моего Отца в сердцах людей, создание моего братства живой связи с душами всех, кто верит в это евангелие».
Апостолы слушали эти смелые и поразительные заявления молча; они были ошеломлены. И они разошлись небольшими группами, чтобы обсудить и обдумать слова Учителя. Они признали в нем Сына Божьего, но они не понимали всего значения того, к чему он их привел.
Беседы Андрея
В тот вечер Андрей решил устроить откровенный разговор наедине с каждым из своих собратьев, и он провел полезные и ободряющие беседы со всеми своими товарищами, за исключением Иуды Искариота. У Андрея не было таких же доверительных отношений с Иудой, как с другими апостолами, и поэтому ему не казалось странным, что Иуда никогда не открывался главе апостольского корпуса. Однако на этот раз отчужденность Иуды настолько встревожила Андрея, что поздней ночью, когда все апостолы уже крепко спали, он пришел к Иисусу и изложил ему причины своего беспокойства. Иисус сказал: «Ты правильно сделал, Андрей, придя ко мне с этим вопросом, но мы не можем сделать ничего сверх того, что уже сделано. Нам остается только продолжать оказывать высшее доверие этому апостолу. И ничего не говори его собратьям об этом разговоре со мной».
Это было всё, чего Андрей смог добиться от Иисуса. Между иудеянином и его галилейскими собратьями всегда существовала некоторая отчужденность. Иуда был потрясен смертью Иоанна Крестителя, несколько раз был глубоко обижен порицаниями Учителя, был разочарован, когда Иисус отказался стать царем, унижен, когда тот бежал от фарисеев, огорчен, когда Иисус отказался принять вызов фарисеев, требовавших знамения, озадачен отказом его Учителя прибегнуть к демонстрации силы и теперь, в последнее время, подавлен и порой угнетен опустевшей казной. И кроме того, Иуде не хватало того воодушевления, которое давала ему толпа.
Каждый из апостолов, в различной мере, подвергся тем же испытаниям и страданиям, однако они любили Иисуса. По крайней мере, они, должно быть, любили Учителя больше, чем Иуда, ибо они остались с ним вплоть до трагического конца.
Будучи иудеянином, Иуда принял как личное оскорбление недавнее предупреждение Иисуса, данное апостолам, – «остерегайтесь фарисейской закваски»; он полагал, что это заявление является скрытым намеком на него самого. Но главная ошибка Иуды заключалась в следующем: когда Иисус посылал своих апостолов молиться наедине, Иуда – вместо того, чтобы вступать в искреннее общение с духовными силами вселенной, – снова и снова отдавался мыслям, порожденным человеческим страхом, и при этом он упорно хранил тайные сомнения в миссии Иисуса, а также предавался своей прискорбной склонности вынашивать месть.
И теперь Иисус хотел подняться со своими апостолами на гору Ермон, где он решил открыть четвертый этап своего земного служения в качестве Сына Божьего. Часть апостолов присутствовала при его крещении в Иордане и стала свидетелем начала его пути в качестве Сына Человеческого, и он хотел, чтобы некоторые из них были вместе с ним и на этот раз, дабы услышать, что он полномочен принять на себя новую публичную роль Сына Божьего. Соответственно, в пятницу, 12 августа, Иисус сказал двенадцати: «Возьмите запас еды и приготовьтесь к восхождению на ту гору, куда велит мне прибыть мой дух; там я буду наделен всем необходимым для завершения моего труда на земле. И я хотел бы взять с собой моих собратьев, дабы и они смогли укрепиться перед тяжкими временами, которые им придется разделить вместе со мной».
Гора преображения
В пятницу, 12 августа 29 года, когда солнце клонилось к закату, Иисус и его товарищи достигли подножья горы Ермон. Они подошли к тому самому месту, где некогда юноша Тиглаф остался дожидаться Учителя, пока тот в одиночестве поднимался на гору, чтобы решить духовное будущее Земли и официально положить конец восстанию Люцифера. Здесь они провели два дня в духовной подготовке к событиям, ожидавшим их в столь скором будущем.
В целом, Иисус заранее знал, что должно произойти на горе, и ему очень хотелось, чтобы все его апостолы могли разделить с ним этот опыт. Именно для того, чтобы подготовить их к этому раскрытию своей сущности, он задержался с ними у подножья горы. Однако они были неспособны достигнуть тех духовных уровней, на которых было бы оправдано полное раскрытие посещения небесных существ, столь скоро ожидавшихся на земле. И поскольку он не мог взять с собой всех своих товарищей, он решил ограничиться тремя – теми, кто обычно сопровождал его во время таких особых бдений. Поэтому только Петр, Иаков и Иоанн смогли – хотя бы отчасти – разделить с Учителем этот уникальный опыт.
Преображение
Ранним утром в понедельник, 15 августа, Иисус и трое апостолов начали восхождение на гору Ермон, через шесть дней после достопамятного признания Петра в полдень, у дороги под тутовыми деревьями.
Иисус был приглашен единолично подняться на гору для выполнения важных дел, имевших отношение к прогрессу его посвящения во плоти в той мере, в какой этот опыт был связан с созданной им самим вселенной. Примечательно, что это необыкновенное событие было приурочено ко времени пребывания Иисуса и апостолов на земле язычников, и что оно действительно произошло на горе иноверцев.
Около полудня они достигли своей цели и здесь, примерно на полпути к вершине, за полуденной трапезой Иисус рассказал трем апостолам кое-что из своего опыта в горах к востоку от Иордана вскоре после крещения, а также некоторые новые подробности того, что ему довелось испытать на горе Ермон в связи с его предыдущим посещением этого уединенного места.
Мальчиком Иисус забирался на гору рядом с домом и рисовал в своем воображении сражения, в которые вступали имперские армии в долине Ездрилон; теперь же он взошел на гору Ермон, дабы получить тот дар, который должен был подготовить его к спуску в иорданские долины, где должны были разыграться заключительные сцены драмы его посвященческой жизни на Земле. В тот день на горе Ермон Учитель мог отказаться от дальнейшей борьбы и вернуться к управлению своими вселенскими владениями, но он решил не только выполнить требования, предъявляемые к его категории божественного сыновства и определенные мандатом Вечного Сына Рая, но также в полной мере исполнить нынешнюю волю его Райского Отца. В этот августовский день три его апостола увидели, как он отказался быть наделенным всей полнотой власти во вселенной. В изумлении они смотрели, как небесные посланники удалились, оставив его одного завершать свою земную жизнь в качестве Сына Человеческого и Сына Божьего.
При насыщении пяти тысяч вера апостолов достигла высшей отметки, после чего она быстро упала почти до нуля. Теперь, после признания Учителем своей божественности, вера двенадцати, с некоторым запозданием, за несколько недель поднялась на новую высоту – но лишь для того, чтобы претерпеть постепенный спад. Третье возрождение их веры произошло уже после воскресения Учителя.
В тот погожий день, около трех часов пополудни, Иисус покинул трех апостолов, сказав: «Я уединяюсь на время для общения с Отцом и его посланниками; я прошу вас оставаться здесь и, в ожидании моего возвращения, молиться о том, чтобы воля Отца свершилась во всём, что вас ждет в связи с продолжением посвященческой миссии Сына Человеческого». Сказав это, Иисус удалился для продолжительного совещания с Гавриилом и Отцом-Мелхиседеком, вернувшись только около шести часов. Заметив, что его длительное отсутствие взволновало их, он спросил: «Отчего вы испугались? Вы прекрасно знаете, что я должен заниматься делом Отца; почему же вы сомневаетесь, когда я не с вами? Ныне я заявляю, что Сын Человеческий решил прожить всю свою жизнь среди вас, как один из вас. Не унывайте; я не покину вас, пока не будет завершен мой труд».
После того, как они разделили скудную вечернюю трапезу, Петр спросил Иисуса: «Как долго нам предстоит пробыть на этой горе отдельно от наших братьев?» И Учитель ответил: «Пока вы не увидите славу Сына Человеческого и не узнаете: всё, что возвещаю вам, истинно». И, сидя вокруг тлеющих угольков костра, они говорили о восстании Люцифера, пока не стемнело и глаза апостолов не отяжелели, ибо они начали восхождение ранним утром.
Примерно через полчаса после того, как три апостола погрузились в глубокий сон, их разбудил раздавшийся рядом внезапный треск, и, оглядевшись, к своему изумлению и ужасу они увидели, что Иисус ведет дружескую беседу с двумя яркими существами, облаченными в одеяния из света небесных миров. Лицо Иисуса и его фигура также светились ярким небесным светом. Эти трое разговаривали на непонятном языке, однако по некоторым сказанным вещам Петр сделал ошибочный вывод, что стоявшие рядом с Иисусом существа являлись Моисеем и Илией; в действительности это были Гавриил и Отец-Мелхиседек. По просьбе Иисуса физические управляющие сделали так, чтобы апостолы смогли стать свидетелями этой сцены.
Три апостола были столь напуганы, что не сразу справились со своей растерянностью, но когда ослепительное видение растаяло перед их взором и они увидели Иисуса, стоящего в одиночестве, Петр, первым пришедший в себя, произнес: «Иисус, Учитель, хорошо нам здесь. Мы рады лицезреть эту славу. Нам не хочется возвращаться назад в постыдный мир. Если хочешь, останемся здесь, и мы поставим три шатра – один для тебя, один для Моисея и один для Илии». И Петр сказал это из-за своего смущения, а также потому, что в тот момент ничего другого не пришло ему в голову.
Петр еще продолжал говорить, когда серебристое облако приблизилось к ним и осенило всех четверых. Страх сковал апостолов; и когда они пали ниц для молитвы, они услышали голос – тот же голос, который раздался при крещении Иисуса: «Вот Сын мой возлюбленный; слушайте его». А когда облако исчезло, Иисус вновь был один; наклонившись к трем апостолам, он дотронулся до них и сказал: «Вставайте и не бойтесь; вам предстоит увидеть еще более великие вещи». Однако апостолы не на шутку испугались, и, собираясь около полуночи в обратную дорогу, они были молчаливы и задумчивы.
Спуск с горы
Примерно до середины спуска с горы никто не проронил ни слова. Затем Иисус прервал молчание, заметив: «Смотрите, не рассказывайте никому, даже своим братьям, о том, что вы увидели и услышали на этой горе, пока Сын Человеческий не воскреснет из мертвых». Три апостола были потрясены и обескуражены словами Учителя – «пока Сын Человеческий не воскреснет из мертвых». Лишь недавно они вновь утвердились в своей вере в него как в Избавителя, Сына Божьего, и только что они своими собственными глазами видели, как он преобразился в славе, – и теперь он начал говорить о «воскресении из мертвых»!
Петр содрогнулся при мысли о смерти Учителя. Это не укладывалось в его сознании. Опасаясь, что Иаков или Иоанн зададут какой-нибудь вопрос, касающийся данного заявления, он решил, что лучше всего будет перевести разговор на другую тему. Не зная, что сказать, он произнес первое, что пришло ему в голову: «Учитель, почему книжники говорят, что Илия должен прийти прежде Мессии?» Иисус, зная, что Петр пытается избежать упоминания о его смерти и воскресении, ответил: «Илия действительно приходит первым, чтобы подготовить путь для Сына Человеческого, который должен много пострадать и, в итоге, быть отвергнутым. Но я говорю вам, что Илия уже пришел, и они его не приняли, а поступили с ним, как хотели». И тогда три апостола поняли, что говоря об Илие, он имеет в виду Иоанна Крестителя. Иисус знал: если они настаивают на том, что он является Мессией, то Иоанн должен быть тем Илией, о котором говорится в пророчестве.
Иисус обязал их никому не говорить, что они получили представление о той славе, которая ждала его после воскресения, ибо он не хотел, чтобы они укреплялись в мысли о том, что принятый теперь в качестве Мессии, он хотя бы в чём-то будет соответствовать их ошибочным концепциям чудотворного избавителя. Хотя Петр, Иаков и Иоанн размышляли обо всём этом про себя, они рассказали об этом случае только после воскресения Учителя.
Пока они продолжали спускаться с горы, Иисус сказал: «Вы не захотели принять меня как Сына Человеческого; поэтому я согласился, чтобы меня приняли согласно укрепившемуся у вас мнению. Но не заблуждайтесь – воля моего Отца должна восторжествовать. Решив следовать велениям своей собственной воли, вы должны приготовиться ко многим разочарованиям и испытаниям, однако та подготовка, которую я дал вам, должна быть достаточной, чтобы победоносно провести вас даже через эти избранные вами страдания».
Причина, по которой Иисус взял Петра, Иакова и Иоанна с собой на гору преображения заключалась не в том, что они были в каком-то смысле лучше других апостолов подготовлены к тому, чтобы стать свидетелями произошедшего, и не в том, что они были в духовном отношении более достойны такой привилегии. Отнюдь! Иисус хорошо знал, что никто из двенадцати не обладает необходимой для этого духовностью; поэтому он взял с собой только тех трех апостолов, в обязанности которых входило сопровождать его, когда он желал побыть наедине и предаться уединенному общению.
Значение преображения
То, что увидели на горе преображения Петр, Иаков и Иоанн, было мимолетным видением великолепного небесного зрелища, состоявшегося в тот знаменательный день на горе Ермон. Преображение ознаменовало следующее:
1. Признание Вечным Сыном-Матерью Рая полноты посвящения инкарнатной жизни Михаила на Земле. Иисус получил подтверждение того, что он выполнил требования Вечного Сына. И Гавриил доставил Иисусу это подтверждение.
2. Заявление об удовлетворенности Бесконечного Духа полнотой посвящения Михаила на Земле в образе смертной плоти. В данном случае вселенский представитель Бесконечного Духа – непосредственный соратник Михаила в Салвингтоне и его неизменный партнер – обратился к нему устами Отца-Мелхиседека.
Иисус приветствовал это заявление относительно успеха своей земной миссии, сделанное посланниками Вечного Сына и Бесконечного Духа, однако он отметил, что Отец не указал на завершение земного посвящения; невидимое духовное присутствие Отца, действуя через Личностного Настройщика Иисуса, лишь подтвердило: «Вот Сын мой возлюбленный; слушайте его». И это было сказано словами, которые предназначались также для слуха трех апостолов.
После этого посещения небесных существ Иисус стремился узнать волю Отца, и он решил продолжать свое посвящение в образе смертного вплоть до естественного окончания этого посвящения. Для Иисуса смысл преображения заключался именно в этом. Для трех апостолов это событие означало вступление Учителя в завершающий этап своего земного пути в качестве Сына Божьего и Сына Человеческого.
После официального разговора с Гавриилом и Отцом-Мелхиседеком Иисус побеседовал с ними, своими попечительскими Сынами, о делах вселенной.
Мальчик, страдавший эпилепсией
В то же утро, во вторник, перед завтраком Иисус и его спутники прибыли в апостольский лагерь. Подойдя поближе, они увидели, что апостолы окружены толпой, и вскоре до них стали доноситься громкие голоса спорящих и ссорящихся людей. В общей сложности, здесь было около пятидесяти человек; за исключением девяти апостолов, присутствовавшие делились на две равные группы – иерусалимских книжников и верующих учеников, которые следовали за Иисусом и его соратниками от Магадана.
Хотя толпа спорила по целому ряду вопросов, основным предметом разногласий являлся некий житель Тивериады, Иаков Сафедский, днем ранее прибывший сюда в поисках Иисуса. Его единственный ребенок – сын примерно четырнадцати лет – страдал тяжелой формой эпилепсии. В дополнение к этому нервному заболеванию юноша был одержим одним из тех блуждающих, зловредных и мятежных промежуточных созданий, которые в те времена присутствовали на земле в бесконтрольном состоянии, так что юноша являлся одновременно и эпилептиком, и одержимым.
В течение почти двух недель этот несчастный отец, мелкий чиновник Ирода Антипы, скитался у западных границ владений Филиппа в поисках Иисуса, надеясь уговорить его вылечить больного сына. Ему удалось нагнать апостольскую партию лишь к полудню того дня, когда Иисус находился на горе с тремя апостолами.
К великому удивлению и огромному смущению девяти апостолов этот человек, которого сопровождало около сорока других людей, внезапно предстал перед ними. В момент появления этой группы девять апостолов – по крайней мере, большинство из них – предавались своему старому соблазну, обсуждая, кому предстоит быть больше других в грядущем царстве; они увлеченно спорили о возможном положении, которое займет тот или иной апостол. Они попросту не могли полностью освободиться от своей давней мечты о материальных свершениях Мессии. И теперь, когда Иисус сам признал, что является Избавителем, – во всяком случае, признал факт своей божественности, – что могло быть более естественным, чем в отсутствие Учителя заняться обсуждением своих излюбленных надежд и мечтаний? Они были поглощены этой темой, когда Иаков Сафедский вместе с другими искавшими Иисуса людьми внезапно появился перед ними.
Андрей выступил вперед, чтобы поприветствовать отца и сына, и спросил: «Кого вы ищете?» Иаков ответил: «Добрый человек, я ищу вашего Учителя. Я надеюсь на исцеление своего страдающего сына. Я хотел бы попросить Иисуса изгнать беса, которым одержим мой сын». И отец начал рассказывать апостолам о своем больном сыне и его тяжелых припадках, которые не раз грозили лишить его жизни.
Пока апостолы слушали его, Симон Зелот и Иуда Искариот подошли к отцу и сказали: «Мы можем излечить его; тебе не нужно ждать возвращения Учителя. Мы – посланники царства; мы больше не скрываем этого. Иисус является Избавителем, и ключи от царства переданы нам». К этому времени Андрей и Фома отошли в сторону посоветоваться. Нафанаил и другие смотрели в изумлении; все они были ошеломлены внезапной смелостью, если не сказать дерзостью, Симона и Иуды. Тогда отец сказал: «Если вам дано творить эти чудеса, я молю вас произнести те слова, которые избавят мое дитя от этой кабалы». Тогда Симон выступил вперед и, возложив руку на голову ребенка, посмотрел ему в глаза и приказал: «Выйди из него, нечистый дух; именем Иисуса подчинись мне». Но юноша только еще сильнее забился в припадке, и книжники высмеяли апостолов, а разочарованным верующим пришлось выслушивать колкости этих враждебно настроенных критиков.
Андрей был глубоко огорчен этой злополучной попыткой и ее позорным провалом. Он отозвал апостолов в сторону для совета и молитвы. После сосредоточенного размышления, остро ощущая горечь поражения и чувствуя унижение, которому все они подверглись, Андрей также предпринял попытку изгнать демона, но и его старания закончились неудачей. Андрей честно признал поражение и попросил отца остаться с ним до утра или же до тех пор, пока не вернется Иисус, сказав: «Возможно, этот бес выйдет только по личному приказу Учителя».
И поэтому, пока Иисус спускался с горы вместе с Петром, Иаковом и Иоанном, переполняемых воодушевлением и восторгом, девять их собратьев, смущенные и глубоко униженные, тоже не спали. Они представляли собой подавленных и пристыженных людей. Но Иаков Сафедский не хотел сдаваться. Хотя они ничего не могли сообщить ему относительно времени возможного возвращения Иисуса, он решил дождаться прихода Учителя.
Иисус исцеляет мальчика
Когда Иисус приблизился, девять апостолов почувствовали несказанное облегчение, радостно приветствуя Учителя, и ощутили огромное воодушевление, заметив, что лица Петра, Иакова и Иоанна светятся радостью и необычным энтузиазмом. Все они бросились вперед, чтобы поприветствовать Иисуса и трех своих братьев. Пока они обменивались приветствиями, толпа приблизилась, и Иисус спросил: «О чём вы спорили, когда мы подходили?» Но прежде чем расстроенные и униженные апостолы смогли ответить, взволнованный отец больного мальчика вышел вперед и, упав перед Иисусом на колени, сказал: «Учитель, у меня есть сын, мое единственное дитя, который одержим злым духом. Мало того, что он кричит от ужаса, испускает пену и во время приступа часто падает замертво, но нередко этот злой дух, которым он одержим, заставляет его биться в конвульсиях и порой швыряет его в воду или в огонь. Частый скрежет зубов и многочисленные раны высасывают из моего мальчика соки. Его жизнь хуже смерти; его мать и я скорбим сердцем и сломлены духом. Вчера, около полудня, когда я искал тебя, я нагнал твоих учеников, и пока мы ждали, твои апостолы попытались изгнать этого беса, однако им не удалось этого сделать. Так сделаешь ли ты это для нас, Учитель, исцелишь ли моего сына?»