- -
- 100%
- +
Глава 1
Дэниал
– Ну что, катаемся или деградируем в баре? – голос Лукаса доносится со спины. Он лениво машет в сторону зала, где гремит музыка, а воздух пропитан фальшивым весельем «элитной жизни» из рекламных буклетов.
Я стою на краю трассы. Солнце тонет за хребтом, воздух леденеет. Снег под ногами отливает мертвенной голубизной. Картинка кажется идеальной – если не вгрызаться глубже.
– Может, позже, – бросаю я, не оборачиваясь. – Идите.
– Только не теряйся, – усмехается он. Лукас знает: я приду. В этом мире каждый знает свою функцию. Доминанты, подчиненные – лишь декорации в пьесе, где даже импровизация прописана заранее.
Стою еще мгновение, вдыхая разреженный горный воздух – единственную настоящую вещь здесь. Затем разворачиваюсь и бреду к главному зданию. Его шумный, искусственный свет впивается в глаза. Сбросив лыжи у входа, я толкаю тяжелую дверь.
Внутри бар гудит. Музыка, смех и разговоры, где к каждой фразе прилагается счет с пятью нулями. У стойки делят очередной контракт – блестящий и пустой, как пузырек шампанского.
– Ну, как база? – спрашивает Ник. Все такой же лощеный и самоуверенный. Для него всё – выгода: связи, женщины, даже паузы в разговоре.
– Шик, блеск, выгорание, – пожимаю я плечами.
Он усмехается. Мои «диагнозы» его не трогают – он привык в них инвестировать.
– Дэн, хватай стакан! У нас тут праздник жизни.
Подхожу. Бармен наливает без слов – здесь помнят привычки альф. Виски обжигает горло, но внутренний холод не отступает. Привычный танец привилегий, где шаг влево – измена бренду.
– Где твоя спутница? – иронично уточняет Лукас.
– Скоро будет.
И почти сразу – вот она. Кайли входит так, словно её катапультировали с обложки. Черное платье, яркие губы. Она смотрит на всех свысока еще до того, как успевает поднять взгляд.
– Прости за опоздание, – мурлычет она, прижимаясь ко мне. – Нужно было соответствовать.
Передаю ей бокал. Кайли – идеальная эмблема этого мира. Дорогая. Глянцевая. Временная. И знающая свою роль.
– Как тебе база? – спрашивает она.
– Аттракцион для тех, кто забыл, зачем сюда приехал.
– О, брось, – её волосы касаются моей кожи. – Пятница же. Расслабься.
Она тянет меня танцевать. Я иду. Не из желания – просто объяснять отказ дольше. Танец, как и всё здесь, выстроен по шаблону. Правильный ритм, выверенные касания, дежурное напряжение. Всё – «почти» настоящее.
В VIP-комнате всё готово: диваны, закуски и, конечно, омеги – стерильные, с «рекомендациями» от лучших агентств. Безопасность – ключевой элемент здешнего удовольствия.
– Завтра на пятую трассу? – Ник обнимает очередную «сертифицированную» спутницу.
– Ставлю на то, что ты слетишь на середине, – лениво цедит Лукас.
– Тогда лед был хуже, – фыркает Ник. У него всегда есть оправдание. Даже проигрыш – часть стратегии.
Сажусь. Кайли рядом, её пальцы щекочут мое запястье. Все по протоколу. Но в голове – статика. Фоновый шум.
И вдруг – стоп.
Шум в моей голове… стихает. Просто исчезает.
Щелкает дверь. Входит девушка. Она сжимает папку так, что побелели костяшки пальцев. Какая-то деталь мгновенно выбивается из общей картины, но я не могу понять, какая.
– Мне нужно передать документы Нику от мистера Самерса! – выдыхает она. Голос на грани срыва.
Мир замедляется. Разговоры, свет, музыка превращаются в белое пятно. В фокусе – только её лицо.
И запах.
Он возвращается следом, опережая логику. Холодный, как утро после бури. Два года назад он смешивался с ароматом кофе в холле, когда её пальцы случайно коснулись моего запястья.
Волк внутри рвется с голодной яростью. С яростью, которую я подавлял два года. Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не сорваться.
Одна ночь.
Её смех в ответ на мою глупость. Ощущение её дыхания на шее. Идиотская, не прописанная в сценарии уверенность: я нашел нечто подлинное.
А утром – пустота. Только её запах на подушке. И два года поисков. Два года, за которые я поднял всех. Перерыл базы данных, пробил все агентства. Результат – ноль. Она не просто ушла – она стерла себя. Профессионально. Имя оказалось фальшивкой, а короткая работа на мероприятии – идеальным прикрытием. Кто-то очень хорошо поработал, чтобы она исчезла, оставив после себя лишь дыру, которую я два года тщетно заливал виски, скоростью и другими женщинами. Никто не был ею.
И вот она здесь. Стоит в моей комнате, загнанная в угол.
– Что она тут делает? – голос Ника прорезает тишину.
И только тогда её панический взгляд находит меня.
– Отпусти её, – говорю я, не узнавая собственного голоса. В нем проснулся рык.
Охранник заминается. Его взгляд мечется к Нику в поисках подтверждения, кому в этой комнате принадлежит реальная власть.
– Это моя гостья, – ледяным тоном повторяю я, глядя прямо на охранника. – Проблемы?
Хватка мгновенно разжимается. Слово «проблемы» из моих уст – это приговор, который никто не хочет оспаривать.
Она сдергивает волосы с лица. И встречается со мной взглядом. Прямо. Неприкрыто.
Но теперь в её глазах нет вопроса. Только шок. И узнавание.
Глава 2
Амели
Я стою здесь, в месте, которое мы никогда не смогли бы себе позволить. Горнолыжный курорт для элиты. Воздух пахнет деньгами, хвоей и легким морозцем. Вокруг меня – красивые, беззаботные люди в дорогой одежде, их смех звучит уверенно и громко. Но на этот раз мне повезло. Вчера, когда мой начальник, мистер Саммерс, передавал мне эту черную кожаную папку, его руки слегка дрожали. Он трижды повторил, глядя мне прямо в глаза: «Никому, кроме Грейсона. Лично в руки. Сегодня вечером. От этого зависит всё».
Наш небольшой домик на территории курорта кажется идеальной, неправдоподобной роскошью. Пахнет деревом и камином, который София растопила с самого утра. Я уговорила шефа, чтобы она поехала со мной – оставить Коди я не могу, а моя младшая сестра всегда была моей главной опорой, моим тихим убежищем.
Этим утром, пока я в сотый раз мысленно прокручиваю детали предстоящей встречи, происходит маленькая сцена. София роняет свою сережку и расстроенно ползает по пушистому ковру. Коди, который сосредоточенно возит по полу свою самую ценную вещь – маленькую красную машинку, – замечает это. Он подходит к ней, серьезно хмурит свои темные брови и протягивает игрушку.
– На, не плачь, – говорит он своим тоненьким голоском.
София на мгновение замирает, а потом смеется и крепко обнимает его. А я чувствую такой горячий укол гордости, что к глазам подступают слезы. Этого в нем от отца точно нет.
Сидеть в четырех стенах невыносимо. Тревога точит изнутри, и я решаю, что лучше двигаться. Я нахожу сестру и сына уже одетыми для прогулки.
– Идёшь с нами? – спрашивает София, поднимая взгляд. В ее глазах плещется беспокойство за меня. – Мы хотели прогуляться до детской площадки.
– Конечно, – я выдавливаю улыбку, которая, должно быть, кажется жалкой.
Мы выходим на улицу. Воздух прохладный и свежий, снег идеально-белый, он хрустит под ногами так, будто это спецэффект в кино. Курорт кажется сказкой, но я не вижу красоты. Мои мысли – там, в вечере. Я иду по ухоженной дорожке и пытаюсь угадать, в каком из этих огромных шале с панорамными окнами мне придется искать Грейсона. Чтобы не сойти с ума от неизвестности, я решаю хотя бы узнать точное место. Оставив Софию с Коди у входа в главный корпус, где пахнет кофе и ванилью, я подхожу к ресепшену.
– Добрый день, у меня назначена встреча с мистером Грейсоном на вечер. Не могли бы вы уточнить, где именно?
– Минуту, – вежливо отвечает девушка с идеальной укладкой. – Да, в девять вечера. В VIP-лаунже, на втором этаже.
VIP-лаунж.
Это слово бьет, как пощечина. Комната начинает плыть.
Два года назад. Точно такой же закрытый вечер для избранных. Полумрак, тихий звон бокалов, запах сигар и дорогих духов. Я была там частью обслуживающего персонала, невидимой тенью в униформе, снующей с подносами среди тех, кому принадлежал мир. Тот же гул самодовольных голосов, тот же запах дорогих напитков и власти. Именно в такой атмосфере я и встретила Дэниала. Он единственный, кто тогда увидел во мне не функцию, а человека. Единственный, кто заговорил со мной, улыбнулся так, что у меня подогнулись колени. И единственный, кто потом разбил мою жизнь.
Я благодарю девушку механическим кивком и, как во сне, выхожу на улицу.
– Мама! – звонкий голос Коди выдергивает меня из оцепенения.
Я пытаюсь улыбаться, глядя на его самозабвенную возню в снегу, но улыбка получается натянутой. Он так похож на своего отца. Этот упрямый наклон головы, эта сосредоточенная морщинка между бровей, когда он пытается построить крепость. Каждый его жест – живое напоминание, опасная, неопровержимая улика.
– Ты бледная, – тихо говорит София, когда мы приседаем на скамейку. – Точно всё в порядке?
– Просто… волнуюсь, – лгу я, глядя на то, как солнце начинает медленно клониться к закату. Для меня это – обратный отсчет.
Позже, когда уставший Коди засыпает на моих руках, превращаясь в теплый, доверчивый комочек, София мягко забирает его.
– Давай, я его уложу. А ты отдохни. Ты выглядишь так, будто собираешься на войну, а не на встречу.
Она права. Я передаю ей сына с острым уколом вины – мне хочется самой уложить его, спеть колыбельную. Но я остаюсь одна посреди заснеженной поляны. Тишина после детского смеха кажется оглушительной. Давление почти невыносимо.
Можно было бы вернуться в домик, запереться и погрузиться в страх. Но я стою на месте. Мне нужно нечто, что заглушит этот тревожный гул внутри. Что-то резкое, холодное, что заставит сосредоточиться на физических ощущениях, а не на панических мыслях.
Решение приходит само собой. У меня есть подарочный абонемент от шефа и несколько свободных часов.
В пункте проката я получаю громоздкие на вид лыжи и тяжелые, неудобные ботинки. Все это кажется чужим, неправильным. И вот я стою у подножия небольшой пологой горки, которая кажется мне почти отвесной. Обратного пути уже нет.
На вершине я останавливаюсь, чтобы перевести дух. Перед глазами открывается вид, от которого захватывает дух: горы возвышаются над горизонтом, их белоснежные вершины теряются в бескрайнем небе. Воздух так чист, что, кажется, можно вдохнуть его полной грудью и почувствовать, как лёгкие наполняются прохладной свежестью.
Другие лыжники спускаются с высоты, их движения слаженны и уверены. Я могу только гадать, какие виды открываются им с самых высоких трасс. Но это не моя цель. Пока что.
Я поправляю крепления, чувствуя, как по телу разливается нервное, колючее волнение. Уж если и падать, то на этой горке будет не так больно. Взяв палки, я делаю глубокий вдох и первый, неуклюжий толчок.
И мир взрывается.
Снег скользит подо мной, ветер бьёт в лицо, а сердце бешено колотится. Ноги не слушаются, лыжи живут своей жизнью, все тело напряжено до предела. Это страшно и захватывающе одновременно. На одно короткое, пронзительное мгновение страх перед Грейсоном, перед Дэниалом, перед всем этим миром отступает. Есть только я, летящий снег, скорость и этот дикий, звенящий восторг вперемешку с ужасом. Восторг от того, что я еще способна на что-то, кроме страха.
Глава 3
Дэниал
Ее взгляд впивается в меня с такой силой, что волк внутри напрягается. Она не боится. Даже сейчас, загнанная в угол, она смотрит так, будто бросает вызов самой моей природе.
– Дэниал, ты её знаешь? – Ник поднимается с дивана. В его голосе ленивая усмешка, но я вижу, как раздуваются его ноздри. Альфа ловит след моего бешенства.
– Знаю, – отрезаю я. Голос звучит глухо, слова царапают горло.
В углу обрывается смех. Три девицы замирают под моим давлением. Кайли медленно выпрямляется, её пальцы судорожно впиваются в ножку бокала. Она чувствует: воздух в комнате превращается в наэлектризованный свинец. Амели растирает покрасневшие запястья и пытается проскользнуть к выходу, но я перекрываю путь.
– Стоять, – роняю я.
– Уйди с дороги! – она вскидывает подбородок, папка в её руках ходит ходуном. – Мне нужно отдать документы Нику. Это по работе.
– По работе? – я насмешливо кривлю губы. – Оглянись, Амели. Здесь не офис.
– Знала бы, что встречу тебя – за километр бы обошла это место! – выплевывает она. Её глаза полыхают яростью, и этот огонь бьет по моим нервам сильнее алкоголя.
Кайли делает шаг вперед. Она не привыкла к игнорированию. – Дэн, что это за сцена? Кто эта… девочка на посылках?
Я не поворачиваю головы. Мой зверь оскалился, обещая расправу любому, кто встанет между нами. – Вон, Кайли.
– Что? Мы же собирались…
– Все вон! – мой рык заставляет бокалы подрагивать. Это Голос, подчиняющий волю.
Кайли вздрагивает, её лицо идет пятнами от унижения. Ник понимает всё без слов. Он перехватывает её за локоть, уводя девиц к выходу. – Пойдем. Альфе нужно пообщаться со старой знакомой.
Дверь захлопывается. Мы остаемся одни. Тишина такая плотная, что я слышу, как в груди Амели испуганной птицей бьется сердце.
– Всё, что касается тебя – моё, – шепчу я, вторгаясь в её пространство. – И теперь ты никуда не уйдешь.
– Опоздал, Дэниал. На два года опоздал.
– Ничего не поздно, если я так решил. Ты исчезла, стерла след. Зачем?
– Чтобы спастись от тебя! – огрызается она, и в её взгляде вспыхивает золото волчицы.
Я сокращаю расстояние до дюйма. Запах… Тот самый, сводящий с ума. Но теперь в нём есть новая нота – теплая, нежная, почти неуловимая. Зверь внутри замирает, озадаченный этим шлейфом.
– Что ты скрываешь, Амели? Почему от тебя пахнет… иначе?
Она бледнеет. Паника в её глазах становится почти осязаемой. Она пытается отшатнуться, но упирается спиной в холодный бетон стены.
– Я тебе ничего не должна, – её голос срывается на шепот.
– Ошибаешься. Ты задолжала мне правду. И я вытяну её из тебя. Ты исчезла, оставив после себя лишь выжженную пустыню, и теперь объяснишь всё. Сейчас.
Её сопротивление рушится под моим давлением. Я вижу, как она меняется. Секунда – и человеческий контроль падет. Волчица выходит на поверхность; это больше не диалог, а схватка за доминирование.
Мой зверь взрывается ответно. Одним рывком я вжимаю её запястья в стену. Амели дергается, рычит, но я намертво фиксирую её тело. Клыки находят пульс на шее. Резкое, уверенное движение – я кусаю её, смиряя. Моя альфа-энергия мощным потоком вливается в её вены, утихомиривая строптивую волчицу.
– Нет… нельзя… мне надо… – хриплый голос срывается.
Её тело обмякает. Я подхватываю её на руки. Подчиненная, она проваливается в тяжелый сон.
– Вот так-то, – шепчу я, глядя на её бледное лицо. Ресницы всё еще мелко дрожат, но зверь внутри довольно ворчит. Направляюсь в свой номер.
Толкаю дверь люкса плечом. Свет автоматически заливает комнату мягким золотом. Укладываю Амели на широкую кровать. Волосы разметались по подушке, лицо всё ещё напряжено, но дыхание выровнялось.
– Отдыхай, – бормочу я и отхожу.
Снимаю пиджак и рубашку, прохожу в ванную. В зеркале – глаза с хищным блеском, адреналин до сих пор гудит в крови. Телефон разрывает тишину: Кайли.
– Чего тебе? – отвечаю резко. – Дэниал, могу зайти? – её голос приторно-сладкий. – Нет. Свободна.
Отбрасываю телефон. Голос Кайли в трубке казался скрежетом металла по стеклу – она была лишь удобным аксессуаром, но теперь её существование стерто. В этом номере осталась только одна женщина, спящая на моей кровати.
Скидываю рубашку; кожа горит от адреналина. Переодевшись, я возвращаюсь в комнату и замираю. Амели приходит в себя: дыхание сбивается, пальцы судорожно сжимают простыню. Сажусь в кресло напротив. Волк внутри не спит – он утробно рычит, предвкушая момент её пробуждения. Это ожидание – самая сладкая пытка.
Мой взгляд падает на папку, которую она сжимала в баре. Самерс. Мелкая сошка, возомнившая себя акулой. Я знаю, как этот ублюдок ведет дела здесь, в Штатах: грязные схемы и использование омег как расходного материала. Пальцы сминают бумагу. Ярость вспыхивает с новой силой. Что заставило её пойти к нему? Нужда? Угрозы?
– Твое будущее больше не зависит от этого ничтожества, – шепчу я. – Я выжгу Самерса из твоей жизни.
Теперь её место здесь. В моей зоне влияния. И мне плевать, сколько преград она попытается выстроить.
Тишину разрезает вибрация. Телефон Амели на тумбочке вспыхивает холодным светом. Не в силах сдержать инстинкт, я подаюсь вперед. Сообщение от Софи:
«Мы тебя с Коди ждём, ты где?»
Коди.
Имя бьет наотмашь. Гнев становится раскаленным железом. Какой ублюдок возомнил, что может ждать мою омегу, пока я два года выл от пустоты? Когти удлиняются, зрение фиксируется на буквах чужого имени. У неё кто-то есть? Пока я искал её по всей стране, она пахла для другого?
Взгляд метается к её безмятежному лицу. Она выглядит слишком хрупкой для такой лжи.
– Коди, значит… – цежу я.
Зверь требует крови того, кто посмел коснуться моей собственности. Я не просто найду этого Коди – я уничтожу саму возможность его существования в её мире.
Амели открывает глаза. Туман забытья сменяется осознанием. Ловушка захлопнулась. Я не выпущу её, пока не получу каждый ответ. Никто не посмеет встать между нами. Никто.
Глава 4
Амели
Темнота отступает неохотно, липкими клочьями цепляясь за сознание. Первое, что я чувствую – не свет и не звук, а тяжесть. Воздух в комнате кажется плотным, почти осязаемым, он пахнет грозой, кедром и раскаленным металлом. Этот запах я узнаю из тысячи. Он преследовал меня в кошмарах два года, а теперь он повсюду.
Дэниал.
Открываю глаза и сразу понимаю: я в ловушке. Просторный люкс залит мягким, приглушенным светом, который режет зрачки после забытья. Номер обставлен с тем вызывающим шиком, который Дэниал всегда считал естественным фоном своей жизни. Но сейчас вся эта роскошь кажется мне клеткой.
Тело не слушается. Каждое движение дается с таким трудом, будто я пытаюсь плыть в густой смоле. Конечности налиты свинцом, а в шее, там, где пульсирует сонная артерия, горит живой огонь. В памяти всплывает его рычание, вспышка неконтролируемой ярости и острая боль. Тот укус не был меткой – Альфа не тратит истинную связь на ту, кого презирает, – но он стал гормональной уздечкой. Моя волчица внутри не просто притихла, она свернулась клубком, парализованная его подавляющей волей. Она признала в нём хозяина раньше, чем я успела закричать.
Резко вскидываю взгляд. Дэниал сидит напротив в глубоком кожаном кресле. Он не сменил позу, не пошевелился. Хищный, спокойный, он наблюдает за моим пробуждением так, словно смотрит на пойманную в силки добычу. В его глазах, ставших почти черными, горит дикий, первобытный огонь.
– Пришла в себя, – роняет он. В его тоне – ледяное спокойствие, за которым скрывается готовность убивать.
– Что ты… что ты со мной сделал? – мой голос звучит хрипло, как после долгой болезни.
Я пытаюсь сесть, но тело предает. Удаётся лишь приподняться на локтях, чувствуя, как кружится голова. Комната плывет, и только его фигура остается четкой, непоколебимой точкой в этом хаосе.
– Лишь указал твоей волчице её место, – отвечает он. Каждое слово вибрирует в воздухе, заставляя мою кожу покрываться мурашками. – Ты слишком долго была без поводка, Амели. Забыла, как звучит голос твоего Альфы?
Он встает. Медленно, плавно, с той врожденной грацией хищника, которую невозможно подделать. Каждый его шаг по ковру отдается гулким ударом в моем сердце. Когда он останавливается у кровати, я чувствую, как паника начинает пробиваться сквозь гормональный морок.
Дэниал наклоняется, перехватывая мой подбородок. Его пальцы – раскаленная сталь. Он заставляет меня смотреть прямо в бездну его зрачков, где нет и тени жалости.
– Ты – строптивая омега, которая решила, что может просто исчезнуть, – произносит он низко. – Которая решила, что имеет право принадлежать кому-то другому.
– Ты сошел с ума, Дэниал! – выплевываю я, хотя внутри всё дрожит от ужаса. – Отпусти меня, мне нужно идти. Сейчас же! Моё время… меня ждут.
– Ждут? – он склоняется еще ниже, и его взгляд становится безумным. – Думаешь, я не чувствую? От тебя разит запахом чужого волка, Амели. За два года ты так и не научилась заметать следы. Твой запах изменился. Он стал густым, тяжелым…
Я замираю. Он чувствует шлейф материнства, но его извращенная ревность интерпретирует это как след другого самца. Для него этот новый нюанс моего аромата – как красная тряпка.
– У меня нет никакого… – слова застревают в горле.
Я не могу сказать ему о Коди. Не сейчас, когда его зверь стоит на самой грани, готовый разорвать любого. Любое упоминание о ребенке он воспримет как окончательное доказательство моей измены. Он не поверит, что сын – его. Он увидит в нём только плод моей «неверности».
Ярость вспыхивает во мне быстрее, чем страх. Обида за то, как он вышвырнул меня из своей жизни два года назад, и ужас за сына выливаются в одно движение. Я собираю все силы, прорываясь сквозь его давление, и бью. Наотмашь.
Хлопок пощечины звучит в тишине номера как выстрел.
Дэниал замирает. Его голова чуть повернута в сторону, на скуле медленно, пугающе ярко проступает багровый след от моих пальцев. Секунду кажется, что я совершила самоубийство. Время застывает.
Затем он медленно поворачивается ко мне. Его зрачки расширяются, полностью поглощая радужку, оставляя только два черных провала. Волк вышел на поверхность, и он в ярости.
– Защищаешь его? – голос Дэниала опускается до утробного рыка, от которого вибрируют стекла в окнах. Он рывком прижимает мои запястья к матрасу, нависая сверху всей своей тяжестью. – Бьешь своего Альфу ради того кобеля, который посмел тебя коснуться? Ты думала, я это проглочу?
– Пусти! – хриплю я, пытаясь вырваться, но он только сильнее вжимает меня в постель. Его тело – раскаленная сталь, его запах подавляет, лишая воли.
– Нет, Амели. Теперь ты будешь играть по моим правилам. Раз ты так дорожишь этим «Коди», я дам ему пожить еще немного. Семь дней.
Он чеканит каждое слово прямо мне в губы, обжигая дыханием:
– Неделю ты будешь моей помощницей здесь, на базе. Под моим присмотром двадцать четыре часа в сутки. Ты будешь рядом каждую секунду, чтобы я мог вытравить из тебя запах этого ублюдка. Если попытаешься сбежать или хотя бы свяжешься с ним – я выслежу его и сломаю ему хребет прямо у тебя на глазах. Ты поняла меня?
Слова – как тяжелые кандалы, защелкивающиеся на моих лодыжках. Его ярость осязаема, она душит. Если я не соглашусь, Коди не доживет до утра. Дэниал – лучший следопыт, которого я знала. Он найдет их с Софи в два счета.
– Иди, – он внезапно разжимает пальцы на моих запястьях, но не отодвигается, продолжая нависать сверху. Его волк буквально впивается в меня взглядом, словно борется с желанием поставить окончательную метку прямо сейчас. – Иди к нему. Прощайся. Но помни: завтра в восемь утра ты должна стоять у входа в этот корпус. Опоздаешь хоть на минуту – я приду за тобой сам. И тогда твоему «любовнику» уже ничего не поможет. Я его уничтожу.
Я скатываюсь с кровати, едва удерживаясь на ногах. Тело дрожит мелкой дрожью, но я заставляю себя дойти до двери, не оборачиваясь. Чувствую на спине его тяжелый, собственнический взгляд, который буквально прожигает одежду. Он отпустил меня, но я знаю – поводок натянут до предела. Одно неверное движение, и он затянется на моей шее.
Выбегаю в коридор, едва не врезаясь в стену. В кармане вибрирует телефон. Сообщение от Софи:«Где ты? Коди плачет, зовет: "Мама, где?". Ему плохо без тебя. Поторопись».
Залетаю в лифт, прижимая ладонь к губам, чтобы не разрыдаться в голос. Стальные двери смыкаются, отсекая меня от его ауры, но запах Дэниала всё еще на мне. Он повсюду.
– Я иду, малыш, – шепчу я, глядя на свое отражение в зеркале лифта. Глаза лихорадочно блестят, на шее багровеет след. – Еще чуть-чуть. Мама всё исправит.
Глава 5
Дэниал
Дверь номера хлопает, отсекая Амели от меня, но в воздухе всё ещё витает её аромат – густой, горячий, сводящий с ума. Волчица. Строптивая, дерзкая, отчаянно защищающая что-то своё. Коди… Кто, чёрт возьми, такой этот Коди? Это имя жжет мне мозг, как клеймо, оставленное раскаленным железом.
Подхожу к окну и стискиваю руки за спиной, глядя на заснеженные пики. Снова сбежала. Попыталась, точнее. Но на этот раз я не дам ей раствориться в сумерках. Достаю телефон и набираю Марка. Бета отвечает мгновенно, словно всё это время держал палец над кнопкой.