- -
- 100%
- +
Пролог
Девятнадцать лет назад мой привычный мир окончательно рухнул, похоронив под своими обломками всё, во что я верила с самого раннего детства.
Защищая границы наших территорий, мой муж Эрик Сноу принял свой последний, неравный бой. Кровавая и жестокая бойня волков развернулась на каменистом рубеже Сноувейла, куда ворвались превосходящие силы Ареса — бескомпромиссного альфы стаи Грейкрог. Я находилась в поселении, когда боль его гибели накрыла меня внезапно и сокрушительно. По коже пролетел ледяной ожог, ноги подкосились, волчица внутри заскулила от дикой, разрывающей тоски, и в ту же секунду наша парная связь оборвалась навечно. Эрика больше не было. Моё сердце умерло вместе с ним на той каменистой тропе.
Арес… Это имя отзывалось во мне липким ужасом и глубокой ненавистью. Он так и не смог меня отпустить. Годами Арес преследовал меня, требуя быть с ним, а после моего окончательного отказа и свадьбы с Эриком развязал эту дикую, бессмысленную войну. Тёмная одержимость сожгла Ареса изнутри, превратив отвергнутое чувство в слепую, отравленную жажду мести и неконтролируемой власти.
Я знала: Арес стремится захватить земли Сноувейла, но без меня он не сможет вступить в права вожака, когда сломит сопротивление нашей стаи. Без союза с урождённой наследницей Высший Совет никогда не признает его власть законной. Если я исчезну, весь его коварный план рухнет пред глазами других стай. Но бросить родную стаю? Бросить отца на верную смерть?.. От одной этой мысли сердце разрывалось на части, а разум отказывался верить в происходящий ужасный кошмар.
Если бы не годовалая Айлин, тихо спавшая в своей кроватке, я бы осталась и дралась рядом с отцом до последнего вздоха. Дочь была единственной нитью, удерживавшей меня на грани полного безумия и отчаяния. Она была единственным смыслом жить дальше.
На центральное поселение Сноувейла опускались тревожные кроваво-красные сумерки. В воздухе витал дым далёких пожаров и тяжелый запах чужой крови. Когда дверь моей комнаты тихо скрипнула и на пороге появился отец моё сердце сжалось от тяжелой, невыносимой боли. На нём не было лица, а в глазах горела отчаянная решимость правителя, понимающего, что его древний род обречён.
— Родная, ты должна бежать… — тихо и отрывисто произнёс отец, тяжело прижимая меня к своей широкой груди. В его объятиях ощущалась вся горечь нашей глубокой утраты.
— Но как?! — пробормотала, глотая слёзы и сжимая его плечи. — Бросить стаю?! Бросить тебя?! А как же Совет?..
— Если ты спрячешься, Арес не сможет утвердить свою власть над Сноувейлом. Без тебя его захват будет незаконным, и Высший Совет не признает его вожаком. Они не найдут вас, Беатрис.
— А как же ты?! — выдохнула я, глядя в его родные, уставшие глаза, в которых отражались отсветы далёкого огня. — Поедем с нами!
— Дорогая, я должен остаться тут, — качнул головой отец, и в его глубоком голосе прозвучала спокойная, непререкаемая уверенность вожака. — Я Альфа. Моё место здесь, рядом с моими людьми и воинами. Мой долг — дать вам время вырваться из кольца и уйти.
Слёзы застлали мне глаза, горло сдавило судорожным спазмом. Отец крепко сжал мою ладонь и вложил в неё тяжелый стеклянный пузырёк с тёмной, густой жидкостью.
— Это эликсир обрыва следа, сделанный по древним секретным рецептам наших предков. По одной капле на одежду и шины машины — и ни один ищейка Грейкрога не уловит ваш запах. У тебя меньше получаса, пока наши воины сдерживают врага на нейтральной тропе. Уходи, Беатрис. Спаси нашу девочку.
Отец крепко поцеловал меня в лоб, на секунду прижал горячую ладонь к лбу спящей внучки и выскочил за дверь, уходя на свой последний, смертельный бой за земли Сноувейла.
Сбросив оцепенение, я бросилась собирать самые необходимые вещи. Дрожащими пальцами я сгребла документы, деньги и тепло запеленала годовалую Айлин. Моя малышка даже не проснулась, когда я прижала её к груди и выскочила через чёрный ход к старенькому внедорожнику, припаркованному в тени сосен.
Спустя десять минут машина уже мчала нас сквозь ночную тьму — прочь от горящего поселения Сноувейла, в сторону раскалённых человеческих городов Аризоны, где можно было раствориться среди миллионов слепых людей, ничего не подозревающих о существовании стай оборотней.
Покидая родные земли, я смотрела в зеркало заднего вида на угасающие огни родительского дома и сжимала руль до побеления костяшек. Впереди ждала неизвестность и постоянный страх за жизнь моей девочки, но у меня больше не было права на слабость. Теперь моя единственная цель — раствориться в Финиксе, скрыть от всего мира истинное происхождение Айлин и защищать ее. Моя дочь вырастет в безопасности, даже если мне придётся сжечь все мосты за собой и навсегда забыть прошлую жизнь.
Глава 1
Утренний проспект встретил меня редким потоком машин и приятным предвкушением. За рулём своей практичной «Тойоты» я всегда отдыхала, а сегодня и расписание на второй курс радовало лёгкостью: лекция по литературе XVIII века, пару часов в спортзале для тонуса, а вечером — долгожданная вылазка в клуб с подругами.
Солнце едва поднялось над горизонтом, но сухой июньский воздух Скоттсдейла уже намекал, что день в Аризоне будет жарким. Я припарковалась на университетской стоянке и пошла к главному корпусу, наслаждаясь тенью раскидистых пальм и калифорнийских сосен. Простые джинсовые шорты, свободная белая футболка, кеды и потёртый кожаный рюкзак через плечо — привычный студенческий стиль, позволявший сливаться с толпой и не привлекать к себе лишнего внимания.
— Эй, полуночница! — раздался знакомый голос с широкого крыльца.
Меня ждала Ванесса. Мы, не сговариваясь, оделись почти одинаково: лёгкие майки, наброшенные сверху расстегнутые рубашки и деним. Я рассмеялась и обняла подругу.
— Как прошёл вечер? — спросила я, пока мы поднимались по ступеням.
— Если бы произошло хоть что-то стоящее, ты бы узнала первой, — фыркнула Ванесса. — Обычный ужин с мамой, конспекты и сон в десять вечера. Скука беспросветная.
Мы прошли по гулкому коридору к секциям со шкафчиками. До звонка оставалось минут пятнадцать, и мы принялись наперебой обсуждать детали предстоящей вечеринки. Я закинула рюкзак в шкафчик, достала тетрадь и уже собиралась захлопнуть металлическую дверцу, как вдруг...
Воздух в коридоре резко переменился.
Сквозь привычную смесь человеческого парфюма, дешёвого айс-кофе и пыли врезался ошеломляющий, бодрящий и невероятно плотный ароматический аккорд. Сначала нос обожгла морозная мята с сочной цитрусовой горчинкой грейпфрута и заиндевелым листом фиалки. Затем этот ледяной импульс раскрылся тёплым, сладковатым сердцем спелого ананаса и пряной корицы, осев на коже тяжелой смолисто-сандаловой базой.
Запах был настолько концентрированным и диким, что у меня перехватило дыхание.
Все мои звериные инстинкты, которые я годами приучала спать, мгновенно вздыбились. По позвоночнику пробежал электрический разряд, а в груди сладко и болезненно защемило. Все восемнадцать лет мама вбивала мне в голову, что мы единственные оборотни в этих краях и обязаны скрываться. Но этот шлейф не принадлежал человеку.
Я застыла, судорожно озираясь по сторонам. Сердце заколотилось о рёбра, а по телу разлилась странная, тягучая истома.
Взгляд скользнул по спешащим студентам и намертво зацепился за мужчину у центральной лестницы.
Он разительно выделялся из толпы. Высокий, статный, в безупречно сидящей тёмно-синей шелковой рубашке, подчеркивающей мощный разворот плеч, со строгими часами на запястье. В каждом его жесте сквозила холодная, хищная порода. Чёрные волосы были гладко зачёсаны назад, а лёгкая щетина очерчивала резкую линию подбородка. Но главное — его глаза. Глубокие, гипнотические, цвета темного топленого шоколада.
Он смотрел прямо на меня.
Этот взгляд вонзился в меня, выжигая всё вокруг. По коже пробежал мороз, а в следующий миг меня накрыло сокрушительной, давящей волной чужой власти. Я никогда раньше не сталкивалась с истинными вожаками и не знала, как действует сила доминантных оборотней. Колени мгновенно стали ватными. Мое тело замерло в оцепенении перед этой сокрушительной мощью, а в голове вспыхнуло дикое, абсолютно неконтролируемое желание — опустить глаза и подчиниться.
— …ну так что, мама легко отпустила тебя в клуб? — перед моим лицом защёлкали пальцы Ванессы.
Я резко вздрогнула, с огромным трудом выныривая из наваждения. В ушах глухо шумела кровь.
— А? Да… да, мама не против, — пробормотала я, судорожно сглатывая и снова бросая взгляд на лестницу.
Мужчины там уже не было. Пространство у пролёта пустовало, будто он мне просто привиделся.
— Ты чего зависла? Увидела кого-то? — подозрительно прищурилась подруга, проследив за моим взглядом.
— Показалось, наверное, — выдохнула я, с трудом попадая пальцами по замку и закрывая дверцу шкафчика.
Это не могло быть иллюзией. Терпкий, свежий и пьянящий аромат всё ещё стоял в воздухе. Кровь пульсировала в висках, под кожей клокотал первобытный зов, требуя броситься вслед за этим шлейфом. Я не знала, кто этот незнакомец и почему от одного его взгляда земля ушла у меня из-под ног, но всем естеством чувствовала: спокойная жизнь закончена. Случилось нечто необратимое.
Глава 2.
Прозвеневший звонок вырвал меня из оцепенения. Студенты зашумели, сдвигая стулья и укладывая ноутбуки в рюкзаки, а я механически собрала тетради, пытаясь прийти в себя. В ушах всё ещё стоял гул, а ноздри с жадностью ловили ускользающие молекулы прохладной морозной мяты, цедры грейпфрута и терпкого сандалового мускуса. Загадочного мужчины у лестничного пролёта больше не было, но атмосфера в главным корпусе университета Скоттсдейла казалась натянутой, словно струна.
Следующей в моём расписании на этот жаркий июньский день значилась физкультура. Мы с Ванессой отправились в раздевалку спортивного комплекса.
Аризонский зной за окном уже набрал полную силу: раскалённый сухой воздух над асфальтом парковки дрожал, а палящее солнце заливало ярким белёсым светом раскидистые пальмы и гигантские кактусы сагуаро вдоль аллей кампуса. В раздевалке пахло кондиционером, дезодорантами и свежей мятой. Я сменила привычные джинсовые шорты и майку на спортивные леггинсы, топ и лёгкие кеды, аккуратно убрав вещи в шкафчик вместе с кожаным рюкзаком «Фоссил».
— Ты сегодня сама не своя, Ая, — заметив моё молчание, произнесла Ванесса, затягивая светлые волосы в высокий хвост. — Зависла у шкафчика, на лекции смотрела в одну точку. Влюбилась, что ли, с первого взгляда?
— Просто голова немного гудит от жары, — попыталась отнекаться я, выжав короткую улыбку. — И задушно в корпусе.
— Ну смотри, нам ещё вечером в клубе зажигать! Я уже сбросила локацию в Скоттсдейле девчонкам. Выезжаем сразу после занятий на твоей «Тойоте».
Мы вышли на раскалённый тартановый трек стадиона. Наш преподаватель, тренер Мартинес, свистнул в свисток, собирая второкурсников у скамеек.
— Так, бездельники! Сегодня три круга для разминки по стадиону, потом разбиваемся на группы для бейсбола! Кто будет халтурить — побежит три мили по зною!
Мы побежали. Пыльный, сухой воздух Аризоны моментально обжёг лёгкие, но для меня эта нагрузка была привычной. Физическая активность позволяла давать безопасный выход животной энергии, которую мама учила меня контролировать с самого детства. Моя волчица, разбуженная недавней встречей у лестницы, всё ещё ворочалась под рёбрами, требуя движения. На втором круге я легко оторвалась от основной группы, сдерживая скорость, чтобы не выглядеть слишком выделяющейся среди обычных людей.
После разминки и бейсбольного матча мы отправились в студенческий центр на обед. В столовой стоял привычный шум: звон подносов, гул сотен голосов и смех. Мы с Ванессой взяли салат, холодный сэндвич и айс-чай с лимоном, усевшись за дальний столик у панорамного окна с видом на внутренний дворик.
Я сделала глоток ледяного напитка, слушала болтовню Ванессы о предстоящей вечеринке и пыталась убедить себя, что утреннее происшествие — лишь случайность. И в этот момент воздух вокруг снова сгустился.
Сквозь запахи жареного картофеля, кофе и человеческого парфюма волной ударил знакомый, невероятный ароматический аккорд. Это был не просто запах — это было физическое присутствие. Сначала нос обожгла ледяная мята с сочным грейпфрутом и заиндевелым листом фиалки, а затем раскрылась чарующая сладость ананаса, пряной корицы и глубокий, смолисто-сандаловый мускус.
Дыхание перехватило. Рука с вилкой замерла на полпути.
Я резко повернула голову к центральному входу в столовую.
Он стоял у стеклянных дверей, разговаривая с деканом факультета. Его фигура излучала такую непререкаемую, природную доминантность, что люди вокруг невольно отступали в сторону, освобождая ему проход.
Словно почувствовав мой взгляд, мужчина медленно повернул голову. Его глаза цвета тёмного топленого шоколада снова впились в мои.
Меня обдало мощной волной чужой, подавляющей энергии вожака. Моя вторая ипостась внутри замерла, наполняясь тяжелым, пряным трепетом. Внутренний зверь не рычал и не защищался — он замирал перед этим незнакомцем. Я впервые ощущала нечто подобное: дикую, магнетическую тягу, смысл которой был мне абсолютно неведом. Сердце колотилось о рёбра как бешеное, а по коже пробежал жар.
Мужчина лишь на секунду задержал на мне взгляд, слегка наклонил голову и продолжил разговор с деканом, после чего они оба вышли на улицу.
— Эй, ты опять зависла! — Ванесса пощелкала пальцами перед моим лицом. — Ты смотришь на того нового лектора? Подруга, он, конечно, невероятный красавчик и миллионер, но тебе до него не дотянуться. Забудь!
— Да я просто... засмотрелась, — пробормотала я, судорожно сглатывая. Руки слегка поддрагивали.
После обеда до следующего занятия оставалось полчаса. Мы с Ванессой вышли во внутренний дворик и присели на газон в тени раскидистых деревьев у границы спортивного комплекса. За сетчатым fences стадиона начиналась редкая лесополоса, плавно переходящая в каменистый каньон и сухие пустынные холмы.
И вдруг сквозь шум университетского дворика до моего слуха донёсся звук.
Едва уловимый, низкий, вибрационный вой.
Он прорезал жаркий аризонский воздух, заставив все волоски на моих руках встать дыбом. Студенты вокруг продолжали смеяться, не замечая ничего — для человеческого уха это был бы максимум далёкий лай бродячего пса на трассе.
Но для меня это был дикий, магнетический призыв.
Всю жизнь мама вбивала мне в голову одно-единственное правило: «Никогда не приближайся к другим оборотням. Мы должны быть невидимыми. Другие стаи — это смертельная опасность». Мы жили тихо, скрывали свою природу, маскировали запахи и никогда не искали себе подобных.
Но сейчас внутри меня вспыхнуло жгучее, безудержное юношеское любопытство. Каково это — увидеть настоящего оборотня на свободе? Ощутить чужую силу? Понять, что мы с мамой не одни в этом огромном мире? А главное — был ли этот зов связан с лектором, чей сандалово-мятный аромат всё ещё фантомно витал на моих губах?
Азарт и древний инстинкт зверя моментально сжгли все мамины предостережения.
— Ванесс, я сейчас, сбегаю к машине за водой и тетрадью, — быстро проговорила я, поднимаясь с травы.
— Давай быстрее, до математики пятнадцать минут! — отозвалась подруга, не отрываясь от экрана смартфона.
Я быстро зашла за массивную бетонную стену спортивного корпуса, убедившись, что нахожусь в слепой зоне для камер и чужих глаз. Сердце замирало от предвкушения и страха.
Оглядевшись, я быстро расшнуровала кеды, сбросила шорты и майку, аккуратно спрятав одежду и рюкзак в густой тени суккулентов у подножия гигантского кактуса.
Сделав глубокий вдох, я позволила своей природе вырваться на свободу. Кости глухо отозвались привычной гибкой болью, тело накрыла волна жара, и уже через секунду на раскалённую землю Аризоны ступила изящная, белоснежная волчица.
Прижав уши и бесшумно ступая подушечками лап, моя вторая ипостась рванула через брешь в ограждении — прямо в тень каньона и густой сухой лес, навстречу неизвестности.
Глава 3
Затенённый каньон встретил меня прохладой и глубокой тишиной. Зной раскалённого аризонского солнца остался далеко вверху, за обрывистыми красными скалами и чахлыми суккулентами. Волчьи лапы ступали по горячему сухнущему песку абсолютно бесшумно, а ноздри жадно впитывали незнакомые, чуждые запахи: сухая пыль, нагретый камень и резкий аромат чужого зверя.
Сердце колотилось о рёбра как бешеное. Всю жизнь мама повторяла, что мы с ней — единственные, кто остался, и что любая встреча с другими оборотнями смертельно опасна. Но азарт и жгучее юношеское любопытство оказались сильнее страха.
Сделав плавный крюк вокруг массивного валуна, выскочила на расчищенную песчаную поляну и резко замерла.
Напротив меня стояли два гигантских хищника. Один — массивный, с тёмно-серой шерстью, глубоким рваным шрамом через всю морду и желтоватыми глазами. Второй — грязно-бурый волк с оскаленной пастью, из которой вырывалось низкое утробное рычание. От одного их вида шерсть у меня на холке встала дыбом.
Тёмно-серый волк сделал шаг ко мне, пригибая голову к земле. Я прижала уши, выставила клыки и отступила на полшага. Мои лапы подрагивали от напряжения: за девятнадцать лет жизни я привыкла быть единственным хищником на открытых пространствах, но здесь их было двое, и они превосходили меня размерами.
Вдруг тёмно-серый волк сделал едва заметное движение, и за считанные секунды его массивный корпус перетёк в человеческую форму. Передо мной стоял высокий, плечистый мужчина в потёртой кожаной куртке и со шрамом на подбородке. Грязно-бурый волк остался во второй ипостаси, припадая на передние лапы и закрывая мне путь к отступлению.
— Надо же… волчица, — визгливо хмыкнул мужчина, окинув мою белоснежную шерсть цепким, оценивающим взглядом. — Такая же белоснежная шерсть и осанка, как у твоего погибшего отца Эрика Сноу. Девятнадцать лет Арес держит земли Сноувейл, но у стаи так и не появилось законной наследницы его крови. Все думали, что внучка вожака погибла вместе с дедом, а ты всё это время пряталась прямо у нас под носом!
Я издала глухой, угрожающий рык. Но внутри всё сжалось от ледяного предчувствия.
— Не скалься, девчонка, — с угрозой произнёс он, сделав решительный шаг ко мне. — Меня зовут Дрейк. Арес искал тебя слишком долго. Ему нужна кровь истинной наследницы вожака, чтобы Совет окончательно закрепил за ним земли Сноувейл. Твоя мать Беатрис уже никуда не сбежит — за её домом наблюдают наши волки. Пойдёшь с нами добровольно, или мы приведём тебя в цепях?
Ужас за маму выжег остатки разума. Мои детские иллюзии о «познавательной прогулке» рассыпались в прах.
Попыталась рвануть в сторону, заложить вираж вокруг валуна, чтобы выскочить к кампусу и бежать домой, но бурый волк с рыком метнулся наперерез, а Дрейк достал из кармана тяжелый стальной ошейник с цепью.
— Нам не нужна твоя тушка по частям, но если придётся переломать тебе лапы — мы это сделаем! — прорычал Дрейк.
Бурый волк совершил прыжок, сбивая меня с ног. Мы покатились по горячему песку. Я остервенело брыкалась, пыталась достать клыками его холку, царапала лапами его бока, но тяжелый хищник прижимал меня к земле, давя всей тушей. Дрейк уже шагал ко мне с занесённым ошейником. Я билась из последних сил, рыча и захлёбываясь от бессильной ярости…
И в ту самую секунду, когда цепь почти коснулась моей шеи, воздух в каньоне буквально взорвался.
Из густой тени валуна вылетела гигантская тёмная тень.
Чёрный волк, в полтора раза крупнее бурого, перехватил чужака прямо в воздухе. Раздался оглушительный треск, тяжёлый удар о камни и отчаянный скулёж. Бурый отлетел к скале, а Чёрный тут же встал передо мной, закрывая меня от нападавших.
В этот момент я почувствовала знакомый, мощный аромат — прохладная мята, смола и тёплый сандаловый запах. Мой страх исчез, уступив место глубокому умиротворению. Я прижала уши и затихла в тени этой мощной защиты.
Дрейк, вопреки всему, не собирался сдаваться так легко. Он стиснул зубы, сделал шаг вперёд и натянул стальную цепь, нагло ухмыльнувшись:
— А это кто у нас? Неужели сам Кристиан? Ты опоздал, девчонка! Нам приказано взять её, и без неё мы не уйдём!
Чёрный волк не проронил ни слова. Он медленно и тяжело шагнул вперёд, пригибая мощную холку к Дрейку, и ощерил огромные белоснежные клыки в считанных сантиметрах от его лица. Воздух вокруг мгновенно наполнился сокрушительной энергией вожака, что земля под лапами задрожала.
Бурый волк за спиной Дрейка мгновенно отполз, скуля и прижимаясь к песку. Дрейк побледнел, его дерзкий настрой исчез, а пальцы разжались, выронив ошейник. Он понял: один шаг — и Чёрный волк разорвёт ему горло без колебаний.
— Уходим! — коротко бросил Дрейк, отступая. — Мы своё заберём.
Серые волки быстро исчезли в сухих кустах каньона. Когда запах хищников унесло ветром, Кристиан вышел из-за валуна. Я судорожно обернулась человеком. Оборот отнял все силы, тело дрожало. Присела на горячий песок, прикрывая себя руками от смущения.
Кристиан подошёл ближе. Без слов снял свою тёмную рубашку и накинул её мне на плечи. Ткань хранила его тёплый и глубокий мятно-сандаловый аромат, который мгновенно успокоил зверя внутри меня. Сжала полы рубашки, снизу вверх глядя на мужчину.
— Кто вы? — прошептала, тяжело дыша.
— Кристиан, — ответил он тихо, встречаясь со мной взглядом. — Пойдём, времени мало.
Не дав мне возразить, он наклонился и легко поднял меня на руки. Моё сердце замерло, по телу пробежала горячая волна, пальцы впились в его плечи. Он уверенно шагал из каньона к университетской парковке.
Глава 4
Кристиан подхватил меня на руки и уверенно нёс через сухие кустарники в сторону университетской парковки за спортивным корпусом. Я прижималась к его груди, заворачиваясь в его тёмную рубашку, но голова шла кругом от отходящего адреналина, а в ушах всё ещё стоял угрожающий хрип Дрейка.
— Отпусти меня! — закричала, когда мы вышли к пальмовой аллее, и забилась в его руках. — Кто эти люди?! Зачем им моя мама?! Кто такой этот Арес?!
Кристиан даже не сбавил шага, продолжая уверенно нести меня мимо закрытых спортивных площадок.
— Кристиан, ты меня слышишь?! — паника охватывала меня все сильнее. — Мне нужно спешить в корпус! Через пять минут у меня математика!
Он остановился у блестящего «Мерседеса-АМГ», стоявшего в тени пальмы, и аккуратно поставил меня на ноги, придерживая за талию. Его тёмные глаза цвета шоколада смотрели прямо на меня — строго, безжалостно, но с оттенком сочувствия.
— Твоя прежняя жизнь закончилась, Айлин, — спокойно сказал он. — О «Тойоте» забудь — за ней приедут мои люди. Ты сама за руль не сядешь.
— Ты не имеешь права! — закричала я. Внутри меня все дрожало от его невероятной мощи. — Это ошибка! Мы никому не мешали, мы жили тихо!
Кристиан отчеканил, отпирая пассажирскую дверь «Мерседеса-АМГ»:
— Девятнадцать лет назад в стае Сноувейл произошёл переворот. Главный вожак погиб, его дочь Беатрис пропала, а её мужа Эрика Сноу убил Арес. Маленькая дочь Беатрис… — Кристиан замолчал, внимательно глядя на меня. — Все думали, что внучка вожака погибла вместе с ним. Но, как ты видишь, это не так. Ты наследница, Айлин, как и твоя мать.
Слова Кристиана ошеломили меня. Внучка вожака? Отец погиб от рук Ареса? Сноувейл? Всё, что мама долгие годы скрывала от меня, раскрывалось передо мной.
— Арес из стаи Грейкрог захватил ваши земли, — продолжил Кристиан, мягко, но нетерпяще подталкивая меня в салон машины. — Но без вас его власть незаконна. Совет вожаков никогда не признает за ним права крови. Дрейк и его ищейки искали вас годами. Пойми: если они заберут тебя или твою мать, вас закроют в кандалах до конца дней.