Рассказы от С. Небогатого

Как Пашка Каневский головой ударился

- И где этот официант? - Мрачно переживал Павел. Воспитанность не позволяла ему выругаться, даже мысленно. Он опаздывал на свою первую сделку в новом для себя качестве начальника отдела спортивной обуви в огромной фирме Главобувь. - Никаких чаевых он у меня не получит, уже 10 минут жду чек! Дёрнуло меня зайти сюда кофе с круасаном выпить!

Он подождал ещё пять минут и в состоянии крайнего раздражения направился в недра кафе на поиски руководства. Протискиваясь между столиками, он случайно задел плечом девушку, которая неожиданно для него поднялась со своего места. Павел вежливо извинился и увидел верзилу, спутника девушки.

- Ты что себе позволяешь, мужик! - Взревел верзила.

Дальше всё было как в замедленном кино: пудовый кулак поднялся и неотвратимо направился в голову Павла. Боли от удара он не почувствовал, а почувствовал сотрясение и как летит куда-то назад, потом громкий треск… и погас свет. Сколько времени находился он в таком состоянии было непонятно. Но когда свет снова появился, вместе с другими ощущениями, он оказался, странным с фиолетовыми оттенками на всех предметах, при этом они были размытые как в тумане и медленно колебались. Справа от себя Павел увидел движение, повернул голову и отпрянул. Над плечом у него парил в воздухе черный человечек, маленький, размером с белку с черными пушистыми крыльями. Инстинктивная попытка смахнуть с себя это существо не удалась. Человечек отлетел в сторону и недовольно заворчал:

- Что ты себе позволяешь? Мало тебе попало?! Фамильярничаешь!!!

- Что ты шумишь Чёрненький? Видишь, ему плохо. Надо помочь, пожалеть.

Павел повернул голову влево. Над плечом у него находился второй человечек, точная копия первого, только белый.

- Ты избаловал его Белый. Он у тебя как сыр в масле катается, обленился, жизнь прожигает.

- Между прочим, он работает, и очень много!

- А зачем? К чему такая работа? Ради денег? Деньги не могут быть целью, каждый человек рождается для своего предназначения, только почти никто этого не осознает. Жизнь у людей короткая, состоит она из минут, часов, лет, а они тратят это бесценное время на пустое. Давай я покажу ему от чего мы его избавили? Может быть, он начнёт своё время ценить.

- Не надо Чёрненький! Он такой впечатлительный.

- Нет! Я покажу, не зря же ты официанта в туалет с диареей усадил, а я ему верзилу направил… Верзила вернее! Будет жизнь ценить и время, которое ему отпущено.

- Ты очень груб Чёрненький, нельзя так с людьми, видишь ему плохо!

Эти двое говорили о нём, как будто бы его не было. Только Павел хотел громко возмутиться, как фиолетовые отблески пропали все предметы на секунду стали резкими и четкими, и бедолага провалился в черную тьму. Через минуту он увидел себя как бы со стороны на автостоянке перед кафе. Вот, садится в машину, медленно трогается, выезжает на проезжую часть и отвлекается на громкий звук мощного клаксона. Огромный Красный грузовик самосвал несётся на него…. Страшный удар, его автомобиль переворачивается, а он висит на ремне со свёрнутой шеей и мёртвым взором в потолок.

Свет опять померк в его глазах. Очнулся он от острого запаха и ласковых прикосновений. Открыл глаза… Перед ним находилось лицо ангела. Ангел был прекрасен. Огромные карие глаза, идеальный прямой нос. Нежные губы.

“Что-то много ангелов за один день” подумал Павел. Острый запах оказался нашатырным спиртом, а на лбу он ощутил влажное полотенце.

- Скажите, вы ангел? - Спросил он слабым голосом. “Ангел” наморщил носик, слегка нахмурился и ответил:

- Я, скорее, что-то среднее, между ведьмой и ангелом. Недостающее звено эволюции.

- Меня Павел зовут, а вас как?

- Лиза. - С этими словами, девушка ловко отжала полотенце в приготовленный тазик с холодной водой и снова поместила его на голову пострадавшего.

- Можно я вас встречу после работы, вы ведь в девять заканчиваете?

- Ха! Нормально! - Раздался сверху голос бармена. - Я по телеку видел, что олень, побеждённый в турнире, из дальнейших брачных игр вылетает и идёт мирно щипать травку. А этот… пропустил хук справа, сломал мне барную стойку своей башкой, вон… две доски пополам, а теперь разлёгся тут… и клеит нашего молодого неприступного шеф-повара.

- Ты очень груб Вадик, нельзя так с людьми, видишь ему плохо! - Сказала Лиза голосом Белого.

- Теперь я знаю: вы точно ангел! - восхитился Павел.

Ему стало необыкновенно хорошо, несмотря на боль в голове, он был на вершине блаженства. Вот так лежать смотреть как она торопливо смахивает упрямую чёлку. Чувствовать, как она протирает его лоб полотенцем.

- Во-первых: я заканчиваю в десять. Во-вторых: ничего не обещаю, может быть, подвезёте меня только до электрички, в-третьих: я думаю за руль вам нельзя, у вас может быть сотрясение мозга. Давайте я помогу вам встать.

Павел с трудом доковылял до своего столика, в ту же минуту рядом появился растрепанный официант.

- Извините! Меня обстоятельства задержали. Вот счёт.

Виктор положил в папку деньги за заказ. Подумал…. Положил сверху тысячу, потом еще подумал и добавил вторую, и сверху ещё пятьсот. Потом, не глядя, на ошалевшего официанта вышел на автостоянку. Его внимание привлек рёв мощного клаксона…

Огромный красный грузовик самосвал несся по проезжей части, неожиданно резко свернул у выезда со стоянки и с хрустом врезался в огромную липу. Дерево упало на кабину смяв её, но из кабины выбрался водитель, с криками: "Все живы!? Все целы?! Тормоза, блин, отказали!"

- Все. - негромко ответил Павел. - Спасибо тебе Беленький и Чёрный!

Шедшая мимо пара остановилась и с недоумением посмотрела на него.

За рулём автомобиля он мрачно задумался:

“А ведь Чёрный прав! Свернул я со своей дороги. За деньгами погнался. А где оно, моё предназначение?”

Он вспомнил свой последний разговор с тренером перед уходом из команды и вообще из спорта.

- Пашка! Не дури! - Убеждал его тренер. - У тебя дар! Пошли со мной в олимпийскую сборную. Мне поручили молодых пловцов готовить. Мы с тобой все медали завоюем, тобой вся страна гордиться будет! Да что там страна.... Весь Мир!

Проехав пару километров, он остановился на островке безопасности перед развилкой шоссе. Дорога налево вела в “ГлавОбувь”, направо в школу олимпийского резерва. Павел подумал минуты три и повернул направо.

- Тренировка часа четыре, потом надо за Лизой успеть. - Вертелось у него в голове. - Лиза!

В этот момент раздался телефонный звонок. Звонил директор “ГлавОбуви”.

- Ты что это Павел на сделку опоздал?!

- Извините Леонид Сергеевич! Это первый и последний раз. Я больше у вас не работаю.

- Ты что Пашка! Головой ударился?

- Да.

1239

Маленькое предисловие

Налево пойдёшь - коня потеряешь, направо пойдёшь – живым не будешь, прямо пойдёшь – себя позабудешь. Как красиво всё в сказке нарисовано, дорога разделяется на три части, камень с надписью, ворон на камне… А ведь, это модель всей нашей жизни. Только выбор нас ждёт каждую минуту. Куда после работы пойти? И вообще… Работать-ли? Какую книгу читать? А может быть и не читать вовсе, а с пивом к телевизору? Кругом выбор!

Со временем подобных вопросов всё меньше. Дорога нашей жизни становится всё прямее, основываясь на правилах, привычках. Идут дни, летят годы, сил и возможностей становится меньше, и внезапно… вдруг… взгляд назад вызывает ужас! «Ведь я всё время сворачивал не туда, выбирал самые лёгкие направления!». Результат: нет понимания, нет целей, нет и достижений. Никчёмное существование.

Порой, одним поступком можно перечеркнуть достижения всей жизни, и наоборот: искупить свои ошибки. Вот насколько важен каждый выбор.

Этот рассказ я хотел назвать не «1239», а «Выбор». Потом передумал. Кто умный поймет. Каждым выбором своим мы делаем нашу Жизнь... Или смерть.

1239

Неторопливо поднимающееся солнце, заливало весеннее поле, пропадая в жухлой прошлогодней траве, и сверкало в капельках росы на изумрудной свежей зелени, которая редкими островками украшала унылую картину. Мужики топтались на месте, вглядывались вдаль.

- Долго еще нам здесь торчать? – спрашивал маленький тощий мужичок с косо подстриженной бородой. – Пахать надо, луна растет, дождь сегодня будет…

- Ну да! Может и не придут они! А мы тут такое время упускаем – отвечал сосед, его широкие костлявые плечи зябко передергивал, свежий утренний ветерок.

- В Рязань-то пришли, нет теперь-то Рязани. Велел князь тут стоять - тут и стойте. Мне тоже пахать-то надо, а я тут стою, князь-то велел стоять, и стой… – ворчал старый седой дядька, тяжело опираясь на рогатину. – Ты кособородый вечно воду мутишь, вон князь стоит-то, дружина стоит, и ты стой.

- Ну, стоим, стоим – отвечал кособородый, - а я так просто говорю, пахать самое время, я плуг свой кузнецу дал, отладить, а где кузнец наш?

- Да тута я, вернемся когда, справлю тебе плуг – кузнец прикрывался рукой от солнца, другой рукой он придерживал здоровый молот.

- Ты чего с молотом-то? У тебя-то копье же есть – спросил седой дядька.

- Да я к молоту привык, мне с ним сподручней, - отмахнулся кузнец.

- Да уж! Подкует кузнец поганых. Ему попадись! – загалдели вокруг.

Через поле, торопясь, бежал невысокий человек, тащивший здоровенную дубину.

- Ты-то куда рябой? Куда больной-то, вчера-ж еще лежмя лежал? Как тебя баба твоя отпустила?

- Не могу я дома болеть, - задыхаясь, говорил подбежавший, обливаясь потом. – Чувствую с вами мне надо быть, прямо толкает как кто. Иди, говорит со всем миром, и все. Я отдышусь сейчас и дубину свою поднять смогу – он тяжело сел на землю – Сейчас вот посижу тут, отдышусь и подниму. У меня еще сил Ого-го!

- А что с Рязанью случилось? – молодого парня выдавала смертельная бледность и дрожащие руки.

- Не боись малой, Рязань сожгли, а наш князь всех побьет, он и половцев бил и печенегов, поганых всегда бил. Дружина у него лихая, не чета рязанской. Не боись! Сейчас этих вот тоже прогоним и домой. Наверное, много их к нам прет, раз князь всех людей собрал.

Стаю ворон сорвало с деревьев на краю поля, они с громкими криками метались из стороны в сторону, а из под молоденьких березок показался отряд всадников на низкорослых косматых лошадках. Всадники так же были в основном невысокие, смуглые, скуластые, в нечистых меховых одеждах, остроконечных шапках отороченных мехом, но некоторые выделялись блестящими доспехами и дорогими шлемами, многие из них явно принадлежали раньше русским ратникам. Отряд все увеличивался, пока не заполнил собой всю южную окраину поля.

- Смотри-ка тьма целая, воскликнул один из дружинников. Неподалеку от первого отряда появился второй, в котором тоже было не менее тысячи воинов. За спиной русских послышался гортанный рев верблюдов, и выдвинулось еще несколько таких же отрядов.

- Тьма тьмущая, - воскликнул тот же дружинник. На самом деле огромное поле было окружено десятью тысячами всадниками, отлично вооруженными и мгновенно повинующимися чьим-то умелым командам. Лица дружинников помрачнели, мужики вертелись вокруг, растерянно моргая. Они никогда не видели такого большого скопления людей.

- Полюбил волк кобылу, да оставил хвост и гриву – задумчиво присвистнул кособородый. Какое-то время стороны стояли, не предпринимая никаких действий, потом от первого отряда отделились трое и галопом направились в сторону князя. Впереди скакал явно монгольский вельможа в блестящем шлеме, увенчанном конским хвостом, закутанный в алый плащ под которым сверкал панцирь из золотых пластин, его молодое лицо было гладко выбрито, надменным видом своим оно подчеркивало высокое положение обладателя. Второй всадник держал черное пятиугольное знамя, а третий одетый в грязные лохмотья, которые когда-то были рубахой, еле поспевал за спутниками. Лихо, осадив коня перед самыми дружинниками с князем, молодой монгол начал выкрикивать что-то высоким звучным голосом.

- Он говорит, что он нойон из улуса Джучи, князь по ихнему - начал переводить, подоспевший оборванец,

- Смотри-ка! Русский! Наш! - воскликнул здоровенный рыжий дружинник.

- Может и русский, да не наш. Прихвостень татарский, - мрачно сплюнул одноглазый, гарцевавший рядом с рыжим на нетерпеливом коне. Лицо его пересекал багровый шрам - память о кровавой сече.

- Нойон говорит, что его тумен первый среди многих. Сзади спешат такие же отряды, ведомые лучшими полководцами. Они уже завоевали полмира и не намерены надолго задерживаться здесь – продолжал переводчик.

- Ты откуда у них? – сурово спросил князь.

- В плену я, уже скоро год, на ночь на цепь сажают, а днем не убежишь.

Молодой багатур услышал, что переводчик разговаривает самостоятельно, завизжал что-то на своем языке и резко хлестнул плеткой мужика поперек спины. Перепуганный конь переводчика закрутился на месте и все увидели, что спина бедняги вся истерзана, а лохмотья, едва прикрывавшие ее, покрыты бурой запекшейся кровью.

- Молодой нойон говорит, что те, кто признает великого Батыя своим ханом и повелителем будут отпущены с миром. Остальных ждет лютая смерть и семьи их тоже, ждет либо рабство, либо смерть - морщась от боли, переводил мужик.

- Может я выставлю своего витязя, а у Вас найдется богатырь, который решит... – начал князь, но нервный смех молодого монгола перебил его. Он подскакал к рыжему дружиннику, тронул его щит плеткой и отъехал в сторону. Со стороны ордынского войска выдвинулся всадник, высоко вскинул лук и быстро отпустил тетиву. Тяжелая стрела с глухим стуком ударилась в самую середину щита рыжего и дрожала оперенным окончанием. Тот повернул щит и показал его остальным: железный наконечник стрелы вышел с другой стороны на два пальца, а дубовый щит пересекала широкая трещина.

- Вы не успеете пройти и полпути до моего отряда, как будете перебиты стрелами. - вскричал монгол, - Я не хочу терять ни одного нукера. Пока горит тот костер - он указал плеткой на группку людей, разжигавших хворост на опушке леса, - Вы можете думать, потом вами будут интересоваться только вороны. - он хлестнул коня и стремительным галопом помчался к лесу.

- И кем же мне теперь быть? Мертвым князем или живым рабом – мрачно думал князь – Дорого мне шапка княжеская далась! Ой, дорого! Брата я своего погубил, из за нее, отцу в беде не помог! Его смерть тоже камнем на мне. Крови сколько пролил своей и чужой. А теперь эти вот… Принесла их нелегкая… Княгиня в плен не пойдет, гордая! Детей заколет, а потом себя. А люди??? А что люди!!! Что я могу для них сделать? Прийти назад и сказать. Что я татарину продался и всех продал? – князь стиснул копье так, что хрустнули побелевшие пальцы.

- Ты подумай, а… степняк этот отпустить обещал, тех кто их признает, а… может признаем? – одноглазый заискивающе подъехал к князю и невольно перебил его мысли, но, заглянув в глаза своему господину, отпрянул назад.

- А что! Жили весело, и помирать надо весело! - задорно заголосил рыжий. – Наше дело ратное, пройдусь мечом по головам поганым напоследок! С тобой мы князь! Решай!

Ветер разметал остатки облаков, и ничто не мешало уже яростному солнцу нагревать шлемы и кольчуги дружинников, ослепляя бликами всех окружающих. По ослепительно синему небу неторопливо летела большая хищная птица, пересекая поле.

- Дядька! Мамка говорила, что плохо помирать, тем, кто не для бога жил, мы ведь помирать сейчас будем. Я не для бога жил. Наверное.

- Нет малой! Не правда. Жить для людей надо, а в каждом человеке бог есть. Вот как кузнец наш живет, так и надо жить. К нему хоть днем, хоть ночью приди, он всегда поможет, а тому, кто бедный за так все сделает, ему бог все простит. А помирать мы не будем! Мы биться будем! Только как начнется все это, ты ко мне поближе держись.

Костер еще горел, радостно размахивая языками пламени и стреляя ветками.

Коротким рывком князь метнул свое копью в землю, дружина, как один, повторила его движение, тысячи глаз с обеих сторон устремились на пригорок. Над полем повисла томительная тишина. Неторопливым движением, князь вытащил меч из ножен, надвинул на лицо маску шлема и тронул коня.

- Геть! Геть! Геть! – выхватывая мечи дружинники привычно разворачивались в боевой порядок.

-Уууууу!!! – угрожающе завыли мужики, подхватив свои дубины и рогатины, шлепая босыми ножищами по колкой траве, стараясь не отстать от всадников.

Последним бежал кузнец, он размахивал молотом в одной руке, а другой крепко прижимал к себе больного рябого, так что ноги того иногда высоко взлетали над кочками.

Со всех сторон к ним взлетали густые снопы стрел, рассыпаясь в воздухе.

Огромное ордынское войско с изумлением наблюдало, как спокойно и уверенно эта горстка безумцев совершает свои последние шаги к бесконечности.

Глава 3 Как дикари с криисом стокнулись. Сказка.

В мире кризис возник стремительно и неожиданно, как цунами. Большое видится на расстоянии. Может быть, недостаточно времени прошло, чтобы разобраться в причинах и следствиях, но мы попробуем. Для этого окунемся в атмосферу сказки. Ненадолго, на пять минут.

У дикарей древнего могучего племени Нука-Нака эквивалентом обмена продовольственными и промышленными товарами являются раковины брюхоногого моллюска отряда Mesogastropoda.

Договорились эти почтенные граждане, которых мы в гордыне своей называем дикарями, что чашка фруктов стоит одну раковину, а праздничный костюм из пальмовых листьев стоит уже четыре раковины, принадлежащих ранее несчастным брюхоногим. Если количество товаров, которыми пользуются дикари и количество раковин равновесно – рынок устойчив, торговля процветает, производство пальмовых юбок растет, палки-копалки охотно раскупаются трудолюбивыми копателями.

В понедельник, один из самых хитрых сынов великого племени Нука-Нака по имени Хапа-Хапа начал обменивать полезные товары так же и на красивые речные камешки и убеждать всех, что это вполне нормальные деньги. Наивные дикари поверили ему. Они не стали слушать мудрых старцев, которые рекомендовали не нарушать привычный уклад жизни. Все очень хотели стать богатыми, не прилагая никаких усилий для обеспечения себя, своего племени самым необходимым.

Печально, но у Хапы-Хапы нашлось множество последователей. Одни предлагали обменивать полезные и нужные товары на листики акации. Другие трактовали в качестве платежного средства речной песок. Появились и более диковинные «ценности», например: результаты собственной жизнедеятельности.

Результат действий Хапы-Хапы и его многочисленных последователей превзошел все ожидания. Жители племени нука-нака сразу стали богатыми. Вокруг хижин стали расти горы камешков, песка, листиков и отходов жизнедеятельности. Последнее обстоятельство чуть-чуть не ввергло в коллапс хрупкую экологическую среду тропических джунглей. Но неожиданно возросший спрос подстегнул трудолюбие изготовителей копалок, юбочек, бус и прочего дикарского инвентаря. Как на дрожжах росли хижины. Производство развивалось какими-то сумасшедшими темпами. Казалось, что наступила эра всеобщего благоденствия.

Хапа-Хапа и его друзья дают в долг всем остальным всякую ерунду и говорят:

- Бери, не жалко!!!! Я себе еще накопаю!!!!

Остальные радостно набирают долги и закупают несметное количество юбочек, копалок, бус и разных других украшений, заказывают себе роскошные хижины, не замечая, что работают уже давно на Хапу-Хапу, что все ему должны, и никто не думает даже, как из этого долга выбираться. Чтобы отдать долг - надо взять в долг под новые проценты, перекредитоваться, а там хоть трава не расти.

Сбылась мечта дикарей! Стали они богатыми. Работаешь, не работаешь!!!! Не важно! Пошел к Хапе-Хапе, листиков набрал – еще две хижины заказал. А главное: камешков много, песку много, палки - копалки дорожают. А всем плевать, можно еще больше долгов набрать, ведь дают легко, можно сказать навязывают даже.

И вдруг…… (Разумеется, в понедельник) Хапа-Хапа подходит к одному из соплеменников по имени Нафиг-Нафиг и говорит:

- Послушай, Нафиг-Нафиг, ты у меня сколько камушков назанимал? Пора отдавать!

А Нафиг-Нафиг говорит Хапе-Хапе :

- Пошел ты, – говорит, – На фиг! – он так всегда всем говорил, наверное, его за это так и прозвали.

Хапа-Хапа сделал вид, что расстроился и отобрал на фиг у Нафиг-Нафига все его хижины, копалки и бусы. Теперь несчастный даже без юбочки ходит.

Но ведь незадача какая, долги не только Нафиг-Нафиг не вернул, поэтому очень хитрый Хапа-Хапа сказал:

- В долг больше не даю. Пошли вы все… туда, куда меня посылаете.

Все посмотрели вокруг, а вокруг кошмар. Все запуталось. Никто не понимает, что теперь, сколько стоит, что дороже листики или камешки…. Цены вдруг падать начали, поэтому все барахло, которое Хапа-Хапа у Нафиг-Нафига отобрал теперь дешевле в три раза, и Нафиг-Нафиг Хапе-Хапе еще два раза по столько должен. Один знакомый Хапы-Хапы совсем разорился. Ему долги никто не отдал. Расстроился этот знакомый, жизнь ему не мила стала. Ушел он в лес, сначала плохих грибов наелся, потом на ядовитого паука сел, а потом в озеро к крокодилам прыгнул. Но крокодилы от него во все стороны шарахнулись. Даже они с Хапой-Хапой и его друзьями не связывались. Поэтому знакомый счеты с жизнью так и не свел, а поплелся в свои хижины укушенное пауком место лечить.

А в это время – ситуация запуталась настолько, что дикари вспомнили про то, что мудрые старцы чего-то такое, вроде кому-то говорили. Пришлось к ним обратиться.

Мудрые старцы, кряхтя, полезли в гору. На этой горе они всегда обсуждали проблемы, которые не могли разрешить простые жители племени. Но результата это мероприятие не возымело.

Старцы доели остатки продовольствия и спустились ни с чем. Тогда собрались несчастные люди-дикари на самой большой поляне и приступили к выяснению обстоятельств. Сгоряча съели нескольких особенно ретивых участников собрания, но постепенно разговор перешел в конструктивное русло. И все снова поняли, что ничего не поняли.

Почему было все так хорошо, и вдруг все стало так плохо. Племя вынуждено было пойти на чрезвычайный шаг: обратиться к отшельнику, который давно уже жил посреди всех в полном одиночестве и превратился совсем уже в одичавшего дикаря. Было время, когда он пытался направить соплеменников на путь истинный, но получал в ответ насмешки и оскорбления. А все потому, что он понимал прошлое и немного видел

будущее.

Отшельник появился на поляне, молча взял за руку бедного Нафиг-Нафига, которой тот пытался прикрыть срамное место. Вместе они поднялись метра на четыре по скале возле поляны. После чего Отшельник велел бедолаге прыгнуть вниз, тот долго не решался, а когда решился – очень сильно ушибся. Племя, затаив дыхание, смотрело на ушибленного нагого Нафиг-Нафига, а отшельник со скалы вещал всем негромким, но очень проникновенным голосом:

- Все вы, дорогие мои соплеменники, когда-то находились внизу, под скалой. И обменивали палки-копалки на раковины брюхоногого моллюска Mesogastropoda. – Дикари радостно закивали, они не ожидали такого простого объяснения такой сложной проблемы.

Отшельник неторопливо оглядел собравшихся, а когда убедился, что дошло почти до всех, продолжил:

- Избыточные платежные средства подняли ваше благосостояние гораздо выше, чем беднягу Нафиг-Нафига, но нарушили равновесие или баланс. Чтобы вернуть равновесие вам придется вернуться вниз под скалу к раковинам брюхоногого моллюска Mesogastropoda. Кто-нибудь хочет подняться выше и упасть?

- Нет! Нет! – уверенно загалдели дикари.

- Да! Падать неприятно, но вы уже падаете, придется смириться. Главное не упасть гораздо ниже. А для этого надо работать. Я понимаю, что многие из вас уже разучились, но если сидеть и ждать, что разрушенный дом восстановится сам, можно замерзнуть. Чтобы жить немного лучше – надо работать намного лучше! Я говорил вам это, но вы не слушали. - Дикарям стало неожиданно стыдно. Все помолчали.

- Большая белая обезьяна, благодаря эволюции и ценой нечеловеческих усилий, стала прародительницей нашего племени. – Собравшиеся, привычно обернулись и поклонились огромному чучелу, украшенному бусами и цветами. - А теперь, представьте себе: что ей приносят свежую горячую пищу три раза в день, моют, чешут. Скажите: зачем ей тогда тужиться, уродовать себя и превращаться в человека?